Текст книги "Хроники Департамента Икс (СИ)"

Автор книги: Валерий Евтушенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 25 страниц)

   -Баярд!– негромко позвал кого-то кутила -купец.

   Из-за угла таверны, важно переступая тонкими изящными ногами, вышел черный, как смола, конь, в седло которого Конан и Рашид посадили связанного Ацака.

   -Прихвати его захватами, чтобы не упал,-велел коню Рашид.

   С обеих сторон седла выдвинулись тонкие на вид металлические прутья, которые плотно охватили ноги Ацака.

   -А теперь показывай дорогу!– распорядился киммериец.

   Утренняя заря еще только робко окрасила узкую полоску неба на востоке, когда они возвратились назад. Довольный Конан то и дело поглаживал свой кожаный пояс, в котором помимо денариев, было немало и других золотых и серебряных монет, а угрюмый Ацак уныло брел рядом с конем, на котором восседал теперь его хозяин. Завернув за угол таверны, где продолжали лежать Азам, Азиз и Юлдуз, киммериец непререкаемым тоном сказал.

   -Вы все четверо сегодня же еще до полудня. покинете Пурушапур и в течение ближайших десяти лет появляться здесь не должны. Если я случайно обнаружу кого-то из вас в городе, то, клянусь Кромом, лишу всех четверых вашего мужского достоинства.

   Они с Рашидом повернулись и ушли в таверну, а Ацак, проклиная день, когда он повстречал на свою беду киммерийца, стал развязывать своих приятелей.

   В таверне приятелей встретил уже слегка обеспокоенный их долгим отсутствием Карим. Узнав об удачном завершении плана, предложенного накануне Конаном, он поздравил его с возвращением похищенных денег и отправился к себе в надежде поспать,хотя бы несколько часов. Рашид и киммериец поднялись наверх в комнату, которую занимал Конан. Это был обыкновенный гостиничный номер того времени с большой двуспальной кроватью, громоздким шкафом, небольшим столом и двумя массивными деревянными табуретами. Усевшись на один из них, Рашид сказал:

   -Время идет. Пора и нам с тобой приниматься за дело. Начну с того, что прошу меня простить за мое упрямство. Подумав здраво, я не вижу причин утаивать от тебя. кто я и ,что мы ищем..

   -Подумав здраво,-перебил его Конан, – а уж поверь, в зиндане у меня было время на размышления, я тоже пришел к выводу, что вел себя, как упертый осел. Какая собственно разница, кто ты. и откуда явился в наш мир. Ты мой друг и этим все сказано. Если ты считаешь, что должен хранить свою тайну, храни ее, а я и так готов следовать за тобой столько времени, сколько будет нужно.

   Рашид поднялся и протянул руку киммерийцу, который в свою очередь сжал его в своих медвежьих объятиях.

   -Ладно,-сказал Рашид опять опускаясь на табурет, – в таком случае я тем более обязан рассказать о себе все, ибо никаких тайн от тебя у меня нет. Возможно, в моем рассказе будут опущены некоторые малозначительные детали, но суть заключается в том, что я действительно чужой в вашем мире. Однако, я прилетел не откуда-то со звезд, а прибыл сюда из далекого будущего, отстоящего от Хайборийской эры на несколько тысячелетий. На сколько я не знаю и сам, тем более, что как мне кажется, в каждой эпохе время течет по-разному. Так вот, в своей эпохе я работаю в одной организации, которая изучает природу времени и другие темпоральные явления, то есть связанные с процессами течения времени. Прибыть в Хайборийскую эпоху и уточнить здесь некоторые интересующие нас моменты, в частности, проверить сохранились ли в Красной пустыне, которую мы с тобой прошли, хронокапсулы и как они функционируют, мне поручили мои начальники. Если быть до конца честным, то это вообще мое первое задание, как полевого агента.

   -Так вот почему ты так точно знал места их расположения!-воскликнул внимательно слушавший его киммериец.-А я , честно говоря, никак не мог этого понять.

