Текст книги "Цивилизация 2.0 Окно в Европу"

Автор книги: Вадим Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 21 страниц)

Выпив небольшую рюмку ягодной настойки, я провалился в сон, которым впервые за долгое время не мог управлять. Странный, ни на что не похожий, но очень яркий и реалистичный.

… Гладкая прозрачная стена уходила вверх на огромную высоту, постепенно изгибаясь под скрытым редкими облаками сводом. А за этой кажущейся хлипкой и ненадёжной преградой можно было разглядеть нечто, больше всего похожее на жизнь обитателей глубин – цепочки огоньков в темноте, смутно очерчивающие контуры неведомых существ, стремительно проносящиеся тени на границе освещённого пространства. Картину дополняли периодически раздающиеся низкие, ни на что не похожие звуки, доносящиеся с той стороны…

Под сводом огромного купола, скрытого в толще воды, не было Солнца, но света хватало – мягкого, приглушённого, льющегося словно со всех сторон одновременно. Растения здесь чувствовали себя прекрасно. Подтверждением этому служила степь, внешне ни чем не отличающаяся от лантирской – точно такие же травы мы скашивали на корм скоту. Совсем рядом протекала спокойная равнинная река, за которой почва постепенно поднималась, а море трав сменяли лесные заросли. В самом центре этого небольшого мирка возвышался скальный выступ – очень старый, сильно разрушившийся от времени. Даже отсюда было видно множество трещин, расселин и пещер в его склонах, и я готов был поклясться, что возле некоторых из них в воздух поднимались струйки серого дыма. Здесь есть люди?..

Вдали раздалось мычание – небольшое стадо туров пришло на водопой. Животные забрели в воду, шумно плескаясь и отфыркиваясь. И, на миг потеряв осторожность, пропустили нападение двоих прятавшихся в засаде неандертальцев – совсем молодых парней, выбравших своей целью небольшого теленка. Туры рванулись прочь, стремительно набирая скорость, охотники с радостными криками устремились к добыче – и все внезапно застыло…

Картинка пошла рябью, начала стремительно таять – и вот уже вместо непонятного мира передо мной появился смуглый неандерталец, изумлённо таращившийся на меня.

Как же он не вовремя решил вломиться в мой сон! Обычно визиты гостей никак не отражались на сновидениях, но сейчас Хаким нарушил редчайшую передачу из общего инфополя неандертальцев. Таких до этого на моей памяти было всего четыре – исход племени Солнца из Крыма, битва с ордой Бинадаму на стенах Лантирска, и так и не понятые до сих пор образы водопада в горах и кровавых пятен на льду. И вот очередной намек на события будущего, который в этот раз мне даже не дали досмотреть до конца!..

– Ты Дим, Верховный энной народа Солнца?

Мужчина прокричал свой вопрос издали, не решаясь сделать хотя бы шаг по оплывающей, словно воск, степи. Стараясь скрыть раздражение, я создал для себя удобное кресло, и расположившись в нем, ответил:

– Дим, Дим, кто же ещё… Хаким, подходи ближе, это все ненастоящее. Представь рядом с собой такую же вещь, как у меня, и садись.

Не сразу, но у гостя получилось создать грубоватое подобие табуретки со спинкой. Молодец, я в свое время провозился дольше…

– Рауг сказал, что ты выслушаешь меня, и, скорее всего, поможешь. Это правда?

– Я уже слушаю тебя, Хаким. Постарайся успокоиться, иначе ты не удержишься в остатках моего сна, и тебя выбросит.

– Дим, мои люди продолжают гибнуть. Мы продержались очень долго, но теперь я вижу, что не в человеческих силах сдержать чернокожих людей, идущих с полудня.

– Это мне известно. Сколько у тебя осталось взрослых мужчин?

– Мало… Сегодня в стычке у реки наши враги снова убили хорошего охотника и двоих сильно ранили. Они вряд ли выживут. Без них – всего девять рук.

– Сорок пять, значит? Маловато для такого перехода… Но выбора у вас действительно нет. Хаким, насколько ты честолюбив?

