Текст книги "Цивилизация 2.0 Окно в Европу"

Автор книги: Вадим Бондаренко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 21 страниц)

Annotation

Каменный век... Мы привыкли свысока смотреть на людей, живших в это тяжёлое и жестокое время. Привыкли считать себя вершиной эволюции, единственным видом на Земле, заслуживающим право гордо называться "человек разумный".

А что случится с цивилизацией, если история пойдет по другому пути, и кроманьонцы не смогут выйти из Африки на просторы Европы и Азии?

Чтобы выиграть гонку со временем и не исчезнуть, нужно постоянно расширять сферу своих жизненных интересов. Новые технологии энноя Дима требуют уникальных ресурсов, которых не найти в Причерноморских степях. Растущее население требует вливания новых генетических линий неандертальцев. И Лантирск отправляет одну экспедицию за другой, изменяя мир вокруг и саму историю человечества...

Глава 1. Чужое прошлое

Глава 2. Подготовка к походу

Глава 3. Азовские болота

Глава 4. Сокровища полуденных земель

Глава 5. Берег скелетов

Глава 6. Кипящее море

Глава 7. Первая научно-техническая революция

Глава 8. Круги на воде

Глава 9. Белки в колесе времени

Глава 10. Повелители молний.

Глава 11. Великий Потоп

Цивилизация 2.0 Окно в Европу

Глава 1. Чужое прошлое

Потерев уставшие глаза, я отодвинулся от окуляра телескопа. Метровая труба на поворотном штативе была установлена на наблюдательной вышке ещё прошлой осенью, и за это время с ее помощью мы сделали немало открытий, повторяя путь средневековых астрономов. Мы – это я и Вит, всерьез заинтересовавшийся тайнами и загадками космоса. Сейчас в этом рослом, широкоплечем неандертальце с трудом угадывался тот паренёк, найденный мною двадцать лет назад в пещере у Тихой реки. Но ни две жены, ни пятеро детей не смогли изменить основную черту его характера – любознательность. Ещё будучи обычным дозорным, он мог часами разглядывать в подзорную трубу реку, степь, лес и стада животных, наблюдать за стаями перелетных птиц, увлекаясь порой настолько, что забывал даже о еде. А недавно ко мне даже его супруги стали подходить, просили хоть как-то образумить главу семьи, предпочитающего проводить ночи в обнимку с “проклятой трубой”, а не в обществе двоих вполне симпатичных женщин…

На словах, конечно, пообещал поговорить с первым астрономом Лантирска, но делать этого не собирался – Вит за это время успел проделать огромную работу. Подробная карта Северного полушария звёздного неба – полностью его заслуга, я лишь слегка ее усовершенствовал, добавив второй лист с округлым вырезом, смещенным от центра. Поворачивая его в соответствии с календарем, можно было точно сказать, какие созвездия сейчас видимые, а какие скрыты.

Помня о прошлом визите “чужих”, он записывал все увиденные потоки метеоров, и пролеты комет. За это время хвостатые гостьи появлялись на небосводе трижды, их назвали по именам первооткрывателей – комета Вита или К1, комета Вита-Рики-К2 и, как ни странно, комета Ч’чонга-К3. Старый л’тоа, проживший не меньше семидесяти лет, что было огромным сроком для этого времени, до последнего дня сохранял и силу в усыхающем жилистом теле, и трезвость ума, и остроту зрения. Его не стало три года назад, и это стало большой потерей для народа Солнца. Жаль, что он не мог попасть в Земли Вечной Охоты, ради этого старика я бы рискнул отправиться туда во второй раз и провести его в Первую Пещеру…

Наблюдая за звёздами, Вит почти сразу отметил странное поведение четырех из них, постоянно перемещающихся по небу. Обратившись ко мне за разъяснениями, он стал первооткрывателем Венеры, Марса, Юпитера и Сатурна. С появлением первого телескопа он же открыл Уран, потратив на его обнаружение больше месяца. А вот с Меркурием не сложилось – сколько бы Вит не вглядывался в светлое небо сразу после заката и перед рассветом, самую маленькую планету Солнечной системы ему обнаружить не удалось.

