Текст книги "Древесная магия партикуляристов (СИ)"

Автор книги: Варвара Мадоши

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 17 страниц)

Древесная магия партикуляристов. Часть 1. Месть Матиаса Бартока

   Часть I. Месть Матиаса Бартока

   Пролог

   Вы когда-нибудь видели, как падает дерево?.. Свет мешается с тенью, по земле, по траве и по опавшим листьям бегут суматошные блики, мироздание гудит, будто встревоженный улей. Гул постепенно нарастает, и страшная тяжесть обрушивается на вас с высоты!.. Если вы, разумеется, не позаботились о надлежащей наблюдательной площадке где-нибудь в стороне.

   -О господи! – леди Алиса Прекрасная отвернула очаровательное личико прочь от страшного зрелища (прежде она жадно глазела на голых по пояс мускулистых лесорубов), поднесла к огромным глазам крошечный кружевной платочек. Дерево только что упало на землю, сотрясая все вокруг, и только самые стойкие из рабочих в этот момент не отпрыгнули в сторону – даже если стояли довольно далеко.

     Белый круг сруба и длинная щепа белели на солнце, листья трепетали.

     Леди Алиса находилась в безопасности: она принадлежала к тем счастливицам, которым не приходится самим подыскивать себе удобный наблюдательный пункт. К ее услугам всегда множество сильных мужчин, готовых грудью закрыть красавицу даже от призрака опасности. И ничем она за это платить не должна: все дано ей по праву рождения, по праву нежного лица, изящных маленьких ручек, стройного стана и длинных черных волос, чей поток "шириной подобен водопаду", как любят выражаться придворные менестрели. Соответственно, ее длинные ресницы украсились бриллиантами слез вовсе не оттого, что она испугалась. Ей просто стало очень жалко дерево.

   Спутник леди Алисы, сэр Аристайл Восьмой Подгарский, рыцарь-маг в десятом поколении, робко коснулся локтя красавицы мощной десницей в кожаной перчатке и произнес самым проникновенным тоном, на который был способен:

   -Не волнуйтесь, моя леди, это последний... Шестое чувство готово за это ручаться!

   -Ах, господин и повелитель... – Алиса вскинула на Аристайла взгляд темно-карих очей – а голову запрокидывать пришлось сильно, ибо рыцарь возвышался над леди на добрых три головы – и часто-часто заморгала. – Так же вы говорили и десять предыдущих раз...

   -Правда?.. – Аристайл слегка смутился. – Ну... может, и говорил. Но теперь-то уж точно все!

   -И это вы повторяли предыдущие девять раз, милорд.

   Аристайл смутился еще пуще, сравнявшись цветом с рубинами, коими щедро была украшена рукоять его двуручного меча. Алиса быстро пришла ему на помощь, беззаботно воскликнув:

   -Но я всего лишь глупая женщина и наверняка снова все перепутала!

   Краска тотчас покинула щеки рыцаря-мага.

   -Не огорчайтесь, Алиса, – покровительственно произнес он, – ибо, как сказал поэт Алого века, "в женщине мы ценим не ум, а умение хорошо готовить".

   -Фу, какая пошлость! – поморщилась Алиса. – Вы совсем одичали в своих походах, рыцарь! Неужели вы думаете, что я хоть раз в жизни прикасалась к плите?! Да я даже ручку газовой горелки не поворачивала! Разумеется, я только давала указания служанкам!

   -Ох, покорнейше простите меня, леди Алиса...

   Почесывая украдкой затылок – благодаря богатырскому росту сэр Аристайл мог делать это, не опасаясь быть уличенным в столь пошлом деянии, как почесывание, – он размышлял о том, каким это образом Алиса, в чьей хорошенькой головке свистел, страдая от одиночества, северный ветер, умудряется каждый раз оставлять его в дураках. Может быть, зря он так упрашивал матушку сосватать за него именно ее?.. Ну, тут уж ничего не поделаешь, помолвка закреплена официально.

