Текст книги "Древесная магия партикуляристов (СИ)"

Автор книги: Варвара Мадоши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)

  

Древесная магия партикуляристов.Часть 2. Служение Матиаса Бартока

 

Часть II. Служение Матиаса Бартока

Глава 23. Безответная любовь принцессы Фионы

  У каждого человека своя истина, Матиас. И своя ложь. А граница между ними изменяется каждую прожитую секунду...

  Из наставлений К. Аустаушена

   Сонно-поэтическую тишину королевской спальни заливал серебряный свет лукаво заглянувшей в окно луны. Его Величество Антуан Двадцать Восьмой отнюдь не намеревался просто мирно любоваться красотою осенней ночи: отнюдь нет. Его Величество скакал по кровати и время от времени обстреливал подушками своего нового телохранителя Матиаса Бартока. Матиас Барток сидел у двери в позе ПИП и обращал внимание на обстрел подушками не более, чем на комариные укусы. Через какое-то время Его Величеству это надоело и он соизволил обратиться к Матиасу с вопросом:

   -Ну и чего ты торчишь тут, как каменный?

   -Потому что мне так удобнее, – ответил Матиас.

   Подумав, Его Величество сел на край кровати и, болтая босыми ногами, спросил:

   -Слушай, вот мне сказали, что ты Марофиллов ненавидишь... верно?

   Матиас кивнул.

   -А вот меня ты не ненавидишь?

   -За что?

   -Ну... как... это ж мой отец все гонения на Древесных Магов вел и все такое...

   -Он был королем, – пожал плечами Матиас. – К королям применяется совершенно другой счет, ваше величество.

   Антуан ни на шутку заинтересовался.

   -А я думал, что это все равно... что перед местью все равны... и потом, разве у вас там в горах, откуда ты родом, есть уважение перед королем?..

   -Король поставлен богами, – авторитетно ответствовал Матиас. – Так меня учили. Не наше дело – судить, что королям позволено, а что нет. Но древесные маги говорили по-другому, – подумав, добавил он.

   -Как? – жадно спросил мальчик.

   Матиас прикрыл глаза, вспоминая, и заговорил, почти дословно повторяя слова своего наставника Колина Аустаушена:

   -В нашей общине считали, что возделанной землей нужно управлять. Даже у леса есть хозяева, а уж обработанная земля нуждается в твердой руке. Так сложилось, что управителем стало государство. Глава государства – это король или император. Он уже не просто человек, а немного иное, сродни магу. Поэтому и к преступлениям короля надо предъявлять счет, считаясь с моралью больших чисел.

   -Вот как? – Антуан спрыгнул с кровати, подошел к Матиасу и присел прямо напротив него на холодный пол, копируя позу телохранителя.

   -Да.

   -А после каких преступлений и королю можно мстить?

   -После государственной измены, – Матиасу не пришлось много времени раздумывать над ответом. – Если король ставит свою сиюминутную прихоть выше интересов государства. Если он уничтожает свой же народ. Вот что говорил по этому поводу мой учитель.

   -Очень интересно говорил, – одобрил Антуан. – Куда интереснее, чем мои гувернеры. Скажи, а он жив еще? Я могу с ним побеседовать?

   -Нет, Ваше Величество, – ответил Матиас. – Он был древесным магом. А вся община погибла. Я остался последним.

   Антуан замер, замолчал, закусил губу – с некоторым опозданием, вполне простительным для его возраста, он сообразил, по какой причине все члены общины Матиаса покинули сей мир. Однако кое-какие уроки королевского стыда и бесстыдства уже были в него вколочены, поэтому Его Величество не так просто свернул бы с намеченной им тропинки больших и маленьких вопросов, если бы кое-что не произошло. Мальчик услышал скрип, а в следующую секунду портьера, которая прикрывала потайной ход в королевскую спальню (общеизвестно, что королевских спален не бывает без потайного хода) пошевелилась, отодвинулась, и...

   Антуан завопил и торопливо спрятался за Матиаса. Спрятаться ему за спину не было никакой возможности, ибо древесный маг сидел спиной к двери, поэтому Король-Император всего лишь обежал его и присел на корточки, схватившись за правое колено Бартока.

