Текст книги "Соучастники"

Автор книги: Уинни Ли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 23 страниц)

– Как тебя зовут? – спросила я.

– Кори, – воодушевленно ответил он.

– Спасибо, Кори, – улыбнулась я.

Но внимание мое уже обратилось на Холли. Ее рыжие волосы были якобы на скорую руку собраны в пучок, она стояла в бирюзовом махровом халате и смотрела в ненастоящее окно.

– Давайте-ка там свет проверим, – говорил Скотт, наш второй режиссер.

Его обязанностью было командовать съемочной группой на площадке, чтобы Зандер мог напряженно вглядываться в видеомонитор и попивать кофе.

Они еще только выставляли этот кадр.

Холли увидела, что я подошла к краю площадки, и улыбнулась мне. Кто-то из съемочной группы повернулся взглянуть, на кого она смотрит. Я кивнула им, как будто объявляя: “Да, друзья, я здесь, и я продюсер”. Но, как и все остальные, я быстро повернулась обратно к Холли и быстренько ей помахала.

Я оглядела всю студию, пытаясь соотнести имена с лицами. С кем-то я была знакома уже несколько недель, но остальных членов съемочной группы видела впервые. Стэн, наш оператор-постановщик, скрючился за камерой на тележке в ожидании отмашки от Скотта и Зандера, совещавшихся за видеомонитором.

Зандер надел свою бейсболку задом наперед и сидел на режиссерском кресле, на тканевой спинке которого было напечатано “Зандер”. Разумеется, наш производственный отдел вписал его в бюджет – как и такие же кресла, на которых было напечатано “Хьюго” и “Сильвия”. Я уселась на “Сильвию”, поерзала на тканевом сиденье. С самого детства режиссерские кресла казались мне пугающе неустойчивыми; я всегда думала, что подо мной такое подломится.

Хьюго пока что нигде видно не было.

Зандер и Скотт договорили. Скотт громко сказал:

– Так, внимание! Тишина на площадке!

Случайные разговорчики, начатые членами съемочной группы, чтобы убить время (“Ты раньше с этими ребятами работал?”, “Что у тебя после этого в планах?”), стихли. Над освещенным местом – ненастоящей гостиной, где Холли глядела в ненастоящее окно, – повисла полная тишина.

– Все по местам! – крикнул Скотт.

Холли поднесла к уху бутафорскую телефонную трубку. Карлос, микрофонный оператор, поднял микрофон высоко над ее головой.

– И-и-и-и-и… звук, – сказал Скотт.

– Звук пошел! – крикнул Карлос, давая понять, что звук пишется.

– Камера, – сказал Скотт.

– Работает. – Стэн за камерой начал снимать.

– Маркер, – распорядился Скотт.

Чэс, наш второй ассистент оператора, сунул в камеру хлопушку-нумератор.

– Сцена пятнадцатая, А, дубль первый, – сказал он и ударил хлопушкой.

Все задержали дыхание.

– Приготовились. И-и-и-и-и… Мотор.

Стэн и тележка с камерой по плавной дуге двинулись к Холли. Камера тоже – наездом. Несколькими секундами раньше Холли уже придала своему лицу встревоженное выражение. Брови нахмурились, большие голубые глаза излучали беспокойство; она взялась за занавеску и посмотрела в окно.

– Кто это? – сказала она по телефону.

На площадке мы слышали односторонний разговор, потому что реплики злодея должны были записать и добавить потом, на постпроизводстве. Холли одна произносила свои реплики после пауз, и это имело мало общего с нервной сценой, получившейся в фильме, где музыка и звуковой дизайн подчеркивают напряжение.

– Вы знали моего мужа? – от любопытства голос Холли сделался резче.

Камера продолжала наезжать на ее лицо, и кадр закончился крупным планом.

Она отвернулась от окна к камере.

– Думаю, вам лучше никогда больше сюда не звонить.

Третью реплику она произнесла как отрезала: молодая женщина, пытающаяся говорить смело и решительно. Но на самом деле она тряслась от страха. Каждый зритель понял бы, что с этого звонка Кэти Филипс начинает грозить опасность. (В первую очередь потому, что от фильма прошло всего тринадцать минут.)

– И-и-и-и-и… стоп. Снято, – сказал Скотт.

