Текст книги "Древесная магия партикуляристов (СИ)"

Автор книги: Варвара Мадоши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 17 страниц)

   Убийца мчался вперед по коридору, не обращая на эскорт никакого внимания.

   В него полетело несколько прицельно запущенных фейерверков и взорвалось за спиной – убийца и их проигнорировал. Ковровые дорожки в самый неподходящий момент выскакивали у него из-под ног, норовя раскланяться и осведомиться, не нужно ли чего дорогому гостю. Лампы вспыхивали перед ним, освещая ему путь, музыкальные инструменты, развешанные по стенам Нежной Галереи, заиграли сами собой, стоило ему приблизиться и, видимо, вспомнили по такому случаю самый бравурный из всех маршей, что знали – хотя бравурный марш в исполнении лютен, виол и флейт звучал по меньшей мере интригующе.

   Убийца же остался безучастен ко всей этой суете – не смущаясь ничем, он рвался прямиком к королевской спальне. Матиас Барток ничем не мог ему помешать: все его силы уходили на поддержание масштабной иллюзии, а сестрам Гопкинс приказано было оставаться при самом короле. И вот уже когда до двери в королевскую опочивальню оставался всего один шаг...

   -Пожалуйста, покажись, – попросила Юлия, храбро заступая путь убийце. На ней было то самое белое платье Лауры Марофилл, с бантом на спине, и казалась она в нем необыкновенно хрупкой и прелестной, несмотря на высокий для девочки рост и крепкое сложение. Таково уж влияние белых платьев с бантами.

   Убийца замер, пораженный.

   -Открой лицо, – сказала Юлия, решительно шагнув вперед. – Мы тебе ничего не сделаем. Ты ведь не хотел ничего плохого, верно?

   С этими словами она сорвала с головы убийцы капюшон. Для этого ей не пришлось ни тянуться, ни нагибаться – убийца стоял во весь рост, и роста этого было ровно на полторы головы меньше Юлиного.

   Под капюшоном обнаружилась белобрысая голова мальчишки лет восьми. Юлии он был незнаком, но кого-то смутно напоминал. Зато мальчишка воззрился на девочку с настоящим ужасом.

   -Вы же... – произнес он. – Юлия Борха... которая живет в особняке Марофиллов.

   -Ага, – сказала Юлия. – А ты... а ты похож на Рютгера Марофилла! Пожалуйста, только не говори мне, что ты еще один его внебрачный ребенок! – взмолилась она.

   И действительно – в чертах мальчишки явственно проступал отпечаток рокового родства.

   Мальчик молчал – видимо, снисходил к просьбе. Праздничная музыка и фейерверки в честь убийцы тоже стихли.

   Дверь в королевскую опочивальню отворилась, и оттуда появился как всегда каменно-мрачный Матиас Барток.

   -Твой план напугать его и вывести на заказчика не сработал, – заметил он Юлии.

   Юлия вздохнула.

   -Я не предлагала пугать его таким способом. И кроме того, разве ты не видишь, что у него нет и не было заказчика?

   -Вот как? – спросил Матиас из уважения к формальной вежливости. – Однако я встречал его раньше. По всей видимости, он следил за мной. Тогда я просто прямо сейчас его убью.

   -Нет! – одновременно взвизгнули Юлия и мальчик. Не тот, который проник во дворец, – этот удивленно смотрел на Матиаса, не произнося ни слова. Король. Он вывернулся из рук сестер Гопкинс, которые хотели не выпустить его из спальни, и закричал, выскакивая на порог:

   -Не трогайте его! Это Лютер, мой друг! Мы... мы уже год дружим! Он иногда пробирался во дворец, чтобы поиграть со мной!

   -Лютер? – Юлия внимательно посмотрела на вторженца. – Точно! Я о тебе слышала. Ты ведь сын Томаса Марофилла, правильно?

   Мальчик настороженно кивнул.

   -Он за мной следил, – повторил Матиас. – Он выпытывал у меня, почему я интересуюсь древними родами Варроны.

