Текст книги "Древесная магия партикуляристов (СИ)"

Автор книги: Варвара Мадоши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц)

   -Прошу простить меня, – мрачным тоном готовности ко всему произнес Аристайл. – Готов принять любое наказание.

   -В другое время, – хмыкнул Регент, – я бы охотно наложил на вас и на вашего патрона это самое "любое наказание", но приходится признать, что сегодня вы неожиданно оказались полезны! Я провел на редкость приятное утро! – и Регент снова довольно потер ладони. – Этого, – он ткнул пальцем в телепата, – переодеть и поселить в какой-нибудь чулан. Будет моим личным шутом. Вы все свободны. Нет, Онегельд, останьтесь – вы забыли насчет проекта налога на осквернение воздуха в общественных местах?..

   Король-император смотрел на взрослых расстроенными глазами: ему было грустно осознавать, что его вещи питают к нему такую ненависть. Рютгер, поикдая покои, на секунду подошел к королю и заметил успокаивающим тоном:

   -Не расстраивайтесь, ваше величество. Таково свойство природы: никто не любит, когда его используют. Даже неодушевленные предметы.

   -Так, герцог, – сказал Антуан, вдруг посмотрев не Марофилла с недетской проницательностью. – Выходит, и мне надо бы так же ненавидеть Регента?

   Сердце Рютгера подпрыгнуло: неужели утренний инцидент все-таки завершится чем-то хорошим, и ему получится найти во дворце союзника?.. Ведь его величество может оказаться прекрасным помощником, несмотря на его молодость.

   -Ваше Величество вольны испытывать любые чувства, какие пожелают, – заметил Рютгер, – но людям, в отличие от предметов, приходится прилагать определенные усилия, чтобы скрывать свои чувства.

   -Герцог, – сказал Антуан, – вы очень интересно объясняете. Куда интереснее моего учителя. Приходите еще как-нибудь.

   -Непременно, Ваше Величество, – Рютгер поклонился и ушел. Настроение его нельзя было назвать безоблачным, но оно, определенно, улучшилось после этого обмена репликами.

   Аристайл зато был мрачнее тучи: осознание мебельных чувств было ему так же горько, как и королю, но, в отличие от мальчика, он не обладал достаточной восприимчивостью, чтобы понять утешения Рютгера. Даже общество леди Алисы, которая покончила со своим сегодняшним дежурством в покоях принцессы и присоединилась к жениху и герцогу, не смогло развеять печаль храброго, но немного простодушного рыцаря.

   Именно поэтому Рютгер пригласил их на День Рождение своей кузины: не столько, чтобы утешить, сколько чтобы отвлечь. Он и не предполагал, что отвлекающий маневр окажется столь успешным.

   Глава 18. Решающая схватка

   И однако, ради того, чтобы не утратить свободу воли, я предположу, что, может быть, судьба распоряжается лишь половиной всех наших дел, другую же половину, или около того, она предоставляет самим людям.

Т. Марофилл. "О долге правителя"

   Итак, сэр Аристайл достал свой заколдованный меч и, взяв его наперевес, угрожающе направился к Матиасу Бартоку. Матиас, не теряя присутствия духа, для начала испробовал на новом противнике свой магический арсенал, однако ему не потребовалось много времени, чтобы выяснить: сэр Аристайл был весьма опытным борцом с партикуляристами, следовательно, на нем не оказалось ни единой вещи из растительных волокон – рыцарь-маг одевался исключительно в шерсть и шелка.

   Матиас отнюдь не считал наилучшей тактикой встречать длинный меч двумя кинжалами, пусть и довольно длинными, однако путь к отступлению надежно перекрывали немедленно рассредоточившиеся и сориентировавшиеся на новую тактику боя телохранители. Все же древесный маг парировал несколько ударов, и даже довольно удачно парировал, торопливо размышляя, что ему делать дальше...

   И тут внезапно леди Лаура Марофилл решила, что пришла ее пора напомнить о своем присутствии в сюжете.

   С мелодраматичным вскриком, намекавшим на долгие годы ежедневных тайных тренировок, она кинулась к Матиасу, норовя крепко его обнять.