   Между тем, осмелевшие рабочие подошли к дереву поближе. Прораб косился на наручные часы – недавно появившуюся в обиходе новинку, у самого Аристайла пока такой не было, – и ждал. Остальные лесорубы покуда решили закурить, грубовато перешучиваясь. Аристайл порадовался, что нежные ушки Алисы находятся далеко от них. Впрочем... ему показалось, или нет, что эти ушки тихонько шевелились, прислушиваясь?..

   Рыцарь и его невеста стояли на специальном помосте, сооруженном для Королевского Наблюдателя на краю поляны. Поляны тут раньше не было – еще три дня назад на этом самом месте росла, шурша листьями и грозя неосторожному путнику подвернувшимися под ноги желудями, роскошная дубрава.

   Теперь вместо дубравы взгляд случайного прохожего встретил былишь несколько вповалку лежащих огромных бревен, еще сколько-то кругляшей свежих и не очень свежих пеньков... Где-то половина рощи. Половина пока стояла. И, если очень не повезет, Аристайлу придется досматривать вырубку до конца – под палящим-то июльским солнцем! А если ему совсем не повезет, то это удовольствие повторится и во всех окрестных рощицах.

   -Ну долго еще ждать? – Алиса капризно оттопырила нижнюю губку.

   -Сейчас все станет ясно, – вздохнул Аристайл. Заложил большие пальцы за широкий узорчатый ремень, чуть покачался на носках... ну, ну, ребятушки, не подведите! Надоело уже до смерти... Да и жалко, в самом деле. Зверье жалко, и птичек, и даже неповинных ни в чем насекомых. Это ж не вражьи головы рубить на поле брани. Его б воля, бросил бы все.

   Но нельзя. Когда это рыцари Короны отказывались от исполнения долга?.. А долг твой, любезный мой Аристайл, сейчас заключается в том, чтобы следить за этим пропитым прорабом: пусть не слишком подворовывает и лодырничает! Да жариться на солнце, да клясть свою судьбину и партикуляристов, будь они... гхм... не при дамах, Аристайл, не при дамах.

   Время подходило – внутреннее чутье Аристайла не давало в таком деле осечек. Он сделал шаг вперед, на всякий случай прикрывая собой Алису – пусть даже раньше ничего не выходило, никогда нельзя терять бдительность, – и одновременно выхватывая из-за пазухи Волшебную Хреновину.

   Нет, это была действительно хреновина – из самого что ни на есть отборного хрена, который поливали святой водой и растили на заговоренной земле, да еще с добавлением Божественного Чеснока. Как всякая хреновина, она обладала неимоверными абсорбирующими свойствами. А если еще упрятать ее в бутылочку из заговоренного хрусталя... У, исключительный продукт получается! Тут, главное, следить, чтобы не протухла раньше времени.

   Аристайл вытянул руку с баночкой вперед. Ну как...

   Алиса изумленно и восхищенно ахнула, а рабочие, напротив, вскрикнули испуганно, да еще и отшатнулись от ствола, к которому подступили... И было отчего. Ствол исчез. Вот только что был – и нет. Только ветер прошелестел. А на месте его, на чуть примятой траве и сотрясенной земле, лежал... человеческий скелет.

   Свершилось! Вот оно!

   Аристайл напрягся сильнее, слегка согнул ноги в коленях... Ну же! Должна быть отдача!

   Ярко-зеленая цифра "2500" вспыхнула над скелетом, и, медленно колыхаясь, повисла в жарком, пахнущем смолой и свежей древесиной воздухе.

   -Левел ап! – выкрикнул Аристайл старинное заклинание.

   Зеленая цифра вспыхнула, превратилась в огромное копье и рванулась по воздуху к Аристайлу. Прекрасная Алиса закричала.

   Кричала она все-таки зря: баночка с хреновиной сработала на ура, поглотив последний выброс некротической энергии дерева. Эх... а мощный, кстати: Аристайл еле устоял на ногах. Сильный был маг, опытный.

   -Ну вот и все... – перчаткой рыцарь смахнул со лба выступивший было пот. – Упокой Бог Подземного Царства его душу...

   Прораб, привычный уже и не к такому, цыкнул зубом, подвел часы, протер стеклышко рукавом рубашки, явно рисуясь, и обернулся к Аристайлу.

