Текст книги "Первая гуна - Сущность (СИ)"

Автор книги: Уэйк Лита

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 11

«Никак»

Краткое содержание монографии «Как избежать неприятностей»

Как говорилось у Кости на Земле – дело пахло керосином. Даже для него тот факт, что Культ Матери, узнай о подобном злодеянии, пойдет всевыжигающим походом на каждого последователя Танцора, был очевиден также как и для любого другого члена второго отряда. Вначале, он лишь облегченно выдохнул, вспомнив, что живет не в Агартхе в Культе Танцора, а в способной умчаться в далекие дали (легким нажатием рычага) навстречу заходящему солнцу Гиладе. Но внезапно Костю посетила совершенно очевидная догадка, что Мать даже и не вспомнит, что он: союзник Д'аку, всего как полмесяца пользуется божественным покровительством, вообще родом с другой планеты, – а просто-напросто обратит его в маленькую кучку пепла без лишних разборок и объяснений. Хотя бы за то, что был рядом в момент безжалостного убийства Рахаль, и ничего не сделал, чтобы предотвратить его. И вот тут Костю охватила паника. Он с ужасом переводил взгляд то на брошенное тело, то на безумно улыбающегося Сварана, то на окровавленный кинжал, который Инува демонстративно кинул к ногам мертвой девушки. В голове у него крутилась тысяча бессвязных мыслей от немедленного побега и самозахоронения в песочной могиле, до сокрытия трупа путем его пожирания.

– В чем дело, Д'аку?! Испугались дохлой девки или ее влиятельных дружков?! – иступлено голосил Сваран. – Похоже, у вас большие неприятности, из которых вам никто уже не поможет выпутаться.

Наперекор его словам, будто бы специально подгадали минуту, неспешной развязной походкой, из парка показались Кадд'ар и ведомые им Мгогоро, Протея и Яу. Первый выглядел очень довольным, даже откуда-то взял карамельный леденец, который периодически посасывал – вот уж кого-кого город Иллюзий принял с распростертыми объятьями. Подстать лидеру Мгогоро и Протея также были увлечены прогулкой: они сосредоточенно слушали лекцию Кадд'ара о Маг Мелле и его порядках, периодически вставляя свои комментарии. Яу тоже, не сказать, чтобы был сильно раздражен или озадачен: до Кости долетела пара его безуспешных попыток докричаться до оберегающего город божества с просьбой раздеть Протею или заставить ее сплясать для него эротический танец.

– Вот, гадство! – ругался Яу. – Кадд'ар, почему тебе здесь все преподносится на блюдечке, а мне даже в простой естественной потребности отказывают? Что-то я не припомню, чтобы ты хоть раз пикнул о своей, почему же тогда моя упрямо игнорируется?!

– Потому что, хоть и без слов, но просить нужно с душой, – изрек нравоучительную сентенцию лидер, облизывая леденец.

– Кадд'ар! – в один голос позвали Костя и Сил.

Лидер почти лениво обернулся на оклик – он без особого энтузиазма взглянул на второй отряд, а затем на Сварана с Инувой.

– Ага! А вот и ты – прославленный мудрец Гилады! В народе поговаривают, что ты – всезнайка, у которого припасены ответы на любые вопросы. Посмотрим, как твой хваленный ум справится с этим.

Договаривая, Сваран вновь обратил себя и верного приспешника в невидимок. Инува в это время достал из кармана заранее настроенный аппарат Мотси, который почти мгновенно переместил их прочь из Маг Мелла, оставляя Гиладу наедине с их новой лучшей подругой – надвигающейся катастрофой.

Костя очень надеялся, что Яу с пониманием отнесется к сложившейся ситуации и не станет ее усугублять своими обвинениями в их адрес. Но тем надеждам не суждено было сбыться – осведомитель Матери на удивление быстро (для своей комплекции) подбежал к уже остывшему телу Рахаль. Он едва сдерживался, чтобы не заплевать огнем труп сестры: его глаза отражали такую неприкрытую ненависть ко всему Маг Меллу, и в особенности к Гиладе, что Костя сразу догадался – этот толстяк точно не станет за них заступаться. Скорее, он будет первым, кто вызовется добровольцем в крестовый поход на всех причастных (и не очень) к печальной кончине новой Настоятельницы.

