Текст книги "Эдера (СИ)"
Автор книги: В. Гридасова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 24 страниц)
Глава 7
Дело, которое взвалили на себя Эдера и Чинция, оказалось весьма непростым, но с появлением опытного экономиста работать стало значительно легче. И когда девушки уже почувствовали уверенность в успехе, Чинция обнаружила, что она беременна. Открытие это не доставило компаньонкам радости, поскольку отец ребёнка к тому времени бесследно исчез.
А начиналось всё безоблачно и счастливо. Двое молодых людей – Чинция и Дарио – безумно влюбились друг в друга и решили пожениться. Однако перед свадьбой Дарио поехал в командировку в Милан, откуда и не вернулся. Точнее, вернулся, но только через три года. Разыскав Чинцию, он признался, что вынужден был жениться на другой женщине, что брак их не сложился, и теперь они с женой договорились о разводе. По словам Дарио, из Милана он уехал с лёгким сердцем, поскольку детей у него нет, а работу можно подыскать и здесь. Затем он перешёл к самому главному: сказал, что все эти годы любил только Чинцию, и, если бы она смогла простить… У Чинции закружилась голова, прошлое показалось не таким уж печальным, а будущее – совсем прекрасным, и со свидания она вернулась только утром, думая лишь о том, как после работы снова встретится с Дарио. Когда же в назначенный час он не появился, Чинция позвонила в отель, а там ей сказали, что к постояльцу приехала жена, и они вместе покинули Рим.
Никаких звонков от Дарио не последовало, если, конечно, не считать беременности.
– Чем тебе помочь? – Эдера не могла безучастно наблюдать, как страдает подруга. – Ты целыми днями молчишь.
– А о чём тут говорить? – нехотя отвечала Чинция. – Это моя проблема.
– Но мы ведь подруги. Я не хочу, чтобы ты чувствовала себя одинокой. Я во всём готова поддерживать тебя – и сейчас, и когда родится ребёнок.
– Он не родится! – с горечью произнесла Чинция. – Ты знаешь, я всегда мечтала о семье, о детях, но дети должны рождаться по любви. То есть они должны быть результатом любви двоих.
– Да, это было бы хорошо. Но вот мне, например, дала любовь совсем чужая женщина. А у твоего малыша будет любящая мать!
– Но как я могу родить ребёнка от такого ужасного человека! – воскликнула несчастная девушка.
Много дней провела Чинция в сомнениях и душевных терзаниях, прежде чем прийти к прямо противоположному решению.
– Эдера, Эдера! – позвала она как-то ночью уже засыпавшую подругу. – Ты не спишь? Мне надо сказать тебе, что ты права! Я не смогу отказаться от моей девочки! Это будет девочка! Я уверена. Она будет похожа на моего отца, а он очень красивый! И будет такая же нежная, как моя мама. А знаешь, как мы её назовём? Эдерой!
– Чинция! – бросилась к подруге Эдера. – Ну, слава Богу! Я знала, что ты всё равно к этому придёшь. Посмотри на себя: ты опять стала прежней Чинцией, и даже ещё красивее! Такое счастье – видеть тебя улыбающейся!
– А ты согласна быть крёстной матерью?
– Конечно! Мы говорили об этом с Андреа, и он сказал, что хотел бы стать крёстным отцом твоего ребёнка, если ты, конечно, не будешь возражать.
– Я? Возражать? – Чинция заплакала. – В моём положении отказываться от такого богатого крёстного…
– Чинция! Перестань! – остановила её Эдера. – Послушай лучше, что мы с Андреа ещё придумали. Со временем мы возьмём третью продавщицу и купим подержанный автомобиль. Андреа обещал подыскать недорогой, но и не совсем развалившийся. А я уже начала брать уроки вождения.
