Текст книги "Эдера (СИ)"
Автор книги: В. Гридасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 21 (всего у книги 24 страниц)
Глава 28
Андреа не терпелось покончить со всеми делами разом, и поэтому он поручил Мелоди подготовить официальный документ о продаже фирмы, а сам улетел в Рим, чтобы немедленно потребовать от Эдеры развода. Но в аэропорту его уже дожидался Манетти:
– Синьор, у меня имеется для вас важное сообщение. Заедемте сначала к вам в мастерскую.
– Что случилось? – недовольно спросил Андреа. – Выкладывайте.
– Нет, это тема деликатная, не следует её обсуждать на ходу.
– Вечно вы со своими фокусами! – рассердился Андреа, но возражать против предложения Манетти не стал. – Как вы узнали, что я прилечу именно этим рейсом? Вас приставили за мной следить?
– Я не мог этого знать точно, – уклончиво ответил Манетти. – Но всё же надеялся. Интуиция!
Приехав в мастерскую, он выложил Андреа всё, что ему было известно о Мелоди. Андреа в ответ заявил, что это грязная ложь, и повелел гостю убраться вон.
– Это не ложь, синьор! – с достоинством ответил Манетти. – Это достоверная информация. Вы сами просили собрать мне сведения о вашей знакомой, и я лишь выполнил задание.
– Где вы собрали эту, с позволения сказать, информацию? – неистовствовал Андреа. – Вероятно, в канавах, где вы когда-то родились? Или… всё это выдумала моя жена?
– Вы можете оскорблять меня, однако я не позволю вам оскорблять достойную женщину – синьору Эдеру!
Манетти вплотную приблизился к Андреа, и в последний момент отказался от намерения доказывать свою правоту кулаками. Зато Андреа не смог сдержать эмоций и нанёс Манетти сильный удар в скулу.
– Вон отсюда! – кричал он гневно. – Я не потерплю такой подлости! Чтобы разлучить меня с любимой женщиной, моя жена решила воспользоваться услугами тюремного отребья вроде вас!
Манетти в очередной раз поборол желание, как следует наказать обидчика и направился к двери. Затем остановился, вынул из портфеля папку и, положив её на стол, произнёс:
– Это мой доклад о проделанной работе. Считайте, что я выполнил ваше задание бесплатно. Выписанный вами чек перешлю сегодня же! А напоследок скажу вам то, что вам необходимо знать: эти сведения я действительно получил от тюремного отребья, поскольку ваши друзья Мелоди де ля Фуэнте и Ральф Кариотис очень известны именно в криминальном мире! Всего доброго!
После ухода Манетти Андреа набрал номер Мелоди, и потребовал, чтобы она немедленно приехала в Рим.
– Что-то случилось? – встревожилась Мелоди. – Какое-нибудь препятствие в твоей сделке с Кариотисом?
– Нет. Но я не могу говорить об этом по телефону.
– Ну, если это не касается продажи фирмы, то мы всё легко утрясём, – подбодрила его Мелоди. – Вылетаю первым же рейсом. До встречи, любовь моя!
– Не слишком ли ты увлеклась? – спросил присутствовавший при разговоре Ральф.
– Но я ведь всё делаю только для тебя! – поцеловала его Мелоди. – Мне надо поехать туда, чтоб дожать его окончательно.
– А по-моему, тебе просто понравилось проводить время в постели с молоденьким смазливым щенком.
– Перестань! – кокетливо улыбнулась Мелоди. – Ты ведь знаешь, что для меня существует один мужчина: Ральф Кариотис!
Мелоди не составило большого труда оправдаться перед Андреа: она попросту всё отрицала. О делах Кариотиса ничего не знает, потому что не является его близкой подругой. Возможно, создавая свой капитал, Ральф и обошёлся с кем-нибудь не совсем гуманно, однако в бизнесе это считается нормой. Убийца? Ну, нет, это не более, чем грязное измышление.
Когда же Андреа прямо спросил: «Ральф – твой любовник?», Мелоди всё же пришлось привести нехитрый аргумент.
