Текст книги "Древесная магия партикуляристов (СИ)"

Автор книги: Варвара Мадоши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 17 страниц)

   -Я слушаю вас, – мэтр Руфус подошел к монументальному письменному столу, помещавшемуся как раз напротив единственного окна, таким образом, что дневной свет падал сидящему за столом сзади. – Чем могу быть полезен?

   Все выражение его лица стремилось передать одну мысль: если бы Юлия не сослалась на Марофиллов, он не то чтобы выслушивать их не стал – скорее всего и на порог бы не пустил.

   -Ну, собственно говоря... – Юлия вдохнула и выдохнула, отчего на ее щеках появился румянец, сообщая лицу еще больше очарования провинциальной прелести. – Дело в том, что нам вас... порекомендовали.

   -Я должен знать как можно больше о родовых магиях, – коротко произнес Матиас, перебивая невесту. – Просто обязан. Поэтому вы посвятите меня в основные магические направления семейств Варроны. Особенно меня интересует семейство Без Имени.

   Мэтр Руфус посмотрел на Матиаса такими глазами, как будто тот только что предложил ему справить большую нужду у него на столе.

   -Простите, молодой человек, – произнес консультант тоном задетого за живое, – но консультации предоставляются исключительно в индивидуальном порядке, по просьбе клиентов. И я должен произвести множество тонких процедур, чтобы выяснить происхождение определенной магии...

   От возмущения его очки даже несколько запотели, а обвислые щеки тряслись так, будто хотели вымести Матиаса из дома.

   Древесный маг и профессиональный наемный убийца наблюдал за мэтром Руфусом с холодным интересом естествопытателя. Он знал, что обычно этот его взгляд долго не выдерживают, хотя причина подобного эффекта и не была ему ясна. В данном случае обычное воздействие возымело место: магический консультант начал как будто слегка тушеваться, на лбу выступили мелкие капли пота, но позиций он все-таки не сдал.

   -Ох, простите! – Юлия изо всех сил постаралась очаровательно покраснеть, и это ей удалось. – Мэтр Руфус, господин Барток вовсе не намеревался оскорбить вас или вашу работу! Он просто... выразился немного слишком прямолинейно.

   -Так что вы все-таки хотите? – сердито воскликнул мэтр Руфус.

   -О, сущие пустяки! – воскликнула Юлия. – Видите ли, господину Бартоку по работе приходится сталкиваться с самыми разными магическими тактиками и приемами. А происходит он из весьма отдаленных областей, где... ну, как бы вам сказать, по-настоящему элегантные виды магии, достойные внимания таких мастеров, как вы, туда не добираются. Поэтому нам порекомендовали вас, как ведущего специалиста. Мол, если кто и может просветить нас по поводу магических процедур ведущих родов Гвинаны, то только вы! Мы вовсе не думаем, что вы раскроете нам какие-то секреты ваших клиентов, – торопливо добавила Юлия. – Мы просто надеялись, что, быть может, вы согласитесь просветить жаждущего знаний юношу, обратившегося к вашей мудрости не от хорошей жизни!

Мэтр Руфус покосился на "жаждущего знаний юношу" поверх очков и, похоже, не нашел предложенное Юлией объяснение достаточно убедительным.

   -Хорошо, – сказал он весьма едким тоном. – А теперь откройте мне настоящую причину, юная леди. Мое время не то чтобы дорого – оно бесценно! И растрачивать его попусту я не собираюсь.

   -О, – Юлия улыбнулась и подошла поближе к столу, поманила мэтра Руфуса пальцем, чтобы он нагнулся к ней поближе. – Здесь не опасно говорить? – спросила она шепотом.

   -Разумеется, нет! – обиженно произнес мэтр и поправил очки. Однако голос понизил тоже, пусть и машинально.

   Юлия решительно кивнула (выражение лица у нее при этом было самое конспиративное) и начала шептать. Матиас более ее объяснений не слышал, так как не стал специально напрягать слух. Изредка до него только долетали обрывки: "...королевское поручение!", "'Строго конфиденциально...", "...Вы же надежный человек, не так ли?", "...грядут перемены..." Учитель Колин в свое время дал Матиасу некоторое представление о разговорах подобного рода, и, хотя предостерег тогда совсем юного Бартока от ведения их самостоятельно, заметил, что все они, в общем-то, похожи друг на друга.