   -Не бойтесь, Ваше Величество, – спокойно произнес Матиас. – Это не убийца.

   От портьеры тем времени доносилось сопение и емкие выражения, из тех, которые обыватели без особых на то основание полагают характерными скорее для портовых кварталов, чем для дворца. На самом деле нравы и тут и там примерно одинаковые, с поправкой на количество пудры.

   Наконец, визитер выпутался из тяжелого темно-вишневого бархата (эту шторину юный король ненавидел не меньше, чем она ненавидела его) и, тяжело дыша, вывалился в комнату. Собственно, не "вывалился", а "вывалилась", потому что это была невысокая и крайне аппетитная девица лет семнадцати, черноволосая и темноглазая, с невероятно белой кожей – совершенно ясно, что с детства береглась от загара самым тщательным образом. Девицу слегка прикрывал маскарадный костюм Лесной Феи. Стоит сразу сказать, что если бы какая-нибудь Лесная Фея вздумала облачиться во что-либо подобное, она не смогла бы ступить по лесу и двух шагов, не оставив большую часть своего одеяния на первом же сучке.

   После продирания по узкому потайному ходу и акробатических трюков с драпировкой этот наряд пребывал в легком беспорядке, что еще более усиливало эффект – несомненно, преднамеренный.

   -Уф, – сказала она. – Ну, здравствуйте, дражайший мой брат!

   -Здравствуйте, дражайшая сестрица, – произнес Антуан без особого удовольствия, высовываясь из-за колена Матиаса.

   -Так вот это ваш новый телохранитель! – девица подошла к Матиасу и бесцеремонно оглядела его с ног до головы. – Да, конечно, все лучше, чем то, что предоставил Регент, но... это вам Марофилл присоветовал?.. Узнаю его вкус, как же, как же!

   Матиас Барток молчал.

  -А вам какое дело? – спросил Антуан недовольно.

  -А такое, – ответила принцесса, – что у меня кончились любовники. Представляете?.. Нужно же где-то искать новых!

   -Наведайтесь на конюшню, – хмуро посоветовал юный король.

   -Фу, конюхи – это уже не модно! – наморщила принцесса нос. – Прошлый век, право слово!

   -Кто говорил о конюхах?

   Принцесса с интересом покосилась на Антуана.

   -Для вашего возраста шутка не так уж и плоха. Ну, если не король, то уж придворный из вас получится отменный, Ваше Величество, – весело сказала она. – Ладно, давайте-давайте, не жмотьтесь! Что вам, жалко, что ли?.. Я же у вас телохранителя не навсегда забираю! Даже не на час. Полагаю, мне хватит... – еще один оценивающий взгляд на Матиаса, – да, четверти часа. Вполне достаточно. Тем более, – она принялась загибать пальцы, – у меня еще на очереди дворцовый пекарь и этот самый... забыла, как зовут. Шут новый, одним словом.

   -У вас сегодня День Рождения, сестрица, – сказал Антуан с желчью, которую трудно было бы предположить у восьмилетнего ребенка, если только он не вырос во дворце. – Разве вам не нужно быть с гостями?

   -А, пустяки, гости в другой раз получат, – махнула принцесса рукой. – Потом там все в масках, какая разница?.. А День Рождения всякий празднует так, как ему больше нравится. Я и так все утро поздравления от послов принимала, хватит с меня!

   С этими словами принцесса решительно схватила Матиаса за руку и сказала:

   -Пошли, что ли.

   Матиас не пошевелился. Более того, принцессе, как она ни старалась, не удалось даже приподнять его руку, покоящуюся на колене. Рука лежала, будто приваренная.

   -Ничего не понимаю, – принцесса ни на шутку удивилась, между бровями ее пролегла озадаченная складка. – Ты что, искусственный?

   -Нет, – радостно воскликнул Антуан. Он еле сдерживался, чтобы не захлопать в ладоши. – Он настоящий! Он самый настоящий! Просто он вас раскусил, сестрица!

