Текст книги "Древесная магия партикуляристов (СИ)"
Автор книги: Варвара Мадоши
сообщить о нарушении
Текущая страница: 14 (всего у книги 17 страниц)
Матиас шагнул в сторону от Подгарского, и правильно сделал – потому что в следующую секунду меч уже оказался у рыцаря-мага в руках, и тот с размаху нанес о рубящий удар, какой непременно оставил бы партикуляриста без головы, достигни он цели.
Глаза Подгарского светились мертвенным синим цветом, очень красиво сочетающимся с его мундиром.
Глава 32. Последнее покушение
Врагов необходимо убивать быстро и по возможности безжалостно. Пока я следовал этому правилу, я был богат, печально знаменит, доволен собой и несчастен...
Из наставлений К.Аустаушена
Итак, от первого удара Матиас Барток увернулся без труда. Однако сэр Аристайл не ограничился одной единственной попыткой, как если бы взмах его меча был просто милым дружеским розыгрышем, одним из тех, которые так любят устраивать гвардейцы в казармах после тяжелой трудовой недели (особенно, когда Дворцовая казна вновь задерживает жалованье). Нет, сэр Аристайл повторил, и повторил с еще большим огоньком, можно сказать, задором, чем первый раз!
А самым неожиданным в его ударе оказалось то, что второй был направлен не на Матиаса. Вторым ударом сэр Аристайл намеревался разрубить короля
В иной ситуации Матиас, пожалуй, ни за что не пропустил бы атаку и не оставил бы своего подопечного без защиты. Увы: учитель Колин до того приучил его чтить святость дружбы, что даже железный принцип "не доверяй никому из живых", когда-то преподанный Матиасу бабушкой, оказался потеснен. И пока хорошо смазанные шестеренки в голове Бартока крутились, сравнивая незримые таблички с шаблонами на все случаи жизни, он зазевался. Он упустил десятую, сотую долю того мгновения, когда хорошенькая девушка решает, что ей не по нраву ее нынешний кавалер (а короче периода нет во вселенной), и, уже выкидывая навстречу мечу руку с кинжалом и не останавливаясь даже перед тем, что руку ему сейчас откромсает, он понял: все зря, и долг окажется нарушенным, а он, Матиас, не сумеет добиться амнистии для всех Древесных магов, сколько их ни есть.
Однако!
Говорят, что самые трудноубиваемые существа – это пустынные ящерицы, которые могут жить без еды, воды и общества себе подобных (есть даже версия, что это никакие не ящерицы, а просто небольшие камни настолько причудливой формы). И тем не менее никто еще не превзошел в изворотливости политика, стремящегося удержаться у власти – а Антуан, несмотря на свою крайнюю молодость, все-таки был истинным политиком по крови. Он увернулся.
Антуан Двадцать Восьмой Август упал в жирную, горячую грязь, образовавшуюся посреди улицы Веселых Вдовушек благодаря близкому извержению гейзера, перекатился, пятная роскошный плащ королевского пурпура черными жирными пятнами, вскочил на ноги и стремительным хорьком бросился прочь.
Подгарский устремился за ним, вздымая фонтаны слякоти огромными сапожищами.
-Щас я его! – Мэри вскинула свои пушки.
-Не стреляй! – завопила ее сестрица. – Ты попадешь в Его Величество!
-Ах нет, я все равно выстрелю! – не согласилась Мэри. – А то будет неинтересно!
-Как это так! – возмутилась Сью. – Наоборот, будет неинтересно, если выстрелишь!
Сестры-побратимы посмотрели друг на друга крайне враждебно, потом дружно заорали 'Ах ты так!', и царапающее крещендо их голосов взвилось выше городских крыш. Куда быстрее скорости звука, однако, был их порыв: сестры набросились друг на друга, упали в грязь, и принялись увлеченно драться, как будто задались целью привлечь к сцене всех половозрелых мужчин в округе. Из погони Гопкинсы, естественно, выпали.
Матиас рванул вслед за Аристайлом и Его Величеством, Лютер, кажется, тоже, а Юлии неожиданно пришлось ловить упавшего в обморок старичка-гувернера, и она тоже оказалась не у дел.