Древесный маг произнес это отнюдь не обвиняющим тоном – а просто так, как будто объяснял Юлии, за что он хочет прикончить мальчика. После чего шагнул к нему, явно не намереваясь бросать слов на ветер – даже руку на рукоять ножа положил.

   -Я вовсе ничего не выпытывал! – воскликнул Лютер. – Мы с вами в библиотеке случайно встретились.

   -Матиас, я вам запрещаю его убивать! – Антуан на всякий случай схватил Бартока за руку. – Он мой друг!

   -Тьфу, – заметила Мэри. – Вот это точно не по-королевски!

   -Короли убивают друзей в первую очередь, – согласилась Сью.

   -Я не собираюсь его казнить! – с жаром воскликнул Антуан. – Наоборот, я хочу потом сделать его своим советником! По-моему, это очень мудро.

   Лютер вздрогнул. В читанных им книжках особенно часто казнили именно неудачливых советников. Впрочем, он почти сразу же вернул себе присутствие духа, вспомнив, что собирается быть советником удачливым.

   Матиас нахмурился. Обратился к Юлии:

   -Ты считаешь, его стоит пощадить?

   Юлия улыбнулась.

   -Я считаю, что настоящая дружба заслуживает уважения. Сам подумай, сколько раз он тайком проникал сюда ради друга!

   Лютер и Антуан переглянулись снова. Взвесив про себя несколько вариантов, они решили не уточнять, что на самом деле основной причиной скрытых проникновений Лютера был спор: со свойственной возрасту самоуверенностью мальчишки ни капли не сомневались, что с легкостью уделают дворцовую охрану. Они расходились в мнениях они только по поводу сроков, в течении которых их фокусы будут удаваться. Ну и вдобавок обоим нравилась суета, которую все поднимают по поводу неудачных покушений. Если бы не это, они, пожалуй, изыскали бы способ видеться за пределами дворца, тем более, что Антуан все равно терпеть не мог свое обиталище.

   Матиас сжал зубы. Разумеется, понятие дружбы входило в перечень основных принципов, вколоченных в него учителем Колином.

   -Если ты так считаешь, – коротко сказал он Юлии и убрал руку от ножа.

Глава 30. Нерешаемые вопросы

  ...наследному государю, чьи подданные успели сжиться с правящим домом, гораздо легче удержать власть, нежели новому, ибо для этого ему достаточно не преступать обычая предков и в последствии без поспешности применяться к новым обстоятельствам. При таком образе действий даже посредственный правитель не утратит власти, если только не будет свергнут особо могущественной и грозной силой, но и в этом случае он отвоюет власть при первой же неудаче завоевателя.

Т. Марофилл, "О долге правителя"

   -Должен признать, – с некоторой неохотой заметил граф Томас Марофилл, осторожно поправляя стопку счетов на своем столе, – что ваша идея с этим молодым человеком увенчалась успехом. Хотя это абсолютно не отменяет то, что тебе не хватает методичности.

   -Да, мой возлюбленный брат, недостаток методичности – это полностью моя вина, – фальшиво вздохнул Рютгер и глубоко затянулся ароматом от неизменного алого цветка. Его аристократические ноздри затрепетали под воздействием флюида, а широкая грудь под белым камзолом поднялась и опустилась, наглядно иллюстрируя, что с легкими у бывшего -и, возможно, будущего, если дела пойдут хорошо, – королевского советника все в порядке. – И это тем более печально! Ведь, должен сказать вам, что, несмотря на все мои усилия, мы по-прежнему находимся там, откуда начали. И нашему Величеству по-прежнему угрожает смерть

   -Но как так? – Томас выпрямился, хотя его осанка и так была абсолютно идеальна. – Ведь прошло четыре покушения! Теперь сама судьба отвернется от Регента, и мы сможем с легкостью обойти его и заставить регентский совет назначить Регентом вас! Так работают все пророчества в нашей стране.

   -О да, не секрет, что под пророчествами в сем несовершенном мире действительно лежит реальная основа, – печально вздохнул Рютгер, поправляя вьющийся (он пользовался щипцами) локон над левым ухом. – Да. Но все дело в том, что последнее покушение было, выражаясь юридическим языком, неосновательным.