   -Да,-кивнул Рашид,– у меня есть их карта. Но все же на самом деле в пустыне я оказался из-за того, что вынужден был преследовать тебя. Если коротко, то в прошлое можно попасть лишь через специальный хронопорт. Обычно их оборудуют в так называемых Криптах Хроноса, или тайниках бога времени Хроноса. Ну, так их в шутку называют. Рабочее название, одним словом, жаргон. Крипты оборудованы в разных местах и не только на Земле. Они бывают искусственными, как здесь, а бывают и естественными. Но, впрочем, все это не важно. Итак, я был отправлен в Крипту Хроноса в Хайборийской эре, откуда и началось мое дальнейшее путешествие. Мне выдали специальный ключ-фатху, которую мы ищем, но она состоит из двух половинок, каждая из которых откроет сам вход в Крипту, но в хронопорт можно попасть лишь, вложив обе половинки одна в другую.

   -Так вот в чем дело,-хлопнул себя по колену Конан,-без второй половины ключа ты не сможешь вернуться к себе в свое время!

   -Точно так! В разных Криптах Хроноса имеются соответствующие эпохе средства передвижения ( в моем случае конь-андроид), а также человекообразный андроид, который призван сопровождать путешественника во времени. Так вот, мы с Баярдом и моим андроидом, которого я назвал Карибом*, отправились к Красной пустыне на выполнение моего задания, но прежде нам нужно было обогнуть море Вилайет. Наше путешествие проходило спокойно, без приключений, что видно и притупило мою бдительность.

   Конан кивнул, уж в этом-то он не раз убеждался на собственном опыте.

   – Когда мы проходили небольшое ущелье в верховьях Ильбарса.-продолжал Рашид,-нас внезапно атаковали местные разбойники, человек пятнадцать. Пять выскочило спереди, пять сзади и столько же еще спустились на дно ущелья вниз на канатах. Все произошло настолько внезапно, что я даже не успел достать что-либо из оружия. Какой-то разбойник ухитрился снести тяжелой саблей Карибу голову, а шея у андроидов-самое уязвимое место. Несколько стрел застряло в моем бурнусе и в крупе коня. К счастью, Баярд сделал гигантский прыжок и вырвался из кольца окружения, унося меня к выходу из ущелья. Я хотел достать лазерный пистолет или плазменное ружье и вернуться назад, но тут выяснилось, что переметную суму, в которой они находились, успел за эти считанные секунды срезать какой-то ловкач из разбойников. Хуже всего, что там же хранилась и моя половина фатха, вторую половину, как и положено по инструкции, я отдал Карибу.

   -Понятно,– сочувственно сказал Конан,– ты остался вообще без ключа. Но зачем ты отдал вторую его половину? Хотя, впрочем, какая разница. все равно бы она пропала вместе с сумой.

   -Вот именно. А ключ делится для того, чтобы, если вдруг по какой-то причине нам пришлось бы расстаться, каждый мог бы самостоятельно открыть Крипту и ждать там напарника.

   -Понятно! -сказал Конан и с любопытством поинтересовался. -Что же было дальше?

   -К счастью, в другой переметной суме оказался станнер... ну парализатор, которым можно, не убивая человека или животное, обездвижить его. Вооружившись парализатором, я вернулся в ущелье, но разбойников там уже не застал. Андроид лежал без головы, а сумки, в которой он носил свою половину фатхи, не было. Глупец! Я ведь говорил, чтобы он спрятал ее у себя в туловище. Там полостей достаточно. Короче говоря, я извлек у него электронный мозг, в которой хранится индивидуальность каждого андроида и стал думать, что делать дальше...Опуская ненужные подробности скажу, что мне удалось примерно через неделю найти разбойников. Под пыткой раскаленным железом ...

   Конан с удивлением взгляну на него и с явным удовлетворением хмыкнул.

   -Да, именно раскаленным железом,– разгорячился Рашид, вспоминая об этом случае,– и я даже не буду говорить в какие места я им тогда его засовывал. Словом, я возвратил все свои вещи и оружие, но они каждый в отдельности дали совершенно одинаковые показания о том, что обе половинки фатхи ими были проданы встречным караванщика, только вот беда, один караван шел в Кутхемес, а второй – в Вендию.