   -О, мой единственный! – голосила она. – Ты наконец-то явился ко мне! Неузнанный, ты преодолел все препоны! Я не позволю такому пустяку, как семейная вражда, разлучить нас!

   Предыдущие атаки Матиаса Бартока никак не подействовали на романтично настроенную даму, ибо она не признавала никакой одежды, кроме шелковой – возможно, всего лишь потому, что никто не потрудился объяснить ей, что материал этот изготовляется насекомыми.

   Атака леди Лауры Вдохновенной – таков был ее официальный титул как благородной леди – несколько пошатнула как моральное, так и фактическое равновесие Матиаса, но на ногах он устоял. Более важным в контексте битвы оказалось то, что неожиданное вмешательство дамы заставило Аристайла прервать удар, который он готовился нанести, и даже отступить на полшага. О нет, уже через секунду Аристайл опомнился и готов был действовать согласно изменившейся обстановке, да только Матиас Барток не дал ему этой секунды.

   Будучи фаталистом, Матиас приобрел хороший навык готовности к неожиданным поворотам судьбы и авторского произвола. Поэтому он схватил пытающуюся его облобызать леди Лауру за кружевной ворот платья, развернул и притянул к себе, сноровисто приставив к морщинистой шее пожилой дамы нож.

   -Пропустите меня к выходу! – звучно крикнул он на весь зал. – Или ей не жить!

   Матиас полагал бегство трусостью, а своевременное отступление – разумным тактическим ходом.

   -Да-да! – воскликнула леди Лаура. – Пропустите его, и он умчит меня в закат!

   Томас Марофилл заметно побледнел. Рютгер страдальчески закатил глаза к небу и поморщился, как будто съел что-то кислое. Аристайл опустил руки и скосил глаза на своего начальника, совершенно не зная, что делать.

   Положение, на удивление всем, спасла леди Алиса.

   Надув губки и взмахнув нежно-розовым веером, который держала в руках (сегодня наряд леди Алисы был выдержан в традиционных тонах Дня Златовласой Девы, который праздновали при дворе), она произнесла:

   -Ах, как здесь невыносимо скучно! Ваше сиятельство, когда вы приглашали нас к себе, неужели вы не знали, до чего ваша кузина не умеет организовывать празднества?..

   Сказав это, леди Алиса щелкнула пальцами и изрекла совершенно с другой, окрашенной родовой магией интонацией:

   -Танцуют все!

   По щелчку несколько утративший чувство реальности оркестр взмахнул смычками, сидящий за клавесином тапер ударил по клавишам, трубачи дунули со всей мочи. Гости, подобрав подолы юбок, полы камзолов или же не обращая внимания на то, что они остались в чем мать родила, включились в немедленно вспыхнувшее в зале зажигательное веселье. Они начали танец. О, как они танцевали! Леди Лаура, к полному своему восторгу, изящно изгибалась в объятиях ничего не понимающего Матиаса, кузина Летиция отплясывала, схватив за руки сразу двух наиболее пригожих телохранителей, сэр Аристайл кружил пожилого мизантропа, купца первой гильдии, официального любовника кузины Убитьсямне, и оба они не знали, как друг от друга отделаться. Большая же часть гостей, слипнувшись наподобие паровозика, экспериментальная модель которого уже бегала между Варроной и крупнейшим угледобывающим центром Шварцбергом, слаженно отбрасывали ноги в лихой ламбаде. Ведущим у паровозика оказался Рютгер, от души наслаждавшийся ситуацией, а замыкал его Томас, на лице которого было написано мрачное смирение с происходящим.

   Леди Алиса, единственная, не затронутая неведомым безумием, радостно хохотала, все так же стоя в дверях, и прикрывала лицо веером.

   Семья прекрасной помощницы Рютгера издавна повелевала ритмами румбы.

   Наконец, устав смеяться, она достала из ридикюля наручники, подошла к Матиасу и, улучив момент, ловко сковала его руки. А потом, взяв партикуляриста, ноги которого все так же продолжали выбивать замысловатую чечетку, под локоток, она повела его в темницы под особняком Марофиллов, благо, их расположение было прекрасно известно благородной даме.

