Текст книги "Древесная магия партикуляристов (СИ)"

Автор книги: Варвара Мадоши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)

   "Красотень", – мрачно подумал Юлий, отступая вместе со всеми к стенам домов и пытаясь смешаться с толпой.

   Не тут-то было! Девицы выцепили его влет.

   -А ну стой, невинная жертва! – прикрикнула рыжая дама с амулетами, устремив на Юлия рентгеновский взгляд травянисто-зеленых глаз. – Сейчас мы будем именем тебя вершить справедливость!

   -А может, не надо?.. – жалобно спросил Юлий.

   -Надо, мальчик, надо, – проговорил один из двух приставших к нему ранее мордоворотов, – у нас свои счеты.

   На Юлия он едва бросил косой взгляд: все его внимание – равно как и внимание товарища – было целиком отдано девицам-красавицам.

   -Так я пойду? – предпринял Юлий попытку смыться. – Раз у вас все равно свое тут...

   -Щаззз! – ехидно заметила блондинка в черном. – Этак все в банальную разборку выродится. Нет-нет, ты постой-постой. Дети должны быть послушными, – последние слова она проворковала медовым голосом и послала в сторону Юлия воздушный поцелуй.

   А потом выхватила пистолеты.

   Тут же рыжая, как по сигналу, выдернула из-за спины черный меч и пошла в атаку.

   Юлий сразу понял, почему она так легко управлялась с мечом. Оказывается, большой у него была одна только рукоять, единственная видимая часть, что торчала над плечом девушки. Остальное представляло собой... Нет, даже не осколок. Или в лучшем случае, осколок, который потом обработали, придав ему некое подобие формы. Маленький треугольный клинок был короче иного кинжала.

   Девушка проорала какую-то длинную маловразумительную фразу, выставила меч вперед на прямой руке – идиотская стойка! – и с кончика клинка тут же сорвалась... ну, наверное, небольшая черная шаровая молния. Диковинное атмосферное явление, грозно шипя и потрескивая, быстро покатилось по воздуху к одному из гигантов. Тот, однако, тоже был не лыком шит, увернулся и выхватил из-под полы плаща длинную алебарду (Юлий абсолютно не понял, как и где он ее там прятал). Завязался странный бой: рыжая пулялась в мордоворота из своего ножичка, мордоворот прикрывался алебардой, которая прекрасно отражала шаровые молнии – они при этом отлетали прочь и рикошетили от стенок домов, оставляя приличные вмятины. Зрители привычно пригибались (многие сразу присели на корточки), но никто особенно не волновался и прочь не уходил. Юлий тоже присел на корточки и продолжил наблюдать.

   Бой блондинки и второго мордоворота как раз набирал обороты. Блондинка виртуозно стреляла из обоих пистолетов, ничуть не смущаясь их немалым весом, из самых разных положений, хоть задом наперед, хоть делая тройное сальто. Противник ее не отставал, с той только разницей, что револьвер у него был все-таки один. Ребята прыгали, уклонялись, под восхищенные охи толпы взбегали по отвесным стенам (при этом умудрившись не разбить ни единого окна и даже не задеть ни одной из болтающихся тут же шаровых молний), и вообще наслаждались жизнью и нескончаемыми патронами. Выпущенные "в молоко" пули почему-то никому не причиняли вреда. Юлий очень удивлялся, однако минуте на четвертой боя сообразил: битва, на самом деле, происходила в свернутом, или так называемом "вымышленном" пространстве, как то и полагается битве боевых магов. По странному капризу природы вымышленное пространство очень похоже на настоящее и ничем себя не проявляет – если ты не обратишь внимание на некоторые несуразности.

   Юлий восхитился. Он был учеником жреца, довольно продвинутым, к тому же, но создавать поля такой силы, интенсивности и глубины не умел.

   Неизвестно, сколько бы это продолжалось, но тут пистолет одного мордоворота дал осечку, и блондинка хладнокровно расстреляла несчастного в упор – до кровавых ошметков на мостовой и серых клочков мозга, разлетевшихся по стенам. Алебардщик поскользнулся на куске своего товарища и упал, после чего рыжая добила его ударом в спину.