   В кабинете с дубовыми панелями по стенам царил приятный полумрак – осень постепенно вступала в свои права над Варроной. Начинались дожди, в иные дни тускло-серые, в другие же – раскрашенные радугами зажигавшимися над городом стараниями многих сентиментально настроенных погодных волшебниц преклонного и не слишком возраста. Сегодня день получился скорее пасмурным – возможно, оттого, что стояло воскресенье, и многие волшебники мучились похмельем, совершенно не намереваясь позволить какому-то солнечному свету раздражать свое драгоценное зрение.

   -Рютгер, даже вы не можете отрицать факт, что... – начал Томас несколько чересчур быстро, как будто опасаясь, что его брат действительно найдет реальные аргументы против.

   -Разумеется, я могу, – герцог Марофилл сделал легчайший жест рукой и тяжело вздохнул. – О, мой молодой и чересчур ответственный друг, если бы жизнь всегда складывалась так, как нам хочется! Но увы, есть множество...

   Рютгер сделал паузу и бросил на брата кроткий, нежный взгляд.

   -Конкретней, – Томас заправил взгляд за ухо.

   -Последнее покушение не было покушением, – мягко произнес старший Марофилл. – Это была дружеская шутка. Ваш сын умудрился подружиться с Его Величеством. Отличный задел на будущее, поздравляю вас. Хотя, конечно, в интересах государства было бы лучше, если бы это была ваша дочь...

   -На что вы намекаете? – устало спросил младший Марофилл.

   -Ни на что, – успокоил его старший. – Только, если все пойдет нормально, вам очень легко удастся получить разрешение на официальный брак с Кирстен. Однако... для этого еще придется отразить четвертое покушение.

   -А я-то гадал, отчего этот юный упрямец не снял охрану и не торопиться получить свою дуэль, – Томас покачал головой. – А это вы ему приказали.

   -Отнюдь нет, – Рютгер поднялся со стула и хрустнул пальцами, разминая их. – Матиас... несколько сложнее, чем может показаться на первый взгляд. Он по-настоящему ответственно подходит к своему заданию. Он не станет снимать стражу, пока не будет освобожден от обязательств. А обязательства – это сохранить короля на протяжении четырех настоящих покушений. Не больше и не меньше. Он обязан подозревать худшее. Только тогда он почувствует себя вправе потребовать от меня дуэли.

   -Но рано или поздно он потребует, – заметил Томас. – Он не только ответственный, но и весьма упрямый молодой человек.

   -Именно.

   -А вы не хотите его убивать, брат.

   -Конечно, не хочу, – кивнул Рютгер. – Разве это не естественно – не хотеть терять такую многообещающую жизнь?.. К тому же, он был бы весьма хорош собой, если бы не эта ужасная борода, – граф Марофилл нервным жестом потер подбородок, будто опасаясь, что его сейчас изуродует короткая черная щетинка сродни матиасовской.

   В ту ночь что-то странное творилось на улицах Варроны.

   Все началось еще поздним вечером: дома не желали расхаживать туда и сюда, заглядывать друг другу в гости и обмениваться сплетнями; гильдии ведьм не проводили шабаши и не купались голышом в городских фонтанах, собирая попутно урожай очарованных богатеньких мальчиков, а орденские маги не затевали веселые пирушки с непременными жертвоприношениями и инициацией избранных. Лигу Ехидных Героев почти не осаждали недовольные их бесчинствами горожане: штук десять только прикорнули у ворот, ожидая возвращения Мэри и Сью Гопкинсов из их обычного загула, а это разве серьезно?.. Это слезы, господа мои!

   Даже во Дворце-на-Куче было крайне тихо: Регент накануне уехал в загородное поместье и забрал с собой обычный кворум придворных интриганов. Очевидно проникшись значимостью момента, сама Куча как-то меньше, чем обычно, оседала, комнаты почти не меняли своих форм... у Матиаса Бартока выдалось спокойное дежурство.