– Я глава рода Поющих Песков. После того, как стал энноем, остальные люди позволили мне решать их судьбу. Но радости в этом нет никакой…

– Что ж, тогда у нас с тобой не будет проблем. Я согласен поселить вас в городе – но только если вы все примете наш язык, обычаи и образ жизни. Все главы родов таковыми и останутся, а ты, если пожелаешь – можешь выбрать наставником одного из энноев Лантирска. Предупреждаю сразу – ты станешь намного сильнее, чем сейчас, но вера твоих людей навсегда вольётся в общий поток, замкнутый на меня.

– Я буду знать и уметь много, но не смогу этим воспользоваться?

– Почему же? Все Говорящие с огнем получают от Верховного энноя равное количество энергии, и только Грохх сейчас может удержать ее всю. Остальным предстоит ещё долго этому учиться. Но выйти за эти рамки, и получить кратковременный прирост сил даже на короткое время, через тот же ритуал наложения рук, уже не получится.

– Ты боишься потерять власть?

– Нет, Хаким. Я боюсь разделения общества, которое ещё никогда ни к чему хорошему не приводило. Стоит только появится двоим Вождям, двоим лидерам вместо одного, и все рухнет. Поэтому такого развития событий никогда не будет – даже после моей смерти и переселения в Первую Пещеру.

Некоторое время мой собеседник сидел молча, обдумывая услышанное. Предложенная мной цена за спокойную и сытую жизнь для тех, кто сумеет добраться до Лантирска была не такой уж и большой. И Хаким решился:

– Я принимаю все твои условия, Верховный энной Дим. И все мои люди тоже готовы стать частью народа Солнца!

– Тогда смотри внимательно и запоминай все, что я тебе сейчас покажу. Это – КАРТА мира, в котором мы все живём. Вы находитесь вот здесь, а Лантирск – воот за этими горами…

Мы успели обговорить многое – Хаким и так проявлял чудеса концентрации для человека, впервые попавшего в чужой сон. Под конец обсуждения наиболее удобного маршрута он все же не удержался и исчез, но теперь ничто не мешало нам встретиться снова, и продолжить разговор.

Следующие два дня пришлось потратить на обещанный ртутный тонометр. Если сделать тонкую стеклянную трубку и небольшой сосуд для ртути оказалось делом несложным, опыт у стеклодувов в создании подобных вещей уже был, то с остальным пришлось повозиться и даже импровизировать. Например, для изготовления резиновых трубок мои помощники изготовили метровые стержни из воска, на которые сначала навивали ленту из ткани, и затем несколько раз промазывали ее растворенным в скипидаре латексом. После застывания резины воск вытопили в горячей воде, а готовые шланги посыпали известковой пылью изнутри, чтобы не слипались. Манжету сделали похожим способом, прорезинив тканевую раскройку, и тщательно промазав жидким латексом швы уже готового изделия. А вот классическая груша для накачивания воздуха не получилась – имеющимся в наличии материалам не хватало упругости. Если маленькие шарики для отбора жидкого меда, сделанные раньше для Валт'и и его шмелиной фермы неплохо работали, то изделия побольше просто не хотели распрямляться после сжатия... После нескольких попыток я вышел из положения, заменив ее миниатюрной копией кузнечных мехов. Осталось добавить к ним клапан в виде шарика, свободно движущегося в короткой трубке с маленьким отверстием с одного конца, пробковый вентиль для сброса воздуха, и собрать всю конструкцию воедино. Слуховую трубку по моей просьбе вырезал из мамонтовой кости Слав, и все это время тщательно полировал войлоком свое творение.

Новый прибор испытывали целый день – две девушки-л’тоа под вечер вполне уверенно считывали верхний и нижний порог давления, а у врачей появилась первая статистика. Нормальными признали показатели 135/85 мм ртутного столба, у детей они были чуть ниже, а у взрослых и особенно стариков – наоборот, повыше. Выявили и первых больных гипертонией, сразу же согласившихся стать подопытными пациентами при подборе травяных настоек, снижающих давление. Это должно было не только помочь им избавиться от частых приступов головной боли, но и в перспективе продлить жизнь.

