Текст книги "Древесная магия партикуляристов (СИ)"

Автор книги: Варвара Мадоши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

   -Иначе говоря, вы надеетесь, что я его помилую по вашей просьбе, драгоценное дитя? – спросил Рютгер, улыбаясь сладкой отеческой улыбкой. – Понимаете ли, это не так просто. Речь ведь идет о покушении на семью одного из высших советников королевства-империи. Задействованы государственные интересы...

   Внутренне Томас облегченно выдохнул на этой фразе, ибо, слушая сию очевидную ложь, понял, что Рютгер совершенно не собирается таять под молящим взглядом серо-зеленых глаз. Очевидно, длительное воздержание норовило проявить себя хотя бы во флирте, и стоило только благодарить богов, что голова герцога при этом оставалась ясной.

   -Я ведь сказал, у меня есть, что предложить в обмен на его жизнь. Это как раз касается государственного интереса. И, полагаю, вы найдете это небесполезным.

   -Да? – с интересом спросил Рютгер. – И что же это?

   -Мои услуги, – сказал мальчик.

   Рютгер тонко улыбнулся, однако очевидно просящейся на язык неприличной шутки не произнес. Мальчик, очевидно, обладал некоторыми способностями к чтению мыслей, потому что слегка покраснел вслед невысказанному. Ровным голосом он продолжил:

   -Я знаю, где и когда совершится покушение на короля. И могу предложить наши услуги в качестве телохранителей его величества.

   -Наши? – Рютгер вопросительно наклонил голову.

   -Сам я не слишком хорош в боевых искусствах, и срок моего жреческого обучения тоже еще не закончен. Однако мои... подопечные, Марианна и Сюзанна Гопкинс, весьма искусны и в магии, и в драке, несмотря на свою вызывающую внешность и декларируемые амбиции. Они доверяют мне как никому другому.

   Некоторое время Рютгер молча смотрел на Юлия и ничего не говорил. Потом улыбнулся.

   -А откуда вы знаете, когда и где произойдет покушение на короля? – спросил он ласковым тоном, на сей раз не флиртующим, но тем, каким говорят с маленькими детьми.

   -Я скажу вам это, когда вы пообещаете оставить Матиаса в живых и отправить его в ссылку в Эскайпею, – произнес Юлий с неожиданной холодностью. – Кстати, как бы скромны ни были мои познания в магии или в боевых искусствах, вы так же можете рассчитывать на мои собственные услуги по охране Его Величества.

   Рютгер снова улыбнулся.

   -Я очень ценю это предложение, прелестное дитя. Чем же вы докажете... ммм... пригодность вашей информации?

   -Именами, – сказал Юлий. – Я назову вам имя заказчика убийства. Имея только его, вы ничего поделать не сможете, а мне начнете доверять.

   -Ну, называйте, – Рютгер сделал приглашающий жест.

   -Брыкливый Осленок, – произнес Юлий. – Заказ был помещен в Третью Гильдию Убийц. Вы знаете, кто выступает под этим псевдонимом? Лю...

   -Да, я знаю, – перебил герцог Марофилл. И здесь Рютгер не сумел вполне сдержать удивления: даже ему, как правило, не удавалось выяснить, какая именно из Гильдий выполняла тот или иной заказ. Эту тайну убийцы охраняли сообща и обычно весьма успешно.

   -Откуда вам стало известно о заказе? – спросил он.

   -У меня свои источники, – уклончиво произнес Юлий, но в глазах его сверкнуло торжество. Он понял, что предприятие его, каким бы сомнительным и малоосуществимым оно ни казалось, увенчается успехом. Обязано увенчаться. – Возможно, я даже поделюсь кое-какими с вами. Дальнейшие переговоры покажут.

   Некоторое время в кабинете царило молчание. Томас в какой-то момент поймал себя на том, что забыл дышать, и задышал снова. Настоящий момент был одним из немногих на его памяти, когда кто-то умудрялся обойти его брата.

