Текст книги "Путь рассекающего ветра. Книга первая (СИ)"

Автор книги: Василий Груздев

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

В прямом смысле! На закрывавшей лицо руке появился первый алый штрих. Невидимые лезвия, вплетённые в поток, обжигали вспышками боли. Рубаха на локте начала рваться, расползаясь на нити.

И уклониться от этого было невозможно – воздух шёл на меня сплошным потоком. Опыт прошлого испытания оказался бесполезен. Боль нарастала, а кровь, не успев просочиться сквозь кожу, уносилась ветром. Того и гляди изрежет меня на полосы. А ведь впереди ещё половина пути.

Каждый шаг давался с неимоверным усилием. Ноги дрожали, спина горела от напряжения. А лезвия воздуха продолжали сдирать с меня одежду, превращая её в кровавые лохмотья…

И тут я дрогнул. Обернулся в поисках укрытия. Сделал неосторожный шаг назад и чуть было не оступился. Ужас захлестнул меня – за спиной всё ещё была пропасть. И беспощадный ветер пытался меня туда скинуть. Обрыв двигался следом! Не отступить… Да что там отступить – на месте удержаться уже не выходит.

Боль нарастала. Стало трудно дышать, мышцы налились свинцом. Упав на колени, пытался отползти от преследовавшего меня края. Начало захлёстывать отчаяние. Двигаться не было ни сил, ни желания, а сердце точила мысль: «Зачем так мучиться? Сдайся, ты всё равно умрёшь…»

И я почти поддался, опустил руки… Но прежде вспомнил, почему в это ввязался. Перед глазами появились образы лежавших без чувств товарищей и стоящей на пороге смерти тётушки Фэй. В отличие от них я ещё мог сопротивляться! Так почему же лежу? Почему не рвусь вперёд? Только смерть может стать мне оправданием!

Я двинулся с места. Пополз – на большее меня не хватало. Медленно, едва перебирая ногами, срывая ногти, цеплялся пальцами за трещины в камне. Отстранился от боли и мыслей, сосредоточился только на движении: ощущении холодного камня подо мной.

Порезам не было числа, руки скользили в кровавой жиже, но стела приближалась, а руна на её поверхности сияла ярче. Теперь ничто не могло подорвать мою решимость. Оставалось лишь узнать, что раньше: доберусь до цели или сдохну…

Последние «шаги» преодолевал вслепую. Скорее чуя, чем видя свет каменной колонны, я вдруг упёрся в неё лбом…

И снова тишина. Вздрагивая, я лежал, прижавшись к раскалённому, как мне казалось, камню, впитывая из него живительное тепло. Всё тело горело огнём. Дышать было больно.

– Испытание стойкости пройдено! – снова прозвучало в голове. – Тот, кто идёт за ветром, должен уметь ему противостоять.

Стела внезапно исчезла, а с ней и жар, который она дарила. С трудом поднявшись, я обнаружил, что стою в центре небольшого каменного пятачка. Два шага в сторону – и бездонная бездна вокруг.

С моих губ сорвалось проклятие. Сколько будет ещё этих испытаний? Что меня ждёт в этот раз? Какая разница… Я слишком далеко зашёл, чтобы думать о побеге. Страх иссяк, а боль притупилась.

Выпрямившись, я обвёл этот странный мир рассеянным взглядом.

– Ну же, давай, не тяни!

И он ударил. Первый порыв пришёл справа, по рёбрам. Это был не слабый порез, как прежде, а скользящий удар клинка. И боль была другая, проникающая. Держась за бок, ждал следующего выпада, но в этот раз меня убивать не спешили.

Стоило об этом подумать – и я получил новый разрез на предплечье. Такой же внезапный. Тело… Да что там тело – разум не поспевал за этой атакой. Свист рассекаемого воздуха раздавался уже после того, как удар достигал цели.

Подсказок, как в первом испытании, нет – не уклониться. И цели, до которой надо добраться, не видно. Просто порывы секущего ветра, появляющегося из ниоткуда.