   -Погоди, так ты что, не хочешь провести пятнадцать минут любви с самой принцессой Фионой? – спросила девушка.

   -Нет, – ответил Матиас.

   -Ха! – она выпрямилась и подбоченилась, но интерес из ее глаз никуда не исчез. – Тебе что, женщины не нравятся?

   -Нет, – снова ответил Матиас.

   -Так что, ты и впрямь... протеже Рютгера во всех смыслах? – хихикнула принцесса.

   -Мне не слишком понятно, что вы имеете в виду, – холодно произнес Матиас, – ваше высочество. Меня интересует только одна женщина, которой в данный момент здесь нет.

   -Даааа? – задумчиво протянула принцесса. – И кто же она?

   -Моя невеста, – ответил Матиас.

   -Ого! – принцесса Фиона не сумела сдержать переполнявших ее противоречивых чувств, и не только вскинула брови, но и захлопала в ладоши. Все вместе ее телодвижения смотрелись причудливо.

   -Решено, – сказала девушка через секунду. – Я поняла! Я выбираю тебя объектом моей пожизненной романтической и безответной любви! – и жестом, каким противнику приставляют к горлу меч, ткнула в Матиаса мгновенно извлеченным из-за корсажа веером. – Обязуюсь все время вешаться тебе на шею и вздыхать о любви не реже трех раз в сутки!

   Ее тону и выражению лица мог бы позавидовать любой полководец, ведущий армию на прорыв.

   Матиас не прореагировал. Отлично знающий его человек – например, Юлия – понял бы, что он просто не счел ситуацию достойной какой-либо реакции. Антуан поморщился.

   -Вечно вы со своими выходками!

   -А вы, брат, еще слишком малы, чтобы понимать такое! – сурово ответила принцесса. Потом мечтательно вздохнула. – А может быть, я даже трагически умру от тоски... ой, нет, лучше спасу своего возлюбленного от заговора, приняв в грудь отравленный кинжал!

   -Да, вы много гадости в себя принимаете... – мрачно произнес Антуан. – Вот честное слово, сестрица, был бы я полновластным королем-императором, отправил бы вас в изгнание! Вы же семью позорите!

   -Ничего подобного, – безапелляционно ответила Фиона. – Я как раз действую полностью в русле придворной традиции!

   И тут же единственное окно в спальне разлетелось веером стеклянных осколков, и в комнату клубком вкатилась пара сплетенных тел. Принцесса сноровисто отступила в сторону, Матиас вскочил на ноги и быстрым движением отодвинул короля таким образом, чтобы тот оказался между ним и стеной. Клубок тел покатился по полу, потом расплелся, и явил публике Сью, растрепанную и тяжело дышащую. Сью сидела верхом на валяющемся на полу мужике наружности, сразу выдающей аристократическое происхождение и магическое образование. Одежда ночного гостя являла собой невнятные оттенки коричневого цвета.

   Матиас уже давно держал и ее, и мужика под прицелом метательных кинжалов.

   -Вечер добрый, ваше величество! – Сью приветливо помахала рукой. После чего укоризненно обратилась к принцессе: – Ваше Высочество, ну зачем вы от нас сбежали! Нас же специально наняли вас охранять, а вы так подводите!

   -Я никогда никому не отчитываюсь в своих действиях! – воскликнула принцесса с завидным высокомерием. – И вообще, кому это вы позволяете прерывать мой разговор с венценосным братом?

   -А? – Сью посмотрела на своего пленника с таким выражением лица, как будто впервые его увидела. – Это маг-повелитель говна. Они устроили нападение на дворец. С вас начали, а в покои Его Величества как раз сейчас должны добраться.

   И в эту секунду дверь в спальню просто-напросто снесло.

  Глава 24. Самая разрушительная магия

  Правитель должен радеть о своем народе

  Т. Марофилл. "О долге государственного деятеля"

   Снесла ее Мэри, буквально одним ударом ноги, и, пробежав прямо по ней в опочивальню, заорала:

   -Быстрее! Там маги-говноведы! Если они ворвутся, будет беда! Баррикадируемся!