Осторожно спустившись по покрытым снегом лестницам, я неспеша пошел к Храму Мудрости. Окончательно стемнело всего с полчаса назад, и Лантирск ещё не спал – толпы рабочих возвращались из столовых в свои дома, дети, заняв всю ярко освещённую факелами площадь перед Храмом, с весёлыми криками обстреливали друг друга снежками и скатывались с горок. Тут же гуляли молодые влюбленные пары, а несколько стариков, не обращая внимания на мороз, азартно стучали костяшками домино, спеша завершить вечерний матч.

Пройдя пустующий сейчас зал собраний, потянул на себя тяжёлую дверь. Хорошо смазанные чугунные петли не издали ни звука, зато тишина сразу сменилась смехом моих девчонок. Ингвар, развлекая сестер, устроил настоящий “театр теней” на дальней стене, составляя фигурки животных и людей из сплетенных пальцев, комментируя каждое свое творение. Его младшие братья – шестилетний Тимур и трехлетний Ярослав пытались построить из деревянных кубиков наблюдательную вышку…

– Садись ужинать, дети уже поели. Не увидел свою “первую планету”?

– Нет, только Венера сверкает, как и всегда…

– Дим, чем она так важна? Ты же сам говорил, что это просто крошечная звёздочка в небе!

– Любимая, эта “звёздочка”, точнее ее отсутствие – сейчас самое неопровержимое доказательство того, что наш мир – вовсе не тот, где я прожил предыдущую жизнь.

– Неужели это что-то меняет? Мы сейчас живём здесь, разве этого не достаточно?

– Помнишь тот день, когда мы познакомились?

Подвинув ко мне миску с запечеными клубнями орхидей и сочным куском говядины, Эрика непроизвольно поежилась. Действительно, не самые лучшие воспоминания…

– Помню. Я тогда не знала, увижу ли следующий рассвет, моя мать и отец умерли, почти весь род Тихой воды тогда умер… Но взамен добрые Духи Предков послали мне тебя!

– Можно сказать и так… А помнишь те кисловатые плоды с желто-оранжевой кожурой?

– Конечно, ты их “апельсинами” назвал. Жаль, что возле Лантирска такие деревья не растут, из них получался очень вкусный напиток!

– Не думаю, что это настоящие апельсины, но даже если это другой, неизвестный вымерший вид, все равно – их не должно было быть там в это время. Понимаешь? Сейчас середина ледникового периода, такие растения должны расти в Африке, а не в Крыму. Но не замерзают ведь!

Географию жена знала хорошо, всё-таки часть преподавателей для четырех городских школ она готовила лично. И про ледниковые периоды, в последнем из которых мы сейчас жили, слышала от меня не раз.

– Учёные из твоей прошлой жизни могли и ошибаться, Дим. Может, температура и не падала так сильно?

– Южную границу ледника смогли определить довольно точно, этому нашли много свидетельств – и валуны, и изменение рельефа, и останки животных, и радиоуглеродный анализ… Сейчас летом температура должна держаться не больше двадцати градусов. Эрика, в прошлом году я лично отметил двадцать девять, эталонным термометром! Мы на пляже загорали, как на море!

– Ну и пусть! Это же наоборот хорошо, правда? Я не люблю холод, Дим. Его вообще никто не любит! Наверное, только Варг был таким сумасшедшим, что жил у Вечного Льда…

Тут сложно возразить – к моржам и я себя причислить не мог, хотя доставшееся мне тело намного легче переносило морозы. И с удовольствием отдыхал на горячем песке обширного городского пляжа, наблюдая сквозь полузакрытые веки за плескающейся на мелководье детворой.