   Спокойствие это выражалось не только в среде внешней, ныне ужасно избаловавшей неубийцу и телохранителя, но и в среде внутренней: весь вечер его величество Антуан изволил играть в шахматы с юным Лютером, не отвлекаясь на обычные свои шалости и проказы. Его старый гувернер благодарил богов и в сторонке пил чай с Юлией, благодарно посвящая ее в редчайшие государственные тайны, свидетелем которых он стал за многие свои годы во дворце, а Матиас, сидя в углу в позе лотоса, плел себе из травяных волокон новые шнурки взамен износившихся. Трава терпко пахла, и это отвлекало, однако партикулярист умел концентрироваться на задании.

   -Баньши сегодня не кричит, – меланхолично заметил Лютер и зевнул пешку.

   -Они всегда кричат, – рассеянно ответил король. – Все ждут, чтобы кто-то из кухонных собак издох, а они не дохнут.

   -Вот именно, – с нажимом повторил Лютер и взял королевского слона. Антуан тут же сообразил, что потеря пешки вовсе не была зевком, но оставалось только рвать на себе волосы.

   -Действительно, что-то подозрительно тихо, – проговорила Юлия, отставляя в сторону чашку с чаем.

   И даже старый гувернер поперхнулся как раз на середине совершенно секретной истории убийства отца нынешнего короля.

Будто в ответ на ее слова за окном, в бархатной тишине осенней варронской ночи, раздались гулкие удары, как если бы кто-то молотил по земле огромным молотом, а черное звездное небо рассекли яркие лучи холодного голубого света.

   -Ах, слава богам, все в порядке, – успокоенно произнесла Юлия и сделала еще глоток чая.

   Мощно и густо ударил гонг. Тут же с деревьев дворцового парка взвились вороны и массово закаркали; пораженные баньши, напротив, бесполезными комками перьев, шерсти и голой, некрасиво розовой кожи попадали на землю или крыши дворцовых пристроек.

   Густой бас поплыл над лесом, над кораблями в порту, над крышами домов, над развалинами предместий и над богатыми усадьбами знати вдоль реки. Радостно и торжественно, так, что слышно было даже последней пичуге в лесу, последней мыши-полевке, флегматично жующей травяные побеги, бас произнес:

  -Жители благословенной Варроны! Сим объявляю для вас начало очередного ежегодного Большого Квеста!

   -Однако на неделю раньше в этом году... – неуверенно произнес гувернер.

   -Большой Квест! – Антуан и Лютер повскакивали со стульев, глаза их загорелись небесной радостью и торжеством. – Большой Квест! Пошлите в город, пошлите посмотрим!

   Дверь в королевские покои распахнулась, вынесенная пинком. На пороге снова появились Мэри и Сью, причем на сей раз кроме меча Сью вооружилась несметным количеством сюрикенов, которые увешивали ее стройную фигуру от бедер до плеч, и двумя ножами на бедрах, а Мэри сменила пистолеты на две причудливого вида базуки, и кроме того вся сплошь обмоталась патронными лентами. Одна такая лента даже перехватывала ее волосы, а одна была кокетливо повязана бантиком на лифе.

   Как каждая из них могла стоять под такой грудой железа, оставалось загадкой – одной из многих загадок, окутывающих прекрасных сестричек Гопкинс.

   -Прошу прощения, – сурово начала Сюзанна Анаксиомена, – шеф Барток! Мы должны...

   -...вас покинуть, лапочки мои! – Марианна Аделаида выдала одну из своих стоваттных ехидных улыбок. – Нам, конечно, понятно, что вы без нас не выживете, и все равно нам придется явиться в последний момент, чтобы спасти вас от полчищ злобных захватчиков...

   -...но долг все равно зовет! – закончила Сью, и пустила щедрую девичью слезу. Слеза упала на пол, ковер зашипел и задымился: такова была концентрация ехидства. – Мы просто обязаны участвовать в Большом Ежегодном Квесте!