– Я чувствую себя каким-то инвалидом, – улыбнулась сквозь слёзы Чинция. – Вы развернули такую деятельность у меня за спиной! Скажи, неужели вы и вправду не сомневаетесь в том, что я, в конце концов… Ну, ты понимаешь…
– Если честно, то был такой грех. В самом начале. Когда ты думала не о ребёнке, а о его отце. А потом, когда перестала повторять, какой Дарио подлец, я почти успокоилась и за тебя и за… мою тёзку.
Клаудия постепенно смирилась с потерей Андреа, но Леона отнюдь не собиралась сдаваться и придумала ещё один коварный ход.
– Посмотри эти фотографии, – сказала она Клаудии.
– Какой ужас! – отвечала та, едва взглянув. – Зачем ты мне это показываешь?
– Извини. Мне тоже больно видеть, как мой сын занимается любовью с продавщицей. Да ещё и в доме, где они собираются поселиться после свадьбы. Но я хотела, чтоб ты сама убедилась, какие качественные снимки можно получать при умелом владении фотокамерой. Этот тип – фотограф – говорил, что ему всего лишь понадобится залезть на дерево, растущее под окном.
– Леона, мне тошно про это слышать, – не сдержалась Клаудия. – Я, пожалуй, пойду. У меня испортилось настроение.
– Подожди ещё немного. Ты сейчас поймёшь, что это просто гениальный план.
Клаудия слушала больше из вежливости, нежели из любопытства, но Леона говорила так уверенно и убедительно, что в какой-то момент в Клаудии проснулся прежний азарт – захотелось досадить удачливой продавщице, унизить её, заставить страдать. Да, Леона права: ссоры в этом случае влюблённым не избежать! А уж там, если постараться, если повести себя осторожно и разумно, глядишь, и Андреа можно будет заполучить.
Клаудия тут же написала письмо, в котором слёзно просила Андреа ускорить покупку, у её отца, тех злополучных участков, от которых уже отказались однажды Валерио и Серджио. Письмо было отправлено в офис, а еще через несколько дней Клаудия навестила Андреа на даче, когда он был там один.
– Я звонила в офис, и мне дали этот адрес, – объяснила она. – Хотела узнать, получил ли ты моё письмо.
– Да. И собирался позвонить тебе. Но раз уж ты пришла…
– Ты не слишком любезен, – заметила Клаудия.
– Прости. Но здесь, как видишь, такой разор. Я не могу даже предложить тебе стул. Может, пойдём в сад?
– Не стоит. Поговорим здесь.
– К сожалению, – Андреа решил сразу перейти к делу, – у меня нет для тебя ничего утешительного. Участки, о которых идёт речь, – сугубо сельскохозяйственные. Размещение там строительства обошлось бы слишком дорого, так как понадобилось бы подвести соответствующие коммуникации…
– А я так надеялась, – Клаудия заплакала.
– Не надо, Клаудия, – огорчился Андреа. – Не плачь. Я всё же попробую найти покупателя, который хотел бы что-то построить именно в этом районе! Только искать его надо не здесь, а в провинции.
– Ты мог бы это сделать? – оживилась Клаудия.
– Друзьям надо помогать…
– Спасибо! – Клаудия бросилась к Андреа, крепко обхватила его голову руками и поцеловала в губы.
Андреа попытался высвободиться из объятий, но Клаудия буквально впилась в его губы.
– Это поцелуй, – сказала она, отпустив, наконец, Андреа, – который я не закончила тогда, у меня дома. Я хотела, чтобы…
– Клаудия! – решительно остановил её Андреа. – Прошу тебя впредь удерживаться от подобных порывов. Между нами невозможны никакие отношения, кроме дружеских.
– Предлагаешь дружбу? Нет, спасибо. В милостыне я не нуждаюсь, – заявила оскорблённая Клаудия.
– Увы, ничего другого предложить не могу, – развёл руками Андреа, красноречиво давая понять, что разговор закончен и гостье пора уходить.