– Если бы это было так, то неужели бы он стал делить меня с тобой? Знаешь, Андреа, – продолжила она обиженно, – давай закончим нашу историю и попрощаемся навсегда!
– Нет, Мелоди, подожди! – испуганно воскликнул Андреа. – Я и сам не слишком поверил в эти сведения. Они могут быть ошибочными или даже просто фальшивыми.
– А тебе не пришло на ум, что «информатор» подослан твоей женой? И все эти «сведения» – лишь плод её буйной фантазии?
– Это было первое, о чём я подумал, – уже в оправдательном тоне произнёс Андреа, и Мелоди осталось только развить успех.
– Как бы там ни было, я не намерена больше выслушивать твои оскорбительные упрёки! – она сделала шаг по направлению к выходу.
– Но я вовсе не упрекал тебя! – в отчаянии напомнил ей Андреа. – Я только спросил… Смотри, что я сделаю с этим лживым докладом! – он стал рвать на мелкие клочки донесение Манетти. – Прости меня! Это всё моя безумная ревность…
– Ладно, я прощаю тебя, – снисходительно улыбнулась Мелоди. – Но впредь надеюсь не слышать чего-нибудь подобного.
Их примирение было бурным и страстным.
А в это самое время Эдера возвращалась из клиники, где профессор Джиральди провёл первичное обследование и заключил, что она нуждается в стационарном лечении. Он настаивал, чтобы Эдера тотчас же отправилась в палату, но она всё же отпросилась до завтрашнего утра, чтобы повидать Андреа, который, как она понимала, мог и не прийти к ней в больницу.
Однако застав мужа в постели с любовницей, Эдера лишь закрыла лицо ладонями и выбежала прочь из мастерской.
– Я должен догнать её! – сказал Андреа после некоторого замешательства.
– Сначала тебе надо одеться, – напомнила, усмехнувшись, Мелоди.
– Да, конечно, – согласился Андреа. – Я оденусь и сейчас же положу всему конец. Думаю, теперь она не будет возражать против развода.
– Нет, как раз сейчас этого делать не стоит, – властно произнесла Мелоди. – Сгоряча она может дать тебе не только развод, но и лишить доверенности на владение фирмой.
– Пожалуй, ты права.
Не закончив одеваться, Андреа обессиленно опустился в кресло. Затем резко вскочил и, взяв со стола документы, необходимые для подписания контракта, вручил их Мелоди.
– Поезжай к Кариотису, подпиши у него, а я постараюсь избегать Эдеры до тех пор, пока дело с продажей фирмы не будет закончено.
«Я хочу, чтобы у нас была семья, были дети!» Эти слова Франко Казираги – такие естественные для человека любящего – повергли Бетси в глубокое смятение. Впервые в жизни она встретила человека, с которым почувствовала себя надёжно защищённой, на которого без всяких сомнений могла бы опереться в трудную минуту. Бетси любила своего мужа, но в их отношениях всё было подчинено науке, которой он занимался. Бетси приходилось ограждать его от всего, что могло помешать научным исследованиям, и она считала это вполне нормальным, с радостью выполняя функции ласковой и заботливой жены, товарища по работе, а также лаборантки, кухарки, прачки… О том, что отношения с мужчиной могут строиться совсем по-другому, она поняла лишь в Испании, когда работала вместе с Казираги. Именно с ним Бетси ощутила себя не только коллегой, но и слабой женщиной. До сих пор о мужчинах выпадало заботиться ей (вспомним хотя бы Андреа), а тут мужчина бережно опекал её!
Поначалу Бетси воспринимала это с удивлением и благодарностью, а затем, присмотревшись к Франко и открыв в нём множество иных прекрасных черт, привязалась к нему всею душой.