   Блондинка и Рыжая подошли друг к другу и картинно хлопнули друг друга по ладоням. Насколько мог видеть Юлий, они даже не вспотели. Вот это высший пилотаж!

   В душе его пробуждалось искреннее восхищение, смешанное, правда, с изрядной толикой брезгливости по поводу их модных пристрастий и манеры поведения.

   Толпа зааплодировала.

   -Меня зовут Марианна Аделаида Аурелана Эланор Гопкинс, – представилась блондинка, когда аплодисменты стихли. – Я – сестра-побратим вот этой милой стервочки. Ты, ма-альчик, так уж и быть, можешь звать меня просто Мэри.

   -Мое ничем не примечательное имя, – с некоей издевательской ноткой в голосе протянула рыжая, – Сюзанна Анаксиомена Аурелана Эланор Гопкинс. Сестра-побратим вот той соблазнительной язвы. Ты, парень, обращайся просто: Сью.

   -И мы – двуединый глава Лиги Ехидных Героев! – произнесли девушки хором.

   В голове у Юлия тотчас возник вариант развития событий, который идеально разрешил бы все его затруднения в Варроне.

   -Пожалуйста, возьмите меня к вам! – вскричал он, максимально расширив глаза и придав им как можно больше наивного энтузиазма. – Пожалуйста-пожалуйста! Я всю жизнь мечтал стать Ехидным Героем!

   Девицы переглянулись, и сразу стали какими-то устало-обреченными.

   -Говорила я тебе, сестрица Мэри, – упрекнула Сью, – что не надо спасать, кого попало.

   -Да нет, это я тебе говорила, сестрица Сью, – упрекнула Мэри, – что давно пора завязывать с этими боковыми квестами!

   -Возьмите меня! – не унимался Юлий. – Я даже выучу, что такое "квест"!

   -Надеюсь, он не просит его изнасиловать?.. – спросил кто-то из толпы. – А то они могут...

    Глава 3. Разведка

Если вам суждено что-то узнать, вы это узнаете. Задающий слишком много вопросов – слаб и не верит в себя..

Из личного кодекса Матиаса Бартока.

   Самого раннего детства своего Матиас не помнил. Он помнил себя, как все нормальные дети, лет с пяти. Его родичи жили в некоем селении у подножия диких гор Штайнернбунд, которого и на карте-то не было. Даже не все соседи знали про их деревню. В самом раннем детстве Матиас остался без матери, что в тех краях совершенно не редкость. К тому времени, когда Матиасу исполнилось шесть, из-за горных оползней, крепкой самогонки и двух ревнивых жен из его семьи выжили только отец, бабка, занимавшаяся воспитанием мальчика, и два старших брата.

   Время от времени все взрослые родичи Матиаса, даже многие женщины, ходили драться с верхними горцами. Однажды они тоже так пошли, а потом вернулись особенно веселые, таща тяжелые мешки, и сказали, что это был последний раз – больше, мол, ходить не будут. Правда, Старшой тогда сделался задумчивым и все говорил, что соседних деревень вокруг много, а великие царства начинались порой с пустяка... но в любом случае, сначала решили как следует попировать, а амбициозные планы Старшого обсудить на следующий день.

   Пир закатили действительно на весь мир, причем тела противников – притащенные в мешках – служили главным угощением. К исходу праздничной ночи один из членов племени решил позабавить сотрапезников, жонглируя факелами, и поджег общинный дом. Все остальные объелись до такого состояния, что совершенно не могли сдвинуться с места, и погибли в огне. Очевидно, природа не благоволила роду Бартоков, потому что поднялся коварный северо-западный ветер и перекинул огонь на соседние дома, погубив деревню целиком.

   Бабка Матиаса, которая на пир не пошла, будучи скорбна животом, а потому выжила, сказала, что это промысел божий за их неблагочестие, взяла сумку с Алтарем Павших в одну руку, ладошку Матиаса в другую и твердым шагом ушла из деревни, ни разу не оглянувшись. Бабка умерла на следующий день, в лесу – не то от старости, не то потому что рок обязательно хотел побольше поиздеваться перед Матиасом перед началом сего поучительного повествования. Перед смертью она отдала Матиасу Алтарь и книги и велела быть хорошим мальчиком.