Третий удар – слева, в бедро. Он пришёл быстрее. Четвёртый, с запозданием, полоснул грудь. Я попытался осознать, есть ли у них закономерность, но последующие два разреза в плече и спине заставили отбросить эту мысль. Скорее в фарш превращусь, чем успею обнаружить ритм…

Но в чём тогда суть испытания? Удары сыпались один за другим, терзая и без того измождённое тело. Меня будто исподтишка избивал невидимка.

– Ааааа! – выплеснул я в крике злость. – Ну же, покажись! Подходи!

Наверное, это были первые признаки безумия. Крутясь на месте, рискуя сверзиться в бездну с постамента, я бездумно махал кулаками. Порыв бессмысленной ярости, но вдруг мои костяшки встретили что-то твёрдое.

Дзынь! Звякнул, ударившись в мой кулак, порыв ветра. Лопнув, будто струна, он обдал меня прохладным бризом. Я запнулся, осознавая произошедшее…

Вот он, ответ! Встречный удар ломает ветряные лезвия. Однако радость этой догадки была мимолётной – нечто снова резануло меня по ноге. А спустя пять ударов сердца – ещё раз. Никакого порядка…

Меня вновь начала обуревать злость. Что толку от знания, если я не успеваю заметить выпад невидимого клинка? Бить наугад и надеяться на случай? Глупость, но ничего другого не оставалось. Лучше так, чем безвольно получать раны.

Замах, удар, снова замах… И так десяток раз подряд в никуда. Чтобы не сойти с ума, я придумал себе противника. Ветер, так ветер! Вот передо мной его призрачный силуэт. Я атакую, но он ускользает и бьёт в ответ. Снова и снова, пока это не случилось вновь. Звон и порыв прохладного ветра.

Удача. Пусть так, но это придало мне сил. А затем это случилось опять. Дзынь! Тишина. Дзынь! Сначала один удар на десять, потом чаще. В какой-то момент я вскинул локоть, чтобы ударить себе за спину… Дзынь!

Я не осознавал, что происходит, не пытался понять – это не имело смысла. Мысли текли отдельным потоком, никак не связанные с движением моего тела.

В выпадах врага не было ритма, но мне удавалось бить ему навстречу. С каждым мгновением я действовал всё увереннее, а ветер ускорялся. Удары сыпались чаще, почти не давая передышки, но всё реже достигали моего тела. Вслед за кулаками и локтями в ход пошли колени, голени и стопы.

Стало непонятно, кто кого атакует. Я бил – и он защищался. Он атаковал – а я встречал его удар на половине пути. Исчезли промежутки затишья, сплошной поток, неудержимый вихрь!

Мы двигались и дышали в один такт. Мне не надо было его понимать – я стал его идеальным отражением. А после и эти границы развеялись, уступив место единению.

Мы остановились. Он и я. Мгновенно. Ветер исчез… И не потому, что я победил, а потому, что в этом не было смысла. Невозможно сражаться с самим собой…

Я упал на колени, опираясь на трясущиеся руки. Дышал как загнанный волк. Всё тело было одной сплошной раной. Кровь и пот заливали глаза… А потом это всё исчезло.

Боль ушла, а я, подняв голову, обнаружил, что стою возле каменного постамента, на котором лежал простой деревянный футляр. Над ним витал дух древнего мастера.

– Испытание единения пройдено, – торжественно изрёк он. – Тот, кто намерен впустить в себя ветер, должен стать ветром. Поздравляю тебя, обретший! «Канон Рассекающего Ветра» теперь твой.

Сказав это, призрак растворился в воздухе, оставив меня наедине с моей наградой. Неужели вышло? Неужели получилось? Не веря своей удаче, я вскочил на ноги, с удивлением обнаружив, что на мне нет ни единой царапины. Сделал шаг вперёд и коснулся футляра. Однако к тому, что произойдёт в следующее мгновение, я оказался не готов.

Старое дерево рассыпалось в моей ладони прахом. А лежавший внутри свиток упал мне в ладонь. Пергамент из тончайшей шкуры духовного зверя, стал обжигающе горячим. Поверхность его озарилась ярким светом, из которого начали вырываться горящие золотым огнём руны. Замерев на мгновение передо мной стройными рядами, они устремились к моей груди, проникая под кожу.