«Я тоже очень хотела бы, чтобы у нас была семья и были дети, – мысленно обращалась она к Франко, – но это невозможно. Невозможно!» После того, как ребёнок Андреа родился мёртвым, врачи сказали ей, что она вряд ли сможет ещё когда-либо родить. И, прежде чем ответить Франко на его предложение, Бетси решила ещё раз пройти медицинское обследование. Приговор врача был суров и не оставлял ей никаких надежд:
– Возможность зачатия не исключена, однако из-за неправильного положения матки развитие плода в какой-то момент неизбежно приостановится, и ребёнок погибнет.
Как ни тяжело ей было, но она рассказала обо всём Казираги.
– Да, это печально, – услышала она в ответ, – но мы с нашей любовью преодолеем все трудности. Я уверен!
– Любовь без ребёнка сохранить трудно, – горестно заметила Бетси.
– Ты не права, – возразил Казираги. – Во-первых, можно поискать и других врачей. Если не в Италии, так за границей! А во-вторых… На свете столько детей, которые нуждаются в родителях…
– Нет, Франко, я не могу выйти за тебя замуж, – сказала Бетси и, чтобы не расплакаться, поспешила уйти. – Прости меня. Прощай!
Беседа их происходила в офисе «Недвижимости Сатти», и от Клаудии не укрылось, как её коллега изменился в лице после ухода Бетси. Убитый горем Казираги не стал скрывать, что произошло.
– Я поговорю об этом с Джулио, – пообещала Клаудия. – Возможно, он знает какого-нибудь опытного специалиста в гинекологии.
Джулио отнёсся к просьбе Клаудии очень серьёзно и вскоре отыскал нужного специалиста.
– Профессор Хьюстон из Соединенных Штатов делает операции в подобных случаях. Но такая операция не лишена риска.
Клаудия предположила, что Бетси должна согласиться, и не ошиблась.
– Только не говорите ничего Франко, – попросила она. – Я скажу ему, что уезжаю по делам в Канаду. Результат может быть и отрицательным, поэтому не стоит давать Франко ложную надежду.
Оправившись от шока, пережитого в мастерской Андреа, Эдера сама позвонила ему и сказала, что им лучше было бы развестись.
– Спасибо, – ответил он. – Я сам хотел просить тебя об этом. Ты поступаешь великодушно, и я искренне тебе благодарен.
Он положил трубку, а Эдера ещё некоторое время находилась в оцепенении, рассеянно слушая короткие гудки. Затем всё поплыло перед её глазами, и она потеряла сознание…
В клинике профессор Джиральди пообещал ей, что домой она вернётся через несколько дней, а встревоженного Валерио пригласил для разговора к себе в кабинет.
– Не стоит скрывать от тебя, что у Эдеры – гепатит. Причём в очень тяжёлой форме. Сейчас мы проведём интенсивное лечение, а затем, действительно, ей можно будет вернуться домой, где она сможет находиться под присмотром Матильды и медсестры. В целом же если всё пойдёт без осложнений, полный курс лечения рассчитан на два-три месяца.
– А если… будут осложнения? Ты считаешь, они возможны? – обеспокоенно спросил Валерио.
– Надо надеяться на лучшее, – уклончиво ответил Джиральди.
– Наверно, Эдере не стоит знать, насколько её положение серьёзно? – высказал своё мнение Валерио.
– Именно поэтому я и позвал тебя сюда, в кабинет, – согласно кивнул Джиральди.
Андреа чувствовал себя почти освободившимся и от семьи, и от фирмы, но звонок Казираги вернул его к действительности, напомнив, что всё ещё отнюдь не закончено.
– Мне никак не удавалось связаться с тобой раньше, – сказал Казираги. – А я должен сообщить тебе очень важную и, к сожалению, неприятную новость. Могли бы мы встретиться прямо сейчас?
– Да, конечно, – с досадой ответил Андреа.
Приехав в мастерскую, Казираги начал свою речь с оговорки: дескать, не пойми это так, будто я вмешиваюсь в твои личные дела.
– Ничего, будь смелее! – язвительно усмехнулся Андреа, догадавшись, что речь опять пойдёт о Мелоди. – Я уже к этому привык.