   -Что ж, – сказал Рютгер, когда пауза столь отчетливо исчерпала себя, что с потолка стали сыпаться слабонервные варронские мухи. – Вы выиграли, прелестное дитя. Считайте, что я даровал вам жизнь вашего друга. Впрочем... цена будет несколько иной. Ваше сотрудничество – да. А еще мне нужно сотрудничество самого господина Бартока. И тогда – кто знает? – нам может даже не понадобится изгнание.

   -Сотрудничество? – спросил Юлий, склонив голову к плечу.

   -О, полноте! Вы уже продемонстрировали нешуточную склонность к анализу, – мягко пожурил его Рютгер. – Неужели так сложно догадаться?

   -Вы хотите, чтобы Матиас охранял короля?.. – Юлий вдруг улыбнулся, и Томас против воли вынужден был признать про себя, что улыбка у него удивительно славная. – Ну да, при его-то умении сосредотачиваться на одном деле он может преуспеть в этом куда больше, чем в нападении!

   Рютгер довольно улыбнулся.

   -Но это будет сложно, – Юлий задумчиво потер подбородок. – Очень сложно. Он ненавидит Марофиллов и ни за что не будет сотрудничать с ними.

   -А что насчет короля-императора? Он ненавидит Его Величество тоже?

   -Ничего подобного, – покачал головой Юлий. – К Его Величеству он равнодушен. У нас, в Эскайпеи, боюсь, верноподданические чувства не... ну, как сказать... в общем, выжить они не помогают. Короля он просто так защищать не будет. И месть свою просто так не оставит.

   -О, – Рютгер осторожно положил мак на стол, как будто цветок был хрустальным. – Ведь господин Барток мстит за погибшую общину Партикуляристов, они же Древесные Маги? Если мне не изменяет память, чуть более трех месяцев назад был убит предпоследний из представителей общины, бежавшей десять лет назад в Эскайпею?

   -Совершенно верно, – Юлий склонил голову.

   -Быть может, он оставит месть, если я пообещаю ему амнистию всех остальных Партикуляристов, сколько их ни есть, после... через некоторое время?

   -После дворцового переворота? – уточнил Юлий. – Да, полагаю, это может быть... – он задумался и закусил нижнюю губу. – Даже и не знаю, – сказал мальчик. – Может получиться, может и нет. Возможно, даже этого будет недостаточно, чтобы уговорить его. Матиас очень... прямолинеен и не склонен задумываться о будущем. Он предпочтет скорее умереть, чем поступиться принципами.

   -Ну, – Рютгер пожал плечами, – а это уже ваш черед уговорить его. Напомню, это ведь вы так хотите спасти его жизнь.

   Юлий покраснел, однако через секунду овладел собой и даже перешел в наступление:

   -Позвольте, но телохранитель необходим не мне, а вам! Вы ведь со всем вашим штатом так и не выяснили, кто же это проникает во дворец почти каждую ночь, а королю-императору повредить не может! Поэтому... поэтому вам придется согласиться еще на одно условие. Если вы действительно хотите заполучить Матиаса.

   -Да? – терпеливо спросил Рютгер.

   Юлий глубоко вздохнул.

   -Боюсь, – сказал он, – что даже я... даже я смогу уговорить его только на персонификацию мести. Иными словами... он может согласиться защищать короля, но после того, как его задание будет выполнено... тут можно установить срок или какое-то условие... короче, после этого он, скорее всего, захочет сразиться с главой рода Марофиллов в священном поединке.

   -Дуэль? – чуть рассмеялся Рютгер. И легкомысленно заметил: – Ну что ж, давненько я не дрался на дуэли! К тому же, с нашей родовой магией против Древесной Магии... это может оказаться очень интересным.

   -Я не могу позволить вам пойти на это!– Томас не удержал гневного возгласа.

   Рютгер посмотрел на него своим обычным ласковым взглядом:

   -А что, если мне хочется пойти на это, дорогой брат?.. Это действительно будет очень весело!

   Какое-то время Томас мерил брата тяжелым взглядом, однако понял, что ничего не добьется, и обратился к Юлию.

   -Вы! – воскликнул он. – Как вы собираетесь провернуть всю эту аферу?

   -Просто пустите меня к Матиасу, ваше высочество, – ответный взгляд Юлия был тверд. – Я уговорю его.