   Матиас нахмурился, и хмурость его обещала многие кары тем несчастным, которые рискнут отправиться в самоволку по любой причине, пусть это даже будет один Большой Ежегодный Квест или три малых. Однако Юлия тоже вскочила со своего места, опрокинув чашку с чаем – к счастью, не на белое шелковое платье (благодаря сентиментальности Лауры Марофилл, у Юлии этих платьев теперь имелся запас) – и закричала:

   -Матиас! Они просто обязаны участвовать! Ты знаешь, какой в этом Квесте призовой фонд?! Да мы Регента тогда купим с потрохами, с Марофиллами в придачу!

   -Эээ... Юлия... – Лютер осторожно подергал девушку за юбку. – А ты знаешь, почему такой большой фонд? Он копился из поколения в поколение! Каждый король считал своим долгом что-то к нему добавить... но вообще-то этот фонд ни разу никому не выплачивался.

   -Знаю, – легкомысленно заметила Юлия. – Но мы-то не все, правда, девочки? Со мной вы обойдете все остальные героические лиги!

   Лютер хлопнул себя по лбу, Антуан издал восхищенный вопль, а Матиас... Матиас сделал вывод, что общение его невесты с Лигой Ехидных Героев оказалось палкой о двух концах.

  Из дворца они выбрались весьма вовремя.

  Не успели мраморные ступени парадной лестницы отгреметь под их ботинками, сапогами и бальными туфельками, не успели ворота черного хода захлопнуться за королем, его другом и его телохранителем, как тут же послышался странный треск и вой. Антуан было рванулся назад, посмотреть, что там: по его опыту, даже самые значительные оползни Кучи не давали таких восхитительных звуковых эффектов. Матиас, однако, без всякого напряжения поднял короля за шкирку и швырнул на руки Сью, быстро принявшей подачу его королевским величеством – рыжая Гопкинс, шедшая одной из первых, уже находилась в относительной безопасности под пологом парка.

  Матиас, обнажив на всякий случай меч (так полагалось по правилам) оказался совсем рядом с медленно оседающей самой в себя махиной дворца. От махины медленно поднимались клубы штукатурки, а еще остро запахло пряностями с огромной кухни.

  Сверху, с развалин, на Матиаса глянули два огромных, каждый с тележное колесо величиной, желтых глаза.

  Для этой головы, надо сказать, глазки казались маленькими и прямо-таки неприметными. Куда больше привлекало внимание все остальное: кожистое, чешуйчатое, топорщащееся длинными иглами и острыми гранями.

  Туловище голове уступало мало.

  -Ни хрена себе! – выразила стоящая рядом с Матиасом Мэри общее мнение.

  Матиас отметил, что выразилась она еще очень мягко, но поправлять не стал.

  Зато Юлия, в отличие от наивной и неиспорченной жизнью Ехидной Героини, нашла единственно верные слова. Наверное, чудовище услышало ее и поняло, потому что взревело особенно громоподобно и опустило огромную голову вровень с нашими героями, неприятно оскалившись.

  Матиас решительно загородил собой девушек, подался вперед и зарычал ничуть не хуже.

  Чудовище чуть наклонила голову и рыкнуло снова. Матиас повторил свой трюк, на сей раз обогатив рычание некоторыми новыми обертонами. Чудовище рискнуло выразиться снова, но на сей раз его рев был явственно вопросительным. Матиас ответил твердо и решительно.

  Чудовище помотало головой, испустило последний, совершенно уже неописуемый вопль, в котором сквозила вековая тоска и скорбь. Потом оно развернулось и медленно, попирая огромными стопами куски дворца (жуки-скарабеи с жалобным поскрипыванием разбегались из-под ороговевших стоп), побрело куда-то прочь, в сторону гор, что прорисовывались вдалеке молчаливыми складками.

  -Что ты ему сказал, зайка? – пораженно поинтересовалась Мэри.

  Матиас смерил ее безразлично-оценивающим взглядом – такими, говорят, профессиональные гробовщики снимают мерки с потенциальных клиентов, – но решил снизойти до ответа:

  -Я выразил сомнение в реальности окружающего мира, – сказал он.

  -То есть? – ошалелая, Марианна Аделаида заморгала большими голубыми глазами. – Что-то я ничего не понимаю...