-Да что же это такое! – воскликнула Практичная Спутница, она же Лунная Принцесса Юлия Борха и чуть не заревела от внезапного бессилия и еще большего непонимания происходящего.
Тем временем сэр Аристайл свернул за угол и увидел королевский плащ в конце проулка. Рыцарь бежал невероятно быстро – даже Матиас едва мог угнаться за ним. Однако никто не способен нестись быстрее восьмилетнего мальчишки, если ему по-настоящему припечет. Шустрому Антуану удалось выиграть несколько секунд форы (отчасти потому, что сэр Аристайл отвлекся, отбивая брошенные в него Матиасом дротики). Он даже успел еще раз повернуть за угол, выныривая в Аллею Три-Четыре – но тут сэр Аристайл все-таки нагнал его. Матиас Барток почти не отставал (чудовищное "почти!"), и булыжники мостовой натужно ворочались за ним вслед, ибо так сильно было давление его магии, – но и булыжники не успевали!
Много ли нужно мальчишке: один взмах меча, и алая парча капюшона разлезается под отточенным до бритвенной остроты лезвием, темноволосая вихрастая голова летит в сторону, а трон Гвинаны оказывается свободен... о, дети, дети, заложники в политических играх! О бедные честные рыцари, так легко падающие жертвой злых чар! О бедный плащ, который никто не потрудится зашить – в лучшем случае поместят в музей, как есть, грязным и окровавленным, в худшем и вовсе порежут на лоскуты и растаскают...
Взмах меча... и, не встречая сопротивления, темноволосая мальчишеская головка летит прочь, стукается о стену и падает в уличную грязь у подножия оной. Убийца замирает игрушкой с кончившимся заводом, опускает меч, синие мертвенные глаза медленно тухнут. Мальчик в красном плаще с капюшоном замирает на полушаге, оборачивается – и с ужасом смотрит на тело своего короля, оседающее на землю. Капюшон падает со светловолосой головы...
-Ант! – отчаянно закричал Лютер Кирстгоф, которому его отец Томас Марофилл так и не смог дать свою фамилию. – Ант, так нечестно! Мы же договорились! Я же... – он чуть ли не задыхался от взаправдашней горькой обиды. – Что я за подданный, если даже не могу умереть за своего короля!
-Вот придурок... – возмущенно отозвалась отрубленная голова: голос ее звучал очень неразборчиво, поскольку лежала она лицом вниз. – Что я за король, если не могу защитить своих подданных?..
Воистину, живучее королей нет существ на белом свете. В династии Августов со времен короля Людвига Злосчастного передавалась способность некоторое время говорить без легких, думать без головы и жить без сердца... последние две способности, впрочем, не стоит считать такими уж удивительными.
Голова Антуана зачмокала, пытаясь выплюнуть грязь – что без инструмента управления давлением получалось слабо.
-Значит, так! – сказал мальчишка требовательно. – Раз я все равно умираю, слушайте мою предсмертную речь! Все, теперь уже не заткнете! И не забудьте записать для потомков, что...
Осиротелое тело между тем слабо дергалось и делало попытки подползти к голове – видимо, чтобы в смущении заткнуть ей рот. Неизвестно, чем бы это кончилось – может, и правда доползло и заткнуло бы – как тут булыжники мостовой после долгих усилий все-таки расступились, и из-под них к ночному небу рванули корни деревьев.
Очень легко они опутали мертвое королевское тело – так мать окутывает ребенка полотенцем после ванной, – а два щупальца бережно подобрали перепачканную грязью и нечистотами голову. Голова и тело воссоединились тут же, и щупальца с бесцеремонность доктора полезли ребенку в рот, в нос, а так же под одежду – по всей видимости, намереваясь восстанавливать нарушенную целостность организма изнутри. Матиас Барток выкладывался на полную: забыв даже временно про сэра Аристайла, он медитировал в позе лотоса посреди улицы, творя чудо Быстрого Воскрешения.
Зато сэр Аристайл ни о чем не забыл. Он медленно поднял голову, глаза загорелись снова... опущенная было рука подняла меч: рыцарь Короны фиксировал воскрешение недоубитого сюзерена.
Но дело было уже кончено – и Матиас шагнул ему навстречу, подставив под меч внезапно затвердевший до стальной твердости обломок корня..