Четыре года назад мы предприняли экспедицию на восток. Основной целью было перехватить два небольших рода неандертальцев, около сорока человек. Поставленную задачу мы выполнили, отойдя всего на сотню километров. Но, кроме новых людей, эта местность принесла нам ещё один сюрприз – мы наткнулись на несколько глыб багрово-красного минерала, в будущем известного как киноварь. Их запаковали в мешки и доставили в город. Даже при небольшом нагревании, всего в двести градусов, киноварь распадается на сернистый газ и ртуть. Именно это опасное вещество стало третьим металлом, полученным в Лантирске, правда, в очень небольшом количестве. Повозиться пришлось изрядно, зная о крайней токсичности ртути, мне пришлось изготавливать целую установку для обжига руды – реторту, змеевик, небольшие меха для подвода воздуха и герметичные стеклянные сосуды для хранения жидкого металла. Плавку провели далеко в степи, на открытом месте, чтобы ветер уносил ядовитые пары. Ну а сам металл послужил для изготовления нескольких эталонных приборов…

– Варг оказал нашему народу услугу, назвав дату извержения супервулкана, который может уничтожить эти земли. Я каждый год обновляю ее на щите, это напоминание лантирцам о том, что нужно спешить. К этому моменту мы должны быть готовы или бороться с природой, или отойти в сторону и переждать.

– Зла он принес намного больше! Сколько людей тогда погибло!..

– Так получилось, любимая… На то время Лантирск только-только встал на ноги. Сейчас бы у рода Большезуба ничего не вышло.

– Нынешний род Большезуба ни на кого и не нападает!

Эрика засмеялась, представив Утара с сыном, женами и двумя десятками детей, пытающихся штурмовать городскую стену. Мой телохранитель не оставил мечту возродить почти полностью уничтоженный род, и это ему удалось. Номинально возглавляемый его первенцем, Эдгаром, а фактически – самим Утаром, род Большезуба занял место рядом с остальными, и теперь эмблема оскаленной тигриной морды с длиннющими клыкам все чаще мелькала на собраниях.

– Да знаю я, речь не о том. Если температуры настолько не совпадают, этому должно быть объяснение. И, кажется, мы его нашли. Точнее – как раз не нашли, первая планета от Солнца в этом мире – Венера, а Меркурий остался только в моей памяти.

– Дим, даже если бы этот твой Меркурий существовал, он бы не обогрел Землю. “Планеты только кажутся звёздами для нас, когда мы видим отраженные ними лучи света”, верно?

– Ты права, и сейчас бы на улице было не минус десять, а в лучшем случае минус двадцать градусов мороза.

– Дим, я запуталась!

– Любимая, не сердись на меня, это только догадка. Я ещё сам не уверен до конца, понимаешь? Проверить ее можно будет завтра, но сначала мне нужно подготовиться – в наш телескоп на Солнце так просто не посмотришь…

Простейший “галилеевский” телескоп был развитием идеи подзорной трубы. В течении двух лет я пытался изготовить прозрачную линзу объектива диаметром в сто миллиметров. И если с самой формой проблем не возникло, просто шлифовать и полировать приходилось очень долго даже на станке, то с прозрачностью все было хуже. Большая толщина делала стекло слегка мутноватым, и если при изготовлении посуды это не было проблемой, то для оптики не годилось. Пришлось пожертвовать для нужд науки несколько кристаллов горного хрусталя, принесенных из Крыма…

– Я думаю, что Меркурий в нашем мире упал на Солнце. Причем не очень давно, по космическим меркам, конечно – не больше пары сотен лет назад. Планету разорвало на куски, и она послужила дополнительным топливом для нашей звёзды, на короткое время слегка увеличив интенсивность ее излучения. Это событие не только замедлило наступление нового оледенения на Земле, но и, совпав по времени с межледовиковьем, на какое-то время даже смогло повернуть процесс вспять.

– Я представляю себе значение числа “тысяча”... Да, могло быть и так – то, что наши старики не помнят больших холодов ещё ничего не значит.