   Глава 19. Давний заказ

Председатель: Господа, я понимаю, что время позднее, что все мы устали... Но все-таки, давайте разберемся с этим вопросом. Пять часов обсуждения – это уже немного слишком... Поэтому объявляю открытое голосование. Итак, все, кто считает, что необходимо открыть окно в зале, пусть перейдут на левую сторону, остальные – на правую!

Из протокола заседания Городского Собрания Варроны

   Всякий уважающий себя автор практически обязан закончить изобилующее действием произведение решающей схваткой. Ни в коей мере не пренебрегая традициями наших славных предшественников, мы возьмем на себя смелость слегка отступить от этого обыкновения – хотя бы потому, что рассказать надо еще много. Да и пленение Марофиллами в качестве заключительного аккорда для Матиаса смотрелось бы совсем безрадостно и безнадежно. А нам очень жалко нашего главного героя – кто, кроме нас, его пожалеет? Разве что наставник – ныне мертвый, да невеста – ныне неизвестно где...

   Так вот, теперь, прежде чем описать дальнейшую судьбу Матиаса, нам придется обратиться к событиям того же дня, имевшим место несколько ранее и в совершенно ином месте, удаленном от особняка Марофиллов и королевского дворца как пространственно, так и по своей сути. А именно, в особняк Гопкинсов.

   В особняке Гопкинсов в тот утренний час было тихо и мирно. Солнце, пробиваясь сквозь заколоченные ставни, нежно ласкало уже успевший несколько облагородиться – стараниями Юлия – интерьер особняка.

   -Йо-хо, мы идем на службу к принцессе! – напевала Сью, радостно скалясь перед перед зеркалом и нанося на лицо боевую раскраску. Раскраска состояла из двух зеленых полос на одной щеке, двух коричневых – на другой, и беспорядочных желтых пятен по лбу и шее. В сочетании с пресловутыми жемчужными зубками, которые бесстрашная глава Лиги Ехидных Героев как раз инспектировала в зеркале, смотрелось это достаточно чужеродно.

   -Ах, задание во дворце! – проговорила Мэри, пренебрежительно-брезгливым тоном, сбрасывая с изящного плечика золотистый локон. – Какая пошлость и низость! Эти пустоголовые придворные не понимают ничего в величии человеческой души! Какой позор, что мы и сами относимся к столичной аристократии!

   -Ой, не говори, сестрица! – Сью, высунув от усердия язык, нанесла на лицо некоторое количество грязно-землистой пудры из инкрустированной "кошачьим глазом" шкатулочки. – Я бы предпочла родиться в хижине крестьянина! Сколько дурацких, бессмысленных обязанностей и ограничений накладывает на нас наше происхождение!

   Юлий подумал, что не особенно замечал за сестричками порывы выполнять какие-то обязанности или, боги упасите, как-то себя ограничивать. Однако, по своему обыкновению, озвучивать эти мысли он не стал, а всего лишь спросил о том, что его занимало:

   -Ммм... Да, безусловно, придворные обязанности должны выматывать... Сью, а почему ты так странно... ну, красишься?.. Мы ведь во дворец идем, правда?.. Или вы должны сопровождать принцессу на прогулке в парке? Потому что если нет, то не кажется ли тебе, что ты будешь несколько выделяться?..

   -Кажется, – рассеянно заметила Сью, добавляя на лоб еще пару желтых пятен. – Но что делать?

   -Действительно, – заметила Мэри, в чьем макияже, уже законченном, преобладали темно-зеленые тона. – Всем дамам при принцессе положено быть накрашенными. Но Устав Лиги Ехидных Героев гласит, что нам нельзя пользоваться ничем, кроме губной помады. Ну вот и приходится выкручиваться.

   -Ты забыла упомянуть, сестрица, – заметила Мэри, задумчиво дуя на ногти (некоторое время назад она покрасила их лаком цвета хаки), – что мы, вообще-то, не обычные фрейлины. Мы же будем охранниками принцессы. Следовательно, мы должны отличаться ото всех.