Все расслабились. Карлос опустил микрофон. Холли придала своему лицу безразличное выражение.

– Хорошо получилось, хорошо, – сказал всем Скотт. – Давайте-ка еще несколько дублей сделаем. На исходные.

Зандер добавил:

– Холли, может быть, теперь чуть больше стали в голосе.

Да ну на хер, подумала я. Мое терпение лопалось. Поразительно, что настолько творческое дело, как кинематография, на площадке сводится к такому технически выверенному и скучному процессу.

Я соскочила с кресла Сильвии, кивнула Зандеру, проходя мимо него. В ответ он чуть приподнял подбородок. Обычное дело.

Выйдя из студии на ослепительный солнечный свет, я в ту же секунду увидела, что ко мне направляется Хьюго, а рядом с ним – сотрудники пресс-службы; он вовсю расточал на них свое британское обаяние.

Подойдя ко мне, он улыбнулся еще шире.

– Сара, Сара, как я рад тебя видеть, – сказал Хьюго. – Ты знакома с нашей пресс-командой?

Разумеется, я была с ней знакома. Я ее наняла. Я скрыла раздражение и просияла:

– Дженна, как приятно снова тебя видеть.

– Нам не терпится начать, – заговорила Дженна. Такое нетерпение все киношные пресс-агенты, кажется, испытывают по умолчанию, но я разделила ее энтузиазм; она представила мне группу, занимающуюся закадровым материалом.

– Как вообще дела? – сердечно спросил Хьюго, улыбаясь зелеными глазами. – Скверно ты поступила. Рановато в пятницу с вечеринки ушла.

– Правда? – спросила я.

В три часа ночи те немногие, кто оставались в его номере в “Мармоне”, вывалились за дверь. Я помнила, что Хьюго предлагал мне задержаться и выпить по последней, но… я не была готова оказаться наедине с ним в спальне поздней ночью, не была готова к неизбежному выводу, который можно было бы из этого сделать.

– Да, очень жаль, – продолжил Хьюго.

Я взглянула на него лукаво. Значит, изображать мне инженю.

– Хьюго, я впервые в Лос-Анджелесе. Мне целый мир открыть предстоит.

– Слушайте, я что придумала, – подала голос Дженна. – Давайте-ка мы запишем, как вы в первый день съемок в камеру говорите.

– Чего? – в ужасе спросила я.

– Превосходная мысль, – сказал Хьюго.

Через минуту их камера работала, а мы с Хьюго стояли рядом друг с другом и говорили в приподнятом, бравурном тоне, обязательном для съемки.

– Привет, я Сара, – радостно сказала я, глазея в объектив с застывшей на лице широкой улыбкой.

– А я Хьюго Норт.

– Мы продюсируем “Яростную”, и сегодня – наш первый волнующий день на съемочной площадке, – бойко отрапортовала я. – Предвкушаем оставшиеся семь недель съемок!

Хьюго приобнял меня – на камеру, по-товарищески. Я улыбнулась.

– Мы собрали великолепную съемочную группу, – заявил он. Его изысканное произношение само собой источало солидность. – И поверьте слову, фильм будет такой, что запомнится навсегда.

Расшифровка разговора (продолжение):

Сильвия Циммерман, 15.51

сц: Знаете, в чем заключается главная мужская разводка? В том, что они якобы не способны делать несколько дел разом.

тг: Это интересно.

сц: Сами посудите, Том. Вы же, наверное, возитесь с разными зацепками для этой статьи, с разными источниками, к которым обращаетесь, с разными точками зрения – это и значит делать несколько дел разом. А потом какой-то мужик говорит: “Я ведь мужчина. Я не могу делать несколько дел разом. Увольте”. Да чушь это собачья. Просто предлог, чтобы лишней работой не заниматься.

тг: Любопытно знать. Что вас навело…

сц: Просто думала обо всем, что произошло на тех съемках. Обо всей механике, с которой нам, продюсерам, приходилось управляться. Мы с Сарой работали как лошади. Не помню, чтобы Хьюго в качестве исполнительного продюсера сделал ну хоть что-нибудь полезное – разве что чеки выписывал и свел нас с какими-то своими знакомыми по недвижимости. И тем не менее он ушел и… (Пауза.) Простите, просто зло берет. (Приглушенное всхлипыванье.)