   В тот же день Матиаса угораздило заночевать под Одиноким Деревом, и проснулся он уже древесным магом. А мог бы, конечно, и вовсе не проснуться: Одинокие Деревья давали силу лишь некоторым, в основном же они относились к человеческому роду с летальной неблагосклонностью.

   Ну а раз он стал Древесным Магом, его нашла Община.

   Маленький Матиас очень обрадовался тому, что у него снова появилась семья. Он посвятил Алтарь Павших общине, как его научила бабушка, и решил, что уж теперь-то никогда не останется в одиночестве: ведь магов было очень много.

   К сожалению, жизнь в очередной раз доказала сущую абстрактность слова "никогда" и относительность любых количественных оценок. Матиас жил с общиной всего два месяца, когда начались гонения, и пришлось бежать за океан.

   Именно тогда умерла женщина, которая заботилась о Матиасе – ее звали Катерина, и у нее был очень добрый голос, – и наставником Матиаса стал Колин Аустаушен. До того Колин входил в Совет Общины и был слишком занят, чтобы уделять внимание мальчику – единственному ребенку среди них. Матиас его даже побаивался. Однако Колин оказался очень добрым человеком, замечательным учителем – и вообще лучше всех.

   Учитель никогда не кричал на Матиаса. Если Матиас делал что-то не так, Колин Аустаушен только вздыхал утомленно, ну, в крайнем случае, мог посмотреть слегка укоризненно. Еще он почти никогда не наказывал. Иногда холодно говорил: "Полагаю, ты уже сожалеешь о своем поведении, Матиас".

   Матиас сожалел. Еще как.

   Самой тайной, самой сокровенной его мечтой было, чтобы Колин Аустаушен позволил бы называть себя отцом. Или хотя бы сказал Матиасу что-нибудь вроде "Я горжусь тобой, как сыном". Но увы: хотя учитель часто хвалил его, таких слов он ни разу не произнес. Если бы Матиасу сказали бы, что он должен ради этой фразы умереть – он умер бы, и умер счастливым.

   А вот теперь они и Учителя убили.

   ...О Марофиллах они говорили только один раз.

   Матиасу тогда было двенадцать лет, и из одиннадцати членов Общины, пересекших океан, восемь еще оставались в живых. Разумеется, все уже поняли, что смерти начались в связи с массовой вырубкой в Гвинане, и уже осознали, что каждый может стать следующим, но взрослые еще не примирились, а Матиас так тем более.

   -Мастер... – начал Матиас.

   Он тогда сидел на полу и разглядывал пергаментный альбом с гравюрами, который Колин за несколько дней до того купил по случаю у кого-то из вновьприбывших. Люди, только что сошедшие с корабля, часто испытывали трудности с деньгами.

   -Да, Мати? – спросил Колин, отрываясь от своих записей. Он сидел в кресле за столом и вел дневник.

   -Скажите, мастер... но ведь все-таки кто нас преследует? – Матиас как раз рассматривал гравюру, на котором Верховный Бог побеждал своего отца и заточал его в Сердце Хаоса. – Я имею в виду... ну кто хотел нашей смерти?.. Кто сейчас рубит деревья? Вы говорили мне, что король только определяет общую политику, но ведь... но ведь кто-то же отдавал приказ!

   -Ах... – Колин откинулся на спинку кресла, потер подбородок. Улыбнулся. Сказал грустно. – Мати, ты задаешь очень интересные вопросы... даже не ожидал. На всякий интересный вопрос очень трудно ответить. Взять тех же Марофиллов... Да, герцог Рютгер Марофилл и тогда был, и сейчас есть, неофициальный глава тайной полиции и Следопытов Короны, но означает ли это, что он мог повернуть колесо репрессий в другую сторону?.. Укрепление власти – это не шутка. Государства и короли идут своими путями, и не всегда ты можешь что-то изменить, даже если находишься, так сказать, у руля.

   Для Матиаса все эти рассуждения были слишком сложными. Поэтому он спросил:

   -Рютгер Марофилл?.. Это он отдал приказ о нашем преследовании?..