   Итак, пока Юлия склоняла мэтра Руфуса к разглашению не то чтобы совсем конфиденциальной, но не подлежащей широкому распространению информации, Матиас разглядывал пергаментные свитки и книги на полках, едва контролируя желание прорастить бумагу последних сквозь мясо хозяина.

 -Ну ладно... – морально раздавленный величиной лежащего на нем долга верноподданного, мэтр Руфус вытирал лысину батистовым платочком. – Итак, госпожа Борха, что же ваш спутник хочет знать?

   -О, – мило улыбнулась Юлия, – полагаю, было бы неплохо, если бы вы для начала бегло ввели его в курс дела, а потом было бы хорошо, если бы вы позволили ему посмотреть личные дела наиболее знатных и опасных родов.

   -Знатных и опасных... губа не дура, знаете ли...

   Юлия только улыбнулась и развела руками, давай понять: мы же с вами уже об этом говорили, мэтр...

   -Ну что ж... – мэтр Руфус тяжело вздохнул. – Молодой человек, вы меня слушаете?

   -Я весь внимание, – произнес Матиас своим обычным безразличным тоном.

   -В таком случае, садитесь, – мэтр Руфус указал ему на стул напротив стола, сам уселся в хозяйское кресло. – Разговор предстоит долгий... И вы, барышня, присаживайтесь, – он махнул рукой в сторону другого стула, заваленного бумажными свитками. Стул помещался у самой стены.

   По мановению этой пухлой ручки, украшенной двумя перстнями, с агатом и авантюрином (количество перстней выдавало, что сам мэтр Руфус не принадлежал к высшему дворянству), свитки немедленно слетели со стула, а сам предмет обстановки подвинулся к столу и едва ли не толкнул Юлию под коленки, прозрачно намекая, что ей тоже надо присесть.

   -Ой! – ахнула Юлия, но послушно уселась. – Неужели вы повелеваете стульями и свитками?!

   -Ничуть не бывало, – гордо отозвался мэтр Руфус. – Моя родовая магия – командовать пылью.

   Юлия тут же вскочила.

   -Да вы не бойтесь, – сердито воскликнул консультант. – Разумеется, я повелел пыли покинуть стул, прежде чем вы на него усядитесь. Я вовсе не лишен представлений о гостеприимстве!

   Итак, Юлия успокоилась, а мэтр Руфус, поправив очки и сложив пальцы домиком, начал излагать в лекторской манере:

   -Когда-то давно, когда боги еще жили на нашей земле... во имя всего святого, ну никакого покоя нет! – мэтр вскочил со стула и кинулся к окну. – Ну прекратите же! – Юлия неуверенно посмотрела на Матиаса, ибо ничего не услышала; профиль Бартока, однако, был по-прежнему спокоен и недвижим, как река подо льдом. Мэтр вернулся на свое место. – Прошу прощения, – сказал он. – Видите ли, эти несносные муравьи на дереве напротив... расходились! – он сердито одернул рукава темной, заношенной мантии и снова водрузил пухлые руки на стол. – Ну ладно... Так вот, когда-то давно у нас было четыре вида магии: воды, земли, воздуха и огня. С этим понятно, четыре стихии, это просто и неинтересно. Владели этой магией четыре могущественных семейства. Однако они так часто вступали в браки между собой, женились и выходили замуж за простых обывателей, смешивали кровь с шаманами, с обыкновенными ведьмами и колдунами, еще бог весть с кем... – мэтр поморщился, как будто легкомысленное поведение древнейших дворян больно ранило его лично. – В общем, все это привело к тому, что их магия перемешалась и стало невозможно определить, откуда что пошло и что от этой магии можно ожидать. Ну вот что бывает, если, например, маг земли женится на волшебнице воды?

   -Их дети будут повелевать обеими магиями? – предположила Юлия.