тг: Не спешите.

сц: И куда ни глянь, всюду одно и то же. Кто большую часть времени занимается детьми? Кто пытается сделать так, чтобы все были довольны? Столько душевных сил уходит на то, чтобы… быть женщиной. (Пауза.) Я иногда завидую мужчинам. Какой-нибудь вахлак двух слов связать не может, а головой кивнет, и все слушают. Пальцем не пошевелит, потому что “ну, они не могут делать несколько дел разом”. Им нужно сосредоточиться на своих творческих идеях, на своих финансовых идеях, на своих идеях трахнуть каждую девицу в пределах видимости, так что не трогайте их. Вот что это за херня?

тг: Вы действительно думаете, что все мужики такие?

сц: Нет, конечно, нет. Я преувеличиваю. И многое из этого мужчины делают не нарочно, им это просто сходит с рук. Но все равно досадно. Будь у меня такая свобода, представьте, насколько бы мне легче жилось. (Пауза.) Простите, отвлеклась.

тг: Нет, не извиняйтесь. Весь этот подтекст важен. Думаете, на съемках “Яростной” такого было много?

сц: А то. Никто из нас тогда не обратил на это внимания. Но оно было. Было с самого начала.

Глава 30

Хотела спросить… как ты думаешь, смогу я на выходные домой слетать, когда моя сестра родит? Это будет где-то на четвертой неделе съемок.

Я набрала это смс Сильвии, но еще не отправила. Я уже пропускала вечеринку по поводу родов у сестры на этих выходных. Честно говоря, меня не слишком манила перспектива сидеть среди счастливых в браке женщин и слушать, как они воркуют над комбинезончиками и мягкими игрушками. Но присутствовать при том, как Карен станет матерью… Роды должны были индуцировать (что бы уж это ни значило) в конце сентября, и я понимала, как важен будет для нее этот день, пусть даже мы в последнее время не часто разговаривали.

Я зависла над своим “блэкберри”, раздумывая над тем, в какое время дня было бы лучше всего отправить Сильвии это сообщение. Была среда, пять часов вечера; в Нью-Йорке – восемь часов. Не хотелось отвлекать ее от ужина.

И тут выскочило очередное смс от Сильвии.

Рейчел меня с ума сводит. Никогда не заводи дочь-подростка. Жаль, что я не на съемках в Лос-Анджелесе. Как там у вас дела?

Я стерла только что написанное смс. Несколько дней подождет.

Да все хорошо.

Я помедлила. Чуть раньше на той неделе Хьюго мне нагрубил – резко, зло отреагировал на какую-то ерунду. Я всего лишь попросила его напомнить Зандеру, когда они вечером встретятся за ужином, что нужно одобрить несколько рекламных фотографий.

– А чего самой-то Зандеру не напомнить? Ты вообще-то и. о. продюсера.

Это была странная реакция – она вся выдавала накипевшую на душе неприязнь. Я объяснила ее стрессом; первая неделя съемок как-никак.

Я решила не говорить об этом Сильвии и стала печатать дальше.

Сегодня закончили вовремя. Съемочная группа вроде довольна. Все идет своим чередом.

И на тот момент – за вычетом случая с Хьюго – все так и шло.

Глава 31

– То есть тогда Хьюго обычно так не грубил?

Том задает этот вопрос, и я думаю, приедаются ли ему когда-нибудь эти рассказы о мелочах рабочей жизни из прошлого десятилетия. Обиды, борьба за главенство, которых уже и след простыл.

– Тогда не грубил, – киваю я. – До тех пор Хьюго был вежлив и очарователен. Я думала, он всегда меня уважал как продюсера. Поэтому я не очень понимала, как разобраться с тем, что произошло потом.

– А что произошло потом?

Я сказала родителям, что сменила Сильвию и исполняю обязанности продюсера. Это произвело на них впечатление.

– Значит, тебе нужно еще больше работать. Старайся, – напомнила мне по телефону мама.

Как всегда, у родителей нашлись теплые, ободряющие слова.

– Знаю. – Я раздраженно стиснула зубы. – Это большая ответственность.

Больше, чем я ожидала. Но я сказала себе, что мне нужно продержаться всего семь недель.