Фотографии, запечатлевшие тот злосчастный поцелуй, Эдера получила в кафе, где они с Чинцией всегда обедали во время перерыва. Бармен сказал, что конверт оставил какой-то приятный молодой человек. «Андреа!» – догадалась Эдера и действительно увидела его на снимке. Что произошло дальше, вряд ли стоит описывать. Девушки были так ошеломлены случившимся, что не стали даже открывать после перерыва магазин, а поехали домой, где никто не увидел бы их горьких слёз. Не желая говорить с Андреа, Эдера отключила телефон, а на следующий день Чинция отвезла фотографии в офис.
– Вот, возьми, – сказала она, положив перед Андреа конверт, – Эдера больше не желает тебя видеть.
– Чинция, ты в своём уме? Не уходи! – Андреа поднялся из-за стола. – Объясни, что произошло? Я звонил вам весь вечер…
– Забудь этот номер навсегда! – бросила Чинция уже с порога.
– Нет, я тебя не отпущу, пока ты не расскажешь всё по порядку, – преградил ей дорогу Андреа.
– Взгляни на фотографии! Это освежит память! – Чинция оттолкнула Андреа и выбежала из офиса.
Все попытки поговорить с Эдерой оказывались безуспешными. В магазине она не появлялась несколько дней, к телефону не подходила. В бессильной ярости Андреа решил привезти к Эдере Клаудию, и пусть та сама засвидетельствует свою подлость. Но Клаудия как в воду канула. Андреа бросился к матери, надеясь с её помощью разыскать Клаудию.
– Мы не виделись уже дней десять. По-моему, её нет в городе, – ответила Леона как можно более равнодушно, а следующую фразу произнесла с теплотой в голосе: – Сынок, завтра возвращается из поездки Серджио, так что вся семья будет в сборе, и ты мог бы пригласить свою девушку.
Андреа ни минуты не сомневался в том, что Леона причастна к этой отвратительной истории с фотографиями, и сейчас был просто потрясён откровенным цинизмом матери.
– Спасибо, мама, – сухо ответил он, – мне приятно слышать от тебя такие речи, но с приглашением Эдеры придётся немного подождать.
– Вы поссорились? – сочувственно спросила Леона.
– Небольшая размолвка. Ты не волнуйся.
– Ох, мне очень жаль!
– Мне тоже, мама! – многозначительно произнёс Андреа и вышел в гостиную, где на него обрушилась Матильда, которой случайно попались на глаза те самые фотографии.
Она была возмущена поведением молодого хозяина, и не удержалась от соответствующего замечания: дескать, не морочь голову простой девушке, если водишься с другой – с богачкой. Андреа сложно было доказывать свою невиновность, но Матильда, как ни странно, ему поверила, пообещав, что попробует в этом разобраться.
То же самое со своей стороны пыталась сделать и Чинция. Ей пришло в голову, что это обыкновенный фотомонтаж, что Клаудия, а может быть, и Леона, попросту надеялись скомпрометировать Андреа в глазах Эдеры. Но та и слушать ничего не хотела.
– Он изменяет мне в нашем доме! – твердила она. – И хуже всего, что я не могу забыть его. Я по-прежнему люблю его!
– А если любишь, – сказала гостившая у девушек Марта, – то хотя бы выслушай его. Ведь Андреа не зря тебя преследует: наверное, ему есть, что сказать в своё оправдание.
– Нет, не могу! Я боюсь увидеть его лживые глаза, – отвечала Эдера, заливаясь слезами.
Так продолжалось до тех пор, пока Матильда однажды не вручила Андреа телефон и адрес некоего фотографа.
– Только не заставляй меня рассказывать, как я это раздобыла, – предупредила она. – Действуй!
Наконец-то Андреа получил возможность выплеснуть весь гнев, накопленный за эти трудные дни. В ателье он не вошёл, а ворвался, требуя от фотографа немедленно признаться, от кого тот получил свой грязный заказ. Несчастный фотограф, конечно же, пробовал отпираться, говорил, что не помнит имени клиента. Тогда, взбешённый Андреа набросился на него с кулаками, исступлённо повторяя: «Кто тебе заплатил? Кто заплатил?»