Их битва была великолепна. С какой стороны не посмотри.
Двое великолепных бойцов, один в бело-голубом, другой в черном, один высокий и мощный, другой чуть ли не в два раза тоньше, один вооруженный огромным мечом, другой – и вовсе без оружия, ибо даже в такой критический момент Матиас Барток не поступился традициями настоящих убийц и не взялся за меч. Два друга; один пытался убить сюзерена, которому служил, другой защищал чужого короля по просьбе человека, которого намеревался впоследствии прикончить... Правосудие Света и Тени, поменявшееся местами.
С какой стороны ни посмотри, это было красиво.
Сэр Аристайл, блистая синевой глаз, наносил мощные рубящие удары. Каждый из них был молниеносен, каждый – неотразим. Но корни, верные корни, пронзившие планету насквозь, вовремя выныривали у рук Матиаса, помогая отражать удары. Ловким обезьяном скакал между вновь и вновь вырастающими побегами ведущий неубийца Варроны – и даже сэр Аристайл не успевал за ним! Корни сгорали в голубом огне защитных амулетов, которыми по службе был обвешан сэр Подгарский, удары магии с обеих сторон били точно друг в друга и не достигали цели... Битва старого и нового мира, старого и нового волшебства, разума и безумия.
Воистину, случись здесь больше двоих крайне ошарашенных несовершеннолетних зрителей, войти бы ей в историю. А так... ну, попрыгали. Ну, поскакали. А дальше-то что?..
-Матиас! – Леди Алиса, удивительно растрепанная и даже – о ужас! – со слегка сбившейся набок брошью на лифе роскошного вечернего платья в фиолетово-золотистых тонах, спрыгнула с ближайшей крыши. Юбка сработала не хуже парашюта; золоченые каблучки впечатались в мостовую, и леди почти тут же выпрямилась. Из складок ее шлейфа выпуталась чуть оглушенная Юлия: леди Алиса подобрала девочку по пути и захватила с собой. – Ох, Матиас, пожалуйста, не убивайте его! Вы же видите, что он не в себе!
-Вижу, поскольку я еще его не убил, – спокойно заметил Матиас, отражая особенно сложный удар. – Однако я прихожу к выводу, что это неизбежно...
-Нет! – отчаянно крикнула Юлия. – Регент просто его заколдовал! Сейчас мы с леди Алисой его снимем, и все! Еще две минуты погоняй его, пожалуйста!
-Минута сорок секунд, – дал добро Матиас после короткой паузы: ему пришлось прогнуться в мостике, чтобы меч Аристайла его не достал.
-Юлия, – скомандовала леди Алиса, – Давай "Моление о разуме"!
И обе жрицы, молодая и юная, воздев руки к небу, завели благодарственный гимн Богу Разума.
Глава 33. Откровения последней инстанции
...люди, веря, что новый правитель окажется лучше, охотно восстают против старого, но вскоре они на опыте убеждаются, что обманулись, ибо новый правитель всегда оказывается хуже старого.
Т.Марофилл, "О долге правителя"
Суета и погромы Большого Квеста застали Рютгера Марофилла за его обычным времяпрепровождением: он плел интриги. Собственно говоря, в силу особенностей происхождения, воспитания и личных наклонностей Рютгер Марофилл плел интриги в любое время дня и ночи. Даже во сне он никогда не прекращал обдумывать изящные многоступенчатые комбинации, далекоидущие ходы, предполагаемые мотивы всех вовлеченных действующих лиц и прочее, прочее, прочее – до тысячи наименований!
Другое дело, что герцог далеко не всегда воплощал свои грезы на практике. Несмотря на столь трагически прерванную художественную карьеру, он навсегда остался человеком искусства, а значит, понимал, что любой воплощенный замысел немедленно теряет три четверти своей прелести. С неизменной задумчивой и мягкой улыбкой бывший королевский советник, нынешний глава Следопытов Короны наблюдал, как мимо него проходит медленный, многокрасочный поток жизни, наполненный удивительнейшими нереализованными возможностями... Возможностями всего, чего угодно: и величайшего ужаса, и величайшего блага.