Но в придачу к этой дополнительной ответственности продолжались непонятные сдвиги в поведении Хьюго. При всех разговорах о расправленных крыльях он давал мне все больше и больше мелких, пустяковых поручений. Меня не затрудняло иногда сделать Хьюго дорожку кокаина на вечеринке, но эти просьбы все больше напоминали черную работу, которая была на мне в самый первый год в “Фаерфлае”.

Распечатай мне этот договор в пяти экземплярах.

Достань мне экземпляр этого сценария.

Сведи меня с этим агентом.

Если я не делала этого в ту же секунду, он хмурил брови и мог сказать что-то в таком духе:

– Как огорчительно, Сара. А я-то думал, ты со всем справишься.

Этих противоречивших друг другу сигналов я уразуметь не могла. Но разбираться с ними, когда с одной стороны – исполнение обязанностей продюсера вместо Сильвии, а с другой – прихоти Хьюго на уровне личного помощника, моя нагрузка мне уже не позволяла.

Трудность была в том, что в непосредственном подчинении у меня не было никого, кому я могла бы это поручить. Координаторы съемок и ассистенты продюсера были нужны собственно на съемках. К пятнице той первой недели я поняла, что, если я хочу пережить ближайшие месяцы, нужны радикальные меры.

– Сет, – спросила я нашего линейного продюсера как-то днем в офисе, – наш бюджет позволяет нанять личного помощника для Хьюго?

– Кого? – раздраженно спросил он. – У него что, его еще нет?

Сет не обрадовался тому, что я так поздно вылезла с этой статьей расходов, но я была непреклонна. И, как и. о. продюсера, воспользовалась тем, что я выше по должности.

– Много платить мы не сможем, – сказал он, вбивая в калькулятор какие-то цифры.

– Ничего, – сказала я. Подумала о распечатке, давным-давно прикрепленной к доске объявлений в Колумбийском университете. – Это Лос-Анджелес. Тут десятки студентов киношкол убить будут готовы ради стажировки при человеке вроде Хьюго. Слушай, ты только пристрой это куда-нибудь в бюджет. А поиски помощника я возьму на себя.

Подкрепленная мыслью о скором облегчении моей участи, я послала в Университет Южной Калифорнии и Калифорнийский университет в Лос-Анджелесе описание вакансии, чтобы там его в тот же вечер распространили.

На шестинедельные съемки художественного фильма нужен стажер для работы в тесном контакте с исполнительным продюсером-британцем. Предыдущий фильм режиссера был показан в Каннах. Исполнительный продюсер обладает широкими связями в международных развлекательной индустрии и индустрии недвижимости. От кандидатов требуется трудолюбие, увлеченность, инициативность. Обязательно наличие ноутбука и автомобиля. Мобильный телефон мы предоставим. Приступать к работе следует безотлагательно.

На следующий день мы получили двенадцать писем, и пятерым кандидатам я назначила собеседования на выходных.

Один кандидат – Аллан Нгуен – очень мне понравился. Он был сообразительный, с чувством юмора, окончил Стэнфорд. Он успел поработать на десяти короткометражках, и его взяли на программу “Перспективные сценаристы” киностудии “Фокс”. Еще он был азиатом в море белых кандидатов.

Но не он был мне нужен.

Я сосредоточилась на двух девушках, молоденьких, двадцати с чем-то лет. Они казались одинаково способными и старательными, и оценки в своих киношколах они получили сопоставимые. Но одна, Кортни Дженнингс, смотрелась повыигрышнее. Ей, дочери финансового менеджера из шоу-бизнеса, не нужны были деньги – только опыт и упоминание в титрах. Она в достаточной мере знала лос-анджелесские места, где потусоваться, и лучшие места, где поесть. И, главное, ей было двадцать два, она была темноволоса, хорошо сложена и соблазнительна.

Идеально. То, что нужно, чтобы Хьюго был доволен.

Расшифровка разговора (продолжение):

Сильвия Циммерман, 16.04

сц: Дала ли я Саре слишком много воли? (Пауза.) Знаете, забавно. Во время съемок я иногда беспокоилась на этот счет.

тг: Насчет чего именно вы беспокоились?