   -Ну, я бы сказал, что там все было несколько сложнее... – вздохнул Колин Аустаушен. – Мати, сложнейшие интриги сплелись, ставкой были судьбы тысяч людей... Я, разумеется, не могу простить тех, кто рубили деревья и убивали наших родичей, но ты должен понимать, Мати, что с их точки зрения альтернатива выглядела еще хуже.

   -Я не понимаю... – произнес сбитый с толку Матиас.

   -Вот хоть тех же Марофиллов... да они принимали участие в резне. А что им отставалось делать?.. Их род всегда стоял слишком близко к трону, а когда ты стоишь близко к трону, у тебя иногда просто нет выбора... – Колин вздохнул. – Ну ладно, Матиас, мы же договорились, что ты сегодня отдыхаешь, верно?.. А вместо этого ты снова расспрашиваешь меня о каких-то сложных вещах и перегружаешь свой разум. Помнишь, мы с тобой уже говорили об этом?.. Ты должен быть очень осторожен в понимании, Матиас. Особенно ты.

   Матиас умолк. Когда учитель перестает называть его "Мати" и начинает называть "Матиасом", это сигнал, что слушаться теперь надо беспрекословно.

   Однако мальчик все-таки не удержался, и воскликнул:

   -Но учитель! Я верю, что мы обязательно отомстим им! Наберемся сил, и однажды...

   -Да, Матиас, – грустно сказал Колин, переворачивая страницу своей рукописи, – я же говорю, тебе надо быть очень осторожным в понимании.

   Матиас из этой фразы уловил только согласие. Большего ему не требовалось: понятие о возмездии и зове крови мальчик впитал еще на бабушкиных коленях.

   После возвращения с официального собрания в Гильдии Неубийц Матиас отправился поговорить с хозяйкой «Зеленых далей». Разговор происходил вполголоса, и за все пять минут выражение лица Матиаса ни разу не изменилось. Молодой человек получил вожделенное разрешение и, с помощью обретавшейся на чердаке с незапамятных времен лестницы забрался на крышу, где и пристроился на самом коньке между трубами. Крыша была грязная, противно пахла ржавчиной, солнце пекло на ней немилосердно, но Матиаса это не заботило. С высокого строения легче всего заниматься поиском.

   О своих врагах – тех, кого он должен был истребить до последнего орущего младенца – он знал очень мало. Ну разве что фамилию: Марофиллы. Ах да, еще то, что глава рода был герцогом, и весьма приближенным к нынешней королевской семье к тому же. Это не упрощало задачу Матиаса, однако он не был бы Бартоком и не был бы древесным магом, если бы спасовал перед такими трудностями. Кроме того, ради наставника Аустаушена Матиас мог пойти практически на все – кроме осквернения Алтаря Павших.

   Сейчас он сидел на крыше и раскидывал поисковую сеть, как дерево раскидывает ветви и листья, ловя солнечный свет. Под высоким небом, под золотым солнцем, под мягким ветром, под невидимыми лунами...

   Он не знает ничего о Марофиллах, но он настигнет и уничтожит их. Дайте только срок.

   Глава 4. Правила Лиги

Пятый делегат западной четверти: Предлагаю освободить товарищества героев от налогов, потому что кто же их обложит!

Голос из зала: Да вот хотя бы наш сторож...

(смех)

Председатель: Ставлю на голосование.

Из протокола городского собрания Варроны. Вопрос на повестке дня: "Об учреждении Лиг, гильдий и клубов по интересам"

   Мэри подняла ногу и изо всей силы пнула створку ведущей в салун двери. Увы, не рассчитала: толчок получился слишком сильный, и створка тут же вернулась обратно, едва не ударив Мэри в живот. Юлий, к счастью, успел поймать непокорную дверь и галантно распахнул ее перед девушками.

   -После вас, леди, – произнес он.

   -Мой красавчик, – Мэри послала Юлию воздушный поцелуй и прошла вперед, Сью хлопнула по левому плечу и прошла тоже, втащив Юлия за собой.