   -Ну чего, вашбродие?! – крикнул он. – Дальше-то рубать, али как?

   -Али как, – сердито ответил Аристайл. – Чего рощу зря мучить?

   Одинокие Деревья рядом не растут – потому их и прозвали Одинокими.

   Еще одним партикуляристом на свете стало меньше. Хорошо бы, Аристайл не знал его лично...

   Колин Аустаушен выбирал на рынке сельдерей. Выбор было делом крайне ответственным – одним из немногих, которое он не мог поручить своему ученику. Всем хорош парень, но вот свежий сельдерей от лежалого никак не отличит.

   Колин уже занес руку над корзиной с зеленью, как тут почувствовал, будто кто-то ударил его ледяным мечом в живот. Жизнь стала сера и бессмысленна. Солнце погасло, воздух почернел, а будущее исчезло.

   Ноги Колина подогнулись, он осел на колени, хватаясь рукой за прилавок. Продавец испуганно отшатнулся. Ученик Колина подхватил древесного мага на руки, не дал ему упасть.

   -Учитель! – услышал Колин сквозь смертную тоску, затопившую его сознание. – Учитель, нет! Они не могли...

   -Матиас... – слабеющей рукой Колин ухватил ученика за куртку на груди.

   Он хотел сказать "не мсти", и кажется, даже сказал... кажется. Умирая, он был уверен, что сказал.

   На самом деле, он не договорил даже слова "Матиас". Воздух в легких кончился на "ма", а сделать новый вдох он уже не смог.

   -Надо же... – произнесла сердобольная старушка, случившаяся рядом. – Вот как оно... сам уже старик почти, а чуть что, маму зовет...

   А Матиас только бессильно плакал, сжимая в руках серый плащ. Остальная одежда его учителя, валялась на земле – а что еще делать порядочной одежде после того, как тело, на котором она держалась, исчезло невесть куда?.. Сердобольная старушка подхватила сапоги и со словами "на что ему теперь, болезному", шмыгнула прочь.

   Глава 1. Прибытие

Чужая смерть – лучший способ заработать себе на жизнь.

Личный кодекс Матиаса Бартока

   Варрона, столица Гвинаны, встретила Матиаса ярким солнцем, разбрасывающим разноцветные блики с хрустальных шаров на шпилях Трехчленной Башни, синим небом и отвратительным запахом воды в порту.

   Сам город пах куда хуже: в Варроне жило почти сто тысяч человек, из которых никто пока не смог пробить в муниципалитете рабочий проект канализации.

   Едва закончилась швартовка, Матиас обменялся с матросами несколькими прощальными словами, спустился по сходням на причал и мерным шагом направился к выходу в город. Молодой человек рассчитывал подыскать себе жилье подальше от воды – мокрые пятна на разноцветной штукатурке зданий на набережной не внушали доверия. Он не обратил внимание ни на прилипчивую шлюху, которая сходу попыталась сбыть ему немудрящий свой товар, ни на блюющего в обнимку с каменной швартовочной тумбой матроса – нет, он, как всегда, отлично знал свою цель.

   Выход из порта перекрывала арка Корня Квадратного: действительно идеально квадратного корня Священного Дерева. Считалось, что он должен воспретить проход всем, кто не заплатил положенных пошлин. Матиас пошлин не платил, но миновал арку с поклоном и вознес молитву, поэтому корень пропустил его беспрепятственно. Это прошло незамеченным, потому что по раннему времени у арки не было еще купцов и попрошаек.

   Искомое Матиас обнаружил где-то минут через сорок быстрой ходьбы.

   Правила передвижения в городе он освоил быстро: следовало шагать вместе с толпой, стараясь не попасть под телеги и извозчицкие дрожки, уступать каретам, ландо, фаэтонам и эгоисткам знати, а еще отслеживать навозные лепешки. Это оказалось намного легче, чем ориентироваться лесу или в поле по звездам.

   Пансион, который приглянулся Матиасу, назывался "Зеленые дали". Никаких далей ни поблизости, ни даже вдалеке от него не располагалось. Зелени, собственно, тоже. С одной стороны заведение подпирала богадельня, с другой – сиротский приют, а напротив ощетинился колючей проволокой по верхнему краю забора большой завод. Матиас с удовлетворением подумал, что в этом соседстве скрыта некая удачная завершенность. Городское кладбище, как он узнал вскорости, располагалось через квартал.