сц: Может, мне закрадывалась в голову такая мысль, что вот меня там не будет, и у Сары возникнут какие-то особенные отношения с Хьюго. Наверное, какая-то паранойя у меня тогда развилась. Это как-никак была моя компания и мой фильм. (Пауза.) Ну, а когда на тебя работает такой умный и такой амбициозный человек… Это жестокий бизнес. Может, я боялась, что Сара воспользуется своей молодостью и красотой, чтобы расположить Хьюго к себе? Начать меня выживать? (Пауза.) Господи, сейчас об этом думаешь – так это все было мелочно.

тг: Пока вас там не было, вы задумывались о Хьюго и о том, как он, возможно, обращался с Сарой и другими женщинами, занятыми в производстве фильма?

сц: Стыдно сказать, нет. Я так много думала о том, что Сара там всем руководит как и. о. продюсера, что этого мне в голову не пришло. Что ей несладко приходиться может. (Пауза.) Ну, во всяком случае я рада, что в титрах она называется продюсером.

тг: Вообще-то на IMDB указано, что она значится ассистентом продюсера, а не продюсером.

сц: Что, правда? Я поклясться могла бы, что она значилась продюсером. Ну, иной раз такое происходит. Но в конце-то концов это просто титры. Есть в жизни вещи поважнее… Хотя Сара, наверное, с этим бы не согласилась.

тг: Вы с ней сейчас общаетесь?

сц: Нет, не общаюсь. Жаль… Я бы хотела знать, как у нее дела. На нее тогда много всего навалилось, а ведь она еще была такая молодая. И она просто старалась, как могла. Вероятно, Сара относилась к работе ответственнее, чем мы все, – с ума сойти, да?

тг: Почему с ума сойти?

сц: Потому что самая молодая из нас была самой ответственной. А вклад ее признали самым незначительным.

Глава 32

– Хьюго, хочу вас познакомить с Кортни, – сказала я в следующий понедельник, когда мне наконец удалось загнать их в угол нашего офиса.

– Очень рада с вами познакомиться, – выпалила Кортни. С присущей ей самоуверенностью белой девушки протянула загорелую, тонкую руку. На узком запястье болтался тоненький браслет с бриллиантами. – Я так много о вас слышала.

При виде ее статной фигуры и хорошенького лица глаза Хьюго загорелись.

– А уж я-то как рад, – сказал он, после чего на свой европейский лад поцеловал ее в обе щеки.

– Кортни будет за вами приглядывать до конца съемок, – пояснила я. – Так что, если вам понадобится что-нибудь по административной части сделать, разузнать, поручить, забронировать, Кортни – ваша.

Я смутно чувствовала себя каким-то элитным сутенером, подносящим ему Кортни буквально на блюдечке – что хочешь, то с ней и делай. Но я прогнала эту мысль. Я просто поручала кое-что другому человеку, использовала часть средств, которыми мы располагали, чтобы управиться со своей нагрузкой, выполняя работу Сильвии. Делала то, что делает каждый хороший продюсер.

– Мне не терпится начать работать на этом фильме, – уверенно, по-калифорнийски объявила ему Кортни. Да, действуй на Хьюго этой уверенностью, подумалая. – Я целиком в вашем распоряжении.

– Кортни, давай-ка для начала кофейку попьем через дорогу, – сказал Хьюго. – Что скажешь?

Кортни кокетливо улыбнулась, как я и ожидала.

– С удовольствием.

Мне хотелось поздравить себя с тем, что я так ловко решила проблему с Хьюго. Но все облегчение, которое я испытала от мобилизации Кортни, улетучилось, как только я вернулась за свой стол. У Зигги были вопросы о нашем договоре с Сэмми Левковицем. Коллеги Андреа ждали новостей о рекламных интервью Зандера. Прислала сообщение Холли – спросила, назначены ли у нее на неделе еще встречи с журналистами. (Не знаю, Холли, но все будет в твоем вызывном листке.) Сет прислал письмо с темой: Решение по производству. НУЖНО ОДОБРИТЬ ДО 15.00.

А потом смс прислала Сильвия.

Как дела? Думаю прилететь и побывать на площадке попозже на неделе. Все обсудить тоже было бы хорошо.

У меня что-то загноилось внутри.

Нарыв, готовый лопнуть.

