Текст книги "Древесная магия партикуляристов (СИ)"
Автор книги: Варвара Мадоши
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 17 страниц)
–Я ничего об этом не знаю! Рютгер, я же говорил вам... Я ведь только с Кирстен...
–Нет! – Юлия покраснела тоже. – Ничего подобного! Ваше высочество... ваше сиятельство... ведь у вас же был еще один брат, не так ли?..
Томас, будучи семейным историком, вспомнил моментально, Рютгеру же пришлось напрячься, однако и до него дошло почти сразу же:
–Да, тот, которого похитила ведьма... Не хотите ли вы сказать, что она увезла его в Эскайпею?..
Юлия пожала плечами:
–Бабушка Джули всегда жаловалась, что в нынешнем цивилизованном обществе ведьме прожить все труднее и труднее, и качественных жаб из-под могильных плит больше не достанешь.
–Бабушка Джули? – при всем самоконтроле Томас никак не мог справиться с озадаченным выражением лица.
–Ну да, – охотно кивнула Юлия. – Меня в ее честь назвали. Онатоже просчиталась. Я так поняла, что она в свое время выкрала моего отца, думая, что это девочка... а потом оказалось, что мальчик. Ну, ведьму из него было не сделать, поэтому пришлось просто воспитывать...Тогда она заставила папу жениться и завести ребенка как можно раньше и нацелилась сделать ведьму из меня, но ее схватил радикулит, и пришлось отдать меня в обучение жрецу.
–Дитя... – мягко спросил Рютгер, – а как ты свела концы с концами?..
–Я сегодня вечером смотрела ваши семейные хроники, – сказала Юлия. – И догадалась. Сами посудите: у меня типично марофилловский темперамент!
При этом она строила такое невинное личико, что всем собравшимся, кроме, пожалуй, Матиаса Бартока и сэра Аристайла, было как день ясно, что девушка лжет.
Кстати, о Матиасе Бартоке: все это время он стоял, как каменный столб, и на лице его не отражалось ничего.
–О нет! – воскликнула вдруг леди Лаура, упала на колени в росистую траву и зарыдала. – Ужели мой избранник, мой единственный, уже связал себя узами?! О, сердце мое разбито!
Один из кухонных псов жалобно заскулил и ткнулся леди Лауре в плечо. Она машинально погладила собаку и реветь перестала.
Матиас же наконец разомкнул губы и произнес:
–Правильно ли я понимаю, что состою в кровном родстве с родом, с которым связан узами кровной мести?
–Выходит, что так, дорогой племянник, – улыбнулся Рютгер. – Должен вам признаться, что, несмотря на обстоятельства, я рад этому родству, пусть и столь косвенному.
Матиас сел в траву и скрестил ноги с таким видом, как будто намеревался просидеть так следующие сто лет. Рояль, по-прежнему остававшийся у него за спиной, пару раз ткнул партикуляриста в спину одной из своих ножек, но ничего не добился.
–Что с ним? – кашлянув, спросил Томас у вновь обретенной племянницы.
–Очень плохо, – Юлия закусила губу. – Я этого опасалась... Он, как говорят у нас в Унтитледе, "завис".
–Завис?! – всполошилась Лаура, вскочив на ноги. – Девочка моя, он что, хочет повеситься?!
–Может быть, и надумает... – мрачно проговорила Юлия. – А может быть, нет. Я теперь сама не знаю, что ему взбредет в голову... – она беспомощно оглянулась на Марофиллов и короля, произнесла тихим шепотом: – Но это был единственный способ! Он ведь так верит в кровь! Ничем иным его не пронять!
–Понятно... – со вздохом Рютгер Марофилл положил Юлии руку на плечо. – Очень изящный ход, достойный члена нашего рода... Только теперь надо развить эндшпиль, чтобы все не перешло в вечный пат или еще что похуже.
Юлия слабо улыбнулась.