   Тем не менее, название вызвало в душе у Матиаса приятную ассоциацию с настоящими зелеными далями – с бескрайним морем кедрового леса, видного с обзорной башни унтитледских укреплений – и молодой человек понял, что просто обязан остановиться именно здесь.

   Матиас представился заспанной, неопрятной хозяйке заокеанским путешественником, выслушал нотацию о том, что "у нас здесь приличное место" и "никаких девок после одиннадцати", отсыпал за два дня постоя ровно половину того, что оставалось у него в кошельке, оставил самую дешевую часть своих немногочисленных вещей (а именно: чистые трусы, пару запасных носков, рубашку и стопку исписанных тетрадей из кожи опрометчивых унтитледских дровосеков) в отведенной ему на втором этаже комнате и, привесив арбалет к плечу поудобнее, отправился на поиски работы. Молодой человек определил род своей будущей деятельности в Варроне еще дома, а трехмесячное океанское плавание, дав достаточно времени на раздумья, только укрепило его в принятом решении.

   Осторожные уличные расспросы привели его, куда надо, и уже очень скоро Матиас стоял перед выщербленной дверью "Городской гильдии убийц N3", как значилось на покрытой грязными пятнами латунной табличке.

   Ни с чем не сравнимое уличное амбре Матиас к тому времени уже перестал замечать: придышался. Он вообще быстро приспосабливался к новой обстановке.

   Матиас поднял руку и позвонил в маленький колокольчик. Потом еще раз. И еще.

   Нет, колокольчик действовал – Матиас отчетливо слышал его звон за закрытой дверью. Однако внутренности обшарпанного здания на звук не отзывались, и, в конце концов Матиас смирился с очевидным: наверное, у них обед. А может быть, какое-нибудь срочное задание, на которое отправилась даже администрация. Интересно, в этом городе есть ежедневные газеты?.. Должны быть. Завтра надо будет непременно купить парочку и посмотреть, где же совершилось массовое убийство. Или, скажем, убийство какой-нибудь важной персоны, которую в одиночку не достать.

   Матиас решил ждать. Он повернулся к двери спиной и уселся на крыльцо, ничуть не беспокоясь о своем черном плаще. Плащ прошел вместе с Матиасом такие передряги, что ему уже мало что могло повредить.

   В солнечном переулке сначала никого не было, потом, откуда ни возьмись, появились две женщины – служанки, с большими корзинами в руках. Одна из них бросила на Матиаса короткий взгляд и отпустила: "А, еще один!" На сем тема незнакомца в черном на ступенях Гильдии Убийц оказалась исчерпана. Судя по их дальнейшему разговору, целиком уловленному Матиасом, женщины собирались на рынок и ужасно торопились, однако это не помешало им затеять весьма долгое и подробное обсуждение городских нравов. Время от времени одна из них повышала голос, и тогда между высокими крышами домов начинало метаться несерьезное, слабенькое эхо.

   Долго сидеть не пришлось – примерно через четверть часа из-за дальнего угла вывернул пожилой толстяк в котелке (Матиас подивился причудам местной моды) и поспешил ко входу. Появление его словно напомнило о чем-то женщинам, и они заторопились на рынок с новой силой. Толстяк пыхтел и отдувался.

   -Сейчас-сейчас, молодой человек! – крикнул он еще издали. – Подождите одну секундочку! Буквально секундочку!..

   Толстяк добрался до крыльца и остановился, согнувшись пополам и тяжело дыша.

   -Уморился, – произнес он доверительным тоном. – Вы... не представляете... каково... в моем возрасте... по крышам скакать!

   Он сделал пару глубоких вдохов, восстановил дыхание и тут же, спохватившись, воскликнул:

   -Да вы не думаете, я не за заказом! Это так... клиент один не расплатился, а ребята все на выездах, ну и самому пришлось... Но вы-то нас обсчитывать не будете, верно?.. Так что мы вам все в лучшем виде! Лучшие кадры, полный сервис, не сомневайтесь.