   В салуне было, как положено, темновато и накурено. Пахло прокисшим пивом и еще кое-чем, даже менее приятным.

   Мэри и Сью решительно повели Юлия к самому дальнему столику в самом темном углу. Юлий еще и стулья им выдвинул, решив до конца придерживаться роли галантного кавалера. Дамы восприняли его поведение благосклонно. Правда, Мэри тут же смазала весь эффект, немедленно положив на стол длинные ноги. Сью, впрочем, сидела более аккуратно: всего лишь развалилась, облокотившись на спинку, и положила ногу на ногу.

   Юлию это было неприятно: в Унтитледе считали, что женщина должна вести себя по-другому. Однако юный ученик жреца слышал о разнообразных нравах и верованиях, поэтому не стал обнаруживать свою провинциальность. Он только вежливо спросил:

   -Скажите пожалуйста... а сколько существует ваша Лига?

   Девушки переглянулись.

   -Часа два, – лениво протянула Сью.

   -Два часа тридцать три минуты, если быть точной, – заметила Мэри, сверившись с часами. Часы у нее были не в браслете, а в медальоне на шее.

   -Сестренка, но я же просила тебя не бравировать своими познаниями в математике! – воскликнула Сью.

   -Ничего, дорогая, потом ты прочтешь свои гениальные стихи, и мы будем квиты, – пожала плечами Мэри.

   -Точно! – Сью слегка повеселела, Юлий же, напротив, почувствовал, как сердце его охватывают дурные предчувствия. – Прямо после еды... Эй, официант! Тащи нам пожрать, и быстро, а не то сам будешь обедом!

   -А... сколько у вас членов? – спросил Юлий. Он здорово подозревал, что ответом будет "С тобой три".

   -Один, – сказала Мэри. – Ты.

   -Почему? – удивился Юлий. – А вы?..

   -А мы – не члены, мы – главы, – пояснила Сью. – Можно сказать, главы членов... то есть члена... Двухголового.

   Юлий натянуто улыбнулся. Что-то ему в такой постановке проблемы не понравилось, но он затруднился бы точно сказать, что именно.

   -Официант! – крикнула Мэри, выхватила из-за голенища еще один пистолет и выстрелила в потолок.

   Тут же несколько человек синхронно выплюнули куриные кости.

   -Ах, как я это люблю! – воскликнула Мэри.

   Юлий поежился. Возможно, это была не самая удачная идея – напрашиваться в Лигу, – но тут уж ничего не попишешь. Дело сделано. Чтобы помочь Матиасу, он готов на многое...

   -А нам обязательно... ну, именно здесь обедать?.. – Юлий оглядел обшарпанные стены салуна, провел рукой в перчатке по столику – на пальцах остался липкий след. – Может быть... ну, не знаю... можно к вам домой?.. Я бы что-нибудь вкусненькое приготовил... я умею.

   Про себя он решил, что сестрицы кулинарными познаниями вряд ли блещут.

   -Да ты что! – Мэри и Сью пораженно уставились на него.

   -Мы никогда не готовим! – воскликнула Мэри. – Только в походе на костре. Мы питаемся в тавернах или сухим пайком.

   Юлий представил их, на каблуках, в походе – особенно Мэри с ее оголенными для всех комаров плечами – и ему стало дурно.

   -Ну в крайнем случае разогреваем, – уточнила Сью. – Но исключительно файерболлами.

   -Это содержится в правилах Лиги Ехидных Героев, – пояснила Мэри. – Одним из первых пунктов.

   -Я-асно... – протянул Юлий, и в задумчивости потер подбородок. – А какие у вас еще правила?..

   Мэри и Сью переглянулись.

   -Ну... так сразу и не скажешь... – неуверенно начала Сью. – Значит... что?.. Спасать мир хотя бы раз в неделю...

   -Можно раз в месяц, но тогда спецэффектов должно быть побольше, – поправила Сью. – Потом... мммм... никогда не разговаривать фразами короче пяти слов... Ну, это не так важно, в исключительных обстоятельствах можно...

   -Не размышлять о грустном... Ну, не дольше пяти минут...

   -Вообще не особо размышлять... Это напрягает...

   -Всегда соблазнительно, ехидно, иронично...

