Текст книги "Древесная магия партикуляристов (СИ)"
Автор книги: Варвара Мадоши
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 17 страниц)
–И оказалась здесь? – быстро спросила Юлия. – Но почему тебя стало две?
–Не знаю, – Мэри-Сью неуверенно заморгала. – Я и такой хотела быть, и такой, а сразу двумя не получалось... пришлось раздвоиться... Но это как я первый раз сюда попала!
–А что, ты не один?
–Не-а. Я потом проснулась, где-то через год, и оказалась дома, в своей кровати. Я тогда потом опять пошла и попала под машину, теперь специально. И снова оказалась здесь. И потом проснулась дома. Я теперь так каждую неделю делаю. Меня все водители в городе боятся уже! Приходится далеко уходить... но я обязательно все равно сюда путешествовала! Здесь клево. А щас я и правда папу нашла... Только толку с него...
–А что такое машина? – задумчиво спросила Юлия. Поначалу при этом слове ей представилась водяная мельница, но как у мельницы может быть водитель?..
–Потом разберемся! – леди Алиса, словно не в силах решить, какую же из своих ипостасей выбрать (близость сэра Аристайла сводила ее с ума) заломила руки. – Надо что-то делать! Теперь , без героев, эти чудовища весь город порушат!
Глава 35. Главное Злодейство Главного Злодея
Не ломай то, что растет.
Первая заповедь партикуляристов
Матиас смотрел на окружающий хаос совершенно спокойно; в черных глазах его можно было увидеть лишь огонь пожаров.
–Миледи Прекрасная, – обратился он к леди Алисе, – а как часто Варрона подвергается разрушению до основания?..
Леди Алиса прервала заламывание рук и честно задумалась.
–Ну если прямо совсем до основания, – неуверенно произнесла она, – то, должно быть, не чаще, чем раза в два-три года. А локальные разрушения до одного квартала – это где-то не чаще полугодия...
Матиас ничего не ответил, но бесстрастное лицо его будто отобразило первейшую заповедь Древесных магов, которых не просто так называли Партикуляристами – устав их по каждому пункту расходился со всем тем, во что верили в Гвинане или Варроне.
Что-то рядом бухнуло, рухнуло, какое-то здание выругалось на непонятном каркающем наречии и вскинуло к небу водосточные трубы, выражая таким образом свое полное неприятие всего происходящего. Рыжим и огненным вспыхнуло на миг лицо Матиаса, и ничего хорошего не отражалось на этом лице: как день становилось ясно, что он ничего приличного не мог сказать об этом городе и о людях, живущих тут, и уж подавно не стал бы их спасать, когда бы даже все окружающее собиралось сгинуть безвозвратно.
Раз их все равно рушат раз в энный период времени, то зачем?..
–Черт побери! – воскликнул сэр Аристайл. – Когда бы не моя первейшая обязанность охранять Его Величество, я собрал бы моих остолопов из Гвардии, и мы бы зачистили эту... – он пропусти готовое вскочить на язык словцо и сухо закончил: – Короче, давайте быстрее доставим Его Величество в безопасное место.
–А мне тут нравится! – подал голос Антуан. Он вертел головой в разные стороны, восторгался взрывами, не обращал внимание на запах и вообще наслаждался невиданными во дворце развлечениями.
–У меня есть предложение, – сказала Юлия решительным тоном. – Матиас, почему бы тебе не разобраться с первопричиной?.. Я уверена, что это т кошмар устроил Регент! Тогда и покушения на Антуана бы прекратились, и ты бы мог считать себя свободным от...
Она не договорила, потому что рядом снова рухнула балка, очень красиво разбросав вокруг искры. Леди Алиса потушила свои юбки магией с одним-двумя подобающими случаю восклицаниями. Какое-то чудовище сунуло к ним узкую треугольную морду, но сэр Аристайл только отмахнулся, и чудовище убралось, обиженное невниманием.
–Да, это устроил Регент, – кивнула леди Алиса и добавила самым невинным тоном: – Герцог Марофилл мне как раз все рассказал, прежде чем я разыскала вас! Ах, он так устает на работе... Давайте, если мы все равно не собираемся прямо сейчас бороться с чудовищами, я вам все подробно расскажу?