   -Я не заказчик, – перебил Матиас толстяка. – Я к вам наниматься. Сэр.

   Толстяк тотчас выпрямился и смерил Матиаса удивленным взглядом, постепенно переходящим в жалостливый, – так смотрят столичные жители на плохо одетую, но по наивности не в меру наглую деревенщину.

   Матиас внутренне напрягся. Сам он считал, что его внешний вид наилучшим образом отвечает своему предназначению. На молодом человеке был антрацитового цвета камзол, кожаные штаны обсидианового оттенка – именно штаны, а не бриджи, – и кожаные сапоги, чернотой сравнимые с безлунной ночью. А уже упомянутый угольного тона плащ отлично скрывал привешенный к плечу арбалет, и все, большего от него не требовалось.

   Правда, и штаны, и сапоги по местной погоде оказались слишком жаркими, так что Матиас порядком вспотел, но приходилось терпеть, потому что ничего другого у него не было.

   -Только что из провинции? – со вздохом спросил толстяк.

   -Из Эскапеи, – поправил его Матиас.

   -Из-за моря. Еще того не лучше! – толстяк достал из кармана ключ, воткнул в замок и распахнул перед Матиасом дверь. – Заходите, юноша. И позвольте открыть вам глаза на неприглядную реальность этого города.

   Перед тем, как они прошли за дверь, толстяк снял с головы котелок и повесил его около двери, прямо за медное ушко. Только тут Матиас разглядел на котелке надпись: "Пожертвуйте в фонд детей-сирот".

   Толстяк оказался Главным Поверенным третьей Гильдии Убийц. Сидя в побитом молью кресле напротив рассохшегося стола Поверенного, Матиас уныло внимал истории жестокой конкурентной борьбы.

   Оказывается, несколько лет назад, когда началась активная торговля с заморскими странами, Варрона стала быстро богатеть. Были, разумеется, и любители половить рыбку в мутной воде – как без того! Накопление капитала шло волнами и спиралями, выписывая причудливые кривые в тетрадях ученых, и, разумеется, новые богачи заводили новых врагов. А там, где есть спрос, будет и предложение – начали появляться новые и новые гильдии убийц.

   -Вообще, нас было две, – рассказывал толстяк. – Это сначала. Чтобы покупателям не казалось, что мы слишком взвинчиваем цены. Мы старались договориться между собой... Так, гильдия, в которой состоял я, обычно брала дешевле, наши соперники – дороже, соответственно, больше народа шло к нам... а разницу мы потом делили. Но когда стало поступать все больше и больше заказов...

   Сперва мы просто сбивались с ног: нам казалось – еще немного, и людей в городе просто не останется. Но они прибывали и прибывали! Рост благосостояния – о, вы, юноша, не представляете, насколько это страшная сила и неотразимый манок! Их было просто не перебить, – на этих словах толстяк устало покачал блестящей лысиной. – Просто... Вот тогда и возникла идея основать еще одну гильдию: мы административно не справлялись со слишком большим количеством убийц. Я был первым, кто, так сказать, отпочковался.... Дальше – больше. Сейчас всего гильдий тринадцать. Счастливое число, вы не находите? – тут толстяк пытливо посмотрел на Матиаса.

   Матиас молчал. В кабинете ему было неуютно: очень уж пыльно, так и тянет чихнуть. Приходилось сдерживаться.

   -Ну так вот, – со вздохом продолжал толстяк. – Разумеется, когда нас стало так много, нормальной работы уже не получалось. Многие торгаши сами шли в убийцы, чтобы иметь какую-то защиту... так сказать, на полставки. Студентов мы брали на четверть ставки: они даже пол-ставки не тянут, однако работают с огоньком, опять же, творческий подход, свойственный молодости... Поверите ли, такое ощущение, что по ночам сейчас весь город гоняется друг за другом! Убийства ныне очень популярны... Слишком популярны. Мы едва сводим концы с концами... Я со страхом смотрю в будущее. А укрупниться, увы, не можем – все-таки, бизнес у нас жестокий.