   -А также саркастически, таинственно, маняще, завлекательно...

     -Улыбаться! – последнее слово сестрички закончили вместе и улыбнулись, причем их улыбки каким-то образом соответствовали всем вышеперечисленным дефинициям. Поражающий эффект был потрясающ.

   Юлий вжался в спинку стула.

   -А... вот чем вы занимаетесь?

   -Мы? – рассмеялась Мэри. – Мы помогаем людям. За деньги, – она лениво посмотрела на свои ногти.

   -И идеалы, – уточнила Сью. – То есть когда как.

   -А поточнее? – спросил Юлий. – За идеалы или за все-таки за деньги?..

   -Какая разница?.. – Сью зевнула. – Наши деньги – наши идеалы... Ну, тех случаях, когда мы не спасаем мир. Что, как ты помнишь, необходимо делать...

   -Не реже раза в неделю, да-да, – Юлий наморщил лоб. Он почувствовал нечто знакомое: как помощнику старшего жреца магистрата ему часто доводилось участвовать в регистрации различных групп, лиг и гильдий. – Понимаете, если речь идет о добровольной помощи человечеству, тогда вы некоммерческая организация, или НКО, и имеете право на освобождение от налогов, но для регистрации придется совершить множество обрядов и принести многочисленные жертвы богам... может быть, даже не одного барана. Если за деньги – тогда вы просто товарищество. И налоги будут солидные, но жертв и ритуалов нужно меньше.

   -Хммм... – Мэри и Сью переглянулись.

   Потом Мэри обрадовано сказала:

   -Нет, парень, нас это не касается! Мы же не просто товарищество, мы товарищество героев! Статья триста вторая хартии Варроны... Не зря же я работаю секретарем прокурора!

   -Вы – секретарь прокурора?! – ахнул Юлий.

   -Ну да, а что такого удивительного?.. – Мэри достала из кобуры пистолет, скромно провернула его на пальце, а потом полирнула тяжеленную железяку о голенище сапога. – Вот Сюзанна – преподаватель в пансионе для благородных девиц. Ехидное геройство – это наше хобби в свободное от работы время.

   -Ой, ну тогда вы точно – некоммерческая организация! – воодушевленный, воскликнул Юлий. – Тем более, вы все равно денег будете брать мало – это же кто определит эквивалентную цену спасению мира?..

   -Ну, не скажи, – не согласилась Сью. – Если очень пить хочется, я бы и за кружку пива согласилась... Конечно, смотря какого...

   -Все равно, НКО могут оказывать платные услуги, – развивал свою мысль Юлий. – Та-ак... для того, чтобы стать нормальной организацией, нам нужны структура, принципы, цели... идея... лидер... ну, это уже есть, даже с избытком... Да, разумеется, штат и бухгалтерия! И отчетность. Это в первую очередь. И кампания по привлечению чле... участников. Для начала сформулировать принципы, которые привели бы к нам людей... Хорошо бы, с опросом общественного мнения, но сотрудников пока слишком мало, а с храмами чтобы договориться, это надо связи иметь...

   -Правила... – робко предложила Мэри.

   -Не, правила – это правила! А принципы – это принципы! Вот, например, "мы против постных рож"! Чем не принцип?..

   -Мы – только за сальные рожи! – воодушевленно воскликнула Сью.

   -Ну, я не то имел в виду... – Юлий вздохнул. – Ладно, ничего. Подводя итог: нам нужен устав, в котором четко излагались бы принципы, цели и иерархия. Нам нужно помещение, план расходов и трат на первое время. Я готов всем этим заняться, если мы организуем постоянный фонд заработной платы, и мне из этого фонда будет отчисляться определенный процент. Еще бы в идеале жилье найти, потому что я только что приехал. Понятно?..

   -Понятно, – Мэри и Сью переглянулись.

   И хором завопили:

   -Мы нашли Практичного Спутника!

   Официант, несший им три тарелки с чем-то дымящимся, от неожиданности споткнулся и упал, однако ношу свою умудрился не уронить.