–Да... у меня была одна идея, но я не знаю, сработает ли она...
–Я тебе уже говорил, – пожал плечами Антуан, подходя к ним (гвардейцы шагали за ним след в след, что немедленно вылилось в несколько отдавленных ног), – пока не попробуем – не узнаем... – он вдруг откашлялся, приосанился и на какую-то долю секунды стал таким королем, каким будет, дай боги, лет через двадцать: величественным, могучим и громогласным.
Антуан Двадцать Восьмой приказал крайне весомо:
–Леди Лаура Вдохновенная, леди Юлия... ммм.. Отважная, лорды Рютгер, Томас и Лютер Марофиллы... На колени!
Все пятеро переглянулись, однако ослушаться короля даже не пришлось им в голову – они опустились на колени, как было приказано, в росистую траву. Юлия только вздохнула о судьбе своего нового нежно-голубого платья, которое непременно окажется испачкано травяным соком, а леди Лауру даже это соображение не обеспокоило – и вовсе не потому, что ее платье было зеленым, а потому, что такие земные размышления были чрезвычайно далеки от мест, где обычно парил ее разум. Лютеру, правда, пришлось выйти из-за спины короля и встать перед ним, но в остальном заминок не последовало.
–Сэр Аристайл, одолжите мне свой... – Антуан взглянул на меч рыцаря-мага Подгарского, осекся и упавшим голосом продолжил: – кинжал, пожалуйста.
Беспрекословно сэр Аристайл вытащил из ножен кинжал и передал его королю.
Антуан решительно взмахнул клинком над головами коленопреклоненных Марофиллов (в случае с Рютгером и Томасом ему пришлось подняться на цыпочки).
–Отныне объявляю позор и анафему на все ваше семейство! – сурово изрек Его Величество. – Да будет род Марофиллов считаться пресеченным и проклятым во веки веков, а все его члены – мертвыми перед законом! – он перевел дыхание, все зрители ахнули (Марианна Аделаида и Сюзанна Анаксиомена даже всхлипнули, а одна собака заскулила). Король продолжил. – Вам же, леди и господа, я дарую новое, незапятнанное имя! Да будет ваш род отныне называться родом... – он замялся.
–Аустаушенов, – одновременно подсказали Юлия и Лютер, и оба хихикнули от такой синхронности.
–Аустаушенов, – подтвердил король-император. И продолжил: – А также настоящим произвожу род Аустаушенов в дворянское достоинство и дарую им все должности, земли и имущество проклятого рода Марофиллов... за исключением того классного старинного лука, который висит в холле на втором этаже и который никому не дают! Мы из него в воскресенье постреляем, да, Лютер?
–Ага, – согласно кивнул Лютер, с энтузиазмом вскакивая с земли и протягивая руку Юлии, чтобы помочь ей подняться. – Только тетиву там надо перетянуть.
Зрители с риском для кожи ладоней зааплодировали, сестры-побратимы зачем-то кинулись качать кухарку, а собаки залаяли, кое-кто даже завыл – и тут же сразу стало понятно, что многие из этих собак и не собаки никакие, а любопытствующие волки из соседнего леса, и может быть даже волки-оборотни.
Матиас Барток уже не медитировал – он просто сидел на мокрой земле, и на лице его впервые, кажется, отражалась полная и окончательная растерянность.
Юлия подошла к нему, обняла и зашептала что-то на ухо – вроде бы о том, что все будет хорошо и все исполнилось наилучшим образом, и теперь дальше все будет только самое хорошее.
–Но это как-то... немного несправедливо, – осторожно сказал сэр Аристайл Подгарский, принимая назад от короля свой кинжал. – Простите меня, ваше величество, но род Марофиллов верой и правдой служил вам столько веков... а родовое имя – это очень важно.
–Все правильно, сэр Аристайл, – скорбно, но весомо заверил его сэр Томас. – Род Марофиллов совершил много славного, но много и ужасного... и заслуживает полной гибели не меньше, чем другие дворянские роды. Это горько, но справедливо. Да и имя никуда не делось. Ведь Его Величество не предал его забвению.