– Поверь, я не стал бы касаться столь деликатной темы, но тут открылись некоторые обстоятельства… Из разговоров с налоговым инспектором мне удалось понять истинную цель их визита в нашу фирму. Они хотели проверить, не было ли с нашей стороны какой-либо махинации при заключении сделки с фирмой «Эмпресас». И ещё их интересовало, как мы намерены использовать земли, приобретённые в Испании.
– Они нашли что-нибудь противоречащее закону? – насторожился Андреа.
– К счастью, нет. Но мы всё равно оказались в чёрном списке у Интерпола – как партнёры «Эмпресас». Выяснилось, что это мафиозная организация с ответвлениями в разных странах… Увы, к ней принадлежит и Мелоди де ля Фуэнте…
– Всё это я уже слышал! – рассмеялся Андреа. – И знаю, кому пришёл в голову такой неслыханный бред. Однако могу тебя заверить, что мы с Мелоди не обсуждаем никаких тёмных операций.
– Я уже говорил, что не собираюсь вмешиваться в твою личную жизнь, – повторил Казираги. – Мне только надо было предупредить тебя, чтобы в случае скандала ты знал, как вести себя.
– Спасибо. Я уже нашёл выход, который избавит меня от всех проблем, связанных с «Недвижимостью Сатти»!
– То есть? – не понял Казираги.
– Я продаю фирму! – заявил Андреа.
– Прости, ты говоришь об этом как о деле, вполне решённом… – обескураженно заметил Казираги.
– Да, – подтвердил Андреа.
– И кто же покупатель? – только и оставалось спросить Казираги.
– Одна крупная международная корпорация! – с гордостью ответил Андреа.
Казираги понял, что говорить дальше с Андреа бессмысленно и поспешил уйти.
А довольный собою Андреа отправился в больницу к матери.
– Мама, я принёс тебе статьи о моей выставке. Она имеет громадный успех!
– Спасибо, сынок, – обрадовалась Леона. – Я буду счастлива их прочесть.
– Это ещё не все мои хорошие новости, – улыбнулся Андреа. – Случилось то, о чём ты мечтала давно: я развожусь с Эдерой!
– Невероятно! – воскликнула Леона. – Наверное, тебе приходится испытывать сильное сопротивление с её стороны… Бедный мой сынок!
– Нет, мама! – успокоил её Андреа. – Эдера оказалась на удивление сговорчивой. Она отпустила меня, поняв, что я люблю Мелоди.
– Я не ожидала от неё такого поступка, – заметила Леона.
– Я сам не ожидал, – признался Андреа. – Но, видимо, даже ей стало ясно, что она не может соперничать с Мелоди. Мама, Мелоди помогает мне продать фирму по отличной цене. Как только сделка будет заключена, мы с Мелоди уедем. А потом, после развода с Эдерой, я женюсь на Мелоди!
– И оставишь меня одну! – испугалась Леона.
– Нет, мамочка, ты будешь жить с нами! – пообещал Андреа. – Выздоравливай побыстрее, и я увезу тебя!
Войдя к себе в кабинет, Мелоди обнаружила там роющегося в её бумагах Франца де Марки.
– Как ты посмел! – воскликнула она в гневе.
– Ты украла у меня этот проект! – Франц показал на контракт о покупке «Недвижимости Сатти». – Ты присвоила его, чтобы разделить выигрыш со своим любимым хозяином! И как я, идиот, мог довериться такой шлюхе!
– Ты пожалеешь об этом оскорблении, – угрожающе произнесла Мелоди. – Сам уйдёшь, или мне позвать Соммера?
– Шлюха! – повторил в бешенстве Франц. – А твой хозяин – преступник!
Мелоди не стала даже тратить слов на Франца, а просто набрала нужный номер и попросила позвать Соммера.
– Я должен указать тебе дорогу? – насмешливо спросил тот, войдя в кабинет.
– В этом нет нужды, – ретировался Франц. – Я уйду, но ты, – обратился он к Мелоди, – ещё раскаешься в том, что так подло поступила со мной.