– Леона Сатти, – вымолвил насмерть перепуганный фотограф, заслоняя рукой разбитую в кровь губу.
– Умойся и приведи себя в порядок – сказал Андреа глухо. – А потом я отведу тебя, куда следует, и ты сам всё расскажешь.
– Не ведите меня в полицию! – взмолился фотограф.
Притащив беднягу к квартире Эдеры, Андреа решительно нажал на звонок и не отпускал его несколько минут, пока у Чинции не сдали нервы.
– Как ты смеешь трезвонить! – закричала она, открыв дверь.
Вместо ответа Андреа втолкнул в прихожую фотографа, а сам быстро пошёл к лифту.
– Он сумасшедший, – указывая на Андреа, произнёс фотограф. – Но я вам расскажу всё, клянусь!
Поняв, как она заблуждалась и как оскорбила своим недоверием Андреа, Эдера бросилась за ним вдогонку, но у подъезда его уже не было. К телефону он тоже не подходил, и тогда Эдера, не зная, с кем говорит, осмелилась назвать себя и сказать, что ей очень нужно разыскать Андреа.
– Он позвонит вам, как только вернётся домой, – любезно ответила Матильда, и, довольно улыбаясь, направилась к комнате Серджио.
У самой двери она остановилась, прислушалась: господа всё ещё продолжали ссориться. «Не буду их сейчас трогать – пусть, наконец, выяснят отношения», – рассудила Матильда.
Ссора эта едва не разгорелась ещё за ужином, когда Андреа объявил, что готов хоть завтра представить Эдеру всей семье.
Леона от неожиданности поперхнулась, Серджио напряжённо молчал – весь вечер он был в каком-то непривычно пасмурном настроении, а Валерио откликнулся радостно:
– Ну, наконец-то! Ты нас так заинтриговал, что мы уже давно пребываем в ожидании чуда! Очень хотелось бы увидеть его воочию!
Когда ужин закончился, и Валерио направился в свой кабинет, Серджио пригласил жену и сына к себе – для важного, как он сказал, разговора. Леона насторожилась: за всю их совместную жизнь она не видела мужа таким рассерженным и теперь гадала, что же могло вывести его из равновесия.
– Мне стало известно об этой чудовищной истории с фотографиями, – сразу же открыл карты Серджио.
Он не стал рассказывать, как накануне спросил у Матильды, не знает ли она случайно, отчего так взвинчен Андреа. И та, не желая больше молчать о проделках Леоны, выложила ему всё. А чтобы у Серджио не осталось никаких сомнений, посоветовала ему просмотреть счета, выписанные Леоной за последнее время.
– Твоя ошибка, Леона, в том, что ты всегда расплачиваешься чеками, – продолжал Серджио. – Я обнаружил чек на имя Эдеры Джильи…
– Который был ею возвращён! – вставил Андреа.
– Знаю, – сказал Серджио. – Я вынужден был покопаться в этих бумажках, и нашёл копии счетов, выписанных не только фотографу, но и… детективу Манетти!
– Но разве ему платил не Валерио? – недоуменно спросил Андреа.
– Вы оба идиоты! – взорвалась Леона. – Не хотите понять, зачем я это делала.
– Леона, я же предупредил тебя, что мне известно всё, – урезонил жену Серджио. – Манетти признался Матильде, какую легенду ты придумала о дочери Валерио. Ты чуть не довела моего брата до смерти! Это преступление. И с Андреа ты поступила как самая гадкая шантажистка. Я понимаю, насколько тяжело всё это слышать нашему сыну. Но я решился на разговор в его присутствии, потому что он должен знать, на какие подлости ты способна, и должен научиться защищаться от тебя!