   -Дальше мне понятно,– заметил Конан,– ты решил первым делом заняться тем караваном, который шел в Кутхемес, а с вендийскими купцами разобраться позднее, возможно, рассчитывая догнать их по дороге на Айодхью.

   -Я рассчитывал догнать их еще на выходе из Ильбарских гор., – фыркнул Рашид– На все дело в Кутхемесе я отводил не больше недели. То есть в самом худшем случае караван мог меня обогнать максимум на двадцать-тридцать лиг, которые по этой дороге , да на своем Баярде я преодолел бы за три дня, а то и быстрее. Но тут на беду вмешался ты и все пошло не так как было задумано...

   Глава седьмая.

   -Мдаа,– пробормотал Конан,-здорово же я тебя подвел с этой кутмехесской сокровищницей! В недобрый час я туда сунулся. И сам чуть не погиб и тебе столько хлопот доставил.

   -Да ладно,– махнул рукой Рашид,– что теперь об этом толковать. Сейчас нас должно больше волновать, что делать дальше.

   -А что сам-то думаешь?

   -Пока ты прохлаждался в зиндане, я переговорил с несколькими купцами здесь в Пурушапуре. От них мне стало известно, что в Такшашиле*, это примерно в тридцати лигах отсюда к востоку, перекрещиваются все караванные пути, идущие с севера, запада и востока. Ну, юг нас меньше интересует, так как оттуда движутся исключительно вендийские караваны. Наш же караван должен подойти со стороны Персии, другого пути просто не существует. До Такшашилы добраться не сложно, это пять– шесть дней, максимум, неделя пути, если не особенно торопиться. И то лишь учитывая, что ты категорически не желаешь ехать верхом. Но как поступить дальше?

   -Ты ведь прикидывал, где сейчас может находиться караван с фатхой?– поинтересовался киммериец.

   -Давай прикинем вместе. Неделя у меня ушла на поиск разбойников, еще неделю я потратил в Кутмехесе. Потом еще дня три-четыре прошло до встречи с тобой. На прохождение Красной пустыни у нас ушло двадцать дней, да трое суток мы уже здесь. Еще неделя уйдет, чтобы добраться до Такшашилы, итого округленно получается два месяца. Караван же быстрее чем за четыре месяца сюда не доберется.

   -Ну, тогда я вижу только три варианта, как нам поступить-заметил Конан.– Мы можем ожидать караван в Такшашиле, можем отправиться навстречу ему, пристав к какому-либо каравану, отправляющемуся в Туран, или же отправиться по караванному пути самим. Первый вариант наиболее надежный, второй тоже неплох. Третий самый опасный, но зато позволит намного сократить время ожидания.

   Рашид поднялся с табурета и прошелся в молчании по комнате, заложив руки за спину.

   – Я тоже других вариантов не вижу,– наконец, произнес он не особенно уверенно,-но каждый из них содержит свой изъян. В Такшашиле можно просидеть долго, порой караваны из Турана идут туда полгода и даже больше. Значит, однозначно, нужно направляться навстречу нашему каравану. Только вот как,-пристать к попутному каравану или рискнуть путешествовать самим?

   -Знаешь,-задумчиво произнес Конан,– гибель купеческих караванов в пути следования явление не такое уж редкое, вспомним, хотя бы занесенные песком остатки того, что мы обнаружили в Красной пустыне. Случись нечто похожее с твоим караваном, это означает неминуемую утрату фатхи. Тогда уж точно ты к себе домой никогда не попадешь. Есть еще и разбойники, которые нередко нападают на странствующих купцов, ты сам с этим столкнулся в ильбарском ущелье. То есть, в любом случае надо не полагаться на удачу, а поскорее ехать навстречу туранским купцам, у которых твоя фатха и получить ее назад. Предлагаю вначале добраться до Такшашилы, а там уже на месте решим, как это сделать лучше.