– Помнишь, как Ч’чонг рассказывал, что их заставила уйти с привычных мест большая вода? Он тогда говорил о далёком Каспийском море, которое переполнилось и затопило обширные низменности в дельте Волги, большой реки на востоке. Излишек воды был сброшен в наше, Чёрное море, на короткое время объединив Азовские болота в единую водную систему. Сейчас они быстро мелеет, звероловы, ходившие в прошлом году за козами, говорят, что там снова отдельные озера, соединённые протоками. Вся эта вода могла взяться только от таяния ледника и переполнения пресных морей Сибири. В моей прошлой жизни это случится только через двадцать пять тысяч лет, а то и позже…

– Я кажется понимаю… Ты боишься, что этот Меркурий уже догорает?

– Да. И как только все тяжёлые элементы, из которых он состоял, окончательно распадутся на гелий и водород, температура на поверхности Солнца снова снизится. Орбиты Венеры и Земли могли слегка измениться, но даже если наша планета немного приблизилась к звезде, но это вряд ли нам сильно поможет. Ледниковый период вернётся, и все пойдет, как и положено – леса отступят на юг и сохранятся только вдоль рек, лето станет коротким и холодным, а снег будет выпадать уже в августе.

– Мы тогда не успеем убрать зерно…

– И не только его. Большая часть диких съедобных растений, тех, что мы нашли здесь и привезли в Лантирск, не сможет давать урожай в таких условиях.

– Жаль, ягоды уже стали немного крупнее и слаще, люди к хлебу только начали привыкать… Выходит, селекционеры зря стараются?

– Почему это? Как раз ускоренная селекция – это то, что нам нужно! Это ведь произойдет не сразу, скорее всего, новое похолодание растянется на десятки, если не на сотни лет. У нас будут все шансы успеть вывести ранние морозоустойчивые сорта. Появятся новые материалы – начнем строить укрытия для растений. Поля в теплицы, конечно, не спрячешь, но многие овощи и кустарники смогут там давать ничуть не меньшие урожаи.

Я отодвинул пустую тарелку, не забыв поблагодарить жену. Она и в правду умничка – часто балует нашу семью домашней едой, предпочитая готовить самостоятельно, по старинке. В городских столовых тоже кормят вкусно, но там меню неизменно и зависит от запасов на складах, только в сезон может быть больше рыбы, ягод или грибов. А мы, пользуясь добротой Эрики, можем попросить ее приготовить то, что нравится каждому…

– Дим, значит, та карта мира, что ты рисовал по памяти, сейчас правильная?

– Не совсем – уровень океана вряд ли упал даже на пятьдесят метров, а говорить о сотне ещё долго не придется. Очертания материков и островов в основном должны совпадать, а вот что твориться внутри этих массивов суши, можно только гадать – мы можем найти на месте равнин талые озера или болота, реки могли изменить свое течение, оставив пересохшие русла далеко в стороне, а горные перевалы заполниться сползающим с вершин льдом.

– Но почему тогда наше Чёрное море не отличается от предсказанного? Ты говорил, что на месте бывшей стоянки Бинадаму в устье Днепра в твоей прошлой жизни было море. И это полностью совпадало с выводами учёных из твоей прошлой жизни.

– Тут как раз все просто – сейчас это не море, а очень слабосоленое озеро. Пролива Босфор не существует, а стока главных рек – Дона, Днепра, Днестра и Дуная не хватает, чтобы перекрыть потери на испарение. Уровень воды постепенно снижается, и даже сброс воды через Кумо-Манычскую впадину только приостановил этот процесс.

– Может, такое повторится снова?

– Вряд ли, если и дальше будет тепло – ледник, запирающий устья сибирских рек, растает, и пресноводные моря стекут в Северный Ледовитый океан. Если начнет холодать – излишки воды просто замёрзнут.

– Дим, в любом случае тут мы бессильны. Что может сделать один человек, или даже все люди Лантирска против таких сил природы?