А затем нечто острое и невероятно знакомое резануло меня изнутри…

Глава 3

Боль родилась в груди и раскатилась по жилам, пульсируя в такт биению сердца. Рвущая, точно от свежего пореза. К такой я успел привыкнуть за время испытаний. Внутри меня будто поселился вихрь…

Неприятное ощущение, пугающее. Проклятье или благословение? Призрак говорил о Каноне Рассекающего Ветра… Я в этом плохо разбирался. Тайная техника секты? Могущество, о котором он упоминал прежде? Не ощущал я в себе никакого могущества. Скорее уж наоборот.

Раны, полученные на испытании, оказались иллюзорными, но сил я потратил, словно наяву… А теперь вдобавок нечто кромсало меня изнутри. Боль нарастала с каждым мгновением. Упав на колени, я попытался её унять. Получалось плохо.

Опять меня режут! Снова испытание… Точно, испытание! Стойкость. Представив себя в ущелье, я отринул мысли о боли и, повинуясь чутью, сделал глубокий вдох. Стало немного легче. Затем выдох – такой же медленный, и снова вдох. Начало отпускать.

Чувствую, как с воздухом в меня вливается нечто, усмиряющее бушующий внутри яростный смерч. Несколько минут я просидел на пятках, привыкая к странным ощущениям. Дышал. Удивительно, но помогло. Боль всё ещё пульсировала, однако мысли прояснились.

А вместе с этим пришло осознание: задание мастера я провалил. Свиток – вот он, в моих руках, но ведь ему нужен был не пергамент, а заключённая в нём сущность! А та каким-то образом оказалась во мне… Но я не хотел этого! Всё вышло случайно! Что же делать?

В голове – пустота. В душе закипало отчаяние… А что, если притвориться, будто ничего и не было? Мне велели принести свиток, и я его принесу. Не поверят. Но разве есть иной выход? Слабая надежда лучше, чем ничего.

Поднявшись на ноги, я покачнулся, но устоял. Обернувшись, сделал первый шаг к лестнице. Рисунок из светящихся рун всё так же освещал мне дорогу. Поднимался с трудом, цепляясь за стены. Последние ступени дались особенно тяжко.

И только здесь я осознал: вход запечатан тяжёлой каменной плитой, и сама по себе она не сдвинется. Что делать? Оттолкнуть такую глыбу не в человеческих силах. Ждать, пока хозяин вспомнит о моём существовании? Глупость.

Судя по тому, что мне пришлось увидеть и пережить, вряд ли он рассчитывал на моё возвращение. Может статься, и не вспомнит. Или вспомнит, когда я с голоду издохну… Мысль эта была столь же болезненна, как и поселившийся во мне вихрь. Однако стоило коснуться закрывающей вход каменной поверхности, как та, засветившись, сама собой поползла в сторону.

– Ох, – вырвалось у меня.

Покачнувшись, я чуть было не вывалился наружу. Из меня будто стержень вырвали. Силы, что ещё оставались, покинули тело, впитавшись в камень, а терзающая боль усилилась. На негнущихся ногах я сделал шаг вперёд и рухнул на одно колено.

Вдох, выдох, вдох…

Помогало. На поверхности это работало даже лучше, будто подземелье лишало меня чего-то. Воздух здесь оказался другим на вкус, наполненный чем-то незнакомым. Силы возвращались, боль уходила. На ноги я поднялся куда увереннее, чем прежде. Кое-как двинулся в сторону дома.

В окнах дрожал свет масляных ламп, а изнутри доносились голоса.

– Надо бы их допросить, мастер-наставник Дзян, – послышался молодой бойкий голос. – Узнать, как они попали за стену!

– Мне всё равно, что вы будете с ними делать, прежде чем вздёрнете на столбах.

Заглянув в распахнутую дверь, я увидел собравшихся. Друзья сидели на полу у дальней стены. Руки связаны за спиной. На лицах ссадины. Под глазом Эрли распухла синяя шишка, Джу тихонько плачет. Хао смотрит в никуда потерянным взглядом.