   -О! – воскликнула Сью, подхватывая тарелки из рук упавшего, будто эстафетную палочку. – Гляди-ка, они уже выучили, что мы любим тушеную капусту с мясом! Просто поразительный интеллект, просто поразительный!

   ***

   Через какое-то время Юлий выходил из салуна, съев гораздо больше, чем готов был переварить его желудок, и узнав гораздо больше о жизни, чем ему бы хотелось.

   На пороге он внезапно замер, так что Мэри и Сью, шедшие следом, буквально уткнулись ему следом.

   Прямо напротив таверны, на черепичной крыше двухэтажного дома из желтого кирпича, сидел Матиас в позе лотоса и полуприкрыв глаза. Юлий вспомнил: это была поза ПИП – Поиска и Приема. Ученику жреца даже не требовалось жмуриться самому, чтобы увидеть внутренним зрением широкую поисковую сеть, которую сейчас кропотливо ткал Матиас Барток, пропуская энергетические потоки сквозь зону своего внимания, чтобы раскинуть ее над городом и окрестностями. Более того, Юлию даже не надо было самому входить в транс, чтобы понять, на кого нацелена сеть и какие крупинки информации она кропотливо будет вытягивать из солнечного света, сияния луны, дыхания ветра... Ему не требовалось, ибо он знал...

   На Матиаса никто не обращал особого внимания: может быть, для людей с менее острым зрением, чем у Юлия, он казался просто еще одной черной трубой на крыше, а может быть, такое поведение вовсе не было в Варроне верхом эксцентричности.

   Юлий почувствовал, что ему сейчас станет плохо. Послали же боги идиота на его голову...

   Ученик жреца отошел от таверны на несколько шагов и заступил дорогу мирно бегущей куда-то по своим делам черной собачонке с хвостом-крендельком. Вытащил из кармана завернутый в салфетку бутерброд, что остался при нем еще с корабля.

   -Ты знаешь, где особняк Марофиллов? – спросил мальчик.

   Собака радостно тявкнула, с вожделением косясь на аппетитно пахнущую снедь.

   -Если сбегаешь вон на ту крышу и скажешь об этом сидящему там человеку, получишь бутерброд. А пока держи задаток.

   Юлий отломил примерно треть и кинул собаке. Та поймала на лету и убежала выполнять.

   Мэри и Сью уважительно переглянулись.

   Глава 5. Попытка N1

Все, что существует, обязательно предаст. Дайте только срок.

Личный кодекс Матиаса Бартока.

   Ночное небо затянула густая, унылая пелена туч, за которой смутным пятном угадывался полумесяц большей из трех лун. Вторая по величине луна как раз поднялась над горизонтом на тридцать два градуса, тогда как третья уже почти скрылась (она двигалась по своей орбите очень быстро, выныривая на небосклон два или три раза за ночь), однако это не важно, потому что их свет через облака все равно не проходил.

   Матиас замерз и совсем потерял счет времени.

   Он скорчился у самого ствола, стараясь даже думать как можно незаметнее. Он был уверен, что дерево его не выдаст. Однако кроме дерева было много всего другого. Небо, например. Облака. Мелкий, настырный дождик. Луна. Углекислый газ, что вырабатывали его легкие. Металлические заклепки одежды и гвозди в подошвах сапог. Предать могло все что угодно.

   Однако он не мог позволить себе пасть – в том числе и с ветки. Матиас должен был совершить предначертанное. Как минимум сто двадцать семь пророчеств, полученных у различных оракулов в Унтитледе, говорили о том, что он обязательно проникнет в особняк Марофиллов сегодня и устроит грандиозную резню, по сравнению с которой знаменитая Ночь Плачущих Деревьев покажется пустяком. О, Матиас Барток будет жесток! Он сполна заставит их заплатить за все.

   Его надежно защищала магия его погибших друзей, соратников и единомышленников, и с ней Матиас мог позволить себе сделать шаг...

   На самом деле, он никуда не шагнул. Он аккуратно спустился с дерева – нарочно, впрочем, разодрав ладонь, чтобы смешать кровь с древесным соком – и мелкими перебежками направился к дому.

     Матиас планировал начать свой путь разрушения с окна на втором этаже.