   -Разве охранник не должен быть незаметным? – осторожно спросил Юлий.

   Сестры проигнорировали его слова, как и всегда, когда высказанная Юлием концепция была слишком сложна для них.

   Некоторое время в комнате царило молчание, только слышалось из угла мурлыканье Странного Кота: Юлий соорудил ему в углу холла ложе из мелких монеток, и Кот иногда ночевал здесь. Мальчик устроил это с намерением хотя бы время от времени иметь собеседника; у Кота мотив культурного общения тоже присутствовал, но гораздо большее значение имел для него запах денег. Вот и сейчас животное буквально постанывало от удовольствия, разминая когтями кучку меди и мелкого серебра.

   -А скажите, вы часто дежурите во дворце? – спросил Юлий, просто чтобы чем-то себя занять.

   -Да в общем... – рассеянно произнесла Сью, старательно пытающаяся выдавить внезапно обнаруженный под слоем краски прыщик. – Вообще-то, обычно мы никогда не появляемся во дворце.

   -Ага, – кивнула Мэри. – Собственно, мы же не настолько знатные аристократки, чтобы постоянно иметь доступ к королевской семье. Кроме того, мы еще и запятнали себя этим... аморальным поведением и все такое. Просто в этот раз нас наняли.

   -Что?! – неприятно пораженный, Юлий вскочил со стула. – Ребята, я же ваш менеджер! Мы же договорились, что все заказы идут через меня!

   Сью оторвалась от зеркала, и сестры переглянулись.

   -Извини... – нерешительно произнесла Мэри. И равнодушно махнула рукой. – А, да ладно, это ж было-то когда?.. Тебя еще с нами не было! Нам сказали, что будет покушение на короля, и что мы должны защитить принцессу. Чтобы ей тоже не досталось.

   Юлий замер и даже затаил дыхание. Странный Кот, почуяв неладное, прекратил бурчать тоже.

   -Я с вами уже больше месяца... – зловещим тоном произнес мальчик. – Почти два. Вы уже два месяца, стало быть, знаете, что готовится покушение на короля – и молчите?!

   -Да расслабься ты, – посоветовала Сью, складывая неприглядного вида косметику обратно в свою сумочку. – Эти покушения постоянно случаются. Я уж молчу о пророчествах. Сколько их там, что Его Величество до Осеннего Равноденствия не доживет?..

   -Больше трехсот, я бы сказала, – Мэри зевнула. – А на днях Оракул Западной Гавани еще десяток прибавил. У нас в прокуратуре сплетничали.

   Юлий схватился за голову и тихонько застонал. После знакомства с сестричками ему приходилось проделывать этот жест очень уж часто. В данный момент голова у него болела, в основном, от того, что он понятия не имел, как же теперь распорядиться такой информацией. Она была не просто горячей – она была буквально воспламеняющей. Юноша совершенно не сомневался, что сестер Гопкинсов просто-напросто подставили – точнее, собирались подставить. Что за абсурд – сообщать о покушении на короля открытым текстом?!

   Или они здесь, в Варроне, действительно к такому привыкли?!

   -А когда должно совершиться покушение, вам не говорили? – спросил Юлий.

   Про себя он решил, что, наверное, у них осталось часа два – не больше.

   -О, полагаю, оно состоится часов в двенадцать ночи, – легкомысленно передернула плечиками Сью. – По крайней мере, я так запомнила, сестрица. А ты как считаешь?

   -Да, где-то около того, – глубокомысленно кивнула Мэри. – Если моя отлично тренированная память не подводит меня.

   Юлий машинально кинул взгляд на часы с ходиками у стены и убедился, что его собственная кратковременная память его не подводила – еще не было и девяти часов утра.

   -Так, – сказал он устало. – А почему вы, девочки, собираетесь уже сейчас?

   -Ну мы же настоящие женщины! – воскликнула Сью почти обиженно.

   Юлий скрежетнул зубами и решительно поднялся с кресла.