Посреди комнаты, рядом с хозяином дома, стояли двое стражей в серых одеждах внешних учеников секты. На поясе – клинки, на лбу – красные повязки хранителей порядка.

– Как прикажете, мастер-наставник Дзян.

Головы их склонились перед мастером, правые кулаки у груди накрыты левыми ладонями. И тут взгляд пожилого практика остановился на мне. В этот раз он, кажется, удивлён. Глаза расширились, заметив лежащий в моей руке свиток. Миновав стражей, мастер спешно подошёл ко мне.

– Как ты здесь оказался, крысёныш⁈ – спросил он, надменно скривив губы, но взгляд его прилип к пергаменту.

– Я принёс то, что вы просили, почтенный учитель, – склонившись, я протянул ему свиток.

– Надо же… – одним слитным движением он выхватил его и развернул.

В доме повисла тишина, прерываемая лишь потрескиванием пламени светильника. Зря я ждал гневных слов – по мне ударил ледяной ветер предчувствия. Отшатнувшись в ужасе, я потерял равновесие и с размаху рухнул на пол. Это неловкое движение спасло мне жизнь: клинок мастера, покинув ножны, рассёк воздух над моей головой.

– Где ты это взял? – процедил он, прожигая меня взглядом.

– Как вы и сказали, почтенный! В склепе. На пьедестале. Только футляр, в котором он лежал, рассыпался прахом.

– Не может этого быть! – прорычал он. – Отвечай, где взял этот свиток! Он не может быть тем самым…

– Других там не было! – оправдывался я, разыгрывая дурачка. – Каменный пьедестал и груда костей, разбросанных по подземелью…

Хозяин медленно покачал головой. Он мне не верил. Или верил, но эта истина злила его ещё больше. Пергамент захрустел в его пальцах.

– Не знаю, где ты раздобыл этот мусор. Но твой обман не пройдёт! На столб его, вместе с остальными! – последние слова были для стражей.

– Но это тот самый свиток, почтенный учитель! Вы обещали… – закричал я в отчаянии и тут же получил удар в лицо.

В глазах поплыло, тело обмякло… Звуки доходили искажёнными.

– Разрешите узнать, мастер Дзян, – спросил ученик. – Этого за что?

– За то же самое! Проникновение и кража! – послышался резкий ответ.

– Но…

– Никаких «но», ученик. Забудь то, что здесь услышал. Тебя и твоих братьев это не касается.

– Как скажете, наставник.

В следующее мгновение удар ноги перевернул меня на живот, а руки оказались связаны. Хотелось кричать, требовать исполнить уговор… Дурак! Кто ты такой, чтобы требовать? Горло сдавило… Я даже не сразу осознал, что меня душит. Ненависть, ярость и обида? Столько усилий – и всё прахом.

Новый удар по рёбрам заставил скорчиться на полу, приводя в чувство.

– Поднимайся на ноги, ублюдок, или пожалеешь, что родился на свет! – прохрипел мне в ухо голос.

– Перестараешься, Джад, и потащишь его на себе, – сказал тот, что общался с хозяином.

– Да ладно тебе, Лю. Надо же что-то делать, раз он не откликается!

– Всегда можно найти иной подход, – в голосе Лю сквозила снисходительность. – Эй, ты. Не поднимешься на ноги – начну резать твоих друзей на части прямо здесь. А начнём с этого малыша…

Раздался звон извлекаемой из ножен стали, затем – испуганный вскрик Джу. Сам не понял, каким образом оказался на ногах. Связанные руки не помешали.

– Я же говорил, – похвалился Лю и тут же скомандовал: – Вперёд, живо!

И мы пошли. Сначала из дома, потом по улице, под светом проклятой луны.

– Прости, Син… – услышал я тихий голос Хао. – Простите, ребята. Всё из-за меня…

– Дурак! – оборвал его Эрли. – Если тут кто и виноват, так это я…

– Тихо идём. Ещё один звук – и я вырежу вам языки! – прохрипел Джад, а щелчок гарды о ножны прозвучал предупреждением.