   Толстяк с унылым видом чиркнул себя ребром ладони по горлу.

   -Вы можете уволить всех совместителей, и взять меня, – с достоинством ответил Матиас. – Может быть, я из колоний, но я – профи высшего класса. С четырнадцати лет я служил при Гильдии Убийц города Унтитледа. Там было четыре тысячи жителей. Я прикончил двадцать человек.

   -А сколько вам лет сейчас? – подозрительно спросил толстяк. Кажется, черная бородка и усики Матиаса ему доверия не внушили.

   -Меньше вечности, – с неизменным достоинством ответил Матиас.

   -А все-таки?

   -Двадцать.

   Толстяк вздохнул.

   -Ну... шесть лет опыта... да, конечно... Хотя послужной список не богат, но вряд ли вы имели особенно много заказов там, в колонии... Возможно, я могу кое-что для вас сделать... принять вас на одну восьмую ставки...

   -Сперва испытайте меня, – произнес Матиас, на сей раз, с изрядным высокомерием. – И проверьте, на что я годен.

   Про себя он прикидывал, что одна восьмая ставки – это, конечно же, меньше чем целая ставка. А значит, его не устроит.

   -Ну покажите, – устало сказал толстяк. – Только бога ради, меня не убивайте. И никого.

   -Без предоплаты я не работаю, – сухо успокоил его Матиас. – Кстати, должен еще предупредить, что за детей и слабых женщин тоже не берусь.

   -А за сильных? – слегка заинтересовался толстяк. – За сильных женщин беретесь?

   -По обстоятельствам, – прозвучал суровый ответ.

   После чего Матиас поднялся с кресла, слегка повел плечами, распрямляя их... отодвинул кресло в сторону и полез на стену. Доползя до потолка, древесный маг не остановился, а продолжил свое путешествие. Несколько пораженных мух посыпалось вниз. Затем Матиас пригвоздил всех изумленных мух к полу метательными ножами, нарисовал на потолке древний символ Молниеносного Песца, предусмотрительно не завершив левый нижний крючок, и станцевал танец смерти в манере чечетки.

   Арбалетом он не воспользовался: как всякий настоящий убийца, Матиас таскал его с собой исключительно в ритуальных целях, ибо почитал использование слишком сложных технических средств дурным тоном и отсутствием профессионализма.

   -М-можете слезать, – слабо ответил толстяк, когда Матиас трижды обмотался вокруг люстры. – Безусловно, ваши навыки заслуживают всяческого... эээ.... уважения.

   Матиас пожал плечами и стек на пол.

   -Вот что, – продолжил толстяк, несколько вернув себе самообладание. – Принять вас в нашу гильдию я тем более не могу. Это бы вызвало... ээээ.... нездоровый ажиотаж. Но я мог бы рекомендовать вас в гильдию неубийц.

   -Не убийц? – переспросил Матиас.

   -Совершенно верно! – продолжил толстяк, явно обретая почву под ногами. – Ее организовали главы гильдий несколько месяцев назад, для снижения накала страстей, и чтобы совсем не повыбить... ээээ... кормовую базу. Туда входят убийцы... самые опытные, самые квалифицированные, элита, так сказать. Но они никого не убивают. По правде говоря, им платят деньги за то, чтобы они никого не убивали.

   Матиас приподнял брови, показывая, что ему не совсем это понятно и, более того, вся концепция кажется дичайшим бредом. Однако толстяк, кажется, не заметил сего тонкого знака или как-то неверно его интерпретировал, потому что он вылез из-за стола, хлопнул Матиаса по плечу и произнес с наигранным воодушевлением:

   -Ну, значит, решено!

   Матиас на секунду задумался.

   -Но если я захочу кого-нибудь убить для себя?

   -Если вы не возьмете за это денег – сколько угодно! – толстяк тонко улыбнулся. – Кто мы такие, чтобы препятствовать развлечениям гениев?

   -То есть, – медленно произнес молодой человек, – мне будут платить деньги за то, что я ничего не делаю?

   -Совершенно верно! – просиял толстяк. – Самую суть ухватили!

   -Это мне подходит, – величественно кивнул Матиас.