   -Нет! – воскликнул мэтр Руфус и даже стукнул кулаком по столу. – Опасное заблуждение! Именно оно привело к провалу множества евгенических экспериментов. В нашем случае наиболее частый итог выразится в том, что их потомство сможет повелевать только и единственно продуктом смешения воды и земли – то есть грязью грязью. А вот степень густоты грязи, подвластной их воле, прочие нюансы... здесь уже зависимость не такая прямая.

   -Хуясе... – от волнения Юлия перешла на просторечный говор родного Унтитледа. Матиас укоризненно скосил на нее взгляд (трюк воистину опасный, потому что голову он при этом не повернул). Юлия тут же смешалась, покраснела и опустила глаза, хотя мэтр Руфус ничего и не заметил.

   -А магия говна? – спросил Матиас.

   -Ну, молодой человек! – воскликнул мэтр Руфус. – Магия говна – это суть самая сложная смесь, высшая магия. Как известно, человеческий организм состоит из сочетания всех четырех стихий, а говно – это продукт, несомненно, органический. Высшая ступень развития органики. Поэтому для получения власти над сей мерзостной субстанцией требуется воистину непростая смесь генов и везения... Боги очень любят пошутить, поверьте уж старому историку... Но и магия говна – это еще не предел. Воистину сложные случаи представляют, скажем, семьи, чье родовое искусство – повелевать гвоздями из подметок. Причем исключительно и только гвоздями из подметок! В этом не так-то просто разобраться.

   -Хорошо, и вы занимаетесь тем, что помогаете людям докопаться... – начала Юлия.

   -Да, именно! – пафосно воскликнул мэтр Руфус. – Ко мне приходят несчастные дворянские семьи, чтобы понять, откуда они произошли. Чтобы достичь своих корней и припасть к истокам! Для них очень важно – знать, к каким стихиям восходит их магия, и влияния какой стихии в них больше.

   -Простите, а почему это так важно? – спросила Юлия. – Насколько я понимаю, использовать свою родовую магию знатные семейства учатся так же, как учатся ходить, магические академии лишь позволяют отточить этот навык...

   -Совершенно верно, – благосклонно кивнул мэтр Руфус. – Но! – он воздел указательный палец к медной люстре. – Вы забываете, что в нашем благословенном городе существуют многочисленные Лиги и Клубы по интересам. Не всякое Водное семейство примут в клуб 'Белой лилии', а клану, связанному с землей сильнее, чем на одну пятую, лучше и не приближаться к 'Огненному ветру'. А это престиж! Это честь семьи! Вы знаете, подчас на меня оказывают такое давление... такое... – мэтр Руфус снова протер лысину и покачал головой, как бы давая понять, что столь юная девушка просто не в силах оценить всех масштабов его человеческой трагедии. Потом он снова сердито блеснул глазками. – Короче говоря, я страшно занятой человек! Да! И страшно важный в этом городе! Так что поторопитесь и скажите, что вам нужно конкретно! Мое время заоблачно дорого!

   -Мне нужен, – отчеканил Матиас, – доступ в вашу личную библиотеку. И ваши разъяснения, если вам что-то станет непонятно.

   -Юноша... – мэтр Руфус скривился. – По вашему лицу я смело могу предположить, что вы вряд ли когда-нибудь читали серьезный научный труд?

   -Напротив, – холодно произнес Матиас, – я прочел их во множестве. Я смогу разобраться в ваших книгах.

   -Н-ну... – фыркнул Руфус.

   -Пожалуйста, мэтр Руфус! – Юлия проникновенно прижала кулачки к груди. – Отечество смотрит на вас!

   -Ну если это действительно необходимо... – мэтр Руфус тяжело поднялся из-за стола. – Но смотрите, молодой человек, если вы повредите хоть что-то из конспектов, что собирались в моей семье столетиями, я превращу вас в пыль!

   -У вас есть такая сила? – холодно спросил Матиас, поднимаясь со стула.

   -Нет, – вздохнул мэтр Руфус. – Но очень бы хотелось.