Когда попозже на той неделе Сильвия явилась на площадку, я и не подумала садиться на ее режиссерское кресло рядом с Зандером и Хьюго. Я не мешала ей приятно беседовать с Холли, Роном, Джейсоном и другими важными членами съемочной группы. Она пообедала с Зандером, а я тихонечко вернулась к своим письмам и решениям, давая ей чувствовать себя продюсером; нагрузка моя тем временем росла как на дрожжах.

Перед тем как улететь обратно на восток, Сильвия позвала меня выпить кофе. Список дел у меня был кошмарный, но я сказала – разумеется, пойдем. Я все еще как-то по-детски боялось, что Сильвия меня отругает. Поэтому к “Старбаксу” напротив нашей студии я подходила не без некоторого ужаса.

– Сара, – сказала она, когда мы уселись со своими латте и капучино. – Похоже, с самого начала съемок ты отлично со всем справляешься. Сет сказал, что это у тебя в крови.

– В крови? – спросила я. – Так ведь в этой части продюсерской работы нужно просто не вылезать из бюджета. Ну, а я, как ты знаешь, всегда была экономной…

– Да, это очень кстати, – кивнула она. – Особенно на этапе производства.

Мы помолчали и поглядели в окно на дорогу – машины с безымянными пассажирами торопились куда-то по расползшемуся во все стороны Лос-Анджелесу. Бездомный в лохмотьях прокатил мимо нас по тротуару загруженную с горкой магазинную тележку.

– А как дела у Рейчел? – спросила я.

– Получше, – медленно сказала Сильвия. – Во всяком случае, она уже не в больнице. Но все равно – вся эта история с образом тела… Я просто боюсь, как бы это не сказалось на ее учебе, на оценках, ей ведь еще в следующем году в университет поступать… Ну, сама понимаешь.

Я понимала, но школьные тревоги, зацикленность на поступлении в университет Лиги плюща – все это теперь казалось таким давним, таким малюсеньким. Особенно если учесть, что десять лет спустя я продюсировала фильм на Западном побережье.

– Так значит, ты наняла эту девушку, Кортни, чтобы работала с Хьюго, – начала Сильвия, помешивая латте. – Что же, насчет его предпочтений ты не ошиблась.

– Ну, – пожала плечами я, – а какой смысл нанимать помощницу, которая ему не понравится? К тому же… он в последнее время странновато себя ведет.

– Это как? – Сильвия нахмурила брови.

Я уклонилась от ответа: мне было не по себе. Даже отсутствуя, Хьюго чем-то – словами, сказанными мне, тем, что я по его воле делала, – подпортил мой разговор с Сильвией.

– Все норовит припрячь по каким-то мелочам. Я поэтому Кортни и наняла. Но вот… гулянки. Оборотов он с начала съемок не сбавил.

Сильвия прищурилась на меня. Во мне раздулся пузырь вины: я, в конце концов, и сама немало дорожек вынюхала.

– Зандер говорит, что ты стала много времени с Хьюго проводить.

Это застало меня врасплох. Что Хьюго ему рассказал?

– Да только на сборищах всяких, – возразила я. – Хьюго кучу народу знает, ну и звал меня куда-то там несколько раз. Хотел с какими-то людьми познакомить.

– Хм, – кивнула Сильвия. Один слог. Она смотрела на меня, словно понуждая говорить дальше.

Я не стала. Но неловкое молчание так и тянулось между нами. Я допила свой капучино и сосредоточенно собирала пенку со дна чашки.

– Сара, – сказала Сильвия – и теперь я услышала в ее голосе знакомый ропот, – еще Зандер сказал, что ты тут встречаешься с агентами и другими людьми из индустрии, представляешь компанию. Это правда?

Сразу я ничего не сказала, медленно поставила чашку, думая, как бы помягче ответить. Было видно, что Сильвия не в восторге.

– У меня была пара встреч. Все произошло вроде как само по себе, неофициально. Я через Хьюго познакомилась с одним агентом по продажам, и тот предложил мне зайти к ним в офис поговорить о том, что у нас есть. Я и зашла.

– Но мне об этом не сказала?

– Ну, я… – Я замолчала и пожала плечами. – Это были просто неофициальные разговоры, я ничего официально не предлагала.