  Матиас уже направился к лесу, догоняя Сюзанну, короля и Лютера. Юлия же хлопнула себя по лбу и рассмеялась.

  -Это есть такое философское учение, – пояснила она сквозь смех. – Ну, кое-кто в Эскайпее развивал... Были такие философы, их специально за смущение умов к нам изгнали. Они учили, что ничего в мире не существует кроме того, что у нас в головах. И вообще ничего не существует, потому что нас самих нет, а вселенная – это такая большая иллюзия.

  -Чья иллюзия? – не поняла Мэри.

  -Бога? – вмешался Антуан. К этому времени они уже воссоединились с остальной частью их небольшой группировки. – Тогда выходит, что бог есть.

  -Не-а, бога тоже нет... – Юлия махнула рукой. – Ну его, не бери в голову. Матиас, представляешь, всерьез про это задумался и на все окрестное зверье теорию эту вываливал время от времени. На зверье действовало... – она задумалась.

  -Как – действовало? – заинтересовалась Сюзанна.

  -А вот так примерно и действовало, – легкомысленно заметила Юлия. – Зверье уходило прочь и начинало думать о вечном. Если будете в Унтитледе, обязательно сходите на восточную окраину: там до сих пор в позе лотоса сидят два лося и опоссум. И это только там, а по окрестным лесам их больше раскидано...

  -Лоси – в позе лотоса?! – не поверил Лютер.

  -Да. Правда, клево их вставило?.. – отпустила Юлия непонятную фразу – видимо, на унтитледском жаргоне.

  -А как это действует на людей?

  -А никак не действует. Люди чаще всего просто крутят пальцем у виска. Вот как я, – затылок идущего впереди Матиаса выражал еще меньше, чем его взгляд, что, согласитесь, тоже может считаться достижением. Юлия, между тем, продолжала: – Гораздо больше этого монстра меня интересует, куда подевалась дворцовая гвардия! Вместе с сэром Подгарским полным составом пошли по кабакам?! Почему они нас не охраняют?..

  -По кабакам – это вполне вероятно, – заметил Лютер не по возрасту глубокомысленно.

  -Я думаю, это заговор, – заметил Антуан.

  Юлия только пожала плечами, давая понять, что, собственно, в этом никто и не сомневался с самого начала.

  -А еще мне интересно, откуда взялось чудовище... – после паузы задумчиво произнес Лютер. – По-моему, по правилам Большого Квеста запрещено призывать монстров больше десяти метров в виду города, а уж тем более – в самом городе. И уж тем более, в самом дворце.

Глава 31.   Большой квест для маленьких героев

Представитель квартала кузнецов: А все-таки я настаиваю, чтобы доходы от налогов в городскую казну шли на разведение плодовых мушек-дрозофил!

Из протокола заседания городского собрания г.Варроны, вопрос на повестке дня "Налоговые льготы для заказчиков ежеквартальных квестов".

  В городе царило светопреставление.

  Небольшой отряд королевских охранителей понял это, как только миновали последние деревья старинного парка и буквально вывалился на одну из городских террас. Отсюда, с возвышения, было видно море: ровным шелковисто-синим ковром оно лежало на востоке, тихо светясь в предчувствии рассвета. Других спокойных пространств в ночном пейзаже не осталось: внизу, между городских крыш, тут и там взбухали оранжевые шары взрывов. Где-то слева от них к звездному небу взметнулась серебристо-синяя струя воды, рассыпавшись поверху плюмажем фонтана.

  Потом чуть в стороне от нее к небу поднялась огромная страшная морда, увенчанная кривыми бычьими рогами, вперила взгляд в полную, еще рыжеватую от заката луну и длинно замычала, жалуясь на мировую несправедливость.

  Откуда-то с западных окраин ей ответил тигриный (или львиный, зоологов среди наших героев не нашлось) рев, а потом там рухнуло сразу несколько домов, и к небу взвились клубы дыма.

  -Как красиво... – умиленно вздохнули сестры-побратимы в унисон.