Трудно спорить с очевидным, жена права. Единственный морской путь, который мы могли использовать сейчас, вел к берегам будущей Турции. Эти земли – родина огромного количества полезных растений, там же можно поискать овец, которых мы здесь ни разу не видели, и страусов, о которых сохранились упоминания только в детских сказках. Где-то там осели и кроманьонцы Бинадаму, если сумели добраться до Мраморного моря. Экспедицию в те края я планировал уже давно, но строительство и испытание вместительных катамаранов и тримаранов, подготовка перевалочных баз у Дона и южного берега Крыма займет много времени. Но как же обидно, что мой народ сейчас отрезан от прямого выхода в Средиземное море!..

– Эрика, даже один человек может многое, а человеческая цивилизация способна изменить облик планеты до неузнаваемости.

– Я видела картины будущего, что ты показывал – все эти дома, которые выше самых больших деревьев, дороги и автомобили, огромные корабли, дамбы и заводы, оружие, горы мусора и страны, постоянно воюющие друг с другом. Эти люди действительно изменили все вокруг, но при этом потеряли веру в будущее и самих себя… Дим, я не хочу, чтобы наш мир стал похожим на тот, в котором ты жил раньше!

– Я тоже этого не хочу, любимая. Потому и пытаюсь найти для нашего народа свой собственный путь, который не заведет его в подобный тупик в будущем. И чем больше мы сможем узнать и понять сейчас – тем больше будут наши возможности, чтобы противостоять силам природы в будущем!

Эрика с сомнением пожала плечами – слишком несопоставимы были наш нынешний Лантирск и вся техногенная мощь цивилизации двадцать первого века…

– Может, ты и прав… Пока наша жизнь с каждым годом только улучшается, даже самые упрямые старики вроде Грохха это признают.

– Грохху тяжелей, чем другим лантирцам, он энной. Большую часть жизни его задачей было поддерживать веру и страх перед древними Предками, а это невозможно без сохранения традиций и обычаев. Скорее наоборот, Грохх образец революционера – из четырнадцати Говорящих с огнем, оставшихся в Первой Пещере, в Лантирск свои рода привели только он и Туатта.

– Туатта хорошая, она много новорожденных спасла!..

Хорошая, не спорю… Во всем, что касается акушерства, она ориентировалась даже лучше главного медика Варики и старух-л’тоа, уже почти полностью отошедших от дел. Но характер у этой крепкой, едва начавшей седеть в свои сорок лет женщины был далеко не сахар. Если со мной и Гроххом она ещё как-то ладила – мы втроем входили в Круг Энноев, то остальных глав родов, почти все из которых были мужчинами, ее подколки доводили до белого каления. В двадцатом веке Туатту назвали бы сторонницей эмансипации, в двадцать первом – феминисткой, а здесь… То, как за глаза ее называли огромные бородатые мужики, привыкшие гнуть свою линию, не совсем цензурно. Причем называли шепотом и даже с уважением – энноев по прежнему побаивались.

Думаю, именно из-за ничем не ограниченной личной свободы и равных с мужчинами прав женщин, в сравнении с другими родами неандертальцев живущими в Европе, она и решила присоединиться к народу Солнца. Когда восемь лет назад Туатта привела род Снежной Лисицы к Днепру, и мы помогли новым людям дойти до Лантирска, мне пришлось сразу очертить перед ней границы дозволенного. Ограничений было не слишком много – полностью изменять уклад жизни города на матриархат, разрешать молодым совершеннолетним девушкам жить без мужа и публично оспаривать решения вождя, четырех Кругов власти и Совета глав родов. Туатта согласилась, и за все это время ни разу не нарушила свое слово. Но зато на самих собраниях она отрывалась по полной, отстаивая свою точку зрения и отвечая на каждый аргумент оппонента тремя новыми, зачастую гораздо более весомыми. С ее появлением мне приходилось присутствовать на всех собраниях, чтобы выносить решения в спорах. Это было даже удобно – оставаясь нейтральной стороной, я мог выбрать то решение, что больше всего отвечало моим планам…

– Кто же спорит… А когда научится быть немного сдержаннее в разговорах, ей вообще цены не будет!