–Прямо в этой обстановке? – спросил сэр Аристайл. – Госпожа моя, сначала мы все переберемся в более...
–А чего, классная обстановка! – воскликнул Антуан снова. – Ну сэр Аристайл, ну пожалуйста-пожалуйста! Прикиньте, настоящие пожары!
–Именно в этой! – кивнул леди Алиса. – Вам не кажется, сэр Аристайл, что все вокруг так... романтично?.. – и она захлопала теми самыми длинными ресницами, на которые, точно на копья, было насажено сердце бравого воина.
–Говорим здесь, – решил сэр Матиас, и развел в стороны руки.
Тут же из ужасной, извращенной, сожженной, засыпанной пеплом земли проклюнулись и пустились в рост побеги вьюнка. Странным образом удерживаясь в воздухе, будто их тонкие стебли приобрели внезапно крепость полноценных стволов, вьюнки сплелись над головами группы в ажурный купол да еще и распустили бледно-розовые цветки.
–Теперь его Величеству ничего не угрожает, – подвел черту партикулярист.
И замолчал – додумывайте, мол, сами, отчего я позволил все эти препирания и толкотню на месте.
Юлии додумать не составляло труда: Матиас и в самом деле принял на рассмотрение ее предложение расправиться сейчас с регентом. Вот он и рассчитывал, что из рассказа леди Алисы станет ясно, что именно он натворил и где теперь его можно найти, дабы устроить все это безобразие. Ничто иное строгого древесного мага не интересовало вовсе.
И вот, пока вокруг бегали дети с оружием и предметами, могущими сойти за оружие лишь в героическом сне шестилетки (какая-то толстая девочка в плиссированной юбке, например, протащила мимо непонятный жезл с крылышками), кричали чудовища, рушились дома и извергались гейзеры, леди Алиса неспешно, позволяя себе время от времени лирические отступления, повела свой рассказ.
–Надобно вам сказать, прекрасные дамы и благородные господа, – заговорила она нараспев (ее плавный, нежный голос не смог перекрыть даже визг собаки с переломанным хребтом, на которую упал целый груз кирпичей, – что ни один квест, ни большой, ни малый, ни один стандартный сценарий не может обойтись без Главного Злодея. Потому что, согласитесь, какой же квест без Злодея! Каждый раз, когда Лиги, Гильдии и Ордена героев собирают средства на устроение очередного Квеста, они непременно нанимают подходящее лицо для отыгрыша этой необходимой функции... Для малых квестов допустимо бросать жребий, однако для Большого без аутсорсинга не обойтись... Мое перо не берется описать весь восторг и всю сладость радости, охватившей членов героического профсоюза, когда роль Главного Злодея для ежегодного Большого Квеста вызвался играть сам Регент, коего многие почитали и не без оснований почитают до сих пор самым настоящим, взаправдашним Главным Злодеем! Благодарные, члены профсоюза передали ему весь запас излишков магии за год, плюс все колдовское золото, какое у них было. Однако Человек Без Имени использовал их дар не для создания спецэффектов, а для того, чтобы взаправду вызвать из ада разных демонов и чудовищ, пошатнуть равновесие Мироздания и ввергнуть Варрону в хаос! И все очень удивились. Кто бы мог подумать, что настоящий, взаправдашний злодей возьмется творить настоящее, взаправдашнее зло?.. Коварству Регента нет предела!
–Я не понял... – робко поднял руку Антуан.
–Да-да, – поощрительно произнесла леди Алиса.
– Он ведь хотел меня убить, чтобы самому стать королем-императором, – начал мальчик. – Тогда зачем он вдруг решил разрушить Варрону?.. Где бы он тогда правил?
–Очень хороший вопрос! – одобрительно произнесла леди Алиса. – Дети, кто еще знает на него ответ?..
–Можно я?! – неуверенно поинтересовался сэр Аристайл.
–Да, конечно, отвечайте!
–Потому что – он Главный Злодей и вообще подлая скотина, – отрубил отважный рыцарь.