Рютгеру отрадно было осознавать, что и то и другое никогда не выйдет за пределы хрупкой реальности неосознанного.
Мир нравился ему несовершенным, ибо только такое утешение осталось этому человеку.
Итак, возвращаясь к нашему повествованию: старший Марофилл как раз находился в гостях у Главного Казначея и пытался окольными путями выведать у него состояние государственной казны. Окольные пути заключались в том, что Рютгер, покачивая в тонких пальцах бокал красного вина, задумчиво рассуждал о поэзии. На каждой второй или третьей фразе казначей нервно вздрагивал, поправлял потными пальцами воротник рубашки и бросал на Рютгера полный ужаса взгляд, забывая совершенно и о своем недопитом бокале белого лоодийского, и о блюде с любимой своей закуской – засахаренными креветками.
"Дьявол, сущий дьявол... – думал господин Онегельд, сопровождая эволюции Рютгера по комнате остановившимся, неживым взглядом. – Какие ветры принесли его сюда и заставили, страшно подумать, цитировать Барда, да еще "Поэму ужасов"! Неужели... неужели он что-то подозревает?! И ведь не выгонишь, о нет, никак нельзя выгнать, потому что если все-таки... "
–...Взгляните на изящество этих строк! Какое равновесное сочетание гласных и согласных во фразе... "Все невиновные будут устранены"... нет, вы только послушайте, одной ее, воистину, хватило бы, чтобы обеспечить Барду место в стане бессмертных богов! Да, так теперь не умеют писать, совсем не умеют...
"Это намек! Точно, намек!" – думал казначей, и отчаянно шарил глазами по комнате, ища выхода... Выхода не находилось: разве что ударить графа Марофилла по голове тяжелой фарфоровой вазой. Но увы: руки у казначея были слишком коротки и росту не хватило бы.
–"Я собрал все богатства земные, бросил демонам темных копей, чтоб согнуть меднокожие выи жесткосердных и гордых царей..." Не правда ли, это гениально, мой дорогой?.. Какой вызов, какой протест против действительности мы можем слышать в этих строках!
"Что он от меня хочет?.. – думал господин Онегельд, нервно сминая серебряные пластины пояса. – От меня-то – что?! Я тут вообще слева, и ни при чем, и какие тут интриги, никогда не умел, помилуйте, всегда пытался, но мозгов не хватало, мне бы лучшие циферки, милые, хорошие циферки... и зачем я вообще в это влез, говорила же мама, иди в армию! Был бы сейчас генералом... или просто бы убили, но это лучше, это же невозможно, как сейчас жилы тянут!"
–А вот моя любимая строфа... – Рютгер мечтательно вздохнул и затянулся верным маком. – "Я обрушу на них горечь ада и льда, буду в белом весь и знаменит! Чья бы кровь ни была на руках – ерунда! Мне бессмертие вечность сулит!" Вы вслушайтесь, какой чеканный ритм!
"И про ад знает! Пощады!" – на этой мысли казначей чуть не сполз с кресла и не упал перед Рютгером на колени.
Но тут за окном бухнуло, грохнуло и столб света уперся в безразличные небеса где-то в районе исторического центра.
–Однако, это немного неожиданно... – растерянно произнес Рютгер. – Так рано?.. Аналитики леди Алисы клялись и божились, что еще неделю...
–Расскажу! – казначей все-таки осуществил затаенное желание своего сердца, упал на пол и подполз к Рютгеру, хватаясь за край его белого плаща. – Все расскажу, только не мучьте меня! Не терзайте!
Леди Алиса Прекрасная совершала променад в городском парке в сопровождении подруги своей матери из высшего общества и вела еще более сложную и головоломную беседу, чем та, в которую Рютгер был вовлечен с казначеем.
Они говорили о нарядах.
–Ах нет, милочка! – с апломбом вещала миледи Анна Разумная. – Беж и брусника – это, определенно, сочетание сезона! Но вот оттенок закатных облаков, увы, вчерашний день, боюсь признать, так неразумен... Особенно неразумно носить его с длинным шлейфом, как это сделала бедняжка леди Ирена Чудотворная...