   -Да! Баррикадируемся! – одним ударом кулака (утяжеленного серебряным кастетом с полудрагоценными камнями) Сью вырубила того мужика, на котором сидела. – Немедленно! Кровать двигаем к двери!

   -Куда чего двигаем?! – зло воскликнула принцесса Фиона. – Вы же дверь вышибли!

   -Да... – Мэри почесала в затылке, взъерошив светлую шевелюру. – Ну, это мы не со зла, извините.

   -На кровать, все, быстро! И полог задерните! – рявкнул Матиас.

   На него непонимающе посмотрели; Матиас прикинул, как будет быстрее – сначала что-то объяснять, или без лишних слов вырубить всех прицельными ударами в жизненно важные точки и затолкать на вышеупомянутое королевское ложе.

Дело в том, что над ложем, разумеется, имелся балдахин, причем полог был сделан из той же самой тяжелой бордовой ткани, которые дворцовые экономы не пожалели на портьеры. Такая ткань, определенно, отлично бы перекрыла зону прямой видимости магам-говноведам.

Матиас был уже осведомлен – правда, в самом общем виде – что маги-повелители говна обладают грозной силой повелевать человеческим кишечником. Так, например, легким усилием воли они заставляют этот орган кровоточить и даже разрываться – что, разумеется, может привести к летальному исходу. Еще они обладают силой возвращать извергнутые каловые массы обратно в организм – через задний проход – особенно, если эти каловые массы не успели еще безвозвратно пропасть в круговороте веществ. Однако для всего этого им необходима прямая видимость. Матиас рассчитывал спрятать короля-императора, его родственников и бесполезный, но чем-то дорогой Юлии балласт в виде сестер Гопкинсов за шторку от реалий неаппетитной драки и разобраться с магами самостоятельно.

   Правда мы, любезный читатель, не уклонимся от истины, если скажем, что в данном случае непогрешимость Матиаса дала сбой, и он совершенно не представлял, как разбираться с говномагами. Символ Молниеносного Поноса был бы против них бесполезен; что касается Молниеносного Песца, то, нарисуй его Матиас возле люстры, как то и полагалось, его действие зацепило бы всех, находящихся в комнате. Менее радикальные заклинания, как подозревал Матиас, едва ли подействовали бы на столь искушенных магов, поэтому оставалось исключительно холодное оружие. Следовательно, успех обороны опочивальни зависел целиком и полностью от того, сколько именно окажется нападающих. А Матиас не любил, когда тактическое преимущество оставалось в руках другой стороны.

   Тем не менее, покуда его задача была предельно проста: спрятать подзащитных. На дальнейшие этапы Матиас решил не отвлекаться.

   -Полезайте, – холодно сказал он, выхватив из-под плаща как всегда идеально смазанный и заряженный арбалет. Матиас рассчитывал, что никто из находящихся в комнате не знает, что пользоваться им – ниже достоинства наемного убийцы.

   -Уау, какая штука! – с расширившимися от восторга глазами выдохнул Его Величество Антуан. – Фирма "Альфреди и сыновья", 5045 года выпуска, приклад мореного дуба, скорострельность два выстрела в минуту, двойной курок, тетива из жил моривского вола... Матиас, а вы знаете, где они продаются?! Я тоже такой хочу!

   -Ну все, братец! – сердито воскликнула принцесса Фиона, схватила Антуана за шиворот и, зашвырнув его на койку, задернула шторки полога. – Сиди и не высовывайся!

   -А... – начал что-то говорить из-за шторки Антуан, но Матиас молниеносным движением сунул арбалет внутрь полога и разжал руку. Даже весьма мягкого звука падения на перину не последовало, из чего Матиас заключил, что король-император перехватил смертоносное оружие немедленно. Итак, наиболее сильный отвлекающий фактор удален. Что касается этих особ женского пола – что ж, не хотят прятаться, не надо. Охранять их не входит в обязанности Матиаса. Он всего лишь хотел позаботиться о Мэри и Сью, потому что они почему-то оказались дороги Юлии, но в сложной ситуации необходимо уметь довольствоваться тем, что имеешь.