–Очень хороший ответ! Кто дополнит?
–По-моему, ему просто надоело, что Зайка так хорошо Антуана защищал, – всхлипнула Мэри-Сью. – Вот он и решил: раз меня все достало, возьму и со всем разом покончу... А я домой хочу. И есть.
–И это замечательная версия! – обрадовалась леди Алиса еще пуще. – Особенно насчет поесть.
Для радости у нее были все причины: горящий камень , пробивший ажурный купол насквозь, рухнул совсем рядом с девушкой, хотя мог бы – о ужас! – опалить кружева на юбке.
Она отскочила немного в сторону, потом бросила один взгляд на купол и предложила наивным тоном:
–А давайте перейдем от теории к практике!
И впрямь, пожалуй, настало для этого самое время: задрав головы, они дружно увидели неразборчивую темную фигуру, воздвигшуюся над крышами.
Одним взмахом руки Матиас ликвидировал доказавший свою несостоятельность купол и повел всю группу в ближайшее укрытие – коим оказался высоченный каменный трамплин для ныряния в открытый бассейн (здесь развлекались многочисленные маги, относящиеся к категории водной, отгоняя заодно от дормового источника воды бездомных животных и уличных беспризорников – которые порою платили им файерболлами).
Отсюда, из конца улицы, хорошо было видно вздымающийся над крышами силуэт: по городу, высоко задирая ноги в измазанных кровью и щебенковой пылью сапогах, шагал огромный-преогромный Регент, более всего напоминающий игрушечного пупса, раскормленного до размеров великана из детской сказки. Сходству он был обязан, в основном, лысой голове, однако свою роль играла и огромная темно-бордовая мантия, в которую Регент кутался – и где нашел подходящего размера?.. Ах да, еще в одной руке Регент сжимал что-то, крайне похожее на куклу...
–Древесные черти его побери! – выругался сэр Аристайл и бессильно сжал рукоять меча: из присутствующих, он обладал едва ли не самым лучшим зрением, а потому разобрал, что в кулаке Регент тащил герцога Марофилла собственной персоной. Сэр Аристайл очень уважал своего прямого начальника, не говоря уже о том, что рыцарский долг велел ему сунуться за ним непосредственно в пекло... но, что поделать: одновременно рыцарский долг не велел ему бросать дам и его юное величество, даже при наличии здесь Матиаса Бартока.
–Это он от дармовой магии так раздулся? – пораженно спросил Лютер. – Вот не думал... – теперь в голосе мальчишки сквозило восхищение истинного ученого.
Регент потрясал. Мало размеров: у чела его собиралась грозовая туча, удары молний сопровождали каждый его шаг, а воздух закручивался вокруг него в воронку.
–Меня учили, что это временный эффект... – неуверенно произнесла Юлия. – Потом магия уляжется, откуда пришла...
–А когда точно это будет?! – спросил сэр Аристайл, которого как человека военного интересовали практические моменты.
Несмотря на уместность вопроса, Юлия не успела на него ответить: они все увидели, как Матиас со своими ножами на перевес, преодолевая противный ветер, двинулся к Регенту. Крохотная фигурка жука, попершего на бронированного рыцаря – вот как это выглядело.
Древесный маг-партикулярист, Матиас Барток, шел драться, потому что был обязан.
–Глуууупо... – простонала Юлия. – Надо было сбежать на корабле... И переждать...
–А чего уж теперь... – ответила леди Алиса.
Противный ветер сдул с нее обе маски: и жеманность модницы, и спокойную уверенность идеального помощника герцога Марофилла, и осталась она, кем была – просто симпатичной девушкой в оборванном, несмотря на все старания, платье, растрепанной и замерзшей. Но говорила она почти равнодушно, словно ей и в самом деле было уже все равно: погибнут они сейчас, а потом будут воспеты в куче неприличных частушек, как происходит в Варроне с народными героями, или же выживут и что-то там еще будут делать завтра.
–Послушай, – вдруг сказала она Юлии, – ты знаешь Последнюю Молитву?..