Тем временем Пратт вместе с остальными судостроителями заканчивали повторно смолить корпус и поплавки флагмана нашего морского флота. Тримаран “Газель” походил на старика “Сайгака” – основными внешними отличиями были большая длинна корпуса и грузоподъёмность, но главное – само судно было в разы легче. Это достигалось за счёт набора жёстких ребер-шпангоутов, на которые уже на месте натягивалась обшивка из тщательно просмоленной кожи. Двое крупных туров – рабочих быков приходилось кастрировать, чтобы они не были слишком агрессивными – без труда тянули новенькую телегу, в которой находился разобранный двенадцатиметровый главный корпус. Вторая упряжка перевозила длинные сигары поплавков, распорки и мачту с парусом.

На испытаниях, проведенных прошлым летом, флагман при полной загрузке – шестнадцать человек команды и десять тонн груза – уверенно держал скорость в пятнадцать километров в час при боковом ветре, а налегке вообще выдавал все двадцать пять! Остальные суда были уже давно готовы – четырнадцать разборных катамаранов проекта “Заяц”. Эти корабли были поменьше “Газели”, но, тем не менее, каждый из них мог принять на борт шестерых человек и две тонны груза.

Именно постройка подобного мобильного флота, который можно было бы перевезти по суше к морю, стала причиной столь долгой подготовки, растянувшейся на годы. Промышленность Лантирска все ещё была очень слабой, и поставленную вождём задачу тянула с трудом – ведь на создание каждого корабля уходили десятки квадратных метров качественно выделанной кожи, ткани, сетей, сотни метров веревок, уникальные наборы деревянных деталей, деготь, смола, кованые блоки и тали, гвозди и скобы, якорные цепи и сами якоря…

Первый разборный катамаран мы начали строить пять лет назад, ещё два года ушло на его испытания в водах Аркаима и вскрытие всех “детских болезней” новой конструкции. Только после этого судостроители приступили к серийному производству. А “Газель” – это вообще вершина нынешнего мастерства Пратта и его команды, “лебединая песня”, заслуженно ставшая предметом их гордости.

Пять телег были загружены лёгкими походными палатками, каждая из которых вмещала двадцать человек. Они станут временными жилищами для той части отряда, что останется в Крыму. Тем же, кто отправится вместе со мной в Заморье, придется довольствоваться всего одним таким шатром с штандартом вождя. Впрочем, замёрзнуть на юге нам не грозило, и его, как и раньше, предполагалось использовать в представительских целях.

Десяток повозок изготовили по тому же принципу, что и корабли – облегченная жёсткая рама с крепкими колесами плюс обтянутые тентами борта и днище. Эти транспортные средства мы повезём с собой. Животных везти за море смысла не было, поэтому придется лантирцам вспомнить старые времена и самим поработать вместо лошадей и быков…

Вообще постепенно вырисовывающийся обоз экспедиции впечатлял – сорок пять телег. Кроме вышеперечисленного мы везли инструменты, материалы для ремонта, несколько комплектов одежды, аптечки, провизию для людей и корм для животных, небольшой запас воды, заранее изготовленное оборудование для промывки песка, десятки пустых клеток, ящиков и мешков, большие глиняные горшки для тех растений, с которых невозможно будет собрать семена, мотки веревок, товары для торговли, доспехи и оружие воинов… Решили взять даже переносной инкубатор, сделанный из бочки. В нижней части этого чуда техники можно было периодически разводить небольшое пламя, а в верхней располагались птичьи яйца и спиртовой термометр для постоянного контроля температуры.