Эрика улыбнулась – каждое собрание все равно становилось источником сплетен и шуток несколько следующих дней. Лантирск хоть и назывался городом, но в этом плане продолжал оставаться одной большой деревней, где все друг друга знают.

– Туатта говорит, что Лантирск – лучшее место в мире!

– Вот тут я с ней согласен, даже спорить не буду. А ты?

– Дим, ну что за глупый вопрос? Конечно, согласна! Когда мы пришли сюда, здесь был только лес, а теперь одних домов уже полторы сотни!

Нам действительно было чем гордиться – за двенадцать лет город сильно разросся. Домов-общежитий старого образца, четырьмя кольцами охвативших Храм Мудрости в центре, было уже сто восемь. Мое имя увековечили в названии главной площади, уже не вмещавшей на праздники всех желающих. Площадь Верховного энноя Дима – звучит неплохо!..

Появились улицы Сенга, Арики, Ники и Шенка. Вдоль почти завершенной второй стены протяженностью больше шести километров протянулась улица Добрых Предков – к своему стыду, я в свое время так и не узнал имена древних призраков, пожертвовавших своим бессмертием ради нас. Она сейчас состояла из сорока четырех домов нового образца – настоящей мечты каждой молодой семьи, воплощённой строителями. Каркасные двухэтажные постройки традиционно круглой формы из самана, обложенные обожженным кирпичом для прочности, а кое-где и разноцветной керамической плиткой для красоты и защиты от осадков, имели утепленную черепичную крышу, прочный бетонный фундамент и собственный подвал. Окна стали намного больше, их набирали из толстых стеклянных пластин, объединенных попарно в квадратные стеклоблоки со стороной в двадцать пять сантиметров. Вместо резинового уплотнителя применялся пропитанный гуттаперчей войлок.

На первом этаже располагался выносной туалет, ванная комната, пара кладовок для продуктов и кухня. От тамбура входа вели две лестницы, одна вниз, в подвальное помещение, вторая наверх, где располагались спальня и детская. Все комнаты были небольшими, доступное свободное пространство использовалось по максимуму – но по сравнению с общежитиями, где на одного человека приходилось меньше четырех квадратных метров площади, это были царские хоромы. Очередь на свое жилье, обещанное вождём каждой паре при создании новой семьи сформировалась давным-давно, но только в последние пять лет начала понемногу продвигаться. Дим всё-таки сдержал свое слово, хоть и с опозданием больше чем в десять лет…

Строительство таких домов стало возможным с появлением нового материала, роман-цемента. Первые десять килограмм сероватого порошка я получил через год после ухода остатков племени Бинадаму с нашей территории… Следующие четыре года ушло на сооружение шахтных обжиговых печей для мергеля, создание небольшой шаровой мельницы и нескольких сит разного размера. С тех пор производство этого строительного материала с каждым годом только увеличивалось, и в двадцатом году достигло ста двадцати тонн. Главные его недостатки – высокая гигроскопичность, быстрое затвердевание и медленный набор прочности бетона. Готовить рабочий раствор приходилось в течении нескольких дней после помола обожжённой клинкерной массы, и тут же использовать для строительства каменных фундаментов и стен подвалов и ям для стока воды. Были у этого материала и свои преимущества – он отлично схватывался при высокой влажности и даже под водой, обеспечивал неплохую гидроизоляцию и значительно превосходил обычную глину по прочности. В этом году строители планировали с его помощью заменить часть свай мостов на мелководье – их уже раз капитально ремонтировали, и пора было переходить с дерева на камень.

– Тебе не очень понравилось строительство тюрьмы, помнишь?