У ворот нас встретили ещё несколько учеников в серых халатах. На лицах их читалось удивление. Давно такого не бывало, чтобы в Запретный город воры нагрянули. Стража здесь больше за внутренним порядком следит, чем о вторженцах беспокоится.

Вот и сейчас возиться с нами никто не захотел. Долгих разговоров не заводили. Растащили по сторонам и для пущей сговорчивости принялись обрабатывать кулаками и ногами. Хорошо били, без разбору. В глазах потемнело – не вздохнуть. Боль вспышками прошлась по всему телу, прежде чем меня окончательно накрыла тьма… Однако забытье оказалось недолгим, очнуться меня заставила ледяная вода.

– Вставай, отброс, – послышался злой голос сверху. – Вставай, или получишь ещё!

Харкая кровавой слюной, я встал на колени, а затем и на ноги. И только тут мне соизволили задать вопрос.

– Как во Внутренний город проникли?

Отвечал я с трудом, едва шевеля губами. Могли бы и сразу спросить… Скрывать что-либо нет смысла. Про тоннель, ведущий в трущобы, и проржавевшую решётку много не расскажешь. Кто мы такие, им было неинтересно. Зачем спрашивать имена мертвецов? Дальше били просто так. Свет в глазах то и дело мерк. Где-то неподалёку слышались крики боли.

– Хватит, брат, – послышался смутно знакомый голос. – Иначе лишишь его заслуженного наказания.

Избиение прекратилось. Сильные руки, схватив меня за предплечья, куда-то потащили. Скрипнула дверь, лязгнул засов… Чувство полёта – и болезненный удар о каменный пол.

– Утром получите сполна, – пообещал незнакомый практик.

Я попытался вывернуться, но тело отказывалось двигаться. Не прошло и минуты, как сверху на меня кто-то упал, а затем, кряхтя, отполз в сторону. Дверь скрипнула ещё дважды, после чего наступила тишина. Тяжёлое дыхание и стоны не в счёт.

Спустя какое-то время я нашёл в себе силы отползти к стене. Всё на ощупь – вокруг ни единого источника света. К стонам неподалёку добавились причитания и скрежет зубов. Голос Хао на одной ноте шептал: «Простите, простите, простите…»

– Да заткнись ты уже, – простонал Эрли.

Всё стихло. Позже меня пытались окликнуть, но я не отзывался. Я дышал. Дыхание – единственное, что приносило облегчение. Не сам воздух – в этом я уже успел разобраться. Нечто из него проникало внутрь сквозь лёгкие и обращалось живительной энергией. Догадка мелькнула внезапно. Ци⁈

Ощущать это было невероятно. Каждый житель Харойа знал об этом не понаслышке. Мастера и ученики секты творили чудеса, используя энергию жизни: дробили голыми руками камни и подчиняли стихии…

Но для обычного горожанина Ци – просто слово. То, чем знахари описывали причину появления болезни. Дескать, в теле она движется неправильно. Странствующие монахи, напротив, говорят, что Ци приходит извне, будучи растворённой в окружающей нас духовной энергии. Будто правильное дыхание извлекает её, делая тело крепче. Правы были и те и другие.

Вдох-выдох.

Тёплая волна рождалась в груди, растекалась по жилам. Проходила насквозь и рассеивалась. Но что-то оставалось. Оседало в израненном теле, исцеляя ушибы и наполняя мышцы крохами силы… Исцеляло снаружи и изнутри, и не давало «вихрю» меня прикончить.

Вдох-выдох.

Это было не простое дыхание – усилие воли. Стоило утратить над ним власть – и боль тут же возвращалась. Ночь длилась, я дышал. Силы восстанавливались. Вскоре я достаточно окреп, чтобы обратить внимание на происходящее вокруг.

Лучше бы я этого не делал. Руки, стянутые за спиной, занемели, а холодный камень вытягивал тепло. Попробовал высвободиться – только зря дёргался: вязали на совесть. Кое-как поднялся на ноги, опираясь на стену, и попробовал заглянуть в маленькое окошко в двери – единственный клочок света.

– Бесполезно, – услышал я тихий голос Эрли. – Отсюда не сбежать.

– Может… – начал я.