   Только с первого взгляда кажется, что убивать – занятие несложное. Но если тебе надо расправиться разом с целым родом, ты ни на шутку призадумаешься.

   Оплести особняк лианами и заставить их обрушить стены?.. Но вдруг жители услышат шум и проснутся?.. Кроме того, толстые лианы из скудной северной почвы не вырастишь. Корни подошли бы лучше, но особенно длинных корней здесь тоже не получишь.

   Засыпать весь дом, от подвала до чердака, ядовитой пыльцой из тропических цветов?.. Цветы вырастить не легче – во всяком случае, в достаточном количестве.

   Призвать на их голову духов несчастья и раздора?.. Матиас совершенно точно знал, что духи недавно объявили забастовку за недоплату и неуважительное обращение с ними: интенсивность жертвоприношений за последние пятьсот лет упала на сорок процентов, а человеческих среди них вот уже лет двести не попадалось. Накал страстей на пикетах и митингах в Тонком мире достиг небывалого размаха, а когда ты занят пикетированием, как-то не очень тянет работать, верно?.. На чем и погорали многие революционеры, когда начинали наконец-то строить идеальное общество, но это уже так, к слову...

   В общем, тщательно обдумав и проанализировав проблему со всех сторон, Матиас пришел к выводу, что иного выбора у него не осталось: придется покончить со всеми по старинке, холодным железом. А может быть, не только покончить, но еще и уши отрезать: кто знает, что именно умилостивит Алтарь Павших! Матиас клял себя последними словами, но перед отъездом он забыл лишний раз свериться со списком родовой летописи. Вдруг там упоминались уши?.. А может быть, не уши, а половые органы?.. Или и то и другое?.. Или носы?..

   Наверное, проще всего будет взять с собой тела целиком, а там, на месте разобраться, что надо, что не надо. Обидно будет, проделав такой путь, обнаружить, что твоя месть накрылась из-за глупейшей накладки!

   Вот так и вышло, что, когда Матиас карабкался на второй этаж, усилием воли сообщив рукам и ногам все свойства конечностей мухи, его голова была забита отнюдь не деталями предстоящего убийства, а тем, как бы транспортировать через океан пятьдесят штук трупов, да еще чтобы они не протухли по дороге.

   Поэтому протухшая вода из цветочной вазы – слава богу, это была всего лишь вода, а не что-нибудь иное! – обрушилась ему на голову внезапно. Матиас так увлекся своими размышлениями, что совершенно не обратил внимание на стук распахнувшейся рамы над головой, который мог бы его предупредить.

   Оплошность непростительная – но так уж исключительны оказались обстоятельства мести.

   От неожиданности и омерзения Матиас отлип от стены и упал на куст шиповника.

   Разумеется, Матиас не проронил ни звука. Иное дело – сам шиповник, который протестующе затрещал. Потом свою лепту в шум внес и рояль, который как раз прятался в зарослях. Распорка, удерживающая крышку в вертикальном положении, естественно, сломалась под весом тренированного убийцы, и рояль захлопнулся с неимоверным грохотом.

   На счастье Матиаса, экзальтированная, подслеповатая и глуховатая старая дева Лаура Марофилл, любительница поэзии и птиц, приняла шум и грохот за раскаты грома – грустно мокнущий под дождиком парк вокруг особняка представлялся ей грозовой, ветреной и крайне романтической чащобой в полночь. Пожилая леди продекламировала надтреснутым голосом:

   -...Если бы хотя бы сейчас я могла отвлечься от мыслей о тебе! Вся моя жизнь была одна любовью к тебе, о таинственный незнакомец, и известно мне прекрасно, что ты так же мучился вдали от меня!.. И на ум мне приходят сии дивные строки... "О, не для нас, увы, луна, гитара, дева на балконе... Ты – ночь провальная без сна, я пустота в твоих ладонях!"

   С этими словами, весьма довольная собой, она захлопнула окно, зевнула, задернула шторы, чтобы часов в одиннадцать ее не разбудил солнечный свет, и отправилась в кровать.

   Воистину, никогда не знаешь, на чем проколешься. Вот сегодня его подвела чья-то любовь к высокой поэзии и музыке...