Сильвия не сводила с меня холодного взгляда.

– Сара, ты не хуже моего знаешь, что “неофициальный разговор” – это то же самое, что встреча. Тебе не пришло в голову, что об этих встречах нужно сперва сказать мне?

Попытавшись ответить, я с удивлением почувствовала в горле какой-то комок.

– Ну, я тоже в этой компании работаю.

– Да, но не ты ей руководишь. Не ты главная.

– Вот только… ты меня оставила за главную на съемках, – напомнила ей я. – И я – глава отдела развития и не хуже других в компании знаю, что у нас есть.

– Но ты не можешь решать направо-налево, как тебе заблагорассудится, особенно когда представляешь компанию перед потенциальными партнерами.

Какой-то парадокс получился, и это задело меня до глубины души. Пять лет эта компания без меня шагу не ступит – но встречу мне устроить при этом нельзя, хоть я и всеми съемками руковожу? И все-таки я не сумела сказать этого Сильвии, которая почти не показывалась на площадке.

– Послушай, – сказала я вместо этого. – Хьюго сказал, что я могу сходить на эти встречи.

– Хьюго какую херню захочет, такую пусть и говорит, – огрызнулась Сильвия. – Но не он создал эту продюсерскую компанию с нуля.

Зато он сейчас за нее платит, подумала я.

Я с трудом смолчала, не показала злости. Несказанные слова застряли у меня в горле.

Сильвия покачала головой.

– Не знаю, что на тебя нашло, Сара. Может, это Лос-Анджелес так действует. Может… все эти новообретенные полномочия. Но, ты знаешь, как-то ты изменилась, Сара. И я не уверена, что в лучшую сторону.

– Я не вполне тебя понимаю, Сильвия, – сказала я. Я действительно не понимала. – Да, люди меняются. Но я все это время работала на компанию не покладая рук. Мне кажется, я могу ее представлять.

– Это не дает тебе права проводить встречи у меня за спиной.

У меня мелькнула мысль – неужто неприступная, властительная Сильвия в своем доме в Верхнем Ист-Сайде опасается меня, среднего ребенка китайских иммигрантов? Неужто у нее душа не на месте, когда она не на съемках, неужто она нуждается в каком-то ободрении? Я могла ободрить ее – а могла сказать то, что хотела сказать.

– Я… прошу прощения, – пробормотала я.

– Я просто разочарована, вот и все. Мне очень нужно иметь возможность на тебя рассчитывать, пока я в Нью-Йорке.

Но чего она хотела: чтобы я тут в Лос-Анджелесе никаких встреч не проводила? Чтобы я радостно работала под ее началом до конца своей карьеры?

Я ничего не сказала. Какая-то гордость не позволила мне снова просить прощения.

Сильвия взглянула на свой “блэкберри”.

– Ах, да, – добавила она как будто невзначай. – Ты говорила, что твоя сестра через несколько недель рожает.

Я навострила уши – и вдруг забеспокоилась.

– Мне не кажется, что будет правильно вычитать из бюджета фильма. – Сильвия рассеянно стучала по телефону. – Так что за билет тебе придется самой заплатить. Но если все до тех пор будет идти своим чередом… Разумеется, почему бы тебе не слетать на выходные в Нью-Йорк. На день-другой. Сестра-то в порядке?

Я кивнула – с благодарностью и в то же время с раздражением из-за того, что чувствую благодарность.

– Да, ну то есть она в ужасе. Это ее первый ребенок, но…

– Черт, мне на самолет пора, – оборвала меня встревоженная Сильвия. – Водитель здесь, в аэропорт меня отвезет?

Голос у нее был отчетливо недовольный.

– Я, м-м… Я сейчас позвоню, – сказала я, ища телефон водителя. Я злилась на себя за то, что всегда исполняю ее приказы.

Глава 33

До окончания съемок Сильвия прилетала в Лос-Анджелес раз в две недели. Но после каждого ее краткого визита производство выстаивало, легко переносило ее отсутствие. Это оправдывало меня в моих глазах, говорило о том, что настоящий продюсер – это я, а не она. Но также меня задевало то, что Сильвия с Хьюго по-прежнему относятся ко мне как к нижестоящей. Правда, времени размышлять об этом у меня не было. Часы тянулись на площадке и летели в офисе; мы вертелись как могли, чтобы не терять времени, денег, чтобы не терять рассудка.