   На следующее утро, закупив у Карима продуктов, вина и фруктов на дорогу, и щедро расплатившись с гостеприимным хозяином таверны, который не скрывал своего сожаления, что потерял двух таких богатых клиентов, Рашид и киммериец покинули столицу Кушанской империи и направились к Такшашиле, городу, который как им было известно, лежал в трех дневных переходах к востоку от Венда*. Дорога от Пурушапура до Такшашилы была вымощена камнем, поэтому путешествовать по ней было одно удовольствие. Хотя у них было достаточно денег для покупки лошади, киммериец предпочитал идти пешком.

   -Твой Баярд,-говорил он Рашиду, шагая рядом с ним по мощенной камнем дороге,– не есть, ни пить не просит, не устает, может скакать день и ночь без передышки. А, если мы купим лошадь мне, то приобретем ненужную себе заботу: ее надо кормить, поить, давать отдых; осматривать копыта, чтобы туда не забился камень, лечить, а кони болеют довольно часто; ей будут нужны запасы зерна, трава для выпаса...Словом, мне гораздо проще идти пешком.

   Рашид не возражал, так как убедился, что киммериец при необходимости может без особого напряжения пройти в день и десять лиг, что не всякому коню под силу.

   Но сейчас они особо не торопились, проходя в день не более пяти лиг, и к исходу шестых суток, переправившись по дороге через широкий и полноводный Венд, подошли к Такшашиле, знаменитой своими торговыми площадями и базарами.

   Город встретил их суетой и не стихающим шумом. Ржание лошадей, рев ишаков, громкий говор сотен и тысяч голосов, доносившихся отовсюду, создавал непередаваемую рыночную атмосферу,-весь город представлял собой один гигантский восточный базар. Столько торговых караванов одновременно Конану не доводилось видеть ни в одном из городов Хайбории, даже в Аграпуре и Султанапуре, славившимися богатством и изобилием своих торговых площадей.

   Несмотря на опасения приятелей, что в таком крупном торговом городе у них могут возникнуть трудности с жильем, им удалось довольно легко найти вполне приличную комнату на постоялом дворе недалеко от западных ворот Такшашилы, стоило лишь показать хозяину золотой денарий. Золото во все времена обладает такой притягательной харизмой, перед обаянием которой устоять практически невозможно, вопрос лишь в его количестве. Количество его было впечатляющим, поэтому хозяин лично провел своих новых постояльцев наверх, в просторную комнату, где одна широкая двуспальная кровать стояла прямо посередине ее, а другая поменьше– в небольшой нише наподобие алькова, закрытом портьерой. В комнате были также два кресла, массивный стол и два табурета. В углу стояла объемистая деревянная кадка, кивнув на которую хозяин заметил, что горячая вода есть в любое время, как только понадобится гостям.

   Один из мальчишек, прислуживавших хозяину постоялого двора, получив пару медных сиклей отвел Баярда в просторный навес для лошадей, а Рашид и киммериец, сложив скромные пожитки у себя в комнате, направились на одну из торговых площадей в западном квартале города. Потолкавшись среди купцов, они довольно быстро выяснили, что расстояние от Аграпура до Такшашилы составляет примерно восемьсот лиг.

   -Правда, это весьма приблизительная цифра,-говорил отдуваясь толстый купец из Пасаргады***,-никто его не измерял точно. Но в любом случае крупный смешанный караван, состоящий из верблюдов и лошадей в среднем за день пройдет по пустыне четыре, от силы пять лиг. То есть, двигайся он без остановок, ему понадобилось бы на этот путь не меньше 5-6 месяцев. Но надо учитывать еще и время на отдых в оазисах. Многое зависит и от предводителя каравана, один движется весь световой день, другой семь-восемь часов. Но в любом случае средняя скорость каравана не превысит шести, в самом крайнем случае, семи лиг в день. Все равно менее, чем за четыре месяца караван из Аграпура в Такшашилу не дойдет.