Организаторы старались предусмотреть все, что только может встретится в походе, и чем ближе была дата выхода, тем больше разрастался список вещей. Особенно много внимания разным мелочам уделяли женщины, привыкшие за эти годы к надёжности и комфорту Лантирска. Приходилось постоянно ограничивать их аппетиты, иначе нам пришлось бы увеличивать обоз в несколько раз…

Когда в начале апреля снег начал быстро таять, и подготовка вышла на финишный этап, со мной связался Хаким. Его племя, все семь родов, начали самое далёкое в своей жизни путешествие. Помня, что в те земли лантирцы ещё долго не смогут попасть, я передал ему образы десятков растений, которые могли расти в тех краях. И несколько из них глава рода Поющих Песков опознал – мелкий степной репчатый лук, который часто приносили женщины и дети, собирающие все съестное вокруг стоянок, грецкие орехи, небольшой запас которых они несли с собой, и совершенно бесполезный на его взгляд бурьян с пальчатыми листьями, который обрадовал меня ничуть не меньше предыдущих. Последним растением была конопля – источник крепких растительных волокон, почти не гниющих в воде, питательных семян и масла из них, применяющихся в кулинарии. Конечно, я не забыл и о ее специфических свойствах – но тут в дело вступит селекция, как и в случае с маком. Одни формы растений начнут отбирать, сокращая количество алкалоидов в них и делая упор на количество масла и размер семян, в других – на увеличение зелёной массы и скорости роста, в третьих – наоборот, на повышение содержания наркотических и психотропных веществ. Курить марихуану или гашиш никто не собирался, но лантирским врачам вовсе не помешает иметь под рукой аналог опиатов.

Любой алкалоид может служить как ядом, так и лекарством, все зависит от дозы и цели применения. Наши экспериментаторы уже начали так использовать ядовитых лягушек, знание о которых досталось нам от полностью истребленных Заругом пигмеев. Слизь этих земноводных, сильно разбавленная водой с небольшим добавлением спирта, хорошо работала как местная анестезия. Небольшой кусочек ткани, пропитанный таким составом, отлично снимал зубную боль, правда, часто вызывая при этом онемение челюстных мышц и языка на несколько часов. Помогало новое средство при сильных ушибах и даже блокировало боль при закрытых переломах, помогая пострадавшим вытерпеть действия травматологов, пытающихся правильно сложить повреждённые кости перед наложением шины...

Апрельские дни пролетели незаметно, и через месяц, когда талая вода окончательно впиталась в землю, наступило время сделать первый шаг, положивший начало эпохе великих географических открытий этого мира!

Глава 3. Азовские болота

Первый этап похода – сто сорок километров на юг – экспедиция преодолела за шесть дней, уперевшись в разделенное на сотни мелких проток, стариц и болот русло Дона. Звероловы, ходившие раньше в Крым, обычно отклонялись на юго-запад чуть раньше, огибая эти места по широкой дуге. Причин для такого решения было несколько – это и понижение почвы, в которой, стоило только съехать с намеченной дороги, вязли колеса телег, и отсутствие лёгкой добычи для охотников, и трудности с ориентацией на местности. Но главной из них были комары, тучами вившиеся в тростниковых плавнях, протянувшихся на десятки километров…

Азовские болота сорок тысяч лет назад – это уникальная экосистема, заселенная множеством живых существ. Кроме кровососущих насекомых, в глаза сразу бросались огромные стаи птиц – тысячи гусей, уток, лебедей и цапель гнездились в камышевых зарослях. С ними соседствовали вездесущие чайки, отлично чувствовавшие себя даже на таком расстоянии от Черного моря.

Не меньше впечатляли и огромные рыбные запасы – разбив лагерь на берегу небольшого озера, рыболовы, пройдя с бреднем вдоль камышей всего за один заход поймали больше полутонны рыбы. Карась, линь, сазан – и не какая-то мелочь, а вполне увесистые рыбины весом от килограмма, застрявшие в широких ячейках сети.

Животные тут тоже были, но охотится пока никакого смысла не было – зачем тратить время, выслеживая кабанов или мелких косуль, если свежей провизии достаточно? Кроме этих, хорошо знакомых каждому лантирцу зверей, охотники отметили несколько новых – речных выдр, с которыми раньше сталкивались только люди Лэнга, и дальних родственников кротов, освоивших водоемы – выхухолей. В двадцать первом веке последние были исчезающим видом, добыча которого была строго запрещена. Но раньше плотный, не пропускающий воду мех этих маленьких зверьков ценился очень высоко.