   -Ну вот что, настоящие женщины, – сказал он твердо. – У нас еще есть время. Пойдемте.

   -Куда?! – переглянулись сестры.

   -Куда! – воскликнул Юлий негодующе. – К ближайшему колодцу!

   -Топиться? – испуганно спросила Мэри. – Юлий, это из-за нас?! Мы исправимся, честное слово! Не переживай так, мы тебя очень любим!

   -Ты нам нужен! – взвыла Сью.

   -Узнавать городские сплетни, во имя божественной отрыжки! – прорычал Юлий, и впервые в жизни рев у него получился достаточно убедительно. – Мне нужно знать, кто в этом городе поддерживает партию Короля! А кто, ехидные кони их возьми, партию карди... тьфу, Регента! И шансы, шансы, дамы! Если, конечно, это мудреное слово вам о чем-то говорит!

   -Шансы? – спросила Сью.

   -Ты будешь совершать подвиги? – спросила Мэри. – Шансы обычно бывают на подвиг.

   -Нет, – Юлий уже вернул себе самообладание и мрачно хмыкнул. – Я буду делать ставки.

   Увы, у колодца он получил сведения гораздо более интересные и ошеломляющие, чем даже покушение на короля-императора (кто их не видел, этих цареубийств!). Особенно, когда к нему прилетел почтовый голубь от пансиона: голубь слегка опоздал, ибо отвлекся на сугубо свои голубиные дела.

   Глава 20. Идеальный телохранитель

Ничто не может внушить к государю такого почтения, как военные предприятия и необычайные поступки.

Т. Марофилл. О долге правителя

   После неудачного банкета кузины Летиции у всех участников очень болели головы, у многих – ноги и чувства собственного достоинства. Братья Марофиллы в последиюю категорию не попадали, однако они тоже чувствовали себя неуютно, когда обсуждали сложившееся положение дел. Избран был на сей раз кабинет старшего брата, гораздо реже посещаемый, потому что за одной из панелей начинался потайной ход, ведущий прямо в темницы (в темницах начинался другой потайной ход, по которому герцоги в иные времена уходили в ночь, спеша воспользоваться не столько давно уже выкупаемым правом первой ночи, сколько своей традиционной популярностью среди окрестных крестьянок). Сейчас потайной ход двум ныне здравствующим Марофиллам был без надобности, а вот темницы в кои то веки использовались по прямому назначению.

   -Ну и что мы будем с ним делать, Рютгер? – спросил Томас Марофилл. На сей раз он сидел на месте для посетителей, тогда как его старший брат, не обеспокоившись занять изящное кресло за рабочим столом, как обычно расхаживал по кабинету. Тонкие пальцы его по обыкновению вертели цветок мака, на губах играла улыбка.

   Томас Марофилл чувствовал себя неуютно на положении гостя. Кроме того, уюту ему не прибавляла мысль, что только что убийца умудрился проникнуть в особняк Марофиллов, и даже дух-хранитель рода, сам прославленный и наиопытнейший Рояль-в-Кустах, не смог ничего ему противопоставить! Более того, этот убийца почти преуспел в своем черном деле. Если бы не случайность, приведшая на поле битвы Рютгера, сэра Аристайла и его невесту с ее нестандартным чувством юмора, все могло бы закончиться более чем плачевно.

   В общем, нетрудно догадаться, что Томас, вопреки очевидному, винил себя за неспособность обеспечить адекватную защиту особняку и его обитателям – как бы мало не заботился он о тех же восьми кузинах и их потомстве, например. Внешне это выражалось в повышенной раздражительности и холодности.

   Ах да, и еще: несмотря на тщательно создаваемый в глазах окружающих образ, Томас был человеком мягкосердечным, посему ему крайне не нравилась мысль, что придется кого-то казнить. А казнить, конечно, придется.

   -Что же нам с ним делать? – Рютгер вздохнул. – Та-ак... Матиас Барток, член Лиги Неубийц вот уже почти два месяца, предположительно двадцати лет от роду или моложе, предположительно холост, предположительно сирота, в богов, предположительно, верит... предположительно – Древесный Маг.