   Пока мэтр возился, отпирая дверь в книгохранилище (она помещалась в углу кабинета и совершенно терялась за горами свитков), Юлия приподнялась на цыпочки, чуть потянула Матиаса вниз и прошептала ему на ухо:

   -А какие научные труды ты читал?

   -Поваренные книги, – бесстрастно ответил Барток.

   За годы помолвки Юлия уже привыкла угадывать ход мыслей Матиаса.

   -Ах да... – сказала она почти без удивления. – Там же все по сверхточным научным рецептам, конечно.

  Глава 26. О совместных дежурствах

  Матиас, я понимаю твое желание научиться ловить мышей, но постарайся следить за нашим котом по ночам так, чтобы не тревожить его. Никогда не следует мешать профессионалу в его деле.

  Из наставлений К. Аустаушена

   Когда Матиас вечером вернулся во дворец – теоретически, его отпуск должен был длиться день и ночь, однако Матиас предпочитал все равно ночи проводить поблизости от подзащитного, поскольку, как известно из канонических источников, все неприятности предпочитают твориться в темное время суток – его встретили крайне взволнованные и раздосадованные сестры Гопкинсы.

   -Сбежал, каналья! – восклицала Сью, меряя размашистыми шагами небольшое помещение, которое когда-то было гардеробной при королевских покоях, а потом его в срочном порядке переделали в каптерку для телохранителей.

   -Кто сбежал? О чем вы говорите? – холодно спросил ее Матиас.

   -Сбежал, каналья! – снова повторила Сью и запустила тонкие когтистые пальцы в ослепительно-рыжие кудри. – О, если бы я знала кто!

   -Сестра погружена в скорбь и отчаянье, – начала Мэри с несмываемой печатью ехидства на лице, – потому что снова засекли, как неведомый убийца пытался проникнуть во дворец и напасть на короля.

   -Среди бела дня?

   -Нет, прошлой ночью, когда мы отбивались от говномагов, – на секунду вышла из ступора Сью.

   -Тогда к чему этот спектакль?

   -Это не спектакль! Это истинное выражение наших чувств! – возмутилась Сью. Потом вспомнила о статусе и ехидно ухмыльнулась. – Да-да, котик мой!

   -Это еще к чему? – нахмурился Матиас. – Обращайтесь ко мне по фамилии. В крайнем случае по имени.

   -О нет! – проворковала Мэри, иронически улыбаясь. – Ни в коем случае! Мы с сестрой подумали и решили, что непременно будем на вас вешаться. Ведь на главного героя обязательно должны все вешаться! Мы пытались и леди Алису уговорить, но она наотрез отказалась. У нее нет ни малейшего чувства стиля!

   -Да-да, мой сладкий песик! – на секунду оторвалась от стенаний Сью.

   Матиас пожал плечами и решил уделить этой тираде ровно столько внимания, сколько она и заслуживала – то есть проигнорировать.

   -Ладно, – холодно заметил он, – так что же все-таки случилось прошлой ночью?

   -Ой, кто-то опять пытался пробраться через кухню, – пожала плечами Мэри. – Или через прачечную. Или через то и другое сразу. Но услышал шум возле королевской опочивальни и убрался восвояси, почти сразу после того, как пролез.

   -Вот как? – поинтересовался Матиас. – Почти сразу, выходит? А откуда же вы это знаете?

   -Кухонные собаки донесли, – вздохнула Сью.

   Матиас про себя отметил, что откуда-то в Варроне известен унтитледский обычай общаться посредством собак; до сих пор он был уверен, что никто более здесь такими навыками не располагает. Или их научила Юлия?.. Барток решил не гадать, а при случае расспросить невесту самостоятельно.

   Коротко обработав в голове необходимую информацию, Матиас принял решение.

   -Значит так, – сказал он. – С сегодняшего дня необходимо увеличить охрану. Одна из вас должна отправиться в особняк Марофиллов и доложить об этом.

   -Ой, до особняка Марофиллов далеко, – махнула рукой Мэри. – Юлия сказала, чтобы мы в случае чего обращались прямо к леди Алисе.

   Матиас взвесил про себя эту вероятность, нашел леди Алису достойной альтернативой и коротко кивнул.