– Не может, Син. Не отсюда, – прошептал воришка плаксиво. – От практиков не убежишь, не победишь. Прав ты был. А я… Да какая теперь разница.

Я промолчал. Эрли не извинялся. Не потому, что не сожалел, а потому, что это был Эрли. Да и толку теперь от его сожалений? Ну почему я не смог их удержать? Почему пошёл на поводу? Обида начала одолевать меня.

Злость на себя, на судьбу, на хозяина дома. Мастер-наставник Дзян… Я мог понять его поступок, но не простить. Горечь безысходности накрыла меня с головой. Соскользнув по двери, я привалился к ней спиной и провалился в полусон. А рассвет принёс лишь новые муки.

Когда полоса бьющего через окошко света проникла в камеру, раздался лязг железа – засов отошёл в сторону. Дверь, тяжело скрипя петлями, отворилась, заставив меня вывалиться наружу. Внутрь ворвались несколько человек и, не церемонясь, пинками поставили нас на ноги.

– Пришло время отвечать за свои поступки, – произнёс грубый голос.

Я попытался вырваться, но пара ударов по голове отбили желание и возможность сопротивляться. Кровавый туман застилал глаза, ноги двигались невпопад. Я падал, поднимался, шёл, получал новые затрещины и снова падал.

Тюремный сумрак сменился светом дня, вокруг кричали люди. Мелькали лица незнакомцев. Нас тащили к столбам. Руки развязали, чтобы тут же задрать их вверх. Рывок – и мои запястья ободрал металлический крюк, на котором закрепили верёвку. Ноги не доставали до земли, а чтобы я ими не болтал, их прикрутили к столбу. Рубаху стащили, разорвав на лоскуты.

Мутным взглядом я обвёл собравшуюся перед воротами толпу – тех, кто пришёл посмотреть на казнь. Судя по весёлым возгласам, они с нетерпением ждали, когда с нас начнут спускать шкуры. Скосив взгляд, увидел, как готовят плётку-семихвостку. Раны такая оставляет острые, глубокие, словно клинком рассечённые. Или же секущим ветром…

Кто-то позади громогласно объявил о тяжести нашего проступка и о наказании, которое за ним последует.

– Десять ударов плетей и смерть на столбе!

Зрители встретили эти слова ликованием.

Чтоб вы сдохли, ублюдки! Глядя на их довольные, раскрасневшиеся рожи, хотелось кричать… И я кричал. Не просил о снисхождении или милости – клял их и ругался, тем больше разжигая в них азарт. А после орал уже от боли, когда плеть обжигала тело. Затем, вздрагивая от хлёстких щелчков, слушал крики товарищей. Только Хао не издал ни звука.

Я отвернулся, чтобы не видеть этого, но уши заткнуть не мог. Слышал, как окружившие нас звери с упоением обсуждают казнь. Не все здесь были чужие – с некоторыми мы были знакомы или даже дружили. Но для них это ничего не значило…

Стараясь отвлечься, я начал искать среди них тех, кому было не всё равно. Редко, но находил. Среди них был хозяин Ван – скорбное лицо, разочарованно качает головой. И от этого стало ещё хуже…

Как только «представление» закончилось, толпа начала расходиться. Самое интересное позади, дальше – только медленная смерь. Я старался не смотреть по сторонам. Ничего хорошего не увижу – хватило того, что уже успел. Боль от рассечений нарастала, а жаркое солнце нещадно палило, обжигая.

Единственным спасением стало «дыхание». Уйдя в себя, я втягивал напоённый духовной энергией воздух. Пропускал сквозь лёгкие, обращая в Ци, что волнами растекалась по израненному телу. Иногда проваливался в забытьё, а когда просыпался от боли, продолжал медитировать.

Джу унесли первым. Самый слабый из нас, он не прожил и нескольких часов. Наверное, только сейчас до меня дошло: это конец… Слёзы текли из глаз, а я «дышал». К вечеру мы с Хао остались наедине. А когда небо стало красным, я услышал его вскрик, скосил взгляд и увидел, как он едва заметно кивнул, прощаясь. Плакать мне было уже нечем. Прости, брат, что не уберёг.