Они обе синхронно вздохнули, а леди Анна еще и утерла крокодиловую слезинку в уголке глаза. Было ясно, что после такого вердикта леди Ирене не позавидуешь. Приговоры этого высокого суда не подлежал обжалованию ни при каких обстоятельствах, а казнить светские крокодилицы умели медленно и мучительно. И что с того, что фразу леди Анны слышали только двое: в Варроне сплетни становятся достоянием общественности часа за два до того, как их кто-нибудь произнесет.
–Ох, Анна, я каждый раз просто поражаюсь вашему уму! – леди Алиса захлопала глазами в искреннем восхищении. – Скажите, не могли бы вы посоветовать мне, какой цвет шторок выбрать для нашей Малой Гостиной, в том особняке, который мой дорогой сэр Подгарский приказал заново отделать для нас?.. Я подумывала о золотистом... – и она замерла в тревожном ожидании, жадно ловя каждое слово, готовое сорваться с сухих поджатых губ миледи Анны.
–Дайте подумать разумно... – миледи Разумная взмахнула веером. – Этот тот самый дом на проспекте Сумасшедших Павианов, у которого изгородь в виде символов солнца?
–Совершенно верно!
–И окна малой гостиной выходят на юг, на Сквер Семи Мальчиков?
–Именно так! Я еще не выбирала мебель: мне думается, что тон комнате должны задавать именно окна!
–Это весьма разумно с вашей стороны, милочка, – поощрительно проговорила миледи Анна Разумная. – Однако должна вам заметить, что золотистый – не самый лучший выбор, нет, не лучший... Так ваша гостиная будет слишком солнечной. Если вы уж так хотите теплые оттенки, я бы рекомендовала, самое большее, кремовый. Да, для южной комнаты – самое большее...
–Ох... – леди Алиса расстроилась, на кончиках длинных черных ресниц задрожали слезы.
–Не переживайте, дитя, – миледи Анна улыбнулась ей почти ласково: леди Алиса и ее мать принадлежали к избранному кругу, и с ними следовало сохранять хорошие отношения в любом случае. – Будьте разумны! Вы еще так молоды! Вы всему научитесь, даже... – она поколебалась, не слишком ли это откровенная лесть: все-таки леди Алиса совсем простая душа, – даже выбирать узор на салфетках для званых обедов.
–Правда? – леди Алиса просияла. – Вы так считаете?
–О, разумно предположить... – начала миледи Анна Разумная, но тут прорвавшийся прямо у нее из-под ног гейзер унес пожилую светскую львицу к облакам. Леди Алиса Прекрасная успела отскочить.
Соседнее здание немедленно обрушилось под пятой чудовища, а само оно задрало голову и огласило окрестности отвратительным скрежещущим воем, как если бы десять тысяч непослушных мальчишек водили ногтями по стеклу.
Леди Алиса на всякий случай быстренько усыпила чудовище наследственной магической колыбельной, потом, проделав несколько пассов руками, взлетела на ближайшую крышу. Ей предстала та самая панорама ужаса и разрушений, что примерно в это же время видели другие наши герои.
–Удивительно... – она снова похлопала ресницами, потом вздохнула. – Как некстати... – леди Алиса Прекрасная всхлипнула, потому что всерьез надеялась получить от миледи Анны Разумной множество ценных советов для последующей семейной жизни. – Но зато очень хорошо, что дядя Рютгер сейчас неподалеку, ужинает у казначея!
Как и положено ответственному и опытному помощнику, Алиса всегда знала, где находится герцог в настоящий момент и чем он занят.
Рютгер Марофилл нашел Регента именно там, где и рассчитывал его найти: в пивных лавках на окраине Варроны. Сюда разрушения, чудовища и гейзеры еще не добрались; на удивление вотчина пивных фанатов оставалась спокойным и мирным местом. Там, за дубовой кружкой пенистого темного Человек Без Имени, как никогда демократичный и простой, приобняв за плечи какого-то доброго бюргера, предсказывал ему скорый конец света. Бюргер кивал, мочил в пиве усы, но вряд ли верил.
–Ах вот вы где, Ваше Высочество, – мягко улыбнулся Рютгер Марофилл, останавливаясь на верхней ступеньке при входе в подвальчик. Почтеннейшая публика "Шишки и Кабана" замерла на секунду, изучая это дивное видение,, а затем, философски пожав плечами, вернулась к свои предыдущим занятиям по уничтожению благородного и не столь благородного напитка.