–Знаю, естественно! – отозвалась Юлия, перекрикивая шум рушащихся зданий. – Но разве все уже настолько плохо?! Я думала, сейчас Матиас со всем разберется, как главный герой...
–А если просто так?! – на сей раз в глазах леди Алисы зажглись веселые огоньки. – Ну же?! Полгорода в развалинах, чем не повод! Я знаю, тебе тоже всегда хотелось прочитать Последнюю Молитву! Это всем хочется!
–О чем вы? – спросил сэр Аристайл, настороженно крутя головой в разные стороны (меч он держал перед собой, как будто собрался рубить).
–Ну, последняя молитва – это такое средство, когда совсем все плохо! – Лютер подергал его за плащ, привлекая внимание. – Но говорят, после нее будет конец света!
–А сейчас что?!
–Я домой хочу, – вдруг сказала Мэри-Сью, про которую все забыли. – Может, если у вас тут – конец света, я домой попаду?..
–Ну, давай! -леди Алиса дернула Юлию за рукав.
Где-то перед ними Матиас столкнулся в противоборстве с Регентом. Они могли видеть и чувствовать это: зеленые лозы поднимались из-под земли, черное небо закручивалось в воронку. Откуда-то донесся чудесный аромат, перекрывший даже отвратительное амбрэ, воцарившееся на улицах гвинанской столицы этой ночью. Розовое свечение разлилось в воздухе, а искусственные бутоны, которыми украшены были волосы леди Алисы Прекрасной, внезапно распустились.
–О... так это и есть Древесная Магия? – дрожащим голосом спросил потрясенный сэр Аристайл и опустил меч.
–Одно из проявлений, – дипломатично ответила Юлия.
–Но почему же тогда они считаются еретиками?..
–А вы не знаете? – спросил Лютер. – Потому что в их общинах все равны. Древесным магам плевать на людей, кроме некоторых, им плевать на государство и сословные ограничения. На разницу между знатными родами, между видами магий, между орденами им тоже... начхать. В свое время королевская власть сочла их опасными...
–И я, в общем, понимаю, почему... – таким же взрослым тоном, каким говорил и Лютер, отозвался Антуан. – Но это так... недальновидно. Их можно было и использовать...
Вдруг розовое свечение прервалось, возвышенный аромат сменился запахом выгребной ямы пополам с озоном, а цветок на голове леди Алисы завял и осыпался. Снова раздался раскат смеха Регента...
–Решайся! – леди Алиса протянула Юлии руку. – У меня одной сил не хватит, я к богам не докричусь.
–Давайте, давайте, устройте Армагеддон! – воскликнула Мэри-Сью Гопкинс, ее чумазое личико было перекошено и мало напоминало лица Марианны Аделаиды и Сюзанны Анаксиомены. – Я всегда хотела посмотреть!..
И Юлия поняла, что больше всего, больше всего на свете ей тоже хочется устроить большой и страшный конец света. Нипочему. Просто хочется. И все... Просто потому, что она может.
Да разве это не главное правило здесь, в Варроне?.. Все здесь происходит "нипочему". Все здесь происходит просто так, потому что оно имеет возможность произойти, и если да, то почему бы и нет...
Почему бы собакам не разговаривать?.. Почему бы одной девочке не превратиться в двух взбалмошных идиоток?.. Почему бы Городскому Совету не заседать в брюхе гигантской вяленой рыбы?..
Все это так же несомненно, как и то, что в подготовку древесных магов входит выпас тли на крапивных листах. А значит...
Юлия вцепилась в руку леди Алисы, и холеная леди поморщилась от боли: хватка у унтитледской девчонки все-таки была почти мальчишеская.
Они могут. А значит, посмеют. Все смеют все, всегда и везде.
Они воззвали ко всем богам сразу...
Это требует всего одну секунду, даже меньше. Но это го делать нельзя никогда.
И все стихло.
Время свернулось в кольцо...
–Охренеть... – сказала Юлия, глядя на развалины Варроны.