   -Каким образом?! Его третий пыточный мастер Варроны не смог... – тут Томас понял, что нечаянно сказал лишнего и осекся.

   Юлий побледнел еще сильнее, чем тогда, когда только столкнулся с флиртом Рютгера, но голос его не дрожал при ответе:

   -У меня есть свои средства, ваша светлость. Доверьтесь мне.

   -И вы действительно считаете... – зло начал Томас, позволяя эмоциям прорваться на поверхность.

   -Том, – Рютгер осторожно коснулся плеча брата (прикосновения он позволял себе весьма редко, не говоря уже о том, что детским уменьшительным именем он вообще почти никогда Томаса не называл). – Я понимаю вашу обеспокоенность моей судьбой и вообще всей этой ситуацией. Но разрешите заметить, что у нашего очаровательного юного друга наверняка, и верно, есть свои способы. У любящих сердец способы всегда есть.

   Тут уж Юлий покраснел – причем буквально вспыхнул. Томас же едва удержался от презрительной гримасы: он и предположить не мог, что последователи Рютгера встречаются даже среди столь юных и чистых на вид мальчиков.

   -Вы разрешите мне встретится с ним? – спросил Юлий. – Без свидетелей. А то он мне не поверит.

   -Невозможно... – начал Томас, однако Рютгер перебил его.

   -Вполне возможно это устроить. Простая вежливость не позволит нам мешать встрече любящих сердец наедине.

   -Зайдет ли ваша галантность так далеко, чтобы подыскать мне что-нибудь переодеться для этого разговора? – спросил Юлий.

   -А у вас нет? – спросил Рютгер с любопытством.

   -Да вот как-то не захватил, – Юлий развел руками. – Хотя у меня есть праздничная жреческая туника. Но это не совсем то, что нужно.

   -Полагаю, в особняке найдется, – улыбнулся Рютгер, и взял со стола колокольчик.

   Томас сложил руки на груди, не зная, что ему еще придумать, дабы помешать этому явно самоубийственному затмению разума у Рютгера. По мнению Томаса, сотрудничество как с этим наглым Юлием, так и с неудавшимся убийцей никак не стоило жертв и усилий.

   По звонку колокольчика дверь отворилась и появился дежурный лакей. Томас почитал ниже своего достоинства запоминать имена прислуги, поэтому его уважали больше, чем Рютгера. Однако любили, как водится, меньше.

   -Пригласите старшую горничную леди Летиции, Ван, – сказал Рютгер. – И пусть принесет одно из ее белых платьев... думаю, с того времени, как ей было пятнадцать, – он обернулся к Юлию. – Полагаю, в том возрасте ее габариты примерно соответствовали вашим, моя леди. Вы, хоть и младше, несколько выше ростом и шире в кости.

   -Главное, чтобы была подходящая длина, – махнул руками Юлий. – Матиас не одобряет, когда лодыжки видны. Он считает, что девушкам приличествует скромность.

   А Томас почувствовал некоторое оцепенение, происходящее из несовпадения реальности с его ожиданиями.

   -Тогда уж, может быть, назовете ваше настоящее имя? – спросил Рютгер.

   -Юлия Борха, – ответил мальчик... то есть, собственно говоря, тот, кого совсем недавно считали мальчиком.

   -Рютгер... – Томас еле удержался, чтобы не схватиться за голову. – Так вы сразу поняли?! Отсюда ваше поведение...

   -Брат мой, – сказал Рютгер с выражением глубокой печали на лице, – мне очень горько было видеть, что вы, дожив до тридцати лет, так и не научились отличать девочку от мальчика.

   Глава 21. Тайная помолвка

Совпадений не бывает, есть только неизбежность. Если твоя неизбежность тебе не нравится, значит, ты дурак.

Личный кодекс Матиаса Бартока

   Бабушка действительно велела Матиасу слушаться женщин. Возможно, это базировалось на ее глубочайшем убеждении, что "эти мужчины" все равно ни на что не способны, возможно, она попросту опасалась за будущее Матиаса, зная особенности его интеллекта и характера. Причины сия достойная женщина унесла с собой в могилу. Однако плоды ее деятельности действительно определили некоторые поворотные моменты жизни Древесного Мага.