Изучая множество отпечатков лап на мягких глинистых берегах, наши следопыты сразу опознали следы волков и камышовых котов, а в одном месте нашли полустертый след кошки покрупнее. Такой вполне мог оставить наш Диего, вымахавший на мясных отходах больше двух с половиной метров в длину. Но следы саблезубых тигров все видели не раз, а этот отпечаток, хоть и был похож, но отличался формой подушечек на пальцах.

Находка заставила нас серьезнее отнестись к дежурству, палаточный лагерь огородили составленными борт к борту повозками, а вокруг них развели два десятка костров. Смены часовых удвоили, но все эти предосторожности оказались излишними – ночь прошла спокойно, если рядом и были неизвестные хищники, напасть на полутысячный отряд людей они не решились.

Утром мы собрали первый катамаран, и пройдя на нем около десяти километров на восток, нашли место, где этот рукав Дона соединялся с основным руслом. Путь к открытой воде был найден, и большая часть отряда, выгрузив наш флот, часть вещей и забрав с собой всех животных, отправилась в Крым пешком. С ними мы теперь встретимся уже у устья реки Тихой.

Три следующих дня мы собирали остальных “Зайцев” и флагманскую “Газель”. За это время группа воинов, охраняющих импровизированную верфь, дважды замечала присутствие крупного хищника в камышах, в первую очередь по сопровождающим его передвижение птичьим крикам. А услышав совсем рядом отчаянный визг умирающего кабанчика, нашли всего в сотне метров среди примятого тростника множество пятен крови и уже знакомые следы крупной кошки. Когда у нас станет получше с транспортом, со временем мы обязательно поставим здесь рыболовную базу – это богатейшее, по сравнению с Аркаимом, место могло обеспечивать копчёной и вяленой рыбой весь Лантирск долгие годы. Вот только сначала придется устраивать длительное сафари на нынешних хозяев плавней, иначе спокойной жизни у рыбаков не будет…

Десятого мая двадцатого года новой эры флотилия Лантирска отчалила от заболоченного берега, и, выйдя на середину Дона, туда, где течение было максимальным, начала сплавляться на юг. Ветер был боковым, периодически сменяя направление на встречное и нам приходилось часто менять галсы. Но даже так, по моим оценкам, скорость была никак не меньше пятнадцати километров в час.

Люди, не занятые работой с парусами, дремали на палубе. Однообразный речной пейзаж, лишь изредка оживлявшийся отдельными крупными деревьями, возвышающимися над бескрайним морем тростника, всем быстро наскучил. И когда влезший на мачту подросток-лтоа, гордый самим фактом того, что его не только взяли в поход, но и определили на “Газель”, крикнул нам, что видит людей, мы не сразу ему поверили.

– Л’тени, ты уверен? Мы пока никого не видим – на реке, кроме наших кораблей нет ни лодок, ни плотов.

– Энной Дим, посмотри сам.

Парень протянул мне подзорную трубу, и указал налево.

– Куда смотреть-то? В камыше можно тысячу людей укрыть, и их никто не заметит.

– Да не на камыши смотреть надо... Выше, на дерево!

Действительно, на противоположном берегу возвышался высохший ствол некогда могучего лесного исполина. От времени кора на нем слезла, обнажив грязно-белую древесину. Раскидистую крону украшало множество птичих гнезд, но главными жителями этой птичьей коммуналки сейчас были не они. На толстой ветке, расположенной примерно в шести метрах от верхушек тростника, сидел мужчина. Темнокожий, с черными волосами, из одежды – одна набедренная повязка. Зато у него было копьё, которым он увлеченно тыкал куда-то низ. Повыше находился совсем мелкий ребенок, на вид – не больше пяти лет. Такой же темнокожий, он крепко обхватил дерево руками, и, судя по периодически раскрывающемся рту, что-то кричал взрослому.