– Мне и сейчас не нравится это здание… А держать людей в ямах – это вообще переходит все границы!

– А то, что они нарушили законы, не переходит все границы? Заметь, за последний год туда на месяц отправили только двоих подростков, напившихся краденного спирта и разбивших несколько окон. Один смертный приговор свихнувшийся женщине, убившей двоих детей и полгода ямы для пятерых мужчин, слишком распускавших руки – разве это большая цена за спокойную жизнь в городе?

– Твои законы слишком жестокие, Дим… Подумай, может, стоит сделать их помягче?

– А смысл? Мы тут же получим больше нарушителей. А так лантирцы знают, что нарушить закон они могут, но если попадутся, то наказание будет максимальным.

До классической судебной системы мы все ещё не добрались – по каждому зафиксированному часовыми или дружинниками нарушению решение выносились или главой рода, или соответствующим гражданским Кругом, или, в особо сложных случаях – общим собранием всех ветвей власти. Пока это работало, и вводить отдельных судей, прокуроров и адвокатов я не спешил – слишком много путей для махинаций это откроет. Обвиняемый мог оспорить приговор, и обратиться за справедливостью к Кругу Энноев или ко мне лично, этого права было достаточно, чтобы невиновный не пострадал.

Для судебных собраний построили отдельное вместительное здание, правда, пока довольно редко использующееся по прямому назначению. Внутри установили ряды лавок для заинтересованных людей, большую клетку для задержанных и помост для временных судей. На стенах, между окнами установили щиты с выжжеными на них кодексами законов – семейным, уголовным, трудовым и административным.

– Зато строительство здравницы стало прекрасной идеей!

– Идея прекрасная, но исполнение не очень – я сильно ошибся с расчетами. Ее нужно будет скоро перестраивать, здание с зелёным крестом вышло слишком маленькое даже для населения в тысячу человек. А у нас сейчас сколько?

– Две тысячи пятьдесят шесть. Три дня назад родились близнецы, тоже девочки, как и у нас!

– Вот и я о том же – как только достроим вторую защитную стену, займёмся возведением нескольких корпусов новых здравниц – особенно важен изолятор для подхвативших инфекцию, кабинет подбора очков, операционная и перевязочная для получивших травмы.

– Старики тебя на руках готовы носить за эти “очки”... Жаль, что стекла для них очень долго делаются!

– Эрика, разве неделя – это долго? Круг Мастеров обещал ещё пару станков сделать, скоро Дерг начнет разные линзы про запас изготавливать. Он уже двоих учеников взял, с обеспечением стариков очками теперь точно справятся. А ведь линзы – это не только очки, с их помощью можно увидеть микробов, тех самых “невидимых злых духов, живущих в грязи”. Жаль, у меня хрусталя почти не осталось, а наше стекло для микроскопа мутноватое… Отпустишь мужа в Крым?

– Я бы и сама с тобой сходила, но детей пока не на кого бросить… Отпущу, не волнуйся – вы все этот поход уже несколько лет планируете!

– Планируем мы поход за море, Крым станет только одним из этапов. Ладно, это все дела будущего… Что у нас на завтра запланировано?

– Утром нас ждут селекционеры, а вечером – общее собрание. Будете обсуждать строительство пятой НУТ?

– Да, нужно начинать тянуть линию поселений к угольному карьеру. И готовить места под следующие узловые точки, на следующий год попробуем заложить сразу две НУТ и закрыть это направление.

– А потом куда? К солёным озёрам?

– Вряд ли, они слишком далеко… Скорее всего, вплотную займёмся первой кольцевой магистралью, места под НУТ там давно подготовлены, все тропинки проложены, только людей не хватает. Сама знаешь – желающих перебраться на новое место немного. Цепочка поселений на западе, проложенная к месторождению железной руды, все ещё недалеко ушла по комфорту от лагеря охотников…

К сожалению, это было правдой – три из четырех НУТ до сих пор представляли собой укрепленные рабочие поселки, состоящие из юрт. Только в первой успели построили шесть нормальных домов, где и поселились молодые семьи. Из всех благ цивилизации в наличии были только колодцы и столовые, торговые точки поставим только в этом году. Ничего, со временем все наладится, главное – сохранить существующий прирост населения. Тогда у меня хватит людей, чтобы оживить эти спрятанные за высокими стенами анклавы лантирцев, и они заработают в полную силу.