–Точно, – кивнул Антуан. – А до других родов еще очередь дойдет. Что вы там говорили, дядя Томас, об укреплении централизованного государства?..
Над поляной отчаянно радостно, по-утреннему, по-весеннему пели птицы. И смеялся, вытирая слезы, герцог Рютгер Аустаушен, бывший Марофилл, смеялся негромко, аккуратно, но отчаянно, не в силах остановиться. Никто и не останавливал его – только леди Лаура осторожно положила руку брату на плечо.
Эпилог
–Это была чудесная задумка, леди Юлия Отважная, – Рютгер Аустаушен отвесил девушке церемонный поклон. – Достойная нашего рода, какое бы имя он ни носил... Еще вина?
–Нет, спасибо, – покачала девушка головой. – Я пока не привыкла пить такие вина. У нас в Унтитледе как-то больше самогон и самогон...
–Разумеется, вам нужно время, – кивнул Рютгер. – И поверьте, я очень рад вашей счастливой выдумкой. Вы – истинное украшение в ряду моих племянниц.
–И я также очень рад обзавестись племянницей, – немного сухо произнес Томас Марофилл, отставляя свой собственный бокал с вином на каминную полку. – Тем более, что это никакая не выдумка, даже если леди Юлия и считает ее таковой.
–Не выдумка? – губы Юлии изумленно приоткрылись. – Каким же образом?..
–А что такого удивительного, в самом деле, что ведьма, забравшая нашего младшего брата, действительно направилась в Эскайпею?.. Ведь ваша бабушка была ведьмой, не так ли?.. И ваш отец был найденышем.
–Почему был?.. И сейчас есть, – кивнул Юлия. – Джерри-Найденыш, так его и зовут. Еще иногда Мышонок Джерри, не знаю, почему... Его так сильно дразнили, что он из-за этого стал лесником и теперь все время живет в самой чаще. В город не ходит, а как бабушка маму вылечить не смогла, так даже с бабушкой не разговаривает, отдельную избушку себе построил.
–Джерри! – в волнении Рютгер прошелся взад и вперед по комнате. – Все сходится! Нашего пропавшего брата звали Иеронимо!
Юлия про себя подумала, что, если это так, то его отцу очень повезло: не жить с родителями, способными назвать ребенка "Иеронимо" – можно ли сыскать лучший подарок судьбы?.. Впрочем, исходя из того, что она уже знала о семействе Марофиллов и, в особенности, о предыдущем поколении этого семейства, везучесть отца вообще не знала границ.
–А скажите мне, Юлия... – Томас заколебался. – Возможно, это неделикатный вопрос, но нет ли у вас на левом плече родинки в виде жука?..
–Нет, – удивленно сказала Юлия.
–Какое совпадение! – вскричал Рютгер. – И ни у кого из Марофиллов... то есть Аустаушенов... тоже нет родинки в виде жука на левом предплечье! Вы совершенно точно наша родственница. И это... – он замер, как-то внезапно погрустнел и закончил с мягкой улыбкой: – Это наводит меня на определенные мысли.
–Поразительно, – в волнении произнес Томас. – Выходит, наш младший брат жив и здоров?.. Мы можем найти его, поговорить с ним...
–Ну, поговорить – это вряд ли, – осторожно произнесла Юлия. – Он не очень разговорчив... лесник же.
–Так вот, – Рютгер поднес к носу свой вечный мак, потом вздохнул и отложил его на столик, рядом со своим бокалом вина, к которому даже не притрагивался. – Все это наводит меня на мысли... Какие ваши планы, Юлия?..