“Газель” быстро приближалась к левому берегу Дона, идущие за ней “Зайцы” повторяли маневр флагмана. Люди на палубах спешно натягивали доспехи и возводили арбалеты – сейчас мы уже слышали не только пронзительные вопли ребенка и гортанные выкрики взрослого, но и рычание крупного зверя внизу. Передав подзорную трубу Л’тени, вооружился и я,вглядываясь в заросли.

– Дим, я вижу хищника! Он выглядит совсем как наши кошки, только шкура в черную и оранжевую полоску и размером побольше Диего будет!

Парень, вновь взобравшись на мачту описывал мне классического тигра?.. Впрочем, долго сомневаться в его словах мне не пришлось – гибкое, сильное тело полосатого хищника стремительно взлетело по стволу дерева с другой стороны от намеченной жертвы, ловко уклоняясь от выпадов копья. Тяжёлый зверь, пытаясь одновременно удержаться на ветке и не получить кусок острого камня прямо в раскрытую пасть, приготовился к прыжку…

– Всем стрелкам – огонь по готовности!

Расстояние уже позволяло сделать прицельный выстрел, хоть и на пределе дальности нашего оружия. Десяток болтов разом устремился вперёд, и часть из них не пропала даром – тигр дернулся, взревев от боли, и с шумом свалился вниз.

Вот теперь наше приближение заметили. Мужчина оторвал взгляд от хрипящего в камышах хищника, неожиданно ставшего жертвой, и посмотрел на реку. Увиденное его настолько поразило, что он чуть не повторил полет с дерева вслед за тигром – темнокожий охотник разжал руку, которой держался за ветки и только в последний момент успел удержать равновесие. Я сейчас воочию наблюдал настоящий культурный шок, возникший при встрече двух разумных существ, сильно отличающихся по уровню развития…

Ребенок, тоже увидев надвигающиеся корабли, приглушенно пискнул и, с обезьяньей ловкостью спустившись по ветвям, спрятался за взрослого. А тот, сжавшись, словно недавний тигр перед прыжком, поудобнее перехватил копьё и, выставив его перед собой, приготовился дорого продавать свою жизнь.

“Газель” с шелестом раздвинула неширокую полосу тростника и уткнулась носом в топкую почву. “Зайцы” подтянулись ближе, два из них тоже причалили, мои люди готовились к высадке.

– Не спешите, парень сильно напуган. Он точно метнет копьё в любого, кто попробует приблизится к дереву. Дайте мне время вспомнить из наречие!

Теперь, с расстояния в десяток метров, мы смогли, наконец, рассмотреть темнокожих людей получше. И мне пришлось испытать чувство дежавю – в этом мире Дим уже не раз видел такие плоские лица с широкими скулами, странно расширяющимся к затылку черепом и не меньшими, чем у нас, неандертальцев, надбровными дугами. Впервые я столкнулся с четвертым видом людей в живую. Или подвидом – все таки возможность иметь общее потомство указывала на более близкое родство…

До этого мне доводилось разглядывать их останки в пещере на южном побережье Крыма и разговаривать с полупрозрачными призраками в Землях Вечной Охоты, более того – я тогда получил обрывочные знания их языка. Они же сопровождали меня в странном сне-предупреждении о неведомой опасности, таящейся во льдах. И, наконец девочки-метисы, родившиеся от не совсем добровольного союза кроманьонок с охотниками, убившими их мужей, жили сейчас в Лантирске. Этого было достаточно, чтобы с уверенностью сказать – передо мною настоящие денисовцы.

Я демонстративно медленно положил на палубу арбалет и широко развел руки, демонстрируя отсутствие оружия.

– Человек-брат не желает нанести вред!

Молодой парень – при ближайшем рассмотрении я снизил оценку его возраста до семнадцати-восемнадцати лет, прислушался, и, не выпуская оружие из рук, прокричал одно единственное слово

– Сай-тан?