   -Поступайте как приказано. Но этой ночью я буду охранять самостоятельно: есть вероятность, что злоумышленник вернется сегодня, если вчера ему не удалось выполнить задуманное.

   -А почему именно сегодня? – поинтересовалась Мэри. – Он мог бы просто затаиться...

   -Потому что я непременно вернулся бы на следующий день, – ответствовал Матиас. – У меня нет причин считать противника глупее себя.

   -Ой, котик такой ууууумныыый! – захлопала в ладоши Мэри.

   -Да, наш сладкий песик просто гений! – поддержала Сью.

   И никто из них, за неимением достаточных интеллектуальных качеств, не подумал о том, в данном случае следовало бы считать противника умнее.

   Леди Алисе не чужды были гениальные по неожиданности стратегические решения; ей не чужда была и здоровая перестраховка. Поэтому, выслушав примчавшуюся с новой информацией Мэри, она первым делом отправилась к сэру Аристайлу, который как раз заканчивал рабочий день выволочкой личного состава. Выволочка, в силу добродушного характера Подгарского, проходила в виде пьянки.

   На сей раз пьянка была прервана самым неожиданным образом – появлением леди Алисы Прекрасной. До сих пор леди никогда не позволяла себе нарушать досуг своего суженого столь прямолинейно, и сказать, что ее приход поверг сэра Аристайла в шок, значит ничего не сказать. Тем оказалось легче: в пошедшую кругом голову бравого рыцаря Короны оказалось очень легко заложить идею, что теперь одному из подчиненных ему отряду следует занять оборону в коридорах вблизи королевской опочивальни. Впрочем, возникло и некое осложнение, которого леди Алиса предвидеть не могла:

   -Я тоже буду охранять короля этой ночью! – браво заявил сэр Аристайл. – Вместе с этим... как его... древесным магом, короче!

   -Но... – под идеальной прической леди Алисы моментально пронеслись самые жестокие сценарии, к которым могло бы привести это вынужденное сотрудничество, однако так с ходу она не смогла найти подходящих аргументов. – Ах, господин мой, неужели это так необходимо?

   -Это необходимо! – грустно, но величественно заявил сэр Аристайл. – Разве могу я спать спокойно, доверяя охрану короля-императора какому-то подозрительному провинциалу, да еще и еретику?..

   Леди Алиса хотела было заострить внимание жениха на том, что древесные маги, строго говоря, не являются еретиками в прямом смысле этого слова, однако увидела, что верноподданический пафос благородного сэра ей поколебать не удастся.

   -Ну что ж, – тихо сказала она, – в таком случае... о рыцарь, будьте же осторожны! Я не хочу оплакивать ваши раны!

   -Ну что вы, прекрасная леди, – Аристайл прочувствованно взял ее руку и задумался, осмелится ли он поцеловать эти тонкие пальчики. – Ни в коем случае! Да разве мне может угрожать какой-то там... какой-то там... – он взял паузу, стараясь подобрать достаточно уничижительный эпитет для Матиаса Бартока.

   -И помните, что вступать в схватку с каким-то там горцем ниже вашего дворянского достоинства, – кокетливо напомнила Алиса и выдернула руку из пальцев жениха. Аристайл проводил край нежно-зеленого платья прекрасной леди, скрывшийся за дверью казармы, ошалелыми глазами. Легкие смешки подчиненных за спиной вывели его из ступора, благородный рыцарь обернулся и прорычал:

   -Ну что бездельничаете?! На охрану королевских покоев, живо!

   Луна, уже истончившаяся до трех четвертей, могла бы наблюдать ныне в королевских покоях преинтересную картину, если бы ей только было дело до людских страстей. У дверей в опочивальню стояло уже двое стражей... точнее, стоял один – сэр Аристайл, справа, намертво скрестив руки на груди. Что касается Матиаса, то он все так же сидел на полу слева от двери, и выражение его физиономии оставалось неизменным.