Выйдя от Мелоди, Франц тотчас же поехал в аэропорт и через несколько часов был уже в Риме. Андреа, которому он позвонил, принял его за адвоката, занимающегося бракоразводным процессом по поручению Эдеры, и не возражал против встречи. Но каково же было его возмущение, когда и этот, теперь уже совсем чужой, незнакомый человек стал говорить о преступлениях Кариотиса и его верной подруги Мелоди де ля Фуэнте!
– Я не желаю вас слушать! – заявил он Францу. – Сделайте одолжение, покиньте немедленно этот дом!
– Нет, вам придётся дослушать меня до конца, – проявил настойчивость Франц. – Я чувствую себя виноватым в том, что втянул вас и Валерио Сатти в эту грязную историю.
– Если вы чувствуете потребность в покаянии, – ответил на это Андреа, – то вам следует пойти к священнику. А меня прошу уволить от ваших излияний.
– Да как вы не поймёте, что вас использовали ещё похлеще, нежели меня! – воскликнул Франц. – Мелоди де ля Фуэнте – любовница Кариотиса. А её служба в фирме сводится к соблазнению таких вот лопухов, как вы! Она разорит вас и бросит. Сначала Кариотис продал вам земли в Испании, чтобы отмыть грязные деньги, а теперь надеется поживиться за счёт компании, на создание которой положили жизнь ваш тесть и ваш покойный отец!
– Это не должно вас заботить! – в сердцах бросил Андреа. – Возможно, вы не знаете, что мы с Мелоди скоро поженимся. Она для меня столько сделала хорошего!
– Вы говорите о выставке? – насмешливо спросил Франц.
– Да!
– Для Мелоди – это обычное дело. Вискалки давно оказывает некоторые услуги Кариотису. А что касается последнего, то он потребует возврата своей женщины, как только «Недвижимость Сатти» станет его собственностью. И если вы будете противиться – попросту уничтожит вас. Физически.
– Всё, хватит! – не выдержал Андреа. – Убирайтесь отсюда немедленно!
– Разумеется, я уйду. Но вы должны быть готовы к тому, что я обо всём расскажу в полиции. Если с вами случится что-либо ужасное, я не хочу быть в это замешан. А, кроме того, я должен был вас предупредить хотя бы перед памятью вашей бедной мамы.
– Моя мать ещё жива! – воскликнул Андреа. – Какое вы имеете к ней отношение?
– Я имел честь быть её другом, – пояснил Франц. – И очень рад тому, что она не погибла. До свидания.
Франц сделал шаг к двери, но вдруг остановился и, обернувшись, сказал напоследок Андреа:
– В том, что я был прав, вы можете легко убедиться, попросив Мелоди назвать дату вашего бракосочетания! Надеюсь, её ответ вас отрезвит.
По встревоженному лицу Казираги и Клаудии, неожиданно появившихся у него в доме, Валерио понял, что произошло нечто из ряда вон выходящее.
– Да, – подтвердил Казираги его догадку, – новость отнюдь не из приятных. Мы знаем, насколько вы озабочены сейчас здоровьем вашей дочери, но, несмотря на это вынуждены поставить вас в известность.
И он рассказал Валерио о намерениях Андреа продать компанию.
– Только вы можете его остановить, – добавила Клаудия. – Поговорите с Эдерой. Пусть она отберёт у Андреа доверенность на владение фирмой.
– Нет, – решительно заявил Валерио. – Я не могу этого сделать. Рассказать Эдере о недостойном поведении Андреа? В такой трудный для неё момент? Нет! Категорически нет. Она может не вынести ещё одного удара. Пусть Андреа делает всё, что ему заблагорассудится. Пусть катится к чертям в ад! Для меня важнее здоровье и жизнь моей дочери.
Неудача в разговоре с Андреа заставила Франца разыскивать Леону. Найдя её, наконец, в клинике, он не стал скрывать истинной причины своего прихода и прямо сказал, что боится за жизнь Андреа.