   -Не то слово! – раздраженно отозвался Томас. – Какое там "предположительно"! Совершенно по-настоящему древесный маг. До сих пор после него деревья городского парка успокоиться не могут, бродят по кругу, как арестанты. И кстати, откуда это "предположительно двадцать или меньше"?.. Разве гильдии не ведут записи?

   -Ах, мой любимый Томас, – с мягким упреком проговорил Рютгер, – отвечая на ваш второй вопрос: я еще не видел молодого провинциала, перебравшегося в столицу, который не врал бы о своем возрасте! На первый вопрос отвечу предположением: вам, вероятно, не терпится присутствовать при казни в нашем саду! Между тем, это так... неэстетично!

   Право устраивать публичные казни в своей резиденции Марофиллам даровал еще дед нынешнего императора... то есть, его Регент, конечно, но император не возражал.

   Томас посмотрел на брата с легким удивлением.

   -Вы полагаете, что казни еще удастся избежать? – спросил он. – При данных обстоятельствах?

   -Именно что при данных обстоятельствах! – воскликнул Рютгер. – Вы заметили, какие великолепные данные у этого юноши! Как он замечательно обошел все наши ловушки, проник в особняк, обманул уважаемый Рояль и даже почти победил наших опытнейших и отборнейших телохранителей! Не говоря уже о вас, мой возлюбленный брат.

   -Этого трудно было не заметить, – сухо произнес Томас. Он постепенно входил в прежнюю колею: вдохновленная болтовня Рютгера всегда являлась лучшим успокоительным средством.

   -Таким образом, мы видим, что юноше не хватает только выдержки и некоторой тренировки. Что легко достижимо не в такие уж длительные сроки. Особенно, если установить некие ориентиры для его блуждающего разума... ну вы, как писатель, лучше знаете, как это делается.

   Томас покраснел – он краснел всякий раз, когда упоминали его творческую работу. Предательская реакция отчетливо противоречила его внешности и званию, но ничего поделать с ней Томас не мог.

   -В общем, – жизнерадостно закончил Рютгер, – из юноши мог бы получиться отличный телохранитель для Его Королевского Величества.

   Некоторое время Томас молчал, отстукивал пальцами по подлокотнику кресла и переваривал в голове варианты. Наконец заговорил, медленно и веско:

   -У вашего плана есть некоторые очевидные изъяны. Во-первых, некоторое время на обучение и, так сказать, перевоспитание нашего... приобретения затратить все-таки придется. Во-вторых, совершенно не очевидно, что у вас вообще это получится. В-третьих, одного телохранителя, как бы хорош он ни был, совершенно недостаточно, и вы это отлично понимаете, просто не хотите становиться причиной смерти юноши, который вызывает у вас определенные эмоции. Милосердие, с вашей стороны, по меньшей мере, неразумное – подозреваю, что он не просто хотел убить нас всех, но и хотел убить неким мучительным способом. У них там, в колониях, нравы достаточно дикие.

   -Древесные маги, бежавшие в Эскайпею от императорских преследований, принадлежали к самым разным родам Гвинаны, подчас и благородным, – мягко напомнил брату Рютгер. – Собственно говоря, благородство некоторых из них и послужило основной причиной к преследованию.

   -Да, – после некоторой паузы Томас внимательно посмотрел на брата. – Юноша – Древесный Маг из Эскайпеи, точащий зуб на наше семейство. Вероятнее всего, с целью мести. Не боли у меня так голова, я догадался бы раньше.

   Рютгер склонил голову, и в глазах его при желании можно было прочитать всю мировую скорбь. Такого желания у Томаса не имелось, однако сопереживание брату волей-неволей было развито у младшего Марофилла превосходно, поэтому избежать сего прискорбного опыта ему не удалось.

   -Постойте... может быть, есть какой-то способ его оправдать? – без особенной надежды спросил граф Марофилл. – Я попросил послать за его вещами... как я понял, они в каком-то пансионе.

   -Вы полагаете, в грязном белье древесного мага можно найти оправдывающие его свидетельства? – Рютгер грустно улыбнулся. – Обычно его ерошат с противоположными целями.