Над голой равниной, где когда-то стояла Варрона занимался рассвет. Между развалин, удивленно моргая, стояли люди, некоторые – нагруженные пожитками, другие с обнаженным оружием, третьи – сами обнаженные. Кто-то кого-то душил – видимо, под прикрытием разом исчезнувших зданий – кто-то, кажется, ел, кто-то – отправлял естественные нужды (например, естественные нужды по хищению драгоценностей у богатого соседа). Какой-то лысый коротышка, оказавшийся вдруг близко к нашей группе, выпустил из рук дохлую лису и в панике пробормотал:
–Я ... я ничего такого! Я на воротник, дочке...
...время раскрутилось тугой пружиной, хлеснув концами.
Позднее люди утверждали, что светопреставление все-таки было. Что спускался с Небес Бог Разума на огромной шипованной колеснице, запряженной Ветром и Громом, а правил ею Бог разбоя... Что Бог Моря поднял своих коней и обрушил их на город, что Бог Войны свил Регента в бараний рог и протрубил по всем похоронный отбой, что Бог Зверей загонял чудовищ в ад хворостиной, ласково успокаивая их по дороге, что Бог Вина вырастил виноградные гроздья вдоль всех улиц (что ж, последнее объяснило бы остальное), а прекрасные богини рукоплескали всему этому, не забывая отпускать едкие комментарии.
Да, возможно, они не врали, горожане Варроны, самого правдивого и самого сумасшедшего города в мире. Возможно, они и в самом деле видели все это.
Что касается Юлии, то она не видела ничего. Просто все разом исчезло, дома стояли на своих местах, в бассейне плескалась мутная вода с плавающей на поверхности соломой и шелухой от семечек, а прямо по этой воде от дальнего края бассейна шел Матиас, как всегда невозмутимый, в целехоньком черном плаще, и нес на руках изломанное, окровавленное тело герцога Рютгера Марофилла...
Глава 36. О постоянстве кровной мести
...людей следует либо ласкать, либо изничтожать, ибо за малое зло человек может отомстить, а за большое – не может; из чего следует, что наносимую человеку обиду надо рассчитать так, чтобы не бояться мести.
Т.Марофилл, "О долге правителя"
Томас Марофилл расхаживал взад и вперед по большой светлой комнате на втором этаже особняка Марофиллов и рвал на себе волосы. То есть рвал бы, позволяй воспитание. На самом деле он просто время от времени дергал себя за ту самую одинокую черную прядь, а все остальное время руки его были намертво скрещены на груди.
За окном мрачными черными ветвями родового парка крючилась слякотная варронская зима. С неба падал мелкий сероватый снег и таял, недолетая до земли.
На душе Томаса Марофилла погода стояла не лучше. Даже подготовка к свадьбе с дорогой Кирстен, развернувшаяся полным ходом под совместным командованием леди Лауры и леди Алисы с ее матерью, не радовала: будь на то воля ученого графа, он предпочел бы бракосочетание тихое и скромное, не привлекающее внимания. Особенно учитывая его новый пост Королевского Советника, который тоже, надо сказать, совершенно не воодушевлял.
Полно, да разве обойдешься в Варроне без слухов и разговоров! Опять же, Его Величество... мальчик сразу взял круто, объявил чуть ли не изменение всего государственного курса... можно ли в одночасье? Мальчика надо удержать от самых серьезных ошибок, мальчику надо показать... Но Томас не всегда чувствовал в себе силы противиться напору и энергии юности, подкрепленным, вдобавок, королевским саном. Рютгер – тот бы да, смог. У брата всегда получалось делать такие вещи как-то тихо, ненавязчиво, исподволь...
–Я просчитался... – глухо сказал граф Томас Марофилл вслух, кажется, не обращаясь ни к кому конкретно. – Когда настал день гнева, я не смог защитить своего сына и стать плечом к плечу с моим братом... могу ли я после этого считать себя мужчиной и дворянином?..
–Что мне всегда особенно в вас нравится, дорогой брат, – с улыбкой ответил Рютгер, провожая глазами расхаживания Томаса, – так это ваша манера выражаться. "День гнева" – нет, это поистине достойно поэтических анналов!