– Боже мой! – испугалась Леона. – Откуда же такая опасность? Вы не преувеличиваете, Франц? У Андреа всё так хорошо складывалось в последнее время: успехи в творчестве, любовь прекрасной женщины… Вы знаете, что он вскоре женится на одной графине?
– Должен вас огорчить, синьора, – прервал её Франц. – Опасность как раз и исходит от этой графини. Женщина, так увлёкшая вашего сына – любовница главаря мафиозной организации. Он терпит связь Мелоди с Андреа лишь затем, чтобы получить в своё владение «Недвижимость Сатти». Но ваш сын этого не понимает и, безусловно, станет преследовать Мелоди, искать с нею новых встреч. Тогда главарь и прикажет своим головорезам убить его.
– Нет! – в ужасе вскрикнула Леона.
– К сожалению, так бывало уже не раз, – продолжал Франц. – Я пытался всё это внушить Андреа, но он так очарован Мелоди, что не способен воспринимать никаких разумных доводов.
– Моего сына хотят убить! Убить! – повторяла исступлённо Леона. – Убить!
– Синьора, успокойтесь, ещё не всё потеряно, – с уверенностью в голосе произнёс Франц.
– Да? Вы так думаете? Но, что же, нам делать? Что я могу сделать для спасения сына?
– Полагаю, вам следует вмешаться, и как можно скорее. Вы должны остановить эту женщину. Пригрозите ей. Сделайте так, чтобы она исчезла из жизни вашего сына. Только этим вы можете спасти его.
После ухода Франца у Леоны начался приступ истерики. Она пыталась бежать из палаты, отталкивала от себя медсестёр, пробовавших уложить её в постель, и беспрестанно повторяла одно и то же: «Моего сына хотят убить! Я должна его спасти!»
Лечащий врач, позвонив Валерио, попросил его приехать к Леоне и, по возможности, выведать у неё причину такого беспокойства. Но и Валерио Леона не открыла всей правды. Подтвердила только, что очень тревожится за судьбу Андреа. Валерио понял это по-своему и рассказал о болезни Эдеры.
– Мне близки твои чувства, Леона, – сказал он. – Мы всегда в тревоге за своих детей…
– А что с Эдерой? Чем она больна? – Валерио показалось, что Леона спросила об этом с искренней обеспокоенностью.
– У неё тяжелая форма гепатита.
– Какое несчастье! – сочувственно произнесла Леона. – Андреа сказал, что она меня простила.
– Да, это так, – подтвердил Валерио.
– А я не могла поверить. Думала, что Эдера должна меня ненавидеть.
– Она вообще не способна испытывать чувство ненависти, – сказал Валерио.
– Зато я ненавидела её, – с горечью призналась Леона. – Хотела защитить от неё Андреа. А теперь над ним нависла угроза смерти… И в этом виновата только я. Потому что всегда давала ему плохие советы. Сделала всё, чтобы разлучить их с Эдерой. Хотела даже убить её!.. Лишь теперь я поняла, что Эдера могла бы сделать Андреа счастливым. Она умеет любить и лучше меня чувствует, что нужно Андреа… Тебя удивляет такая перемена во мне?
– Нет, нисколько, – возразил Валерио. – Я всегда знал, что это когда-нибудь случится.
– Сейчас я говорю искренне, поверь, – она умоляюще посмотрела на Валерио. – Клянусь! Мне надо видеть Эдеру. Я должна попросить у неё прощения и сказать всё, что говорила сейчас тебе!
– Что ж, это было бы не лишним для Эдеры, – согласился Валерио. – Я уверен: она давно ждёт такого разговора с тобой.
– Если Эдера согласится со мной увидеться, ты сможешь уговорить врача, чтобы он меня ненадолго отпустил?
– Я попытаюсь, – ответил Валерио.
Врачу он сказал, что тревога за жизнь Андреа, вероятно, обусловлена прошлыми событиями: Леона долгое время была убеждена в смерти сына, полагая, что она его убила.
– Возможно, вы правы, – согласился врач. – Это могло быть кратковременное помутнение сознания.
Валерио также заметил, что обо всём остальном Леона рассуждала вполне здраво и даже захотела навестить свою больную невестку.