Ночь прошла так же, как день, только на смену обжигающим лучам солнца пришли холодные порывы ветра. Единственное, что не давало умереть, – живущий внутри вихрь. Вдох, выдох. Всё, чтобы усмирить эту боль: внутри и снаружи. А вместе с этим – продлить свои мучения.

Утро нового дня. Тот редкий случай, когда я очнулся не от боли, а от ощущения пристального внимания. Открыв глаза, я увидел отца. Тот стоял с тыквой-горлянкой, заглядывая в моё лицо, а когда заметил движение век – поймал мой взгляд. На его лице не было ни капли сочувствия. С тех пор как умерла мать, вино стало его жизнью. Сплюнув, он приложился к горлышку и побрёл прочь. Хотелось выть, но сил хватало только на то, чтобы дышать.

Солнце постепенно подходило к горизонту. Тело полностью онемело – осталась только боль. Я уже не хотел жить, но вихрь внутри заставлял делать бессмысленные движения. Вдох, выдох.

Краем взгляда я уловил движение. Кто-то заходил в ворота. Человек в белых одеяниях, с белыми волосами и бородой. Он шёл, не обращая на меня никакого внимания, будто я был частью пейзажа. Ненависть внезапно закипела во мне. Дзян!

Мысленно я потянулся к нему, желая причинить боль, равную той, что испытал сам. Представлял, как острый ветер режет его на части. Дурацкий порыв, который стоил мне новых мучений. Вихрь откликнулся, но резал он не врага – меня. Стон, вырвавшийся из моего рта, заставил человека в белом остановиться. Медленно, нехотя он повернул голову.

Это оказался не Дзян. Он был старше, волосы длинные, абсолютно белые, такая же борода. Лицо серьёзное, безмятежное. Однако, посмотрев на меня, он с интересом подошёл ближе. А затем медленно поднял руку и приложил ладонь к моей груди.

Нечто обжигающее устремилось внутрь. Похожее на Ци, что я черпал из воздуха, но куда более густое… Проникнув, оно на мгновение обволокло меня, будто изучая, и ушло обратно. Старик нахмурился и убрал руку. Его бесстрастный взгляд сменился лёгким недоумением.

– Откуда в тебе эта техника, преступник? – спросил он.

Хотел ответить, но мои потрескавшиеся, лишённые влаги губы слиплись. Изо рта вырвался лишь сдавленный хрип. И тогда он снова коснулся меня. В этот раз поток Ци оказался мощным, обжигающим. Меня будто в кипящий котёл бросили… Я зарычал от боли, но в следующий момент ощутил прилив сил.

– Спасибо, – прохрипел я.

– Не стоит благодарить меня, ничтожество. Мне от тебя нужен только ответ, – прозвучал его холодный голос. – Как эта техника оказалась в тебе?

– Дом в запретном городе… Гробница…

Глаза практика слегка расширились, а на губах мелькнула тень улыбки.

– Ты украл хранившийся там свиток? – в голосе старика сквозило сомнение.

– Я ничего не крал. Хотел искупить… – слова давались с трудом. – Мастер Дзян обещал пощадить…

Человек в белом ещё какое-то время постоял, глядя на меня, и ушёл…

Очнулся от удара об землю. Воздух с силой вырвался из лёгких. Я лежал на спине, не в силах пошевелиться. Затёкшие, но свободные руки раскинулись в стороны. Что происходит? Неужели меня приняли за мертвеца? Перед глазами плыли серые дождевые тучи, а потом взор заслонили две тени в тёмных мешковатых одеждах. Слуги секты.

– Хватай его, Чи, – сказал один из них.

Без лишних слов меня подняли с земли под мышки и потащили. Долго и так грубо, что глаза вновь заволокло тьмой. В чувство привела обжигающе ледяная вода. Ведро за ведром. Захлёбываясь, я ловил ртом живительную влагу, снимавшую с лица и тела запёкшуюся кровь. Меня начало колотить от холода. Но это было хорошее чувство. Кажется, я начал ощущать собственные руки…

– Ну вот, теперь хоть на человека стал похож… – послышалось чьё-то бормотание.