   -Все назад! – повелительно выкрикнула принцесса Фиона, поворачиваясь лицом к двери. – Я их отвлеку сейчас, а вы будете бить!

   -При всем уважении, принцесса, их вашими прелестями не прошибешь, – скептически произнесла Сью. – Они же там все копрофилы[1]. Так что лучше сразу файерболлом.

   -Ой, ты знаешь слово копрофил! – восхищенно ахнула Мэри. – Ты так умна, сестрица! Но спорим, ты не знаешь слова делириум[2]?!

   -Наивные! – воскликнула принцесса Фиона с неподражаемым аристократизмом человека, имевшего более сорока поколений венценосных предков. – Смотрите и ужасайтесь!

   Матиас, не слушая их, взял ножи на изготовку и приготовился к худшему. Впрочем, он все-таки решил дать шанс принцессе показать свои дарования: опыт темных дел приучил древесного мага к тому, что порою самые идиотские заявления несут имеют под собой некоторую основу.

  За поворотом коридора перед опочивальней раздался топот людей, которые абсолютно не уверены в законности предпринимаемых ими действий, а потому пытаются изо всех сил приглушить свою неуверенность как можно более громким шумом. Матиас стоял совершенно спокойно, готовый погрузиться в боевой транс в любой момент.

   Принцесса Фиона бесстрашно встала рядом с древесным магом. Матиас прикинул, что в случае начала боевых действий он вполне сможет заслониться ею, выиграв таким образом пару мгновений. А там вдруг удастся послать кого-то из Гопкинсов за подмогой...

   Едва толпа магов-говноведов вырвалась из-за поворота, Фиона вытянула вперед руку и изрекла хорошо поставленным голосом:

   -Стойте и внемлите, ибо трепетом полнится сонная земля!

   Безусловно, одной этой странной фразы не хватило бы даже, чтобы затормозить нападающих и на долю секунды, так что часть успела добежать до порога, однако принцесса тотчас продолжила:

   -Под мостом ткет узор тонкоструйный

   Сточных вод несравненный поток!

   И узор сей коричневый бурный

   Манит сделать хотя бы глоток!

   Эффект этих потрясающих виршей был поразителен: нападающие застыли в дверях, кое-кто замер настолько внезапно, что не успел даже занести ногу, которую собирался было поставить на пол. Так и остались балансировать на одной ноге.

   -Я смотрю на закатные дали,

   Сердце полно смущенной тоскою:

   Что же в городе люди едали,

   Чтоб так мило наполнить протоку?

   Один из тех, кто замер с приподнятой ногой, не удержал равновесия и рухнул лицом в подушку – разумеется, подушки, раскиданные Его Величеством в начале предыдущей главы никто и не думал убирать.

   Фиона сделала повелительный жест рукой, вплетая его в ткань повествования. Матиас, которого никакая поэзия не могла изумить в достаточной степени, немедленно понял, что она имела в виду. Он подошел к толпе нападавших и принялся сноровисто перерезать глотки тем, кто был одет попроще. Орудовал Матиас своими метательными ножами, ибо более серьезного оружия ему в данном случае не требовалось; иногда, если расположение фигур позволяло, он перерезал глотки даже с двух рук.

   Очнувшиеся от столбняка сестрички Гопкинсы так же быстро принялись вязать руки и рты тем, чья одежда блистала драгоценными камнями (преимущественно яшмой и янтарем).

   В коридоре, увы, оказалось достаточно тесно: нападающих насчитывалось человек до тридцати. К счастью, пронзительный и проникновенный одновременно альт принцессы Фионы проникал даже туда.

  -Воспою я здоровье желудка,

  Что воспримет в себя без обмана

  Даже пряно-соленую утку,

  Даже жареного пеликана!

  Чтоб извергнуть все это позднее

  В единенье с прекраснейшей вонью...

  О, услада моя, загляденье!

  Нечистоты великой Варроны!..

  Воспою я...

   -Мы уже закончили, спасибо, – заметил Матиас, возвращаясь в спальню и вытирая ножи об одежду ближайшего говномага.