   Глава 2. Лига Ехидных Героев

...степень свободы не должна зависеть от степени культурного развития пользующихся ею, а иначе какая это, нафиг, свобода?.. Эй там, заткните пасть академику!

Из протокола городского собрания Варроны. Вопрос на повестке дня: "Об учреждении Лиг, гильдий и клубов по интересам"

   Сходя с корабля, Матиас Барток так был увлечен рассуждениями о мести, с таким удовольствием рисовал на периферии сознания картины грядущей резни, что совершенно не заметил, как по сходням скользнула за ним маленькая хрупкая фигурка и поспешила следом.

   Собственно, фигурку маленькой и хрупкой мы назвали исключительно ради красного словца. "Маленькой" она казалась только в сравнении с самим Матиасом, который мало не дотянул до двух метров, а хрупкой – скажем, лишь для сэра Аристайла Подгарского. В принципе же это был вполне нормальный высокий и крепкий мальчишка-подросток лет около тринадцати. Правда, у него были необычайно мягкие черты лица, а высоко приподнятые брови, широко распахнутые глаза и приоткрытый в наивном удивлении рот выдавали натуру не только юную и впечатлительную, но и провинциальную.

   Подросток называл себя Юлий Гай (на самом деле его звали несколько иначе, но старое имя он за неблагозвучностью отбросил), а происходил он из того самого северного городка Унтитледа, в котором Матиас провел десять лет своей жизни.

   Спрыгнув на каменные плиты причала, мальчик первым делом с поклоном опустил в воду кусочек булки – принес жертву морскому богу, который защитил его в долгом плавании. Еще он вознес хвалу личной покровительнице, которая не позволила боевому Древесному магу Матиасу его обнаружить. В этом деле, правда, кроме богини немало помог медный амулет-колечко, который висел у Юлия на шее и был заговорен специально от Матиаса, причем совершенно особым способом.

   Потом, подобрав полу плаща, мальчик брезгливо обогнул блюющего моряка, который проводил его мутным взглядом, и поспешил за Матиасом следом. Мысли Юлия занимало много вопросов: и как не потерять Матиаса в людной толпе, и как умудриться найти жилье поблизости от него, чтобы сам Матиас о том не узнал, и много чего еще. Вскоре мальчик научился сохранять скучающее выражение лица, чтобы не слишком отличаться от жителей Варроны (увы, следя за Матиасом, он не имел достаточно времени, чтобы заняться прочим своим обликом – то есть зайти в ближайшую лавку и сменить немодный здесь суконный плащ на более приемлемый замшевый). Однако искусством нацеливать свой разум на множество объектов сразу Юлий в полной мере еще не овладел, потому довольно быстро попал в неприятность.

   Неприятность началась, как всегда, буднично. Матиас ровным шагом прошел мимо некоего скромно выглядящего заведения, в котором Юлий сразу опознал публичный дом. Мальчик чуть приотстал: как раз напротив крыльца располагалась здоровенная лужа – очевидно, для того, чтобы сразу же укладывать туда особо разбуянившихся клиентов. Матиас ее перешагнул, не заметив, а Юлий решил, что будет спокойнее обогнуть.

   В общем, слава богам, обеспечившим это отставание! Если бы не оно, в последующей суматохе Матиас непременно опознал бы своего преследователя – к мальчику немедленно привязались.

   -Ты! Да-да, ты, смазлявка!

   Юлия такое сокращения от "смазливого малявки" заинтересовало, и он обернулся на оклик. Окликали двое: скучающие мужики простовато-накачанного вида, кажется, изрядно подвыпившие. Почему они в таком состоянии пребывали среди бела дня, да еще на центральной улице города, отчего вдруг решили прицепиться к прохожему, одному из многих, оставалось загадкой. На мужиков уже оглядывались, какая-то мамаша покрутила пальцем у виска, подхватила за руку маленькую дочурку и ускорила шаг.

   -Эй, ты! Деревенщина расфуфыренная! Я к тебе обращаюсь! – продолжал задираться второй.

   Юлий тоже пожал плечами и уже вознамерился идти дальше: ситуация явно не стоила выеденного яйца. Едва ли мужики угрожали ему серьезно, а если что, городская стража наверняка где-нибудь на углу. Однако все разрешилось неожиданно драматично.