Производство фильма – это самостоятельный процесс, сообщество членов съемочной группы, которое цветет несколько месяцев или недель, а потом сходит на нет. В это время на площадке начинаются тесные дружбы и напряженные соперничества, на встречах, в гримерках, на афтерпати тлеют тайные романы и приватные обиды.

В конце съемочной недели мы – подобно многим из тех, кто работает на работах понормальнее, – закончив дела, собирались и выпивали. Рабочее же выпивание по будням происходило в лобби-баре “Шато Мармон”, где жили Хьюго с Зандером. Там Хьюго особенно нравилось разыгрывать из себя хозяина, делая вид, будто всех угощает выпивкой (хотя на самом деле счета частично оплачивались из нашего бюджета).

Познакомив Кортни с Хьюго, я заметила, что они стали практически не разлей вода. Она часто оказывалась с ним рядом, кивала, время от времени делала пометки в фиолетовом “филофаксе”. Блестящие волосы убраны в задорный хвостик, на плече дизайнерская сумка – мне в жизни не иметь такого ухоженного, такого натурально-голливудского вида.

Я не могла не испытывать приступов сожаления, видя, как они секретничают, как игриво смеются, как Хьюго время от времени бормочет ей на ухо какие-то слова. Быть правой рукой такого влиятельного человека… прошляпила я, получается, эту возможность? Но все-таки я понимала, что роскошной она видится только снаружи. Сама работа заключалась в том, чтобы исполнять каждое его пожелание: собирать его документы, составлять его расписание, возможно, заказывать у его дилера наркотики.

Но я все же утешалась своей крепнущей дружбой с Холли, которая была звездой нашего фильма – как на площадке, так и за ее пределами. Когда мы выпивали по пятничным вечерам, я ревновала к членам съемочной группы, глядевшим на нее с обожанием, следившим за каждым ее движением, – едва ли не так же, как нынешние фанаты у заграждений всякий раз, когда она появляется на красной ковровой дорожке.

У нас с Холли и Клайвом образовался набор шуток для внутреннего употребления о разных личностях со съемочной площадки. Карлос со щенячьими глазами, микрофонный оператор, явно был от нее без ума, а бригадир осветителей Ральф всем нам казался каким-то стремным.

– Он так на тебя пялится, и все молча… – сказал Клайв и поежился. – Бригадирам осветителей веры нет.

Мы в голос рассмеялись, чему, несомненно, поспособствовали многочисленные джин-тоники, выпитые нами тем вечером в лос-фелисской забегаловке.

– А Хьюго, что ты о нем думаешь? – спросила меня Холли.

– Вот он посложнее будет, – задумчиво сказала я. – Ясно одно: любит хорошеньких.

Я рассказала ей о девушках, присутствовавших на каждой устроенной им в Нью-Йорке тусовке, и его гедонистической версии игры в бутылочку.

– Прямо с голой женщины кокаин нюхали? – Холли была в ужасе.

Я не стала говорить, что я тоже это делала.

– Милочка, это детский сад. – Клайв пожал плечами. – Я здесь и не такое видал.

– Я думаю, они для него что-то вроде аксессуаров, – сказала я. – Для одних мужчин аксессуар – это часы. Для других – привлекательные молодые женщины.

– Ясно, но как он с ними себя ведет, стремно? – спросила Холли.

– Без понятия, – сказала я. – Я думаю, их самих к нему вроде как тянет, из-за его денег.

– Так он вполне себе, – заметил Клайв. – В свое время, наверное, был ого-го. Произношение это британское. Темные волосы, зеленые глаза. Да я бы, может, с ним и сейчас это самое, если поддать как следует.

– Не думаю, что ты в его вкусе, – пробормотала я, и все мы посмеялись над очевидным.

И вот из этой предпосылки я все время и исходила: разумеется, женщины легко сближаются с Хьюго, потому что он богатый, он влиятельный. Так Джессика как-там-ее-фамилия заигрывала с ним в баре “Клуба Искра”, так эти дурочки сами выбирали поцелуй с ним, когда крутящаяся бутылка останавливалась и указывала на них.