   Заглядывавшая в окно луна уже утратила очаровательный розовый оттенок послезакатной стыдливости, стала белой и холодной. Откуда-то издалека, из-за выбитой двери, по уже свободному от захватчиков коридору доносились звуки музыки все еще не завершившегося где-то бала.

   -Вот как? – Фиона довольно улыбнулась и поправила прядь волос над ухом. Это был всего лишь жест кокетства: прическа принцессы была растрепана столь равномерно, что вряд ли тут что-либо могло помочь. – Говорил мне гувернер, что сочетание высокого и низкого в искусстве всегда производит наибольшее впечатление...

   -О, сестрица, здорово! – горящее энтузиазмом лицо Антуана выглянуло между шторками кровати. – Но как вам это удалось?! И откуда вы знаете...

   -Любезный мой брат, – высокомерно произнесла Фиона, отряхивая с рукавчиков платья невидимые пылинки, – пора бы вам уже и разбираться в классической литературе. Это был, извольте видеть, отрывок из классической поэмы Темных Веков, "Моя извращенная страсть" знаменитого барда Эрмануила Квинтиллионе-Копрофага[3], основателя клана Квинтиллионе. Разумеется, эти господа не могли не впасть в священный трепет, заслышав строки своего предка.

   -Ваше высочество, а откуда... – благоговейно произнесла Сью, а Мэри продолжила (они обе смотрели на Фиону глазами преданных собак): – Вы так разбираетесь в проблеме?

   -Наивные, – Фиона снова извлекла откуда-то веер (даже Матиас своим тренированным зрением не смог различить, когда и куда она его убирала и откуда потом достала). – Особа королевских кровей должна разбираться в дерьме досконально, различать его виды на запах и даже на вкус. Имейте в виду, братец!

  Глава 25. Магия древнейших родов

  Глава церемониальной палаты: И в этом году снова самой значительной статьей расхода муниципального бюджета стало оформление принадлежностей к магическим категориям родства, кое превысило заложенные на исходе прошлого года цифры ровно на треть...

  Голос из зала: Тройка – число огня! В бюджетном дефиците виноваты огненные!

  Из протокола заседания городского собрания г. Варроны

   В этот день над столицей империи Гвинаны, столичным городом Варроной (и пусть никто не сомневается, что это столица, причем самая столичная столица из всех столиц), стояла чудесная погода. Невыразимость этого чуда была столь велика, что даже горожане за столиками уличных кафе, славные не только умением играть в карты при любой температуре, но и немалым красноречием, не могли подобрать надлежащих эпитетов. Они только щурились на одуревшее от синевы небо, проводили указательным пальцем над верхней губой, которая немилосердно потела под модными в этом сезоне щеточками усов, качали убеленными сединами головами и произносили: "Ну и ну!" Все другие слова вымывались прозрачной свежестью воздуха, белыми паутинками легкомысленных облаков, буйством алых, охристых, нежно-оранжевых, прозрачно-бежевых и иных оттенков на листьев каштанов и пальм, вольготно росших вдоль улиц... пальмы желтели, не обращая внимания на особенности своего вида, и лениво роняли на прохожих похожие на опахала листья. Прохожим оставалось только уворачиваться: пальмовый лист, как известно, весит прилично, и, упавши на тебя с высоты, может нанести травмы.

   Матиас Барток шествовал по тротуару, чувствуя себя несколько неуютно в темно-зеленом камзоле, темно-синих штанах и таком же плаще. О да, все цвета были весьма выдержаны и умеренны, однако все-таки серьезно отличались от привычного ему антрацитово черного. Кроме того, из-под воротника-стоечки камзола – о ужас! – выглядывал белый воротник нижней сорочки. Да и отсутствие арбалета, подаренного Его Величеству, жгло будто огнем. Матиасу подсознательно казалось, что он шагает по улице голым, и единственное, что примиряло его с реальностью, это отменно блестящие черные сапоги: их Юлия разрешила оставить.

   Да, Юлия шла рядом с ним, по-хозяйски подхватив под руку, и от этого приходилось смиряться и делать, что прикажут. Несомненно, они представляли собой весьма достойную пару.