Даже сейчас количество выплавленного чугуна и железа в отстроенном на новом месте штукофене каждый год возрастало на двадцать-тридцать процентов, и то только из-за нехватки кокса. Так, за двадцатый год новой эпохи выплавили больше шестнадцати тонн чугуна и пяти тонн низкокачественной стали. Это стало возможным благодаря механизации качания мехов – теперь их приводили в движение не люди, а быки, сменившие на этом посту лошадей.

Чугун медленно накапливался, и большую его часть со временем я планировал потратить на строительство праобраза доменной печи – блауофена, точнее его внешней обшивки. Но до этого нужно было сначала освоить дополнительный подогрев вдуваемого воздуха, изготовление длинных труб, рекуперацию доменного и коксовых газов, подобрать внутреннюю футеровку, способную долгое время выдерживать очень высокую температуру. Проблем на этом пути вставало столько, что на поиски их решения уйдет не один десяток лет, и это даже зная, в каком направлении двигаться…

– Нужно продолжать строить дома нового образца только в НУТ, и молодые семьи сами туда переберутся. У нас больше трехсот семей в очереди!

– Эрика, полностью останавливать строительство в центре нельзя – люди такое решение не примут, Лантирск обязан постоянно расти, и этот рост должны видеть все… Но твоя мысль мне нравится, думаю, треть… нет, даже половину запланированных индивидуальных домов мы теперь заложим именно там.

– Только не говори, что это моя идея, хорошо?

– Боишься косых взглядов из-за принятия непопулярных решений? Не волнуйся, проведу это как волю вождя, моего авторитета для этого хватит.

– Спасибо, Дим!

– Да не за что, мне не трудно… Пора Ярика с Тимкой спать укладывать, время уже позднее. А то завтра утром их не добудишься.

Встав из-за стола, подхватываю обоих младших сыновей на руки, вода на печи уже нагрелась, сейчас купаться – и спать!

Утром тридцатого марта началось ежегодное собрание селекционеров, в составе десяти взрослых и стольких же подростков-учеников. Мы с женой тоже присутствовали, я – скорее как почетный глава, а Эрика – как приглашенный секретарь-летописец.

... – Главными достижениями прошлого, двадцатого года новой эры стали получение тритикале, крупной земляники и выращивание грибов на пнях. Сейчас Лантирск уже выращивает половину потребляемой еды самостоятельно!

Докладчица с удовольствием выслушала вполне заслуженные аплодисменты собравшихся, и стала рассказывать об успехах сельского хозяйства.

Похвастаться действительно было чем – прежде всего у нас появились первые, едва обозначившийся породы животных. Во-первых, каждое новое поколение, выросшее рядом с людьми, отличалось гораздо более спокойным характером. Во-вторых – оставляя для размножения самых крупных животных, мы закрепляли эти признаки в их потомках. Так, четвертое поколение жеребят, выросшее на обильном питании, выгодно отличалось от своих диких сородичей размерами, и я надеялся, что прибавка в весе у взрослых животных будет не меньше пятидесяти килограмм. Практически такая же ситуация была и с ослами, некоторые из которых сравнялись размерами с лошадьми, и, уступая им в скорости, значительно превосходили последних в силе. Набрали вес и свиньи, кабаны уже достигали полутора центнеров, составив достойную конкуренцию привозимой охотниками добыче. Козы подросли совсем немного, но тут отбор шел прежде всего по увеличению надоев. С оленями и турами пока особых успехов не было, кроме значительно увеличившейся численности стад.