   Конан с Рашидом переглянулись. Расчеты перса, человека сведущего в торговых дела, который, по всей видимости, сам не раз ходил с караванами этим путем, поразительно совпали с их собственными расчетами и предположениями. Перспектива болтаться без дела в Такшашиле два или три месяца мало привлекала обоих.

   На вопрос Рашида о том, как, по его мнению, им лучше поступить, присоединиться к попутному каравану или следовать в одиночку, купец ответил не сразу.

   Окинув обоих пристальным взглядом и, пригладив рукой выкрашенную хной бороду, он рассудительно сказал:

   -По виду вы хорошие воины и сумеете за себя постоять. Только надо иметь в виду, что на караванной тропе через пустыню купцов нередко подстерегают разбойники. С бандой из двух десятков головорезов даже вам вряд ли удастся справиться. Но для вас опасность представляют не столько разбойники, сколько сами караванщики. Вряд ли кто из встретившихся вам там в пустыне купцов устоит перед соблазном заполучить таких крепких и сильных рабов, как вы, чтобы затем с большой для себя выгодой продать их на невольничьем рынке в той же Такшашиле. Ничего не поделаешь, торговля в наше время часто идет рука об руку с разбоем. Так что мой вам совет– присоединяйтесь здесь в Такшашиле к формирующемуся попутному каравану. А еще лучше, наймитесь в его охрану. Любой купец с радостью примет к себе в охранники таких сильных и могучих воинов.

   -Безусловно, совет этого перса весьма толковый,– сказал Рашид киммерийцу, когда они. попрощавшись с купцом, продолжили свой путь по торговой площади.-Может быть, стоит им воспользоваться?

   -Совет может и толковый,– ответил Конан, – но в охрану каравана ты, Рашид, мало пригоден. Вряд ли ты умеешь обращаться с мечом , луком или топором, а твое собственное оружие при нападении разбойников на караван не применишь. Конечно, оно уничтожит их за считанные мгновения, но как ты потом будешь объясняться с караванщиками? Прослыть колдуном означает создать себе целый ряд проблем. В здешних краях, кроме Стигии, они нигде не пользуются почтением.

   Рашид не стал возражать, молчаливо признавая правоту варвара.

   Обмениваясь короткими фразами и рассматривая товары, выставленные купцами и местными ремесленниками на продажу, с трудом проталкиваясь сквозь толпу, запрудившую площади города, оба не заметили, как оказались на невольничьем рынке. Не очень большая площадь, на которой он располагался, была обнесена высокой каменной стеной в два человеческих роста. Попасть внутрь можно было лишь через ворота, которые, как понял Конан, на ночь запирались, и возле них выставлялась стража. «Отсюда не убежишь»,-сочувственно подумал киммериец, вспомнив свое пребывание в рабстве в детские годы. Он уже было дернул Рашида за рукав, намереваясь повернуть обратно, так как разглядывать рабов ему доставляло мало удовольствия, когда вдруг его внимание привлекла сцена, разыгравшаяся у одного из невысоких помостов, на котором стояла одинокая невольница. Женщина, а скорее девушка лет двадцати пяти на вид, была практически голой и лишь набедренная повязка, немногим шире кожаного пояса Конана, прикрывала ее точеные бедра. Желающих приобрести этот живой товар у помоста почти не было, за исключением одного только жирного тохара, который как раз намеревался просунуть руку под ее набедренную повязку, но получил от нее удар ногой в грудь, который едва не сбил его с ног. Дерзость невольницы была тут же наказана несколькими сильными ударами хлыста надсмотрщика по ее спине, но несостоявшийся покупатель, не слушая извинений стоявшего рядом с надсмотрщиком торговца живым товаром, пошел прочь, громко ругаясь на всю площадь. Торговец же, заламывая руки, стал проклинать день и час, когда он приобрел на свою голову эту строптивую рабыню. Конан, немного владевщий языками почти всей Хайбории, понял, что торговец грозится прекратить кормить ее, так как вместо прибыли она уже принесла ему сплошные убытки. Невольница же стояла молча, гордо выпрямив голову и совершенно не смущаясь тем, что выставлена на всеобщем обозрении практически голой, презрительно смотрела на своего хозяина сверху вниз.