   Первый поворотный момент, несомненно, случился семь лет назад, когда Матиасу сравнялось тринадцать (вопреки предположению Рютгера, ему просто не пришло бы в голову врать о своем возрасте).

   Произошло это в пасторально идиллический день на берегу синей реки, в которой солнце с удалью подвыпившего скряги, временно забывшего о скупости, разбрасывало золотые блики. Матиас лежал в траве и слушал ее шелест на ветру: трава всегда была для него самым приятным собеседником.

   В этот момент на него откуда-то сверху упал мяч и пребольно ударил мальчика по животу. Вернее, ударил бы: способностей Матиаса к предвидению, как у всякого Древесного Мага, вполне хватило, чтобы даже почувствовать боль от удара. Однако самого удара он не дождался, вместо этого выхватив кинжал, который неизменно носил в сапоге (способность носить кинжал в сапоге и мгновенно его выхватывать была одной из специальных техник, на изучение которых Матиас потратил несколько месяцев).

   Мяч горкой лоскутков осел на Матиаса, а сам Матиас удовлетворенно прикрыл глаза – можно было продолжить свою полудрему.

   В тот же момент его пребольно дернули за волосы. Первым порывом Матиаса было немедленно убить того, кто подкрался к нему сзади. Однако ценой неимоверного усилия юному партикуляристу удалось преодолеть инстинкт и подчинить действия своего тела чистому любопытству. А любопытство требовало сперва разобраться в том, кто же все-таки осмелился угрожать ему таким интересным образом.

   Он сел и обернулся.

   Позади него, уперев кулачки в бока, стоял ребенок неясной половой принадлежности. В Унтитледе, как и во всех небогатых колониальных поселениях, дети одевались чаще всего в старую одежду родителей, и тут различия между мальчиками и девочками не очень-то уважали – по крайней мере, если девочки желали бегать по полю, лазать в лесу по деревьям, купаться в реке, собирать малину и сражаться с дикими пчелами за мед. А такого обычно хочется всем детям.

   В общем, стоящий перед Матиасом ребенок лет шести был именно из этой категории: лохматый, не слишком-то чистый, одетый в некую пародию на жреческую рясу, подпоясанную куском веревки, и в мешковатые, но, несомненно, удобные штаны, оснащенные огромным количеством карманов.

   Матиас, однако же, мгновенно определил, что это девочка.

   -Зачем ты порезал мяч? – презрительно спросил ребенок. – Ты хоть знаешь, сколько он стоит?! Его учителю из-за моря привезли.

   -Он мог нести угрозу, – ответил Матиас безразлично.

   Ребенок надулся, и на какую-то секунду казалось, что он готов зареветь. Однако почти сразу же на его лице мелькнуло странное ликующее выражение. Тоном, столь же хитрым, сколь и неискренним, дитя произнесло:

   -Вообще-то, это был не просто мяч! Это был ядовитый мяч, внутри него был ядовитый воздух! Ты через пять минут умрешь, потому что вдохнул его!

   Матиас с интересом посмотрел на ребенка, после чего вздохнул и снова улегся в траву, положив затылок на скрещенные руки.

   -Ты что, мне не веришь? – взвыл ребенок тоном оскорбленной невинности.

   -Верю, – сказал Матиас.

   -Тогда почему ты не плачешь и ничего не делаешь?!

   -Слезы – признак слабости. Мужчина не должен проявлять слабость. Ничего не делаю я потому, что это не предусмотрено.

   -Как так не предусмотрено?! – недоверчиво спросил ребенок.

   -Если бы ты убила моего родича или члена общины, я был бы вынужден отомстить тебе и всему твоему роду. Но ты убила меня. В Правилах Рода не предусмотрена месть за самого себя. Поэтому делать мне нечего, и я собираюсь посвятить последние пять минут своей жизни созерцанию и медитации.

   Девочка поразилась. Несколько секунд она просто хлопала глазами, затем в ее голове пронеслась мысль, что если этот странный мальчик ей поверил, то вполне может действительно умереть через пять минут – просто так, потому что положено умирать, если тебя отравили.