   -Там довольно мало личных вещей, как я понял. Зато есть кожаные тетради.

   -Тетради? – герцог Марофилл чуть оживился. – А это может быть...

   В дверь постучали.

   -Войдите, – сказал Рютгер, тем самым негромким и дружелюбным тоном, который почему-то наводил ужас даже на старших дворецких. Томас всегда удивлялся производимому эффекту, ибо не знал, что дворецкие давно уже выучили, что такой тон появляется у герцога только если тот впадает в лирическое настроение. В лирическом настроении Рютгер не только фонтанировал пафосными монологами и стихами, но и мог представлять нешуточную опасность для окружающих.

   Итак, очередной напуганный дворецкий возник на пороге и, сглотнув комок в горле, произнес профессиональным тоном:

   -Ваше высочество, ваша светлость, у вас посетитель.

   -Да? – произнес Рютгер все тем же мягким и нежным тоном, от которого по телу дворецкого прошла дрожь, заметная даже через толстый форменный камзол. – Посетитель, который не знает, что я даю личные аудиенции только по вторникам и пятницам нечетных месяцев високосного года, если они не пришлись на четное число и убывающие фазы луны?

   -Именно так, ваше высочество.

   -Так почему же он рассчитывает, что я его приму?

   -Он говорит, ваше высочество, что у него срочное дело, и это дело касается вашего пленника.

   -О! – Рютгер поморщился и обратился к Томасу. – Вот сейчас, дорогой брат, вы воочию можете наблюдать скорость распространения сплетен. Не успели мы поймать покушенца, как уже весь город об этом знает. И городские сумасшедшие уже высаживают наши двери. Ну?.. Он что, просит за это деньги? – последнее Рютгер уже спросил у дворецкого.

   -Нет, ваша светлость. Он только просил передать, что он из Эскайпеи и родственник вашего пленника, поэтому хотел бы предстать перед вами.

   -О! – Рютгер приподнял брови. – Ну что ж, если он действительно родственник, стоит его принять. Очевидно, этот молодой человек склонен к авантюризму. Или же просто не ценит свою жизнь. Это интересно, Томас. Ведь не боится приходить к нам, только что поймавшим его родственника на не слишком-то законных деяниях.

   -Литературным языком это называется "рисковый парень", – заметил Томас. – Так вы хотите его принять, брат?.. Я бы вам не советовал. Что, если это второй раунд покушения?

   Вместо ответа, Рютгер снова спросил дворецкого:

   -Скажите, Лукас, этот человек выглядит опасным?

   -Это мальчик лет тринадцати, среднего роста и сложения, – сухо произнес Лукас.

   Томас крепко сжал ручки кресла. На лице Рютгера тоже отразилось некоторое беспокойство.

   -Брат, я не стал бы его принимать, – произнес младший Марофилл, от волнения даже назвав Рютгера братом, что случалось с ним редко. – Это уже серьезно.

   -Действительно, – кивнул Рютгер. – Я не настолько не дорожу своей жизнью... Эээ... Лукас, он пришел один?..

   -Нет, ваша светлость. С ним две тяжеловооруженные особы женского пола разгульной внешности. Скучают в отдалении и, если позволите выразить мое мнение, ждут приказаний.

   Пальцы Томаса отпустили подлокотники, Рютгер выдохнул и улыбнулся.

   -Ну, если в деле замешаны тяжеловооруженные девицы, нам опасаться, определенно, нечего. Пожалуйста, пригласите этого юного гения. Прямо сюда. Проведите его... как-нибудь так, чтобы поменьше людей его видели.

   В этом задании Рютгер мог полагаться на Лукаса: он был старейшим из дворецких, так что лучше него особняк знали только фамильные привидения.

   -Гения?.. – спросил Томас, когда за Лукасом закрылась дверь.

   -О, если тринадцатилетнего мальчика слушаются две тяжеловооруженные и едва одетые девицы – а именно так следует понимать описание нашего сдержанного слуги – то это, определенно, означает, что он гений. Того или другого рода.

   -Они могут быть его телохранителями.