   Недолго думая, киммериец направился к помосту и, не обращая внимания, на пытавшегося удержать его Рашида, громко спросил торговца, сколько стоит строптивая рабыня.

   -О, драгоценный, ниспосланный мне самим Митрой!,-воскликнул тот,– Если ты готов избавить меня от этого исчадия огненной бездны зловонных джиннов, то я уступлю тебе ее всего за один золотой.

   -Странно,– киммериец даже не пытался скрыть своего удивления,– почему так дешево? Ты явно занижаешь цену, уважаемый, и с такой торговлей скоро пойдешь по миру просить подаяние.

   -Скоро так и будет,-горько ответствовал купец,-я и так уже на нее потратил больше, чем прошу за нее, раза в три. Более дикой и своенравной невольницы я никогда еще не встречал. Один покупатель хотел проверить твердая ли у нее грудь, но получил такой удар в челюсть, что я едва убедил его принять мои извинения со щедрым вознаграждением в придачу, конечно. Другой хотел взглянуть на ее зубы, так она едва не откусила ему палец. Что произошло только что, ты сам тому свидетель. У нее уже вся спина исписана плетью, но она все равно никому не дает к себе прикоснуться. Но могу тебя смело заверить, что печать ее невинности еще никто не сломал, это жемчужина еще не сверлённая. Конечно, при желании ее можно взять силой, но кому нужна такая невольница, которую надо постоянно принуждать к любовным ласкам. Невольница сама должна быть ласковой со своим хозяином, подобно дуновение прохладного ветерка и слаще щербета с медом,– причмокнул он пухлыми губами.

   -Откуда она родом?-поинтересовался Конан.

   -Похожа на персиянку, но там на границе с Тураном и Афгулистаном столько племен и народностей, что достоверно об этом одному Митре известно. Я, будь проклят тот день, приобрел ее недели две назад у одного караванщика из Турана. Он говорил, что она попалась им по дороге, мол, местные жители сами ее продали ему. Но, где правда, а где вымысел в торговых делах порой понять трудно.

   -А как ее зовут?

   -Не знаю,– пожал плечами торговец,-она не говорит. Да и какая разница? .Зови ее, как тебе хочется, все равно она ни на какие имена не отзывается. Я называю ее в зависимости от настроения то Нэсрин*, то Фахда**.

   -Вот тебе два золотых денария,– протянул ему деньги киммериец,– и освободи ее.

   -О, пусть благословенный Митра вознаградит тебя за твою щедрость и благородство, добрый человек!– рассыпался в благодарностях торговец.– Пусть твой путь будет прям, а дорога ровной и все неприятности обойдут тебя стороной.

   -Иди, женщина,– повернулся он к невольнице,– за своим новым хозяином и будь с ним послушной и ласковой. Впрочем, кому я это говорю,– добавил он и, махнув рукой, поспешил поскорее уйти, чтобы покупатель не опомнился и не потребовал назад свои деньги.

   Нэсрин или Фахда в ответ на слова торговца даже не подумала сойти с помоста, лишь еще более гордо подняла голову. Но и Конан, совершив доброе дело, похоже, совершенно утратил к ней интерес и молча направился к выходу из площади.

   -Погоди,– становил его Рашид, дернув за рукав,– а как же она? Что она будет делать одна, совершенно голая на этой площади, здесь в этом городе, где у нее нет ни одного знакомого? Ты подумал о том, что у нее даже нет медного сикля , чтобы купить себе что-то из одежды и прикрыть срам? А чем она будет питаться?

   А мне какое дело?– повернулся к приятелю киммериец.– Я купил ей свободу, но не обязан теперь заботиться о ней всю оставшуюся жизнь.

   -Ты не прав, друг,– мягко заметил Рашид, – мы в ответе за тех, кого приручили.

   -Не спорю,-резко возразил киммериец,-но я ее не приручал и приручать не собираюсь. Во-первых, она не животное, не конь и не собака. Во-вторых, я ее не знаю и особого желания знакомиться с этой Нэсрин или Фахдой, как метко назвал ее бывший владелец, не желаю. У меня своя дорога– у нее своя.