–Я рад, что к вам снова вернулось желание иронизировать, – заметил Томас, оборачиваясь к брату. – Вы выздоравливаете. Вы, конечно, помните, откуда эта цитата.
–Ах, мой дорогой Томас, ни в чем нельзя быть уверенным... – Рютгер потянулся, потом откинулся на подушки, как будто даже такое короткое движение совершенно его вымотало. – А вдруг не помню?.. А вдруг удар по голове был настолько силен, что полностью нарушил ход моих мыслей и запер память?..
–В таком случае, – не менее сухо произнес Томас, – было бы лучше, если бы вы вернулись к вашим манерам двадцатилетней давности.
–Томас, вы очень плохо их помните, – Рютгер снова улыбнулся. – Вам было десять. Чем обсуждать мои манеры, давайте-ка лучше я попытаюсь снять груз с вашего сердца. Вы ведь сделали воистину важное дело: привели из провинции верные войска, захватили Рыбу с Городским собранием, подняли ополчение... да мало ли что вы еще свершили! Причем вы быстро сориентировались и сделали это на неделю раньше предполагаемого срока! Мне никогда не хватало методичности учитывать все эти бесконечные подробности. Поэтому, если переворот и состоялся все-таки, если Антуан теперь настоящий король, то это только благодаря вам... да еще нашему забавному юному протеже в черном и очаровательным дамам.
Рютгер говорил как обычно, довольно легкомысленно, но у самого края его приятного для слуха тембра слышалась некоторая хрипотца, намекающая на возможность булькающего кашля. Ужасные раны во время переворота Регента не прошли ему даром – раны, нанесенные магией, куда сложнее лечить, чем обычные. Да и внешне Рютгер порядком изменился.
Когда герцога Марофилла лечили, его пришлось обрить. Вновь отросший ежик волос оказался темно-каштановым, как у всех Марофиллов, и только кое-где пробивалась настоящая, пегая седина, в корне отличная от привычной белой краски.
Высокий лоб герцога пересек длинный, уродливо стянувший кожу шрам (правда, шрам медики обещали убрать со временем до почти неразличимой полоски), а левую щеку изрезала еще сеточка мелких шрамов, которым, видимо, предстояло там и остаться. Наконец, сами черты лица герцога заострились. Его и раньше трудно было назвать красавцем в общепринятом смысле, но теперь Рютгер казался попросту страшноватым: один острый нос, одни выступающие скулы и впалые, будто у черепа, щеки, чего стоили! А страшные круги под глазами, которые начали бледнеть вот только недавно...
-Да, к вопросу о нашем протеже в черном... – Теперь Томас сел на невысокий зеленый пуфик около кровати (на столике возле пуфика лежал забытый Лаурой томик поэзии Серо-Сиреневых веков) и внимательно взглянул на брата. – Он спас вас. И все-таки до сих пор настаивает на дуэли.
–О да, – безмятежно отозвался Рютгер, скользнув рукою по атласу бледно-бежевой перины, как будто разгладил невидимую складку, – я и не сомневался.
–В моей голове это не укладывается! – тут Томас позволил себе показать край своего истинного, испепеляющего гнева. – Как можно: спасти человека от смерти – и потом участвовать с ним в смертельном поединке! Даже я не мог бы, или вот вы, брат... А он, при всех его традиционных устремлениях...
–Но ведь это же очень разные вещи, – мягко заметил Рютгер. – Спросите у прелестной леди Борха, она вам прекрасно разъяснит. Одно дело – спасти от верной смерти союзника, человека, с которым вы делаете одно дело, и совсем другое – отомстить кровному врагу...
Томас покачал головой.
–Все что мне приходилось читать о нравах горских и прочих малоцивилизованных племен, говорит мне, что в таких случаях даже кровных врагов принято прощать.
–Сомневаюсь, что в твоих книгах что-то говорится о Матиасе Бартоке, – усмехнулся Рютгер. – Мальчик восхищает меня: кажется, он в самом деле никогда не отступает от принятого решения.
–А Юлия? Она что, не может...