   -Я пошутила! – сказала она торопливо. – Там не было никакого ядовитого воздуха!

   -А, – сказал Матиас.

   Он продолжал смотреть на небо и даже не повернул головы в сторону хулиганки.

   -А почему ты сейчас не прореагировал?! – возмутилось дитя. – Ты не хочешь меня ударить, потому что я девочка?!

   -Вовсе нет, – спокойно возразил Матиас. – Просто я не чувствую злости или обиды: ведь твоя информация ровным счетом ничего не изменила с точки зрения вечности.

   -А, – сказала девочка. Она села рядом с Матиасом и положила подбородок на согнутые колени. Так они сидели какое-то время, наслаждаясь редкостно полным взаимонепониманием.

   Потом Матиас заметил обыденным тоном (для знающих его людей это стало бы откровением – он редко нарушал совершенство тишины по собственному почину):

   -У меня все равно остается хорошая вероятность умереть в последующие пять минут.

   -Почему?! – поразилась девочка. Она еще не знала слова "вероятность", но общий смысл высказывания Матиаса уловила.

   -Потому что через четыре минуты пятнадцать секунд приблизительно прямо на то место, где я лежу, упадет метеорит. Нет, – Матиас будто призадумался. – Метеорит упадет в реку, так что она выйдет из берегов. Кроме того, часть воды вскипит, сфонтанирует, и пойдет кипящий дождь. Облака горячего пара произведут разрушения в значительном радиусе.

   -Что такое радиус? – спросила девочка.

   -Расстояние.

   -Так надо бежать! – воскликнула она.

   -Мое шестое чувство мага, который учитель велел мне тренировать, говорит. что если я начну бежать отсюда минуту спустя, я успею отойти достаточно, чтобы метеорит не повредил мне, и при этом буду достаточно близко к месту падения, чтобы наблюдать это поучительное зрелище вблизи.

   Несколько секунд девочка переваривала эту информацию, потом панически воскликнула:

   -Погоди, а я успею отбежать?! Ты-то старше, и бегаешь быстрее!

   Матиас повернул голову к девочке, оценивающе поглядел на нее.

   -Нет, – сказал он. – Не успеешь.

   Ребенок кинул на Матиаса взгляд, полный ужаса.

   -Ну так придумай что-нибудь! – топнула девочка ногой. – Спаси меня как-нибудь!

   -Хорошо, – сказал Матиас, встал и подхватил девочку на руки, перекинув ее через плечо. В свои тринадцать лет Матиас был очень рослым и крепким. В бег он сорвался немедленно с места.

   -Ты же сказал, что у нас есть еще минута! – крикнула девочка.

   -Если бы я бежал один, была бы, – ответил Матиас на бегу (бежал он медленно, так берег реки в этом месте поднимался достаточно крутым склоном). Больше он не сказал ничего, потому что надо было беречь дыхание.

   Спустя приблизительно три минуты Матиас действительно имел счастье наблюдать весьма поучительное и важное зрелище падения метеорита – урок, на котором учитель Колин особенно настаивал. Что касается девочки, то она с раскрытым ртом наблюдала другое зрелище, которое представлялось ей куда более удивительным – а именно, Матиаса Бартока.

   Когда облако белого пара над рекой рассеялось, девочка безапелляционным тоном сказала:

   -Когда мы вырастем, мы поженимся.

   Матиас снова посмотрел на нее, и девочка совершенно бестрепетно выдержала прямой и механически изучающий взгляд черных глаз.

   -Это официальное предложение?

   -Да!

   -Хорошо, – сказал Матиас.

   Тут девочка снова опешила. У нее было смутное представление, что вряд ли люди соглашаются жениться так легко. Тем более, как всякая женщина, она знала, что на вопрос: "Выйдешь ли ты за меня?" надо отвечать "Я подумаю".

   -Ты сделала предложение по всем правилам нашего рода, – пожал плечами тринадцатилетний Матиас Барток. – Сперва подкралась ко мне незаметно, потом пригрозила смертью. Я завершил обряд, уничтожив дорогую вещь, принадлежащую тебе. В данном случае неважно, что это произошло раньше по времени. Таким образом, наш союз неизбежен.