   -Да разве ты не понимаешь,-разозлился Рашид,– что стоит тебе выйти за ворота, ее тут же, не сходя с помоста, схватит новый рабовладелец и опять выставит на продажу. Вон гляди, несколько из них уже посматривают в ее сторону, а один прямо направился к ней. Это ее бывший хозяин, человек мягкий и богобоязненный, не хотел применять к ней силу. А новые вряд ли будут с ней особо церемониться и уже сегодня не один из них с удовольствием займется сверлением ее жемчужины, если действительно она еще не сверленная.

   -Это ее проблемы,-хладнокровно ответил киммериец,-во всяком случае второй раз, я выкупать ее не собираюсь. Нравится ей быть рабыней и ублажать своих хозяев-дело ее. Я же перед дальней дорогой, которая нам предстоит в Туран, совершил благое дело, как и положено человеку, отправляющемуся в дальний путь.

   Этот разговор происходил шагах в пяти от помоста и туда отчетливо доносилось каждое слово громко разговаривавших между собой Конана и Рашида. Услышав, что ее новый хозяин намерен отправиться в Туран, невольница вдруг резво соскочила с помоста и подошла к нему.

   Глава восьмая.

   -Я слышала вы направляетесь в Туран?– спросила она, даже не подумав как-то прикрыть свои идеальной формы крепкие налитые груди с торчащими тёмно-красными, словно рубины, сосками.

   -А тебе, какое до этого дело, женщина?-грубо спросил ее киммериец, в то время, как Рашид сдернул с плеч свой бурнус и накинул его на обнаженную девушку. На краткое мгновение в ее глазах мелькнуло, что-то похожее на благодарность, затем она надменно ответила Конану:

   -Мне тоже нужно в Туран, я хочу отправиться туда с вами.

   -А я хочу стать королем Аквилонии,– насмешливо произнес варвар.

   -А зачем ты хочешь попасть в Туран?-мягко поинтересовался Рашид.

   -Мне нужно.

   -Ладно, вы продолжайте тут болтать,– Конан направился к выходу, -а я возвращаюсь на постоялый двор.

   -Я отправлюсь с тобой, мой господин,– вдруг сказала девушка изменившимся тоном ,– ты же меня купил, значит, я твоя невольница, ты обязан обо мне заботиться. Не могу же я здесь торчать одна, да еще голая на этом рынке рабов.

   Конан негромко выругался на киммерийском языке, а Рашид расхохотался.

   -Да, брат,– отсмеявшись, сказал он, хлопнув ладонью по плечу варвара,– владение собственностью создает не только права, но и порождает обязанности. Ты, как хозяин своей невольницы, обязан теперь заботиться о ней: кормить, поить, одевать, дарить украшения, лечить, если понадобится...

   – Кром! Лучше бы я купил коня, от него хоть какая-то польза была бы. И вообще, я что-то не помню, чтобы, когда был рабстве, мне дарили подарки. В день давали краюху хлеба, правда, воды было вдоволь...

   -Ладно,– сказал улыбающийся Рашид,– прежде всего, надо позаботиться о приличной одежде для нее, не будет же она ходить голой. Кстати, вот как раз лавка продавца одежды.

   Достав из кармана два золотых денария, он протянул их девушке и сказал:

   -Пойди, милая, выбери себе что-то из одежды, что тебе по нраву, да не забудь взять запасной комплект, в пустыне магазинов не будет.

   Но она, взглянув на Конана, ответила, потупив взгляд:

   -Я не могу взять деньги от постороннего мужчины, без согласия своего господина.

   -Да бери уже, раз дают,– рявкнул тот,– чтоб тебе попасть на ужин к Нергалу!

   Она поклонилась, взяла из рук Рашида монеты и упорхнула в лавку.

   -Если ты помнишь, я пытался тебя удержать от необдуманного поступка,– сказал, воспользовавшись ее уходом Рашид,– но тебе захотелось ее выкупить. Видишь, что из этого получилось?