Мокрого и дрожащего, меня поставили, оперев на стену. Удивительно, но я смог удержаться. Сверху прямо на мокрое тело натянули грубый мешковатый халат и обули в тростниковые тапочки. Мой затопленный болью разум начал работать, появились вопросы, однако попытка узнать, куда меня ведут, разбилась о слова:

– Приказ старейшины.

Меня снова тащили. Теперь уже по улицам Внутреннего города. Большую часть пути я созерцал мелькающие под ногами камни – сил поднять голову не хватало. Наконец мы остановились. С трудом огляделся.

Передо мной большой павильон, сложенный из белого камня и тёмного дерева. Пахло благовониями. Затащив внутрь, слуги бросили меня у входа, привалив к стене. Раны, оставленные кнутом, заставили сморщиться от боли, но я назло всему удержал спину прямо.

Вихрь внутри утих и не подавал признаков жизни. Хотелось провалиться в спасительный, целебный сон, но я упрямо водил глазами, разглядывая помещение. Зал с высоким потолком, где в вечернем сумраке тускло поблёскивала золотая отделка стен и виднелись свитки с каллиграфией. У дальней стены находилось возвышение с мягкими красными подушками.

Вскоре в павильон стали заходить люди. Первым явился подходивший к столбу беловолосый старец. Не оборачиваясь, он прошёл мимо и занял центральное место на возвышении. За ним следовали внешние ученики. С удивлением я узнал в них стражей, что вели нас к воротам. Подойдя к стене слева, они опустились на колени. После появились практики в разноцветных одеждах – такие носили мастера секты. Эти тоже расположились вдоль стен.

В числе последних вошёл Дзян… Сердце бешено застучало, пытаясь выпрыгнуть из груди. Что происходит? Почему он здесь? Почему сюда привели меня? Догадки проносились в голове одна за другой…

– Старейшина Лань Фэн, не подскажете, зачем нас собрали столь внезапно? – спросил один из мастеров, обращаясь к старику на возвышении.

– Разумеется, мастер Чан. У меня возникли вопросы о справедливости наказания, которому подверглись люди, проникшие на территорию секты, – тихо, но веско произнёс Лань.

Надежда, давно угасшая во мне, вспыхнула с новой силой. Неужто у меня ещё есть шанс? Мысли эти казались оскорблением памяти Хао, но я отчаянно хотел жить…

– Судьба вора – смерть на столбе. Таков закон секты… – откликнулся один из присутствовавших, поправляя пальцем длинный ус.

– Несомненно, мастер-наставник Хо, – согласился старейшина и тут же добавил в голос твёрдости: – Неужто вы решили, что я побеспокоил вас из одной лишь вредности?

– Ни в коем случае, старейшина Лань, – пошёл на попятную мастер.

– А раз так… Мастер-наставник Дзян, поведайте нам о случившемся.

Послышался шёпот. В центр зала вышел хозяин обворованного нами дома. Сердце словно кольнуло. И непонятно, «вихрь» тому виной или боль утраты.

– Неужели старейшина Лань сомневается в правильности моих суждений? – голос Дзяна был почтителен, но в нём читалось раздражение.

– Даже лучшие из нас могут ошибаться, – с нажимом сказал старейшина.

Не смея больше противиться, Дзян Хэ кивнул. Рассказ его не отличался подробностями и в целом соответствовал истине. Разве что он забыл упомянуть о нашем с ним договоре. Совсем. Ярость снова начала заполнять меня. Я набирался смелости, чтобы закричать, уличить его если не во лжи, то в недосказанности… Но первым это сделал старейшина.

– И вы не упустили никаких деталей, наставник? – поинтересовался Лань.

– Ничего существенного, старейшина, – ответил Дзян.

– А как же ваш уговор с этим юношей? – старик на возвышении, исполнявший роль судьи, указал взглядом в мою сторону.

Множество глаз одновременно устремились ко мне. Дзяну Хэ понадобилось обернуться, чтобы разглядеть меня. На лице его читались удивление и тихая ненависть.

И в этот раз я не отвёл взгляда. Не пал ниц. Ответил тем же. Ждать пощады от этого человека бессмысленно.