– Да, я ненавижу Валерио! – закричала Леона. – Ненавижу! И Бианку! И эту проклятую дочку, которая когда-нибудь отнимет у нас всё!
– Мама, что ты говоришь? Опомнись! – тоже перешёл на крик Андреа.
– Замолчи, неблагодарный! Я тебя презираю! – Леона бросилась к сыну, намереваясь его ударить, но он вовремя перехватил её руку.
– Мама, запомни, я не нуждаюсь в деньгах, полученных такой ценой, и ты никогда не найдёшь во мне сообщника!
– Джентльмены! Все из одного мешка! Чистоплюи! – заметалась по комнате Леона, а затем в бессильной злобе стала швырять всё, что попадалось под руку. – Ничтожество! – и в Серджио полетела ваза. – Слюнтяй! – и в Андреа последовала другая…
Мужчинам пришлось силой уложить Леону в постель, напоить лекарством. Врача решили не вызывать, но были очень напуганы случившимся приступом.
– Всё-таки она – моя мать, и мне жаль её, – говорил Андреа Эдере, когда они, помирившись, тихо рассказывали друг другу обо всём, что с ними произошло за время разлуки.
Глава 8
В который раз, обследуя прилегающий к месту аварии район, Манетти заглянул в монастырь Мадонны дель Джильо.
– Сестра, – обратился он к молоденькой монахине, – позвольте мне задать вам вопрос. Я разыскиваю девушку, которая, возможно, нашла приют в этом монастыре.
– У нас не принято выяснять светские имена монахинь.
– Вы не поняли. Меня интересует не монахиня, хотя… Может, она и стала монахиней. Но речь идёт о новорождённой девочке.
– Вы сказали, что ищете девушку, – совсем запуталась монахиня.
– Да. Теперь эта девочка стала взрослой… В общем, я хотел узнать, не приютил ли когда-нибудь ваш монастырь маленькую девочку.
– Нет, мне ничего не известно о подобном случае. Извините, я должна идти.
– Сестра, – прокричал ей вдогонку Манетти, может, кто-нибудь другой об этом что-то знает? – но монахиня даже не обернулась.
Недовольный собою, Манетти пошёл прочь от монастыря, а монахиня, с которой он только что разговаривал, предстала перед настоятельницей.
– Простите, преподобная матушка, я опоздала. Меня задержал в часовне один человек.
– Он в чём-то нуждался? – спросила Марта.
– Вероятно, он сумасшедший. Интересовался, нет ли среди нас маленькой девочки. И ещё просил о беседе с какой-нибудь пожилой монахиней.
– О, Бог мой! Что ты ему сказала? – воскликнула Марта.
– Я сказала «нет», преподобная матушка.
– Но, благословенное дитя, ты должна была позвать меня! Что ещё сказал тот человек?
– Я сразу же ушла из часовни. Мне было страшно беседовать с ним, он казался сумасшедшим.
– Он хотя бы сказал, как его зовут?
– Нет, преподобная матушка.
Не спрашивая больше ни о чём, Марта поспешила в часовню, но там уже никого не было.
– Понимаешь, Клаудия, они меня попросту припёрли к стенке, – жаловалась Леона. – Теперь я вынуждена принимать у себя в доме эту… эту потаскуху.
– Ты грешишь против истины, Леона, – возразила. Клаудия. – Эта девушка чиста и неуязвима. Я жалею, что позволила втянуть себя в авантюру с фотографиями. Андреа меня возненавидел!
– Но мы ведь не можем допустить, чтоб они поженились! Неужели нельзя ничего придумать?
– Единственное, что ты можешь сделать, – грустно произнесла Клаудия, – это не мешать им. Так ты сможешь сохранить то, чего уже никогда не получу я: любовь Андреа!
– Сумасшедшая! Не думала, что ты так скоро сломаешься. Но я поклялась уничтожить самозванку и сделаю это!