   -Ой, – сказала девочка. До нее сейчас с особенной силой начало доходить, на что она обрекла себя опрометчивыми действиями. Однако все это было очень интересным.

   -И еще... какой возраст ты полагаешь взрослым? – спросил Матиас.

   -Ну... шестнадцать лет?

   Матиас кивнул, принимая к сведению.

   -Значит, когда тебе будет шестнадцать лет... А сейчас тебе сколько?

   -Шесть.

   -Десять лет. Подходящая длительность помолвки. Как тебя зовут?

   -Юлия Борха, – ответила девочка, глядя на Матиаса пораженным и влюбленным взглядом. – Ты мне жутко нравишься!

   Глава 22. Принцесса обретенная

Делегат от гильдии гербовых дел мастеров: ...а также обложить специальным штрафом тех, кто использует титулования королевских особ всуе. Таким образом, предлагаем считать запрещенными высказывания типа "О, королева моего сердца!", "князь моей души" и так далее, и тому подобное.

Голос из зала: О, министр тайных дел моей печени, предлагаю тебе переместиться в иную, еще более неприятную часть моего тела!

Из протокола заседания Городского Собрания г. Варроны

   Даже самый упорствующий скептик не смог бы отрицать, что в белом платье с декольте и бантом (бант, в отличие от декольте, располагался на спине) Юлия была на диво хороша. Все еще присутствовавшая в ней некоторая подростковая нескладность только придавала ей очарования.

   Увы, когда девочка, похожая на невинную жертву, подходила к двери камеры Матиаса Бартока в одном из самых темных и запущенных подземелий особняка Марофиллов, ее красоту могли оценить только братья Марофиллы, один из которых был все равно что женат, а второму было просто все равно. Еще присутствовала леди Алиса, которую Рютгер пригласил в качестве наблюдателя, но ее девичья красота тоже волновала мало, если не была направлена в качестве холодного оружия на ее обожаемого Аристайла.

   Кстати говоря, прекрасная леди не поленилась переодеться в черное ради визита в темницы, поэтому ее отличала депрессивная грация, странным образом влекущая и завораживающая. Возможно, дело было в багровой губной помаде: кому другому такой цвет не пошел бы, а вот леди Алисе шло абсолютно все.

   Юлия глубоко вздохнула, что выдавало некоторую ее нервозность пред лицом столь глобальной задачи.

   -У вас все получится, прелестное дитя, – ободряюще сказал Рютгер. – Спросите у леди Алисы, невесты всегда могли вить из женихов веревки.

   -О нет! – воскликнула Юлия, и, к удивлению Рютгера, он услышал, как леди Алиса воскликнула то же самое почти одновременно с ней.

   Он с любопытством посмотрел на обеих девушек. Они переглянулись, и герцог Марофилл увидел, как в двух парах глаз зажглось явное взаимопонимание и симпатия.

   -Из мужчин нельзя вить веревки, – сказала Юлия.

   -Если, конечно, они мужчины, – кивнула Алиса.

   -Их можно направлять...

   -Но всему есть предел.

   -Именно поэтому я заранее сказала вам, что скорее всего придется согласиться на дуэль, – Юлия смущенно улыбнулась. – Ну ладно, пожелайте мне удачи!

   -Удачи, – сказал Рютгер.

   -Удачи, – выдавил из себя Томас.

   -Удачи, дорогая коллега, – неожиданно тепло улыбнулась леди Алиса.

   И по сигналу Рютгера стражник, успешно делающий вид, что его тут нет, распахнул дверь камеры. Юлия шагнула через порог, нервно сжав защищающий от Матиаса амулет в виде кольца, висящий у нее на шее. Собственно, это и было обручальное кольцо, просто как следует заговоренное в храме Бога Обмана – вероятно, подобная предосторожность была бы нелишней для многих других обручальных колец.

   Дверь захлопнулась за ней.