–Да, именно тут я и есть! – пафосно провозгласил Человек Без Имени, драпируясь в заляпанный пивными пятнами плащ. – А где еще прикажете спрыснуть близящийся... этот самый... всего сущего, а?..
–Особенно, если сам приложил руку, – поддакнул Рютгер, спускаясь в зальчик и подходя к Регенту. – Ну вот скажите мне, зачем вы все это устроили?.. Разве мало вам было власти?.. Вы ведь оттерли меня тогда, десять лет назад, предложили этот план... по умерщвлению Древесных Магов. И мне ничего не оставалось, кроме как подчиниться, если только я хотел сохранить жизнь моей семье! Ведь вы добились всего, и могли сохранять это еще очень долго, как минимум, до совершеннолетия Антуана... И тайком ходить сюда пить пиво, как делали это всегда. Зачем? Что вас не устроило?
В словах Рютгера звучала холодноватая горечь, какую нечасто можно было от него услышать. Едва ли даже Томасу приходилось часто созерцать своего брата в таком настроении. Регент, впрочем, не оценил редкости. Вздрагивая тощим кадыком, он допил огромную кружку, потом оттянул узловатым пальцем белый воротничок и, склонив к герцогу Марофиллу непривычно красное, аж раздувшееся от крови лицо, доверительным тоном произнес:
–А знаете, почему, Рютгер?:.. Потому что меня все это задолбало! Просто за-дол-ба-ло!
И с этими словами Человек Без Имени вдруг начал раздуваться. Он рос и рос, пока голова его не задела крышу, а затем и проломила ее. Он раздувался, пока плечи его не тронули потолок, а руки не разнесли балки в щепки. Он продолжал расти дальше, пока не своротил собою все этажи доходного дома над пивным подвальчиком, а нога его не заняла половину самого этого подвальчика. С крутых плеч Регента, как по трамплину, скатились вниз худосочные кошки, цветочные горшки и домохозяева с верхних этажей (эти последние – в длинных ночных рубашках). Человек Без Имени окутался грозовой мантией, в руке его появился скипетр, хохот раскатился, подобно грому, а из глаз ударили молнии и очень метко подпалили штаны одному пьянчуге, бегущему из пивного подвальчика прочь.
–Я велик! – хохотал регент. – Я могуч! И я сейчас все здесь разнесу, но уж заодно и повеселюсь напоследок!
Тут внезапно Регент заорал от боли в указательном пальце. Подняв его на уровень глаз, он увидел, что палец покрыт мелкими язвочками, будто лишаем. Осатанело уставившись вниз, Человек Без Лица отыскал причину своего недомогания. Причина – высокий беловолосый человек в белой одежде – никуда и не думала прятаться. Рютгер Марофилл спокойно стоял на обломках чьего-то балкона и смотрел на Регента, запрокинув голову.
–Ты мог украсть фонды Гильдий, предназначенные для Большого Квеста, – спокойно проговорил герцог. – Ты мог призвать за этот счет все темные силы ада. Ты мог даже подговорить ряд министров. Но не думаешь ли ты, что тебе и в самом деле удастся сделать что-то стоящее? Или может быть, ты решил, что сделал своей монополией всю магию Варроны?.. Не все хорошие колдуны здесь входят в Лиги и Группы, если ты забыл.
Лицо Рютгера было спокойным: в кои то веки он не улыбался.
–Козявка! – взревел Регент и что было мочи ударил скипетром туда, где только что стоял бывший королевский советник.
Взрыв потряс небеса... а Регент немедленно почувствовал весьма чувствительное жжение в левом предплечье.
–Да что за... – Человек Без Имени резко обернулся влево – чтобы снова увидеть Рютгера на крыше соседнего дома. Герцог стоял все так же прямо, и плащ его был все так же белоснежен... но по левой половине лба стекала густая, чуть блестящая, будто лакированная, струйка крови.
–По крайней мере, пока жив этот маг, у тебя ничего не выйдет, – сказал Рютгер, больше себе, чем Регенту.