   Соответственно, новое лицо вызвало изменение в сценарии вечерней программы. Сперва Его Величество пытался вызвать на разговор Матиаса, привычно обстреливал его подушками, однако конструктивного диалога не получилось, ибо задавать политически опасные вопросы в присутствии сэра Аристайла король-император Антуан стеснялся. Что касается самого благородного рыцаря, то он разрывался между желанием призвать ребенка к порядку (и даже, возможно, по-отечески отшлепать) и пиететом к монархической власти.

   Кончилось тем, что Антуан, разочаровавшись в молчании обоих представителей охраны, отправился спать в обнимку с арбалетом, а молчание продолжилось и дальше.

   Всю ночь. Пока бледные пятна луны ползли по полу, чтобы погаснуть незадолго до рассвета.

   Злоумышленник так и не объявился.

   Матиас настоял на дальнеших ночных дежурствах, справедливо рассудив, что сестры Гопкинс и люди Подгарского вполне сумеют охранить Его Величество днем. Сэр Аристайл решил, что оставить древесного мага без присмотра означает расписаться в его превосходстве, поэтому постановил держать его под контролем. Сдвоенные вахты продолжились.

...На вторую ночь Его Величество долго-долго ныл, уговаривая Матиаса рассказать ему что-нибудь о жизни в горах.

   -Хорошо, – согласился Матиас наконец. – Ваше величество, вы видите эту луну?

   -Да, – радостно воскликнул Антуан в предвкушении сказки. – И что?!

   -По нашим поверьям, это глаз слепого людоеда Гурба, – безэмоционально произнес Матиас. – С самого начала у него был только один глаз, который испускал лучи, убивающие все живое. Но великий герой Финнеас из семейства Бар-Арголов хитростью ослепил его и закинул вырванный глаз на небо. По преданию, в день конца света он опустится очень низко и выпущенные им лучи опять будут убивать.

   -Здорово! – от души похвалил маленький Антуан. – А Гурб, конечно, умер?

   -Нет, – покачал головой Матиас. – Он не умер. Он просто стал невидимым, и с тех пор по ночам бродит, просовывает руки в окна, шарит в спальнях, находит на ощупь и съедает детей, которые не хотят ложится спать.

   Антуан сразу несколько поскучнел и спросил подозрительно:

   -Ты мне это рассказываешь, чтобы я спать ложился?

   -Нет, – пожал плечами Матиас. – Это правда. Моего младшего брата так съели.

   Антуан уже получил достаточно опыта в общении с Матиасом, чтобы убедиться в его исключительной честности, проистекающей из глубокого непонимания сущности лжи. Поэтому мальчик побледнел и спросил:

   -А Гурб может спуститься с гор и прийти в Варрону?

   -Я не знаю, – ответил Матиас.

   Антуан несколько раз помялся, переступая с ноги на ногу – несмотря на ковер, по полу дуло – и уныло сказал:

   -Ну, я, пожалуй, спать.

   ...Через какое-то время, когда тихое сонное посапывание короля стало явственным, сэр Аристайл превозмог гордыню и с интересом спросил:

   -Скажите, Барток... вы действительно не придумывали? Про младшего брата и вообще...

   -Мужчине нет нужды придумывать, – холодно ответил Матиас.

   Тем сэру Аристайлу и пришлось удовлетвориться.

   Третья ночь совпала с большим приемом по случаю Дня Рождения Регента, поэтому король донельзя устал и улегся спать сразу же, не донимая более телохранителей. Это привело к тому, что над спальней немедленно повисла полная и окончательная тишина, не нарушаемая ничем, кроме поскрипывания елозящего по песку замка и редких ручейков штукатурки с потолка. Матиаса молчание не тяготило совершенно; погрузившись в медитацию он одновременно бдел и занимался подсчетом волосков на тельце гусеницы, ползущей снаружи по стене. Это давало ему особенные представления о происхождении, развитии и дальнейшей эволюции Вселенной.

   Аристайл же не располагал таким внутренним ресурсом; честно говоря, рыцарь вообще едва ли был осведомлен о том, что в его голове что-то происходит. Поэтому до рассвета и смены караула он мучился глубоко в душе, переминаясь с ноги на ногу и не решаясь сказать ни слова. Недосказанность их отношений с Бартоком претила открытой натуре рыцаря короны.