От Клаудии Леона поехала в парикмахерскую: что бы там ни было, а сегодня вечером она должна великолепно выглядеть, чтобы рядом с нею продавщица почувствовала себя ничтожеством.
Как на зло, мастер, у которого всегда причёсывалась Леона, заболел, а заменившая его парикмахерша казалась неловкой и не по чину заносчивой. Несколько раз Леона заставляла её заново причёсывать уже уложенные волосы, затем позвала другого мастера – мужчину.
– Эта девица меня изуродовала!
– Не волнуйтесь, синьора Сатти, – отвечал старший парикмахер. – Вы наша давняя, уважаемая клиентка, и мы сделаем всё, что вы хотите.
– Как же много развелось подобных нахалок, – не унималась Леона. – И все похожи друг на дружку как близнецы. Сейчас мне предстоит встреча с ещё одной такой же.
– Успокойтесь, синьора Сатти, – приговаривал парикмахер, причёсывая Леону. – Посмотрите, это вас устроит?
– Нет, они все сговорились надо мной издеваться! – закричала Леона и, неожиданно сорвавшись с места, бросилась вон из парикмахерской.
На улице она расталкивала прохожих, пробираясь к своей машине. Затем включила предельную скорость и помчалась, не реагируя на светофоры. Какая-то сила вынесла машину на тротуар, ударила её о стену многоэтажного дома. Леона не успела даже вскрикнуть…
А тем временем Валерио и Серджио развлекали гостью, не скрывая своих восторгов по поводу выбора Андреа. Матильда сообщила, что ужин давно готов, и тоже приветливо улыбнулась Эдере.
– Поздравляю тебя! – обрадовался Андреа. – Сейчас ты выдержала главный экзамен: понравилась Матильде.
Леоны же всё не было, и мужчины, не сговариваясь, подумали, что она, таким образом, решила выразить свой протест.
– Извини, мама почему-то задерживается, – сказал Андреа. – Подождём ещё немного?
Но тут прозвучал звонок из полиции…
Переломы оказались не очень опасными, однако врачей беспокоило тяжёлое депрессивное состояние, в котором находилась их пациентка. Андреа и Серджио не отходили от Леоны ни на шаг, и, казалось, она смотрела на них с любовью и благодарностью, словно вычеркнув из памяти все неурядицы последних дней.
– Скоро мы сможем увезти тебя отсюда, – сказал как-то Серджио, желая подбодрить жену.
– Я не хочу возвращаться домой, – заявила Леона. – Здесь меня все любят гораздо больше.
– Ты просто устала, – отвечал на это Серджио.
Но время шло, а настроение Леоны не менялось: она по-прежнему не собиралась домой.
– Папа, ты не находишь, что у мамы… помутился рассудок? – тревожился Андреа. – Ведь даже та авария – отнюдь не случайность. Иногда мне кажется, мама нарочно направила машину в стену, чтобы досадить Эдере, наказать меня!
– Боюсь, ты преувеличиваешь, – успокаивал сына Серджио, а сам думал, в общем, о том же.
Строительство дома близилось к завершению, большинство комнат уже было обставлено мебелью, и Эдера пригласила Марту – показать своё будущее жилище.
– Здесь всё замечательно! Я рада за тебя, доченька, – Марта обняла воспитанницу. – А знаешь, в доме моего отца есть красивый старинный ковёр. Думаю, он хорошо сюда впишется.
– Матушка… – смутилась Эдера.
– Не обижай меня. Я тоже хочу подарить тебе что-нибудь к свадьбе. Давай мы вместе сходим в мой дом, и ты возьмёшь оттуда всё, что тебе понравится. Эти вещи уже много лет пылятся без всякой пользы, а здесь они смогут тебе послужить. Но расскажи, как встретила тебя семья Андреа.
– Я была там недолго, однако Валерио и Серджио показались мне людьми очень приятными, открытыми. Серджио был более сдержан: наверное, предчувствовал что-то неладное. А Валерио так и светился доброжелательностью, всё время шутил, говорил, что влюбился в меня с первого взгляда.