Тот ухмыльнулся широко, во весь свой лягушачий рот.
–Уж не воображаешь ли ты, что у тебя что-то получится?
–Я?! – вот на сей раз Рютгер улыбнулся по-настоящему. – Помилуйте, да ни единой секунды!
Глава 34. Моление о разуме
Представитель коллегии врачевателей:...а также запретить проведение Моления о Разуме чаще, нежели раз в пять календарных лет...
Голос из зала: Помилуйте, да кто же возьмется чаще?..
П.к.в.: Береженого боги берегут. И вообще много думать – вредно.
Из протокола заседания Городского Совета г. Варроны
Леди Алиса и Юлия Борха синхронно вскинули руки и синхронно начали плести моление. Как описать его?.. Холодное сияние разлилось в воздухе, холодное просветление разлилось в головах всех заинтересованных лиц, что окружали двух девушек... Как-то вдруг ясно и очевидно стало все на свете: морозные узоры соткались в небе, предназначение и цель вселенной, плывущей сквозь звездный океан, стала яснее горизонта в спокойный солнечный день, и отчего-то нестерпимо захотелось горячего шиповникового чая... и то сказать, ночь выдалась холодная.
Белые волны полились от рук девушек, божьи глаза раскрылись над крышами, глянули каждому в душу... Сколько ты стоишь, отзывайся?.. Чем ты болеешь, что ты просишь, чего хочешь?.. Ах, холодно, ясно, хорошо на сердце, и ничего больше не болит!..
Моление о Разуме не рекомендуется выдерживать без специальной подготовке. Иначе можно этого самого разума лишиться...
–А? Что? Где я?.. – сэр Аристалй удивленно оглядывался, вертя в руках отчего-то мало что обнаженный, так еще и перепачканный в крови меч.
–В Аллее Три-Четыре, у самого конца, – академическим тоном проинформировал его Матиас. Его моление о разуме не затронуло ни в малейшей степени: у Партикуляриста и так всегда был на диво ясный рассудок.
–И чего мы тут делаем? – спросил сэр Аристайл.
–Спасаем Его Величество от вас, мой друг, – столь же обыденным тоном проговорил Матиас. – Но, раз уж вы ему более угрожать не собираетесь, предлагаю двигаться к порту.
–Ага... – Аристайл обалдело кивнул. – А зачем в порт?..
–Мой господин, мы потом тебе все расскажем! – леди Алиса подхватила Подгарского под руку и потащила вперед по переулку; воспротивиться ей было не легче, чем упряжке тяжеловозов.
–Так что, он уже все? – спросил Антуан, выпутываясь из корней. – Не будет больше?
–Не будет, – кивнул Матиас.
–А жаль... – вздохнул Антуан. – Мне понравилось умирать... прикольно. Р-раз – и голова с плеч! Вот это круто!
–Идиот ты, ваше величество, – буркнул Лютер тоном столь хмурым, какого не всякий бы ожидал от восьмилетнего ребенка.
–Ага, идиот, не спорю, – жизнерадостно согласился Антуан. – Но правда же, прикольно получилось?
Они вышли из переулка Веселых Вдовушек, возвращаясь на чуть более обширную улицу Благоденствия, где оставил дерущихся Мэри и Сью и...
...и увидели стоящую в остолбенении Юлию .
–Нихерасе... – пораженная ученица жреца снова воспользовалась жаргоном Унтитледа, опуская руки.
И было, чему удивиться!
Ни одной из сестер Гопкинс в переулке не оказалось. Зато в грязи валялось их оружие – буквально все, включая отравленные шпильки (учитывая интеллект сестер, Юлия всегда удивлялась, как им удавалось не пораниться самим). Кроме того, там лежала их одежда: узкие кожаные штаны и белая рубашка с жилеткой от одной, черные кожаные шорты, корсет и шляпа от другой, плюс две пары высоких сапог на шпильках, одни с отворотами , другие без. Нижнего белья внутри не содержалось: Мэри и Сью его не носили.
Зато чуть дальше по переулку сидела маленькая девочка в светло-голубой пижаме – пожалуй, ровесница Антуана и Лютера или чуть постарше. Девочка отчаянно рыдала, уткнувшись носом в колени, и вытирала слезы короткими растрепанными косичками.