   Поэтому, когда стекла королевской спальни отчетливо посерели, Аристайл выдавил из себя:

   -Господин Барток...

   -Да? – оторвался от медитации Матиас. На Аристайла он даже не посмотрел.

   -А вы ничего так держитесь. Что скажете, если мы пойдем в трактир, пропустим по стаканчику? Тут есть такой трактир для дворцовой стражи, который работает с утра.

   После некоторой паузы, во время которой Матиас взвешивал про себя сей поступок как должный или не должный, Древесный Маг кивнул:

   -Почту за честь.

  Глава 27. Боевое братство

  Никогда не отказывайся, если честный человек предлагает тебе дружбу. Едва ли что-то есть в мире драгоценнее этих уз.

  Из наставлений К. Аустаушена

   Трактир "Петушиная голова" традиционно служил местом сбора дворцовой стражи. Это гарантировало хозяину постоянную выручку, но нельзя сказать, что самому зданию повезло больше, чем любому другому варронскому трактиру: разносилось оно каждый раз на совесть, ибо Королевские Следопыты, равно как и просто гвардейцы, любили выпить, закусить и выпить еще раз не меньше всех прочих мужчин в городе. Выпивка же в мужской (а хотя бы и в женской!) компании ведет к драке с неизбежностью залета после слов 'Не бойся, сегодня безопасный день!'

   Не сказать, чтобы у дворцовой стражи деньги водились чаще, чем у всех остальных: казенная служба опасна не столько количеством шальных штыков, втыкаемых в филейную часть, сколько нерегулярно выдаваемой зарплатой. Но вот именно поэтому предшественник Аристайла на его посту добился, чтобы 'Петушиная голова' ремонтировалась каждый раз из казенных средств. Правда, для этого пришлось сменить название, ранее упоминавшее менее благозвучную часть петушиного тела – ради того, чтобы эта статья расхода лучше смотрелась в документах.

   Из всего вышесказанного следует, что таверна "Петушиная голова" почти всегда отличалась новизной, пусть и не добротностью постройки. И открыта она была круглые сутки, делая перерыв приблизительно в полдень – чтобы удовлетворить потребности стражи, работающей во дворце посменно.

   Так и в то утро, "Петушиная голова" действовала, и за стойкой стоял унылый худосочный трактирщик. Он играл сам с собой в крестики-нолики, не особенно обращая внимания на посетителей и расторопных официанток. При появлении Аристайла, который едва не сломал хлипкую дверь таверны несмотря на то, что она была распахнута настежь и приперта камнем для надежности, он, однако, приподнял голову от листа бумаги и изобразил некое подобие улыбки.

   -Пива мне и моему другу! – рявкнул сэр Аристайл, заставляя содрогнуться оконные переплеты (по летнему времени таверну не стеклили, ибо в этом не было никакого смысла).

   -Как прикажете! – две официантки подлетели к ним немедленно, едва ли не силой отволокли к столику, потом испарились, чтобы вернуться с дюжиной огромных кружек пива на подносе.

   -О! – одобрил сэр Аристайл, немедленно осушая одну из них. – Правильное дело! Ну-ка... Здесь все мои друзья! – воскликнул он, обводя широким жестом находящихся в таверне гвардейцев. – Выпьем за мужскую дружбу!

   Добрых десять человек поддержали его предложение неслаженным, но искренним ревом.

   Две официанточки вымученно улыбнулись и немедленно принялись обносить всех пивом. Пиво происходило из казенных хмелеварен, следовательно, его можно было обвинить в плохом качестве, но только не в отсутствии забористости.

   Первые кружки две Аристайл опрокинул в себя, едва заметив, и запанибрата хлопнул Матиаса по плечу.

   -Что, – сказал он, с оттенком дружелюбного превосходства в голосе, – нравится тебе здесь, а?.. Умеют наши бравые рыцари развлекаться!

   Матиас пожал плечами. И тут Аристайл заметил, что перед неубийцей стоят уже три опустошенные кружки, а сам Матиас совершенно невозмутимо слизывает пену с подбородка.