Голова отзывается болью, когда я изо всех сил пытаюсь вытянуть из памяти значение этого слова. И, словно несколько пазлов внезапно встали на свои места, разом приходит понимание. Энной. Злой энной. Созвучно “шайтан”, что в арабских и мусульманских странах означало злого духа или дьявола. Совпадение или заимствование с древнего языка, просуществовавшее тысячи лет?..

– Я энной. Здесь нет сайтана!

– Человек-брат говорить с мертвыми? Энн-ой уметь так?

Странный вопрос… Хотя, большинство обитателей Первой Пещеры до битвы с Варгом были именно мертвыми, слепками сознаний когда-то живших реальных людей.

– Да, я умею говорить с теми, кто ушел в другие миры. Ты знаешь о Пещере Предков и Землях Вечной Охоты?

– Ли-дао Сай-тан? Ли-дао Шуу-ле-ди? Кси-онг, энн-ой!

В голове всплывает что-то вроде “Место обитания Шайтанов” и “Место Недолгого Счастья”. Знает он об этих аналогах неандертальских загробных миров, вон как побледнел, даже копьё опустил, боясь разозлить энноя. Или шайтана, как он назвал денисовских Говорящих с огнем…

– Почему ты так боишься своих сай-танов?

– Один Великий Сай-тан есть. Нет другой, все стать пища для один.

– У вас в Первой Пещере всегда был только один энной? Вернее, сай-тан?

– Всегда так есть. Сильный стать ещё сильнее. Слабый стать пища для сильный. Человек тоже пища для Сай-тан.

Я, едва понял смысл сказанного, замер, осознавая всю безвыходность ситуации, в которой оказался мой собеседник. Если у этих ребят схема, опробованная Варгом, поставлена на поток, то в их Пещере Предков сейчас находится сущность, одним щелчком пальцев способная уничтожить сознание любого денисовца. Всё-таки это здорово, что неандертальцы отличаются от них – столкнуться сейчас с тем, кто десятки тысяч лет только тем и занимался, чтобы стать ещё сильнее, мне бы не хотелось…

– Как же вы выживали тогда?

– Сай-тан раньше следить за каждым, и ждать, пока вырасти дети. Но уже много больших дождей мы все чаще меняться женщина с черный человек. Сай-тан не всегда теперь мочь забрать дети такая пара себе. Сай-тан злится. И забирай всех людей подряд, не ждать больше.

Большие дожди, похоже аналог наших зим... Да и информация об обмене женщинами с кроманьонцами интересна – значит, денисовцев ещё меньше, чем неандертальцев, и их сейчас поглощают пришлые племена? Впрочем, чему удивляться, я так же поступал с л'тоа – через несколько поколений о "старых людях" будут напоминать только слегка смугловатая кожа, удлиннившиеся пальцы рук и постройневшие тела метисов. А ещё через сотню-другую лет их гены распространятся по всему народу Солнца, навсегда оставив в них свой вклад.

– Ты, значит, не захотел стать пищей сай-тана?

– Чан-Синь умный. Знать, что нельзя жечь огонь, иначе не проснуться. Ли-Синь ещё мала, не мочь стать пища Сай-тан.

– Тебя зовут Чан-Синь, а Ли-Синь – твоя дочь?

– Да, энн-ой.

– Можешь называть меня Дим… А ее мать где?

Парень нахмурился, затем присел на корточки, обняв ребенка, решившегося, наконец, показаться. Девочка настороженно смотрела на палубу тримарана и огромных мужчин, одетых в блестящую чешуйчатую одежду. Внешность у нее очень непривычная, и дело даже не в светло-коричневой коже с лёгким желтоватым оттенком. Больше всего при взгляде на Ли-Синь поражали глаза – крупные, слегка раскосые. Такими рисовали девочек в аниме в Китае и Японии. Да и имена у них похожи на те, что носили жители этих стран. Снова наследие денисовцев, перекочевавшее в азиатские языки?

– Ми-Синь умереть. Небесный дух ударить в сухой дерево, и дождь не затушить огонь быстро. Тогда много люди умереть, пока сообразить закрыть глаза и бежать. Сай-тан не простить такой ошибка, забрать всех.