Тут девочка услышала Юлиино восклицание, вскинула голову. Ее пухленькое чумазенькое личико просияло, она вскочило и с воплем: "Юлияяяяя!" – кинулась к девушке.
Юлия поймала девочку в объятия, потому что больше ей ничего не оставалось.
–Стоять! Ты кто? – строго спросила невеста Матиаса Бартока.
–Мэри-Сью Гопкинс,– девочка шмыгнула носом. – Извините... – и заревела снова.
–О боги мои... – леди Алиса внезапно перестала по-глупому хлопать глазами.– Неужели шеф был прав, и у него все-таки всего две дочери?..
–О чем вы? – удивилась Юлия. – Я ничего не понимаю!
–Это – мои помощницы? – спросил Матиас Барток невыразительно, показывая на девочку с косичками рукоятью меча.
Сэр Подгарский, Антуан и Лютер же просто глазели на все это, раскрыв рты, а сэр Подгарский еще и пытался украдкой выспросить у Лютера, в чем же дело. Лютер отмахивался.
–А вы посмотрите вот на это... – сказала леди Алиса и показала рукою к стороне дома, где, охая и держась за стеночку, поднимался давешний отброшенный чудовищем герой.
То есть уже не герой. То есть уже мальчишка лет двенадцати, в очках, очень коротких штанах и странной тунике с грубо намалеванным на ней пингвином.
–Ты герой? – требовательно спросил у него Матиас, подходя к мальчишке и беря его за шкирку.
–Да какой герой?! – заныл мальчишка.– Пристали, герой, герой! Я домой хочу! А то тут у вас чудовища не дохнут... и карта неинтересная, а сэйвы не работают – хрен пройдешь! Я так не играю.
Матиас ничего не понял из его речи, хотя кое-какие слова звучали отдаленно похожими на унтитледский говор, но на всякий случай мальчишку отпустил. Что с него возьмешь...
–Пойдемте! – почти испуганно позвала Леди Алиса, и следом за ней они все выбежали на широкую радиальную улицу Возмездия. Здесь обзор был лучше: улица сбегала книзу, к порту. И они увидели...
Чудовищ, по-прежнему отчаянно бродящих по городу, разрушающих дома и стены, нагло лакающие из общественных фонтанов и пугающих пожилых людей (хотя иные пожилые граждане Варроны не без успеха пугали чудовищ). А вокруг – дети. Множество детей. Странно одетые, часто в пижамах и ночных рубашках, с игрушечным оружием (или с настоящим, но тогда они едва могли его поднять), мальчики и девочки, толстые и тощие, разных возрастов... Некоторых из них тащили за собой плащи, накидки и доспехи своих героических лиг, иные даже пытались нападать, тыкали в чудовища какими-нибудь палками... но в основном дети просто разбегались прочь, и время от времени над домами взвивались обиженные вопли: "Это нечестно! Это не по правилам!"
–Откуда тут столько детей? – спросил Матиас.
–Это все Моление о Разуме, – леди Алиса поморщилась, как от головной боли. – Оно обнажает истинную суть людей и явлений. А ведь мой аналитический департамент... – она осеклась, покосилась на сэра Аристайла, но тот как раз внимательно выслушивал Лютера и не обращал более ни на что внимания. – Мои девочки мне говорили, что участились случаи прорыва из параллельных миров... а я не верила. А это вот оно что...
–Хочешь сказать, что все наши герои из героических лиг – это просто дети?! – не поверила Юлия. – Это, да?!
–Верно.
–А почему же они так выглядели?! И откуда они взялись?!
–Ммм... а вот давай спросим у нашей хорошей знакомой... Мэри-Сью, – обратилась Леди Алиса к девочке.
–А? – та перестала тереть глаза и посмотрела на Леди Прекрасную мрачными карими глазенками.
–Как ты сюда попала?..
–Ну... я как-то с детства все мечтала найти моего папу, – пожала плечами Мэри-Сью. – Мама говорила, что он козел, а я была уверена, что он из параллельного мира, какой-нибудь граф или даже принц. И я обязательно его найду! И мы с ним победим дракона. А потом я как-то переходила улицу и попала под машину.