  -Что это?! – ахнула Юлия.

  -Гейзеры, – ответил Матиас. Потом без перерыва озвучил план действий: – Продвигаемся к порту. Сядем на корабль и выйдем в открытое море.

  Он тут же принялся его воплощать: чуть подтолкнув Антуана, спокойными шагами, приноравливаясь к шагам мальчика, направился вперед.

  -В-верно... – Лютер неожиданно дрожал зубами, как от холода, хотя осенняя ночь выдалась в меру теплой: в плащах, накинутых при выходе из дворца, им всем было как раз. – События Большого Квеста не распространяются на море.

  -Мария, Сюзанна, – ничего не выражающим тоном приказал Матиас, – помогаете нам найти корабль, а потом переходите в распоряжение Юлии и можете присоединиться к Квесту.

  -Что-то я ничего не понимаю, – сказала вдруг Юлия. Она напряженно вглядывалась в ночь. – Что-то к Квестом неладное в этом году!

  -Прошу вас пояснить подробнее, – Матиас даже остановился, приготовившись впитывать новые полезные данные.

  -Расскажу по дороге! Пойдемте!

  Пока они бежали по ночным улицам (сначала попытались найти брошенную бесхозную карету или еще что-нибудь в этом духе, но не обнаружили ничего подходящего), Юлия рассказала, что Большие Ежегодные Квесты, как она успела выяснить за время жизни в Варроне, устраивались объединенным профсоюзом всех героических лиг, союзов и объединений по интересам. На него заранее собирались средства, тщательно подготавливались спецэффекты, согласовывались с Городским Советом масштабы жертв и разрушений. В случае необходимости Прокуратура выделяла приговоренных к смерти на роль жертв среди местного населения, а для обычного населения распространялись листовки с уведомлением о том, в каком именно районе случатся в этом году основные события и какой они могут принести ущерб. Желающих призывали покончить самоубийством, остальных приглашалось застраховать жизни и имущества за счет героического профсоюза.

  Существовал закрепленный обычаем и веками разумного компромисса список возможных целей и сценариев развития Большого Квеста. Их было всего три: спасение принцессы/артефакта, победа над чудовищем/демоном, призванным из ада (можно совместить), или же борьба со стихией (стихия в таком случае возмущалась загодя созванными магами). В рамках каждой из тем существовал определенный набор довольно жестких сценариев, от которых не рекомендовалось отходить. Они чередовались по особому графику.

  Отличие Большого Квеста от Малых Ежемесячных и прочих нерегулярных Квестов (например, Квеста на приз Квартала Кузнецов) заключалось в том, что в нем действительно могли принять участие кто угодно из зарегистрированных в Профсоюзе героев. В Малых Квестах между лигами бросали жребий: победившая Лига или Гильдия должна была Спасать Мир, остальным следовало оказывать всяческое содействие, но вперед не лезть, работать массовкой.

  Если герои терпели поражение – а чаще всего так и случалось – площадку помогали зачищать регулярные войска, жрецы и маги.

  Так вот, возвращаясь к темам и сценариям квестом: в этом году была очередь Квеста на Спасение Принцессы. Даже подходящую Принцессу подобрали: по слухам, на эту роль вызвалась Лаура Марофилл.

  Эта тема предусматривала, что Чудовище будет только одно, и что похищенную принцессу оно будет держать вдали от города. Нашествие же такого количества чудовищ, какое уже имели счастье наблюдать беглецы из сокрушенного дворца, едва ли вообще оказалось бы по карману Профсоюзу: ведь их надо же откуда-то призвать, а потом либо отправить восвояси, либо утилизовать останки, а это немалые расходы! Не говоря уже о страховке... Даже Большой Квест затрагивал два-три, от силы четыре городских квартала... А тут, извольте видеть, разрушения, как от настоящей природной катастрофы, – по пути к порту им открылось немало свидетельств.