– Но зачем ты с ребенком ушел так далеко на закат?

Как же тяжело для меня идёт разговор!.. Каждое новое слово, смысл которого становится понятен только после мысленных усилий, отзывается болью и стуком крови в висках. С пониманием неандертальских наречий такой проблемы не было, а тут слова не мягко всплывают в памяти, а проламываются наверх!

– Тур, пожалуйста, налей мне мятной настойки. Мне ещё рано перебираться в Первую Пещеру…

Дождавшись, когда в мою протянутую руку вложат стакан с холодной жидкостью, я с удовольствием выпил напиток, и прикрыл глаза, дожидаясь, когда он начнет действовать. Достаточно нескольких минут, и можно будет продолжить.

Встретить денисовцев среди Азовских болот было не менее странным, чем в Крыму или на побережье Каспийского моря. По представлениям антропологов двадцать первого века, ареал этого вида начинался с востока полуострова Индостан, захватывал южную Сибирь, Тибет, большую часть Гималаев, Северо-Западный Китай, и, скорее всего, многочисленные острова и архипелаги, протянувшиеся до самой Австралии.

– Сай-тан приказывать плохой люди искать остальных, и вести к огонь. Мы бежать, очень далеко, как только смочь.

Шаг со стороны неведомого шайтана вполне логичный – если он не видит, так же как и я, тех людей, область мозга которых не активирована хоть на короткое время воздействием гипнотического влияния языков огня, то нужно другим поручить этих людей найти и привести в нужное состояние. Естественно, народ стал разбегаться кто куда, поодиночке, семьями и целыми родами. Похоже, именно с такими беглецами и их следами мы и сталкивались в прошлом. Единственное, что мне показалось странным – как тогда выжили те денисовцы, которых встретила Мтан и остальные наши кроманьонки?

– Чан-Синь, как ты готовишь пищу без огня?

– Плохо без огонь, энн-ой Дим. Есть сырой мясо.

М-да, не очень аппетитно… Хотя, жизнь заставит – привыкаешь ещё и не к такой диете.

– А зимой как вы выжили?

Ближе к экватору, конечно, можно обойтись и без дополнительных источников тепла, но Чан-Синь не мог прийти сюда иначе, чем преодолевая множество горных хребтов. А там совсем не тропики…

– Энн-ой Дим должен знать, как закрыть себя от другой энн-ой. Чан-Синь пить настойка Яо-Пинь. После нее очень плохо, но иначе – смерть

Да, такой способ я знал, но только применял для этого спирт, нарушающий связь человека с Первой Пещерой. Впрочем, живущие вне Лантирска эннои вовсю баловались грибами, ничуть не уступая в этом каким-нибудь шаманам народов Крайнего Севера. Значит, сожители наших кроманьонок постоянно были “под кайфом”, и смогли таким образом скрыться от всевидящего великого шайтана…

– Грибы могут и убить… У меня есть средство получше. Чан-Синь, бери дочку и слазь с дерева. Эти плавающие сооружения называются корабли, и на них мы сейчас идём к далеким землям на юге. Если хочешь, можешь отправиться с нами, правда, тогда тебе придется поработать.

Парень колебался не долго:

– Чан-Синь хороший охотник!

Темнокожий охотник бросил копьё вниз, и затем, прижав девочку к груди, ловко спустился на землю. С сожалением посмотрел на затихшего тигра, из которого торчало шесть арбалетных болтов.

– Энн-ой Дим, нужно взять шкура. Хороший шкура, теплый!

– Сгниет она, пока доплывем, а обрабатывать ее сейчас нет времени. Когти и клыки заберём, на ожерелья сгодятся… Тур, бери брата и займитесь этим. Ваши болты попали в цель, я вижу, с остальными удачливыми стрелками потом поделитесь трофеями.

Близнецы, практически неотличимые друг от друга в одинаковых доспехах, спрыгнули с палубы на берег, и, не обращая внимания на денисовцев, стали деловито вырезать болты и трофеи из туши хищника.