–Думаю, если сама Юлия, – мягко ответил герцог, – только повторила бы вам свои прежние слова: у любого мужчины все равно есть свои границы, до которых на него можно повлиять. Именно это и делает его мужчиной. О да, – герцог Марофилл зачем-то коснулся сухих губ кончиками пальцев, – мне это тоже очень хорошо известно. Да и вам тоже, мой дорогой брат, – будто отвлекшись, он улыбнулся Томасу. – Мы ведь с вами тоже не исключение из этого правила.
–В таком случае, я удивлен, как же он не настоял на дуэли сейчас, когда вы еще слабы, – Томас говорил почти зло. – Это, пожалуй, прекрасно бы уложилось в максиму "побеждать любой ценой".
–Он хочет не победы. Он хочет полноценного отмщения. Это совершенно другое, не так ли?.. Да вы не волнуйтесь, Томас. Вы же сами знаете, что искусство опытного мага – это еще и верный выбор противника. Против Регента с его громовыми чарами мне было сложно выстоять, зато Мати это далось относительно легко. Что же касается нашего с ним поединка... думаю, не будет ошибкой предположить, что древесному магу против нашего наследственного волшебства долго не продержаться.
–Как вы его назвали, Рютгер? – Томас прищурился. – Мати?
–Правда? – Рютгер снова улыбнулся. – Как это неосмотрительно с моей стороны.
–Вы ему поддадитесь, – гневно произнес Томас, поднимаясь с пуфика. – Вот в чем дело! Именно поэтому вы такой благостный последние дни... Вы позволите ему себя убить во искупление своих прежних грехов!
–Томас, Томас! – рассмеялся Рютгер и слабо взмахнул рукой. – Ну что вы?.. Разве я похож на блаженного?..
Томас подумал, что никогда еще его порочный и непутевый старший брат не выглядел таким просветленным, как в этот момент, на фоне пуховых подушек... но не сказал вслух. Только открыл рот – и тут же закрыл, как будто воздуха глотнул.
–Не говорите ерунды, – на сей раз голос Рютгера звучал твердо, – я бы никогда не позволил себе поддаться кому бы то ни было. Что вы?.. Это против чести.
–Прошу простить меня за такое предположение, – Томас не склонил головы. – Но есть самые разные способы...
–Есть, – кивнул Рютгер. – И даже вы, Томас, при всей моей любви к вам, не можете требовать, чтобы я по-настоящему старался причинить мальчику вред. Да ведь вам тоже этого не хочется. Вам и самому нравится наш гордый неубийца Барток.
–Мне он перестанет нравится ровно в тот момент, когда он станет вашим убийцей, – сухо сказал Томас и развернулся. – Прошу извинить, у меня дела в поместье.
–Конечно, дорогой брат... И кстати, в любом случае, не беспокойтесь об этом сейчас. У нас есть еще время.
Как только тяжелая дубовая дверь, оббитая изнутри зеленым шелком, притворилась за Томасом, в нее снаружи тут же робко постучали.
–Входи, Мэри-Сью, – улыбнулся Рютгер.
Дверь чуть приоткрылась, и девочка ужом скользнула внутрь.
Когда в Варроне обстановка немного успокоилась, большинство героев превратились обратно и сделали вид, будто ничего не произошло. Часть, отчаянно краснея, убралась в свои миры. Мэри-Сью все было непочем: она почти сразу вновь превратилась в двух див, отпраздновала это в ближайшем кабаке и вернулась в фамильный особняк Гопкинсов, к изумрудноглазой пантере. И все-таки теперь каждый день в родовое поместье Марофиллов маленькая девочка, с косичками и в аккуратненьком платьице, какое положено носить юным леди. Ей даже не приходилось стучаться: слуги сразу пропускали ее в одну из гостиных, выпить чаю с леди Лаурой и Юлией, а потом – на второй этаж, в покои герцога.
–Добрый день... – девочка сделала аккуратный книксен. – Папа, а я сегодня книжку принесла новую... про геральдику. Только я ее уже сама прочитала до середины. Вам сначала читать или тоже с середины можно?
–Давай с того места, где ты остановилась, перепелка. По-моему, я уже ее читал.