   О чем именно и как они говорили в камере, история не сохранила для нас. Сама Юлия полагала нескромным распространяться о личных тайнах своего будущего супруга, о Матиасе и вовсе говорить нечего. Находящиеся же снаружи герцог Марофилл, сэр Аристайл и леди Алиса не слышали вообще ничего. Кроме того, переговоры Юлии и Матиаса продолжались не более шести-семи минут. По истечению этого срока Юлия постучала в дверь изнутри. Когда стражник, повинуясь жесту Рютгера, отодвинул замок, на пороге обнаружилась Юлия. Матиас, по-прежнему прикованный к стене, сидел в глубине камеры и казался полностью погруженным в раздумья – состояние, для него редкое, а потому мучительное.

   -Можно выпускать, – сказала Юлия. – Мы договорились. Причем именно на тех условиях, которые я говорила с вами, ваше высочество, ваша светлость. Он будет защищать короля в течении четырех покушений – кажется, именно об этом говорят пророчества?.. А в замен он заявил, что обязан будет по истечению срока сразиться с главой рода. Преследование же остального рода он прекращает взамен на прекращение преследование древесных магов после того, как вы получите доступ к верховной власти.

   Рютгер взял руку Юлии и поцеловал ее.

   -Вы просто молодец, девочка моя, – сказал он. – Я очень рад, что мы теперь будем работать вместе. Вы ведь, кажется, что-то говорили о том, что можете привести ко мне на службу вашу... ммм... Лигу Ехидных Героев?

   Впрочем, специально приглашать Лигу Ехидных Героев не пришлось. Совершенно внезапно, как всегда происходят подобные вещи, подземелья содрогнулись, с потолка посыпались камни, кирпичи и скрепляющий их раствор. В облаке пыли и каменно-кирпичной крошки (особняк Марофиллов был очень стар, следовательно, разные его этажи строились из разных материалов, как владельцу на душу положит), на пол приземлились Марианна и Сюзанна.

   Обе они каким-то образом умудрились принять изящные позы, выражающие равно как стремление немедленно броситься в бой за мировые идеалы, так и готовность позировать любому быстрорисующему художнику, буде таковой здесь окажется. Марианна приземлилась на одно колено, держа пистолет у виска, а Сюзанна гордо выпрямилась, перенеся вес на одну ногу и положив руку на рукоять меча за спиной. Почему-то это выглядело так, будто одна демонстрировала округлые бедра, а другая – полную грудь.

   -Отпустите немедленно нашего Практичного Спутника! – выпалили они хором.

   -О все боги! – слабым голосом произнес Рютгер. – Как они здесь оказались?..

   -Мы сейчас находимся прямо под парком, где-то поблизости от Беседки Нежных Раздумий, – сухо заметил Томас, чья внутренняя дисциплина позволила ему взять себя в руки быстрее всех. – Очевидно, они пробили ход прямо оттуда.

   -Мы всегда оказываемся там, где нас ждут меньше всего! – гордо воскликнула Сюзанна.

   -Это есть в Уставе Лиги Ехидных Героев! – поддержала ее Марианна. – Ну так, жалкие слабаки, ничего не понимающе в моде! Отдавайте нам немедленно нашего Спутника!

   -Это я ничего не понимаю в моде?.. – Рютгер несколько растерянно опустил глаза на свой как всегда в высшей степени элегантный камзол и не менее элегантный плащ, не говоря уже о начищенных сапогах. Давно его никто так не оскорблял.

   -Это я ничего не понимаю в моде?! – воскликнула леди Алиса, со свирепым выражением лица выхватывая из-за украшенного черным кружевом корсажа вычурный стилет с обсидиановым лезвием и рукоятью черненого серебра. – Вы ответите за свои слова!

   -Стойте! – крикнула Юлия привычным повелительным тоном. – Девочки, со мной все в порядке! Даже не думайте драться!

   Только теперь поглощенные жаждой бессмысленной деятельности главы Лиги Ехидных Героев заметили своего пропавшего товарища. В безмолвном изумлении их миловидные лица обратились к ней, а рты и глаза приняли одинаковую круглую форму.

   "Сейчас они скажут, – обреченно подумала Юлия, – "Они над тобой издевались! Они переодели тебя в девочку!"

   Однако она, как всегда, не смогла предугадать реакцию сестер-побратимов – очевидно, что-то в их головах делало их абсолютно непостижимыми для простых смертных.