– Я его понимаю, – заметила Марта. – В тебя нельзя не влюбиться. Даст Бог, и мать Андреа после болезни станет помягче.
– Ох, не знаю, – вздохнула Эдера, – сможет ли она когда-нибудь принять меня сердцем. Боюсь, что нет. Андреа приходит из больницы всегда грустным и неразговорчивым. По-моему, она продолжает его мучить из-за меня.
Эдера хотела поделиться с Мартой ещё одной важной новостью, но в какой-то момент передумала: «Первым это должен услышать Андреа».
О своей беременности она сама узнала только сегодня, и ей стоило большого труда скрывать это даже от Чинции, дожидаясь прихода Андреа.
– Я счастливейший человек в мире! – подхватив на руки Эдеру, закричал Андреа.
– Отпусти, сумасшедший! – смеясь, говорила Эдера. – Ты забыл, что ко мне теперь следует прикасаться очень осторожно.
– Да, теперь тебя надо носить только на руках, что я и делаю.
– Но отпусти, я скажу, наконец, обо всём Чинции…
– Нет! Сначала мы поженимся!.. Сейчас же!.. Немедленно! – восклицал Андреа, осыпая Эдеру поцелуями.
Затем, немного отдышавшись, он продолжил уже вполне серьёзно:
– Мы действительно должны это сделать как можно быстрее, потому что на днях я и отец уедем в Канаду. Поездку отложить никак нельзя, а я должен быть уверенным, что ты здесь хоть относительно спокойна.
– Андреа, я всё равно буду скучать по тебе, так стоит ли торопиться со свадьбой? – Эдера огорчилась из-за предстоящей разлуки, и всё остальное казалось ей несущественным.
– Любимая, дорогая, послушай меня, – боясь обидеть Эдеру, Андреа старался подыскать наиболее точные слова. – Мы оба видим, что приходится переживать Чинции… Она держится молодцом, но всё же… Я знаю, ты мне веришь, но когда я буду далеко… Словом, я хочу, чтобы ты ни на минуту не усомнилась во мне! Чтоб не чувствовала себя одинокой. К сожалению, пока мама в больнице, нельзя устроить настоящую свадьбу. Но мы зарегистрируем наш брак, и пусть это некоторое время будет тайной для всех.
– И Чинции не скажем? – испугалась Эдера.
– Чинции скажем! – рассмеялся Андреа. – Может, она согласится пойти к нам в свидетели, как ты думаешь?
– Ну, если хорошенько попросить… – поддержала шутку Эдера. – А твой отец? А Валерио? Почему бы не сказать им?
– Я… не хочу обижать маму, – признался Андреа. – Пусть уж лучше все они будут в равных условиях.
– Андреа, а ты не рассердишься, если я всё-таки доверю нашу тайну матушке Марте? – Эдера просительно взглянула на Андреа. – Пойми, мне очень хочется её порадовать.
– Конечно, конечно! Тайной это должно оставаться только для моей семьи. Так уж получилось, прости.
Прежде чем предстать перед Мартой, Эдера предложила своему суженому помолиться в часовне.
– Извини, – ответил Андреа, – но я думаю, что не умею этого делать как следует. В детстве Матильда водила меня на мессы и к причастию, а потом…
– Но разве, ты не знаешь, ни одной молитвы, хотя бы «Пресвятая Дева Мария…»? – огорчилась Эдера.
– Да, кажется, это единственная молитва, какую я помню.
Какое-то время они постояли перед иконой, повторяя про себя сокровенные слова молитвы, а когда вышли во двор, Андреа, преодолевая смущение, произнёс:
– Знаешь, я сказал Ему, что буду любить тебя всю жизнь, и просил благословить нашу любовь.
– Я… тоже, – тихо произнесла Эдера.
– Ты шутишь? – не поверил ей Андреа.