   Будущая госпожа Барток была одета, для разнообразия и чтобы не вызывать излишнего ажиотажа, по-женски, как не слишком знатная дворянка. Ее темно-зеленое бархатное платье прекрасно сочеталось с костюмом Матиаса, рождая у того смутное, но знакомое всякому мужчине чувство обреченности. Неприлично короткие волосы Юлия прятала под изящной шляпкой, украшенной букетиком искусственных кленовых листьев. И платье, и шляпка были подарены ей семейством Марофиллов, у которых она теперь жила – ибо сестры Гопкинсы квартировали вместе с Матиасом во Дворце-на-Куче по причине своих охранных обязанностей. Рютгер Марофилл весьма благоволил юной госпоже Борха и обращался с ней как с какой-нибудь двоюродной племянницей, приехавшей погостить. Лаура тоже души не чаяла в девочке, а что касается Томаса Марофилла, то он был неизменно слишком занят.

   Не сказать, чтобы Матиаса устраивала благосклонность семейства кровных врагов к его невесте, но он относился к ситуации с достоинством истинного фаталиста.

   -Ну вот, – сказала она, останавливаясь под весьма представительно выглядевшей старинной дверью, украшенной медными нашлепками и инкрустацией; профессиональным взглядом Матиас оценил, что далеко не все эти инкрустации были сделаны для красоты: часть из них предназначалась для того, чтобы дверь при случае труднее выбивалась. – Мы пришли.

   Как всегда, невеста Матиаса была права: одна из табличек на двери гласила: "Я. Я. Шприц, консультант магического наследия высшего уровня".

   Древесный маг взялся рукой в черной перчатке за кольцо в пасти оскорбленной горгульи и постучал.

   Довольно долго никто не открывал. Юлия и Матиас имели счастье насладиться уличным скандалом, когда вылезшие из-под земли гномы орали на владельца кареты, запряженной четырьмя дракончиками, за то, что он позволил своим зверям нагадить в их шахту. Наконец прямо над кольцом приоткрылось небольшое смотровое окошко. Чисто машинально Матиас прикинул те тридцать три способа, какими он сейчас мог бы убить неведомого хозяина дома: полезная и почти безопасная тренировка – если по рассеянности не применишь один из этих способов на практике.

   -Господа, вы... эээ... разрешите узнать, чем обязан? – нервно спросил дребезжащий старческий голос.

   -Мы слышали, здесь расположена магическая консультация, – самым нежным и вежливым своим голоском проговорила Юлия. – Вот мы... собственно, и по делу.

   -И она... по делу? – дрожащим голосом спросили из окошечка.

   -Кто – она? – переспросила Юлия, и только вежливость не позволила ей выказать крайнее недоумение.

   -Это... животное, – раздалось из окошечка слабо и раздраженно одновременно.

   Юлия машинально перевела взгляд на свои руки, в которых был зажат изящный поводок из темно-коричневой кожи. Потом взгляд ее пробежался по всей длине ремня, и наконец остановился на черной пантере, что обнаружилась на другом конце. Пантера спокойно сидела посреди тротуара, время от времени прядая острым ухом.

   -А! – почти рассмеялась Юлия. Для нее пантера стала настолько привычной, что воспринималась, скорее, как собака средних размеров. – Это не совсем животное. Понимаете, это приемная мама моих подруг, они сейчас работают... Она кроме как меня никого не слушается, поэтому я не могла ее просто так оставить в особняке Марофиллов, она бы там всех слуг распугала!

   -П-приемная мама? – воскликнули из окошечка. – Так это что, оборотень?

   Пантера обернулась в сторону двери – явно не потому, что она хотела разглядеть дверь или окошечко, у слепых нет привычки оборачиваться на звук – и широко, всласть зевнула, обнажив острые, по-молодому белые клыки. Изумруды глаз блеснули гранями в солнечном свете.

   -Исключено! – взвизгнули из окошечка, и оно тут же с лязгом захлопнулись.