– Вы смогли бы отпустить её на несколько часов? – попросил он.
– Конечно, – согласился врач. – Мне кажется, этот визит синьоры Сатти может тоже послужить скорейшему её выздоровлению. Только сопровождать её будет медсестра.
Едва за Францем закрылась дверь, как Андреа бросился к телефону и стал набирать номер Мелоди, но что-то вдруг остановило его. Впервые за последние недели в его памяти всплыли не приятные моменты, связанные, так или иначе, с Мелоди, а кое-что совсем иное. Он отчётливо увидел перед собою недовольное, почти брезгливое выражение лица Вискалки…
«Вискалки давно служит Кариотису», – вспомнились слова адвоката де Марки. Андреа почувствовал, как тяжёлая, душная волна внезапно захлестнула его дыхание, сдавила грудь. Неужели этот адвокат говорил правду? Ведь он слово в слово повторил то же, что утверждал Манетти, только пошёл ещё дальше: прямо объяснил, кто и зачем устроил выставку. Не Мелоди, а – Кариотис! Ему нужна была «Недвижимость Сатти», и только поэтому он разрешил Мелоди «полюбить» Андреа и для приманки позаботиться о выставке! Напрягая память, Андреа фразу за фразой припоминал всё сказанное адвокатом, и его не покидало ощущение, будто он видел сон, а теперь, проснувшись, пытается вспомнить подробности увиденного. Впрочем, кто-то уже говорил ему: «Проснись!» Или: «Очнись! Опомнись!» Кажется, это был Джулио. Да, Джулио. А ещё нечто подобное говорила Клаудия.
«Но кто-то же купил мои картины! – внезапно припомнил Андреа. – И были же благосклонные оценки критиков! Вот они, статьи, лежат на столе, и это вовсе не сон!»
Андреа устыдился своих сомнений в Мелоди, и, чтобы развеять их окончательно, помчался в галерею Вискалки.
– Как обстоят дела с продажей моих картин? – спросил он без какого-либо предисловия.
– Продано двенадцать полотен. Вот, получите чек, – так же кратко ответил Вискалки.
– Насколько я понимаю, этот чек является красноречивым свидетельством моего успеха. А вы в самом начале возражали против выставки, – напомнил Андреа.
– Простите, я не намерен обсуждать, насколько данный чек подтверждает успех вашей выставки.
– Вы никогда не верили в меня, однако я доказал вам обратное! – с гордостью произнёс Андреа. – Вы читали хотя бы один отзыв критиков на мою экспозицию?
– Вы притворяетесь? Или действительно ничего не понимаете? – Вискалки внимательно посмотрел на Андреа. – Ладно, я объясню вам. Положительные отзывы получить несложно, если хорошо заплатить критикам. А истинный успех художника – это долгий процесс, не имеющий ничего общего с деньгами или сексом.
– Вы отдаёте себе отчёт в том, что говорите? – возмутился Андреа.
– Безусловно! – парировал Вискалки. – А вот вы, похоже, не желаете понять, что весь ваш дутый успех обеспечен заинтересованностью графини де ля Фуэнте, а вовсе не вашим талантом.
– Но как же вы тогда объясните вот это? – Андреа указал на чек.
– Прошу вас, – взмолился Вискалки, – не заставляйте меня пускаться в дальнейшие объяснения.
– Нет уж, будьте добры, синьор! – потребовал Андреа. – Вы наговорили столько дурного обо мне и о графине…
– Ну что ж, отвечу, – согласился Вискалки. – Вы хотите знать правду? Пожалуйста! Она состоит в том, что как художник вы попросту не существуете. И картин ваших никто не хотел покупать!
– А откуда же свалились эти двенадцать миллионов?
– Вы всё ещё не поняли? – поразился Вискалки. – Есть вещи, о которых я не могу говорить прямо. Скажу так: если бы вы попросили меня назвать адреса и фамилии покупателей ваших «шедевров», то я не в состоянии был бы этого сделать. Теперь понятно?