–Матиас решил принять должность начальника королевской охраны, – сказала Юлия. – Я его не уговаривала, он сам... Он будет разыскивать Одинокие Деревья и древесных магов и восстанавливать общину в Варроне. Сэр Аристайл вызвался ему помогать, в искупление своей предыдущей вины. Значит, мне придется принять должность главной фрейлины. Чтобы присматривать за ним... ну и за Антуаном с Лютером... и вообще.
–Очень благодарен вам за заботу о моем отпрыске, – чуть склонил голову Томас.
–То есть вы не собираетесь возвращаться в Эскайпею? – уточнил Рютгер.
–Ох, нет... Я только попробую послать папе и учителю письма, но не знают, дойдут ли они... – Юлия вздохнула. – Ну что делать?.. Не могу же я бросить Матиаса! А леди Алиса обещала и сама меня учить, и со жрецами из Главного Храма договориться...
–Письма дойдут, – улыбнулся Рютгер. – Потому что их отвезу я.
–Брат! – Томас чуть не поперхнулся глотком вина. – Вы нужны здесь! Теперь, когда вы выздоровели, ваша помощь потребуется Его Величеству! А если вы имеете в виду необходимость разыскать нашего младшего брата, то в Унтитлед могу съездить и я: так будет правильнее с точки зрения...
–Нет, не правильнее, – Рютгер наконец-то взял бокал и сделал глоток. – Для начала, я еще далеко не выздоровел, Томас. Я болен... я неизлечимо болен вот уже десять лет. Что за прок Его Величеству с конченого человека в советниках?.. И кроме того, у меня есть в Унтитледе еще один долг.
Томас помедлил.
–Не смею вставать на пути между вами и вашим долгом, – кивнул он. – Даже если не представляю, что может связывать вас с этим местом.
–Ах, возлюбленный брат мой... – Рютгер опустил бокал, и тот тихонько звякнул о столик. – Знаете ли вы, что становится после смерти с Древесными магами?..
–Они исчезают, и их скелеты находят на месте Одиноких деревьев.
–Я раньше тоже так думал, – кивнул Рютгер. – Но недавно узнал от Юлии, что это только одна сторона проблемы. И сделал вывод.
–Нет! – Юлия побледнела. – Неужели вы собираетесь?..
Они с Иеронимо расстались только тогда, когда тропинка почти час петляла между высоких папоротников и густейшего хитросплетения сосен, елей и кленов, таких высоких, что, кажется, они задевали верхушками льдисто-синее небо, и так пронизанных жарким солнцем уходящего летнего дня, как будто между стволами протянули гигантские золотые паутины. Уже немало густых, заросших по пояс травой полян осталось позади, и немало обрывов, по дну которых шипели дикими змеями буйные желто-белые пенные ручьи, и звериные следы пересекали их путь не раз и не два. Тропа много раз обрывалась, и лесник находил другую; иногда приходилось идти несколько метров и вовсе без тропы, и тогда эти метры казались длиннее всего предыдущего пути. Короче говоря, далеко они зашли, выбраться человеку, не знающему леса, было бы теперь почти невозможно.
–Вы уверены, господин хороший? – спросил Джерри-мышонок. Весь его облик и взгляд выражали крайнее недоверие способности заморского аристократа не пропасть в этой чащобе. – Почитай, если сейчас прямо назад отправиться, вашим ходом еле до темноты в сторожку мою успеем.
–Джерри, ну может быть, хоть раз вы назовете меня братом? – дружелюбно произнес Рютгер Аустаушен, поправляя на плече рюкзак.
–Может быть, вы мне и брат, – Джерри смерил Рютгера взглядом. – Вроде, похожи. И магия ваша у меня получается. Да только ничего это не меняет. Никуда я с вами не поеду. Здесь мое место. В этом лесу. Что дочке моей помогли – это спасибо.
–Фамильное упрямство, – улыбнулся Рютгер.
–Может, и так, – улыбнулся в бороду лесник. – Какой из меня аристократ?.. Воронам варронским на смех.