   Марианна, которая продолжала сидеть на одном колене, внезапно быстро изменила позу таким образом, чтобы оказаться лицом к Юлии, положила пистолет перед собой, прижала руку к сердцу и склонила голову. Сюзанна с огромной быстротой приняла то же самое положение – при том Юлия могла бы поклясться, что она неизбежно должна была пребольно повредить правое колено о щебенку, опускаясь на колени – с той только разницей, что рыжеволосая воительница положила перед собой огрызок меча.

   -Наша Лунная Принцесса! – воскликнули они хором. – Мы нашли ее! Мы, твои верные войны, в твоем распоряжении!

   Рютгер и Алиса посмотрели на Юлию с интересом, Томас – с некоторым ужасом.

   -Вы упали с одной из лун, прелестное дитя? – спросил Рютгер.

   -Это они упали с одной из лун, я приехала из Унтитледа охранять моего жениха! – воскликнула, раздосадованная, Юлия. – Это все платье, не иначе!

   -Это не платье! – так же хором выпалили сестры, и подняли головы. – Это судьба!

   И тут же их лица приняли крайне удивленное выражение – хлопая глазами, они уставились на Рютгера.

   -Папа Рютгер? – нерешительно произнесла Сюзанна. – А мама сказала, что тебя покусал бешеный олень в зоопарке, и ты умер!

   -Ты так изменился! – прошептала Марианна. – Ты совершенно не похож на фотографию, что осталась у мамы!

   Рютгер смотрел на них с не менее ошеломленным видом.

   -Боги мои! – воскликнул он. – Так вас двое?! И как вас сюда занесло из другого мира?! У вас же нет магии!

   Леди Алиса довольно улыбнулась и прикрыла лицо веером.

   -Ах! – произнесла она мечтательно. – Ну что за интересный день сегодня!

   -А вечер будет еще интереснее – мрачно пообещал ей Томас Марофилл. – Вечером – малый прием в Принцессином Флигеле.

   Матиас Барток, безразличный к волнующим событиям за дверью, сидел в камере и медитировал. Он пытался, во-первых, залечить нанесенные ему раны, во-вторых, как-то создать в голове новый образ мира, где бы он не просто мстил Марофиллам, а сотрудничал с ними во имя отложенной мести. Он чувствовал обязательство сделать это, ибо так велел, с одной стороны, долг перед его общиной. С другой стороны, новая линия поведения согласовывалась с желанием его невесты, единственной женщиной рода Матиаса. В силу установленных с детства императив воля ее была для Матиаса священной.

   Задание для него состояло теперь из трех ступеней: во-первых, защитить короля и прекратить преследование древесных магов, во-вторых, убить Рютгера Марофилла и отомстить за его общину и род, и, в-третьих, найти моральные оправдания неубиению и невырыванию сердец остальных Марофиллов. Последнее, как водится, представлялось Матиасу самым трудным, но, с другой стороны, он никогда не считал, что жизнь обязана всегда оставаться легкой. Его беспорядочная месть закончилась... начинается его служение.

   Все эпиграфы за авторством Томаса Марофилла – на самом деле прямые или измененные цитаты из трудов Н. Макиавелли (в основном, из трактата "Государь"). Надеюсь, великий флорентиец на меня за это не обидится.

   Неолитические постройки: В нашем мире лучшим примером таких построек служит знаменитый Стоунхендж

   Вагант – в средние века бродячие поэты или музыканты, позднее – студенты.

   Борха – пожалуй, следует дать краткое пояснение, ибо слишком уж длинная получается цепочка ассоциаций. Борха – фамилия, которую носил род Борджиа. В переводе означает "Лохматый" (это особенно понятно, так как отец Юлии – лесник). Род Борджиа был знаменит тем, что породил нескольких римских пап и огромное количество феерических злодеев обоего пола, причем одно другого не исключало. Наиболее ярким представителем этого рода, которым глубоко восхищался Макиавелли и на которого постоянно ссылался в своем "Государе", был Цезарь Борджиа. Цезарь, в свою очередь, напоминает нам о Гае Юлии Цезаре. Именно отсюда и возникло сочетание Юлий Гай.