   -Ну ты даешь! – Аристайл грохнул кулаком по столу, чего столешница не смогла пережить без потерь. К счастью, трещина оказалась не настолько глубокой, чтобы стол развалился совершенно. – Хозяин! Еще этого мерзкого пойла!

   Потом он обратился к Матиасу:

   -Вот что! Я не я буду, если тебя не перепью!

   На последний рев окружающие среагировали немедленно: народ обернулся к обоим королевским охранникам и радостно одобрил грядущее соревнование.

   Третью кружку Аристайл осилил залпом, четвертую же пил долго, отдуваясь и отфыркиваясь. Попытки сердобольных зрителей предложить в качестве закуски редиску, свеклу, соленые огурцы или сушеную рыбу бравый рыцарь мужественно отвергал, сберегая драгоценной желудочное пространство. Его дух несколько поднимало то, что Матиас замедлился: после четвертой кружки он сделал перерыв, чтобы не торопясь съесть овощное рагу. Королевский телохранитель изрядно проголодался за время вахты.

   Таким образом, когда Аристайл выпил пятую кружку до половины, перед Матиасом стояла лишь полная на треть четвертая.

   -Ха! – воскликнул сэр Аристайл. – Знай наших!

   И отправился на задний двор облегчиться.

   Когда, застегивая штаны, он ввалился в 'Петушиную голову', его встретили потрясенные крики: за время его отсутствия Матиас уничтожил рагу и теперь допивал пятую кружку. При этом захмелевшим он не выглядел, и даже пиво по подбородку у него не текло.

   -Мужик, а тебе облегчиться не надо? – с тревогой спросил один из зрителей, вероятно, мысленно прикинув объем уже употребленных Матиасом емкостей.

   -В этом нет необходимости, – невозмутимо ответил партикулярист.

   Действительно, Матиас, казалось, не испытывал ни малейших неудобств, приканчивая шестую кружку.

   После своей седьмой кружки Аристайл снова помчался на задний двор – на сей раз выпитое пожелало извергнуться тем же путем, каким попало в его тело. Вернулся он куда более злой, однако сумел добить свой личный счет до десяти кружек – пока Матиас неторопливо поглощал одиннадцатую, успевая между делом еще подзакусить солеными орешками. На четырнадцатой матиасовской кружке, которую зрители, вместо подбадривающих выкриков, встретили уже просто потрясенным молчанием, Аристайл сдался. Он грохнул емкостью по столу и прорычал:

   -Все! Мне больше... ик... не по силам... ик... все во дворец! Защищать его величество!

   На этом месте Аристайл даже вскочил из-за стола, вероятно, намереваясь немедленно возглавить эту спасательную экспедицию, однако зашатался и, подчиняясь закону тяготения, который действовал даже в Варроне, неминуемо упал бы, если бы крышу таверны не унесло.

   Яростный синий вихрь, состоящий из многих голов и тел, словно бы тающих в утреннем воздухе, пронесся над едальней, завывая на тысячи голосов. В этом вопле, больше похожем на шум волн в бурю, можно было, если прислушаться, разобрать вопли вроде 'Даешь эктоплазму для народа!' 'От каждого по цепям, каждому по сусалам!'

   Сэр Аристайл удивленно приоткрыл рот и, кажется, слегка протрезвел, раздумав падать.

   -Этто что еще за диво?.. – пораженно произнес трактирщик.

   -Призраки, – холодно произнес Матиас, вставая с лавки. – Трактирщик, этого должно хватить, – он бросил на стол серебряную монету. – Господа, прошу простить меня. Мне надо во дворец.

   -Ик! – воскликнул бравый рыцарь Подгарский. – Это мне надо... во дворец! Ты что там делать собрался, горская морда?!

   -Призраки полетели ко Дворцу-на-Куче, – сказал Матиас. – Мне неизвестны их цели, но Его Величество может оказаться в опасности.

   -Так это ж профсоюз привидений! – со знанием дела пробасил один из все еще толпящихся вокруг стола Следопытов. – Бастовали-бастовали и добастовались!

   -Король-император в опасности! – взревел Аристайл, выдергивая меч из ножен. – Все на защиту!