–А, и еще у меня вопрос есть! Вот смотрите...
И очень скоро в коридоре за покоями герцога можно было расслышать, если прислушаться, доносящийся из-за двери детский смех и оживленный, торопливый говор.
Глава 37. Смутное будущее
Обыкновенно, желая снискать милость правителя, люди посылают ему в дар то, что имеют самого дорогого, или чем надеются доставить ему наибольшее удовольствие, а именно: коней, оружие, парчу, драгоценные камни и прочие украшения, достойные величия государей. Я же, вознамерившись засвидетельствовать мою преданность Вашему величеству, не нашел среди того, чем владею, ничего более дорогого и более ценного, нежели познания мои в том, что касается деяний великих людей, приобретенные мною многолетним опытом в делах настоящих и непрестанным изучением дел минувших.
Т. Марофилл. "О долге правителя".
Реформы в Варроне шли полным ходом.
Во-первых, юный король Антуан провозгласил себя полновластным правителем, заявив, что не будет больше никогда никаких регентов. Имя же последнего Регента силой королевского указа было предано забвению, и запрещено для упоминания как письменно, так и устно: вот почему даже в этом, самом правдивом и исторически выверенном произведении, описывающем те смутные дни и месяцы, Регент называется Человеком Без Имени.
Во-вторых, своими советниками Антуан Август назначил Томаса Марофилла (хотел Рютгера, но тот был в тот момент малоспособен к исполнению столь хлопотных и многотрудных обязанностей). Кроме того, в тайные советники он произвел Лютера Кирстгофа. Естественно, о личности тайного советника немедленно узнал весь город – это настолько не смешно, что об этом и писать-то не стоило бы – но такое назначение позволило соблюсти декорум и не вводить новых прецентов ради назначения несовершеннолетнего лица на придворную должность.
Вообще-то, юный король еще объявил о своем желании сочетаться браком с некоей Юлией Борха и даже явился к ней свататься, но получил вежливый, хотя и твердый отказ. Тогда Антуан предложил девушке придворную должность старшей фрейлины, однако Юлия осторожно сказала, что это будет зависеть от решения ее жениха: она, мол, даже не знает, останутся ли они в Варроне (про то, что она не знает, будет ли ее жених жив через месяц-полтора, Юлия не упомянула). По счастью, новость о сватовстве, роняющая королевское достоинство, никуда не распространилась – заслуга чар леди Алисы.
В-третьих, был назначен генерал-губернатор Столицы на замену вконец слетевшему с катушек Председателю городского советы. Кандидатура его должна была быть одобрена тремя четвертями Совета, и на первый раз кандидаты одобрили принцессу Фиону единогласно – возможно, причиной тому были ее выдающиеся прелести, наблюдать которые на головной трибуне куда приятней, чем высохшие стати прежнего главы собрания.
В-четвертых, немедленно была прекращена вырубка Одиноких Деревьев, Древесная магия возвращена в лоно закона, а отряды Гвардии и лесорубов, освобожденные от своего разрушительно занятия, отправлены восстанавливать Варрону.
В-пятых, разрешена была женитьба дворян на не-дворянках с сохранением первыми их статуса и достоинства, а также восстановлено старое правило производства в дворянское достоинство по выслуге лет в определенных родах войск.
В-шестых, заключены были давно обсуждаемые торговые соглашения с Заморскими колониями.
И в-седьмых – возможно, в-главных – всем детям королевства-империи Гвинаны торжественно было разрешено специальным эдиктом начинать завтрак с шоколадных конфет и не ложиться спать после десяти вечера. Его Величество хотел было заодно отменить и школу, но вовремя был ухвачен за ухо Юлией. Уже позднее девушка извлекла из этих назначений глубинный политический смысл (такой указ сразу расположил к королевской власти все Героические Лиги), но извиняться не стала.
Ах да... еще Его Величество Антуан собрал всем уцелевших в недавнем побоище говномагов и поручил им разработку проекта канализации в Варроне. Гномы тут же заявили протест и начались Шестисторонни Прении, грозящие затянуться лет на десять. Но это уже мало относится к делу.