   -Дорогой мой брат, особ, обладающих подобной внешностью, наймет в телохранители либо полный идиот, либо самоубийца. Нет, конечно, наш гость может оказаться тем или другим... но что-то подсказывает мне, что сюжет будет развиваться иным образом.

   -Почему вы столь уверены?

   -Потому что на мою долю выпало уже достаточно несчастий, – Рютгер безмятежно улыбнулся. – Давно пора начаться везению.

   В этот момент дверь отворилась, и Лукас сказал:

   -Ваша светлость, Юлий Гай, заместитель Двуединого Главы Лиги Ехидных Героев, по вашему приглашению.

   Услышав титул Юлия, и Томас, и Рютгер едва не допустили на лица презрительную гримасу. Впрочем, братья получили слишком аристократическое воспитание, чтобы спасовать перед такой детской задачей, как сдержать свои чувства при звуке одного из самых одиозных в городе названий. Лигу Ехидных Героев, несмотря на ее скромную численность и малый срок существования, в Варроне уже знали очень хорошо. Рютгер даже припомнил, что не так давно поручил леди Алисе расследовать, каким образом этой организации удалось преодолеть порог существования в две недели, и на чем зиждется их совершенно нехарактерная для героических организаций способность сводить концы с концами. Впрочем, он просил заняться этим только так, между прочим, – задача, по его мнению, не требовала немедленного внимания. Теперь Рютгер мысленно поставил галочку, что можно невесту храброго Подгарского и вовсе освободить: причина небывалой живучести и эффективности Лиги явно стояла перед ним.

   Едва переступив порог, мальчик немедленно, к удивлению обоих Марофиллов, опустился на одно колено, низко поклонился и прижал руку к сердцу.

   -Позвольте мне засвидетельствовать свое нижайшее почтение, ваша светлость, ваша милость... И попросить прощение за деяния моего неразумного родственника, Матиаса Бартока! Я пришел, чтобы просить за его жизнь. И у меня есть, что предложить взамен.

   Томас выдохнул и крепко сжал зубы. Томаса неожиданно обеспокоило появление Юлия, столь своевременно уложившееся в теорию брата – мальчик был прехорошенький.

   Рютгер среагировал до некоторой степени предсказуемо, однако все же неожиданно для Томаса.

   Он быстрым шагом пересек кабинет, схватил мальчика за обе руки и принудил его встать. Затем, проникновенно глядя ему в глаза, воскликнул:

   -Боги мои, оставьте ваш трагизм, дитя мое! Разве могу я остаться равнодушным к просьбе прекрасной юности?!

   Томас едва не поперхнулся. Он никак не ожидал, что Рютгер станет заигрывать с красивым гостем столь откровенно. Обычно герцог Марофилл был весьма осторожен в проявлении своих наклонностей.

   К некоторому облегчению графа Марофилла, мальчик не вздрогнул и не попятился. Глядя на его лицо, только по внезапной легкой бледности можно было заметить, что подобная реакция на его появление для него не в порядке вещей.

   -Так вы выслушаете меня? – спросил он.

   -Конечно! Иначе и быть не может! – Рютгер за руку подвел Юлия к столу и усадил в собственное кресло. – Я полностью в вашем распоряжении, очаровательное создание. Ну? Что беспокоит вас?

   -Меня беспокоит судьба моего родича, – очень осторожно, выбирая слова, произнес Юлий. – О, конечно, я понимаю, что у вас есть все основания быть не просто сердитым на него, но и требовать его наказания, но вы должны принять во внимание, что Матиас... не хотелось бы говорить неуважительно, но он не отличается чрезвычайно острым умом. И, напротив, отличается... чрезмерным упорством в преследовании избранной цели. А уж его представления о долге!.. Он происходит из одного горного плени, совершенно дикого! – речь мальчика становилась все эмоциональней, он сжал руки в почти молитвенном жесте и смотрел на Рютгера широко распахнутыми глазами. Томаса неприязненно подумал, что ребенок кокетничает, и что это много говорит не в его пользу. А ведь как достойно и хорошо он начал!