–Ехидным лошадям, – поправил Рютгер. – У нас смеются, в основном, ехидные лошади... Ну, может, вы и правы.
–Не может, а прав, – покачал головой лесник. – Я всегда прав, дело у меня такое. Так значит, не вернетесь со мной?
–А тут уж мое упрямство.
–Ну, воля ваша. Но ночь едва ли переживете. Это я вам как пить дать. Волки тут. Ну, на дерево если только влезете. Но вы разве ночь на дереве усидите?.. Непременно к утру свалитесь.
Рютгер улыбнулся.
–Может, и умру... Ну что ж, Джерри. До свидания. Спасибо вам за разговор, угощение и помощь. Очень я был рад нашей встрече. И помните, что в любом случае двери дома Аустаушенов для вас открыты. Мы всегда держимся семьи.
–И вам спасибо, господин Аустаушен. Бывайте. А то если передумайте, вы, главное, костер не разводите. Заберитесь на дерево, да и сидите себе. Если есть чего погреться, тоже можно, только не злоупотребляйте. В наших местах таких хищников не бывает, чтобы по деревьям лазили. Ну и молитесь.
–Спасибо вам, – сказал Рютгер. – Все будет, как будет.
Лесник медленно пошел прочь, то и дело оборачиваясь. Возможно, он жалел, что не решился назвать странного гостя братом, может быть, удивлялся его сумасшествию. Рютгер не стал ждать, пока Иеронимо скроется из виду – продолжил путь. Чувство, возникшее с тех пор, как Марофилла – ах нет, теперь уже Аустаушена – поразила магия Матиаса Бартока, властно звало его вперед. Он чувствовал: судьба его близко.
Безошибочным чутьем Рютгер нашел дерево уже к вечеру, когда солнце валилось куда-то за макушки деревьев, а лучи его стали особенно золотыми и особенно ласковыми; птицы же пели не так ликующе, как с утра, а тоже как будто уже утешаясь перед ночью тем, что будет еще и новый день. Рютгер не был уверен, что завтра наступит и для него.
Это была белоствольная березка, совсем еще молодая, но уже крепкая. Рютгер не сомневался: вырастет со временем, станет высокой и сильной, ствол потрескается в черное, заматереет до дубовой твердости... Вон кругом сколько места... и солнце светит на нее так радостно, что она стоит вся как будто позолоченная.
Раньше его деревом был клен, Рютгер знал это. Но смерть, конечно же, все меняет.
–Ну здравствуй... – сказал он, не решаясь коснуться коры ладонью. – Вот и я...
Он хотел сказать: "Ты меня простишь?", но слова застряли в горле. Какие уж тут слова. Тут осталась только судьба. Как она решит, так и будет. Кроме человеческого закона прощения, есть еще вселенский закон воздаяния, и тянут они, как правило, в разные стороны.
Рютгер не хотел больше недоговоренностей. Он хотел жить прямо и так, как надо. Хотя бы вот как мальчишка Матиас.
Рютгер сбросил рюкзак в траву – плечи с непривычки сильно ныли – шагнул к березе, прижался к коре ладонями и лбом. Постоял так сколько-то, закрыв глаза. Он не чувствовал Колина. Совсем. Только теплая, нагретая солнцем за день, терпко пахнущая кора. И все-таки – он знал это – то самое дерево. Здесь боль не отпустила, но здесь было легче, чем где бы то ни было еще на свете.
В ту ночь Рютгер устроился на ночлег перед Одиноким Деревом, понятия не имеет, проснется или нет. Давно уже он не засыпал так легко и не спал так спокойно. И снились ему цветные, ласковые сны.
А дерево пело на ветру...
[1] Копрофилы – с греч., досл. «любители кала».
[2] Делириум – delirium (лат.) – "белая горячка". Более правильная форма будет "делирий".
[3] Копрофаг – с греч., досл. "пожиратель кала"
[4] Эта цитата не принадлежит перу Макиавелли.
1