   -Я только хотел купить ей свободу, -проворчал Конан.

   -Свободу чего?– резко спросил Ращид.-Свободу умереть с голоду или быть изнасилованной всеми этими торговцами живым товаром и их подручными? Нет, уж теперь, коль ты взял на себя ответственность за нее, подари ей настоящую свободу. Хочет она в Туран– доставь ее туда и только тогда ты до конца исполнишь свой долг по отношению к ней, когда она получит настоящую свободу, а не ту, которую ты хотел ей дать сейчас.

   -Кром! Зачем мне все это?– едва не застонал киммериец, но в это время его « собственность» вышла из лавки с увесистым тюком в руках. Взглянув на тюк и прикинув его вес, киммериец молча взял его у девушки и направился к воротам.

   На постоялом дворе Рашид распорядился провести ее в их комнату, наполнить бочку горячей водой и предоставить ей в помощь служанку для того, чтобы она могла хорошо вымыться.

   -Когда искупаешься и переоденешься,-сказал он «собственности» киммерийца,– спускайся вниз, пообедаешь с нами, думаю ты давно не пробовала настоящей еды.

   Отданный хозяину золотой денарий, как обычно безупречно сыграл свою роль, девушку немедленно отвели наверх, а Конан и Рашид, заказав вареную баранину, жареное мясо, овощи и фрукты, уселись за столом, приступив до начала трапезы к утолению жажды холодным, игристым с кислинкой вином из местных виноградников.

   Пили в молчании. Конан пребывал в мрачном расположении духа и, когда, искоса бросал взгляд на приятеля, глаза которого лучились смехом, желваки его начинали играть на скулах. Рашид принимал серьезный вид, но в очередной раз взглянув на киммерийца, едва не прыскал от смеха.

   Так в молчании прошло около часа , а когда у второго объемистого кувшина показалось дно, Конан случайно бросил взгляд на лестницу и замер с кружкой в руках, которую так и не донес до рта. Рашид с недоумением взглянул на приятеля, а затем перевел взгляд к лестнице. Там стояла хрупкая девушка, даже еще не девушка, а подросток, но с очень развитой фигурой. Ее темно-рыжие волосы спадали крутыми локонами на плечи, большие зеленые глаза словно лучились каким-то мягким светом, черные почти прямые брови и резко очерченный подбородок на чуть скуластом и слегка удлиненном лице с лилейного цвета кожей и алыми чувственными губами выдавали в ней чистокровную персиянку. На девушке был одет полный мужской костюм: замшевая коричневая куртка, из-под под которой выглядывала шелковая рубашка, расстегнутая у ворота, и такие же брюки, заправленные в изящные красные сапожки мягкой телячьей кожи. Сейчас в этой юной красавице невозможно было узнать, ту замурзанную и измазанную грязью невольницу со спутанными почти черными волосами, которую Конан всего несколько часов назад выкупил у торговца рабами.

   Через мгновение она подошла к их столику и уселась в свободное кресло.

   Спустя час и три выпитых мужчинами кувшина вина, выяснилось, что ей восемнадцать лет, зовут ее Зарина*, она дочь богатого персидского купца, который жил одно время в Парсагаде, но уже несколько лет, как переехал в Султанапур. Сама она примерно три луны тому назад приехала в Парсагаду повидать родственников, но там ее украли давние враги отца и продали за бесценок попутному каравану.

   -Вот так я и оказалась здесь на невольничьем рынке, где меня и купил мой господин,– она с очаровательной улыбкой указала на Конана.

   -Запомни, женщина!– рявкнул слегка опьяневший киммериец, стукнув кружкой по столу.– Я тебе не господин, ты мне не рабыня, а совершенно свободный человек. Раз тебе нужно в Султанапур, мы тебя туда доставим, но, клянусь Кромом, если ты еще раз назовешь меня господином, то невзирая на его заступничество,– он кивнул в сторону Рашида,– я брошу тебя в самой жаркой пустыне в самый жаркий полуденный зной и пусть гули обглодают твой высохший труп.