   Матиас мысленно прикинул, насколько трудно будет залезть в одно из окон дома. Получалось, что совсем не трудно, только Юлию с пантерой придется оставить на тротуаре. Ну что ж, маловероятно, что на них кто-то нападет в центре города посреди дня, так что он отнюдь не пренебрежет своей обязанностью охранять невесту.

   Матиас отступил от двери на несколько шагов, прикидывая, как бы половчее взобраться к окну – оно располагалось выше головы Матиаса – как тут переговорное окошечко распахнулось вновь.

   -Вы из особняка Марофиллов, говорите? – подозрительно спросили оттуда.

   -О да! – очаровательно улыбнулась Юлия. – Я гощу у дяди Рютгера. А это мой жених, господин Барток, он работает на его сиятельство.

   После некоторой паузы, необходимой, без сомнения, для раздумий и отодвигания пятка засовов, дверь распахнулась.

   -Заходите, – сказал пожилой толстяк, обширной лысиной, засаленными очками и черной мантией напоминающий отставного аптекаря.

   -Только ноги вытрите, – мстительно добавила пожилая экономка в чепце, обнаружившаяся по левую руку от хозяина. – И лапы! А то знаю я вас!

   ...Внутри помещение консультации совсем не походило на лавку или даже на аптеку. Магазин и библиотеку оно не напоминало тоже, равно как и кабинет процветающего нотариуса. Нормальное жилище богатого рантье или удалившегося от дел купчины средней руки – потому что в домах ныне действующих купцов обычно не так тихо. Здесь же буквально все: и еле теплящаяся масляная лампа в прихожей, и старинные темные половики, и скрипучие ступени, и какие-то темные портьеры на стенах, – буквально вопияло о том, что в доме этом живут люди, давно уже отвыкшие громко говорить или быстро перемещаться.

   Госпожу Эсмеральду Гопкинс – пантеру – пришлось оставить внизу. Юлия очень долго ласково просила ее не кусать экономку, не царапать стены и вообще никак не выражать своего недовольства, пока Матиас, не показывая признаков скуки, вдумчиво изучал потемневшие от времени и копоти светильников потолочные балки. Знающий его человек – а Юлия, без сомнения, к таковым принадлежала – не усомнился бы ни на миг, что древесный маг умудрился уже полностью определить расположения помещений в доме, а также прикинуть расположение входов и выходов.

Наконец пантера неохотно дала понять, что она будет вести себя как и положено приличной даме, и Юлия с Матиасом получили возможность вслед за хозяином, назвавшимся мэтром Руфусом, что никак не согласовалось с вывеской, подняться на второй этаж, в его кабинет.

   Довольно-таки большой кабинет, как положено почему-то в среде ученых книжников, не баловал своего обитателя обилием света. Единственное окно, высокое, стрельчатое, и как будто этого мало, витражное, было наполовину заставлено шкафами. Собственно, Матиас без тени сомнений знал, сопоставив облик кабинета с фасадом здания, который он наблюдал с улицы, что вообще-то в стене прорезано еще несколько окон, но они были блокированы шкафами до полной неразличимости.

   Шкафы сделали когда-то сплошь из мореного тяжелой жизнью дуба, а потом уморили дополнительно, завалив все полки тяжелыми пергаментными и папирусными свитками. Теперь полки изрядно просели и готовы были вот-вот треснуть. Безусловно, эти залежи служили и рассадником пыли: от нее можно было расчихаться, только войдя в кабинет. Стены, свободные от шкафов, украшали огромные карты. Сперва Матиас принял их за географические, однако при ближайшем рассмотрении это оказались чрезмерно усложненные генеалогические древа. На шкафах, в стенных нишах, на полу между шкафами помещались астролябии, песочные часы, астрономические глобусы и прочие измерительные приборы алхимического вида, о назначении которых Матиас даже и не пытался гадать. Юлия же обратила внимание, что все эти штуковины были выполнены из одинаковой рыжеватой меди, которая как нельзя лучше сочеталась с сине-золотыми обоями и медной же люстрой в комнате, а кроме того, некоторые из них безостановочно покачивались и издавали мелодичное звяканье. Все это заставило девочку предположить, что приборы представляли собой не более чем изыски дизайнерской мысли хозяина кабинета.