   -Эй, ты, бугай! Кулаки почесать не на ком, кроме малолеток?.. Как бы они у тебя, болезного, совсем без тренировки не отсохли! Ну так почеши на нас, что ли... Мы с тебя, так и быть, даже не очень много за это слупим!

   Юлий заозирался, пытаясь увидеть, откуда доносится голос – девичье пронзительное сопрано.

   -Именно-именно! По вторникам мы работаем по сниженной таксе, – откликнулся второй голос, глубокое грудное контральто, однако все равно чем-то неуловимо похожий на первый.

   Теперь Юлий увидел кричавших. Они вывернули из маленьких переулков по разные стороны улицы, и горожане немедленно прижались к стенам и начали потихоньку расходиться, освобождая площадь. Впрочем, совсем уходить никто не желал, и Юлий решил, что надвигается шоу. Действительно, вновьприбывшие того стоили...

   Обе они были примерно одного роста – очень высокие для женщин. Обе, вдобавок, увеличивали этот рост сапогами на высоченных каблуках. Обе обладали великолепными фигурами, схожими с песочными часами. На этом сходство кончалось.

   Одна была белокожей платиновой блондинкой с прямыми волосами, ниспадающими до середины бедер. Глаза у нее были голубые, щечки – розовые, губная помада – ярко-алая, а лак на длиннющих ногтях – в тон губной помаде. Обтягивающие шорты черной кожи держались на бедрах не то за счет широкого ремня, не то прямо за счет тесного покроя. Еще на девице были высоченные сапоги выше колен, тоже оттенка, а между сапогами и краем шорт виднелась черная сеточка. Зачем понадобилось оборачивать ноги сеткой, Юлию не было понятно, как в таких сапогах, например, бегать, – тоже. Странная мода...

   Торс блондинки был затянут в тугой черный корсет на голое тело, шнуровка, видно, была специально приспущена, чтобы не скрывать хорошо развитые детали ее анатомии. Руки обтягивали длинные чернильно-черные сетчатые перчатки с обрезанными пальцами, а на груди висел – или, точнее, лежал – огромный серебряный с чернью крест.

   На бедрах у девицы висели кобуры с неимоверно громадными пистолетами, блистающими полированной сталью и агатовыми инкрустациями. Как она собиралась с такими ногтями из них стрелять, Юлий не понимал, но, очевидно, как-то собиралась: столь вызывающе одеваться и не уметь при этом пользоваться средствами самозащиты было бы форменным самоубийством! А блондинка выглядела довольной собой и счастливо улыбалась.

   Вторая девушка была одета несколько скромней, но только в плане сексуальной привлекательности. В остальном смешанных эмоций она вызывала не меньше. В отличие от товарки, ее роскошное тело прикрывали вполне приемлемые зеленые бриджи из тонкой телячьей кожи, кожаный же камзол с прорезями, под ним – белая шелковая рубашка. Однако... Почти обнаженную из-за расстегнутого по самые пределы приличия камзола грудь украшали амулеты едва ли не всех известных богов, исполненные из соответствующих металлов. У Юлия волосы встали дыбом от одной мысли о том, как они должны между собой резонировать. На руках у девицы серебрились широкие браслеты, за спиной висел черный меч, такой огромный, что Юлий даже подумал, уж не бутафория ли это (хотя даже представить подобное было бы диким святотатством!). Сапоги, не такие высокие, ниже колена, были зато украшены металлическими шипами по голенищу и металлическими наклепками с высеченными рунами. Ну и камзол без нашлепок и шипов не обошелся.

   Ногти на руках у второй, как и у блондинки, могли бы сделать честь иной тигрице, и каждый из них, выкрашенном серебристым лаком, защищала руна "Против цыпок". Еще одна руна, которой Юлий не знал, была нарисована у девушки на щеке. Ах да, сама девица была смуглой, зеленоглазой, а ее волосы цвета осенних листьев спадали до талии пенящимся кудрявым каскадом, губы же, изогнутые в ироничной улыбке, оттеняла перламутровая помада.