– Нет. А ты?
– Я говорил серьёзно.
Марта очень обрадовалась гостям, по затем известие о беременности так её потрясло, что она словно и не услышала о намерении молодых пожениться.
– Боже мой! Этого я боялась больше всего! А что скажут твои родители? – обратилась она к Андреа, и тому пришлось заново объяснять Марте суть происходившего.
– Ну, хорошо, пусть всё будет так, как вы решили, – произнесла, наконец, Марта. – Однако я надеюсь увидеть вас обвенчанными перед алтарём… А теперь подойди сюда, бесстыдница, – Марта перекрестила Эдеру. – Чудо материнства свершилось в тебе, и в постоянных заботах о ребёнке ты должна показать себя достойной этой благодати.
– Преподобная матушка! – взволнованно произнесла Эдера.
– «Преподобная матушка», – передразнила её Марта. – Ты можешь называть меня также преподобной бабушкой! Алло! – Марта сняла трубку телефона. – Ну вот, ещё одна! – обернулась она к Эдере: – Поедем скорее, Чинция рожает!
Подоспели они вовремя: у Чинции действительно начались схватки, хотя она была ещё только на седьмом месяце беременности.
– Ничего, я тоже родилась на седьмом месяце. Мы любознательные, нам не нравится ждать, – изо всех сил бодрилась Чинция по дороге в клинику.
Но в палате, когда схватки усилились, она с болью и отчаянием посмотрела на Марту:
– Вы простите меня за то, что я грешница?
– Не бывает грешных матерей, – ответила Марта.
А Чинция уже обращалась к Эдере:
– Если со мной что-нибудь случится, то, пожалуйста, позаботься об этой крошке. Расскажи ей, какой я была, как любила её, как хотела, чтобы она появилась.
– Не плачь, детка, всё будет хорошо, – успокаивала Чинцию Марта. – А ты позвонила родителям?
– Нет. Такое известие убьёт их.
– Девочка, ты говоришь глупости! – строго сказала Марта. – Надо сейчас же известить твою маму. Вот телефон: звони!
– Я не могу. Пусть Эдера с нею поговорит.
– Хорошо, – согласилась Эдера. – Только я сделаю это не здесь, а в холле.
Ответный звонок раздался, когда роды закончились, маленькую Эдеру унесли в палату для новорождённых, а Чинция даже успела немного поспать.
– Алло, мамочка! – обрадовалась Чинция.
– Доченька, что с тобой случилось? – взволнованно говорила мать. – Как ты себя чувствуешь? Скажи хоть что-нибудь!
– Мама, мамочка, не беспокойся, всё обошлось как нельзя лучше!
– Чинция, ты попала в аварию? Признайся! – настаивала ничего не понимающая мать.
– Но разве Эдера тебе не объяснила? – удивилась Чинция.
– Нет, она сказала, что у тебя всё хорошо, но ты сейчас в клинике, и просила позвонить по этому номеру часа через три. Я еле дождалась, когда можно будет услышать твой голос!
– Мамочка! Не волнуйся. У меня родилась дочка! – неожиданно для себя выпалила Чинция. – Мама! Ты слышишь меня? Почему молчишь?
– Да, я слышу, – не совсем твёрдо ответила мать. – Ты сказала: «дочка»? Я правильно поняла?
– Мамочка, прости! Для тебя это как гром среди ясного неба, но ты увидишь, она замечательная!
– Доченька, скажи… ты вышла замуж?.. – неуверенно, словно боясь услышать отрицательный ответ, – спросила мать.
– Нет, мамочка, – подтвердила её опасения Чинция. – Но сейчас это не имеет никакого значения. Мама, ты плачешь?
– Нет, не волнуйся. Я сейчас же вылетаю к тебе! До встречи, моя дорогая!
– Спасибо, мамочка, – тоже плача, отвечала Чинция. – Я буду ждать тебя! Я расскажу тебе всё…