  Во-первых, рушились дома. Крушение их еще как-то можно было пережить: в конце концов, в Варроне что-то взрывалось каждую ночь. Хуже оказалось то, что дома комментировали свое падение в самых что ни на есть непечатных выражениях, да еще и требовали от прохожих сочувствия к их незавидной участи. Прохожие, занятые, преимущественно, спасением своих пожитков и домочадцев, в лучшем случае вяло огрызались, в худшем – быстренько бросались в дом файерболлом или покореженной утварью, ускоряя бесславный конец.

  Во-вторых, из-под земли периодически прорывались гейзеры. Самые разные гейзеры: и грязевые, и минеральные, и полные какой-то липкой, вонючей тиной, а пару раз прорвало гномью канализацию (вообще-то, гномы жили в горах, что не мешало им выводить канализацию в Варрону). Кое-какие гейзеры роняли на обалдевших прохожих куда более обалдевшую слепую рыбу подземных рек; Юлии одна такая рыбина свалилась прямо в руки, когда она подняла их, пытаясь на ходу поправить капюшон плаща. Девушка не растерялась и сунула рыбину в сумочку, прикрепленную к поясу – потом либо зажарить, либо отдать мадам Эсмеральде.

  В-третьих, над городом властвовали чудовища.

  Порождение адовых пустошей, покинутых богами, они исторгали нестерпимое зловоние и издавали ужасающие вопли и в целом были ужасны. Вид зато они имели самый унылый: чудовищ не особенно интересовал источник белка в виде бегающих под ногами и вопящих (а то и огрызающихся оружием и магией) людей. Они привыкли питаться побегами темной магии или эфирными созданиями; в реальном мире им казалось неуютно. Несчастные, они топтали человеческие постройки и в ужасающей тоске покинутыми собаками обнюхивали землю, переворачивая носами сломанные крыши и прочие обломки, некоторые из которых продолжали ругаться на забытых или даже современных языках. На них кидались ошалевшие герои: в синих трико и красных плащах, в кольчугах и при мечах, в синих парусиновых куртках и при пистолетах, в черной коже или белых тогах, в одежде и доспехах совсем уж немыслимых конфигураций и расцветок, с таким причудливым оружием, какого не могло бы присниться даже патриарху кузнечного дела с похмелья после свадьбы младшей правнучки, – они мельтешили вокруг мухами на протухшем пироге, пуская в ход все отточенные годами навыки. Чудовища падали, сраженные, убегали к лесу, деморализованные, или пожирали нападающих, плюясь.

  Один раз какой-то герой, без глаза и с залитой кровью левой половиной лица, с огромным, устрашающего вида мечом наперевес, который он непонятно как и держал, вылетел перед их небольшим отрядом и, пошатываясь, возопил надтреснутым тенором:

  -Их слишком много! Я буду жаловаться в профсоюз!

  После чего упал в сточную канаву.

  Марианна и Сюзанна поглядывали по сторонам с завистью и плохо скрываемым энтузиазмом, но крепились: они не могли очертя голову броситься исполнять свое героическое предназначение. Их сдерживал долг и неодолимое желание вешаться на шею Матиасу при первой же возможности.

  Наконец, когда до порта оставалось квартала два или три, из-за угла выскочило целое подразделение королевской гвардии в форменных бело-голубых плащах, с бравым сэром Подгарским во главе.

  -Матиас, друг! – заорал он издали. – Я закажу менестрелям балладу о вашей храбрости, верности и чести! Вы оборонили Его Величество в этом хаосе! Ваше Величество! Приношу свои извинения за то, что меня не было рядом с вами, и прошу только о милости: казните меня за этот промах после того, как опасность вас минует, ладно?

  Голубые камзолы быстро разделились и охватили маленькую группу плотным кольцом, страхуя Его Величество, а Подгарский, широко расставив руки для медвежьих объятий, шагнул к Матиасу. Лицо отважного рыцаря без страха и упрека до того лучилось радостью встречи и облегчением от наконец-то исполненного долга, что его одного, казалось, должно было хватить на замену всех разрушенных в Варроне фонарей. Более того, глава Королевских Следопытов настолько обрадовался, что даже забыл выпустить меч – так и держал его между большим и указательным пальцем – трюк, невозможный для менее сильного человека.