– Вы...вы все сгорите, – давясь слюной, предвещал Яу. – Вы, устроившие этот отвратительный спектакль, богомерзкие отступники с прогнившими душами еще познаете истинную силу Огня. Мерзкие предатели. А я – глупец – доверял вам и вашему змее-лидеру. О, Милостивая Матрона, прости меня, грешного, ибо был слабым рабом твоим, одураченным демоном, имя которому Кадд'ар – тот, кто в тысячу раз опасней Плута.

Вокруг Яу столпилась целая прорва жителей Маг Мелла – они с немалой долей любопытства внимали его гневливым речам, при этом, не выказывая особой заинтересованности к валяющемуся посреди Площади трупу. С живыми – по их мнению – было намного веселее. Периодически из толпы выскакивала пара смельчаков: словно маленькие дети, которых впервые вывели в зоопарк, они немного с опаской, но больше из-за желания оттянуть сладостный момент, подходили к Яу и пытались его потрогать. Яу явно не прибывал в том настроении, когда хотелось ощутить на себе чьи-то прикосновения, а уж тем более от рук (отныне) заклятых врагов. Каждый раз, когда к нему подбирался очередной храбрец, осведомитель исторгал из себя потоки огненной массы, выжигающие как на земле, так и на приблизившихся людях все новые шрамы (от которых жители Маг Мелла приходили в бурный восторг – вероятно раньше явление Огня им было чуждо).

– Что здесь произошло?! – воскликнула Протея, подбегая к Сил. – Ты в порядке? Тебя не ранили?

– Пока нет. Сейчас все зависит от нашего разгневанного судьи, – сказал юноша.

Яу в ответ метнул в них несколько плевков.

– Мгмммх, – недовольно отметил Мгогоро, уклоняясь.

– Он прав, Господин Яу, вы зря клеймите нас бездушными палачами, – вступился за Гиладу Кадд'ар. – Нам ведь неизвестно, кто были эти двое, и какие мотивы толкнули их на подобное преступление. Все, что мы знаем – это то, что ни в коем случае нельзя делать поспешных выводов, а уж тем более, заранее обвинять кого-то в деянии, которого возможно им и не было совершено.

– Заткнись! Именем Матери, я приказываю тебе заткнуть свой поганый рот! – негодовал Яу. – Я немедленно направляюсь в Агартху – Настоятельница Фашива, да продлит Солнце ее дни, должна узнать о вашем изуверском заговоре как можно раньше.

– Но ты же ничего не видел! – заговорил Костя.

– Тебе, Пришелец, вообще слово не давали. А что, касается вас, Д'аку, я уже осознал, что красиво говорить вы умеете. Точнее: все, что вы и умеете – так говорить; выдавать тысячи пустых бравад, которые по сути своей не что иное, как мыльные пузыри.

– Ты, блять, ничего не видел!!! – вскипел Боунз.

Не входило то в Костины (и, наверное, в любые разумные человеческие) интересы – допустить огласку столь противоречивого происшествия. Как и не входил жертвенный костер Матери, в который его бы кинули поджариваться. А потому, великодушно дарованной ему властью Танцора над умами и чувствами смертных, Боунз обезопасил себя и товарищей. Он заметил, как Кадд'ар слегка кивнул, как бы благодаря за своевременную помощь.

– В-вы...ннн...правы. Я...ничего не видел, – попытался бороться с волей Боунза Яу, но проиграл. – Я не знаю, что здесь произошло и чьего злого ума это дело. Поэтому будет верхом идиотизма – рассказать об этом Госпоже Фашиве. Мне стоит повременить, пока все не прояснится.

На самом деле, Костя весьма удивился, когда услышал слова Яу. Он уже почти сроднился с неким сакральным заклятьем, которое ему приходилось каждый раз озвучивать, перед тем как (или во время) использовать эмпатию. "Вы даже не представляете", "А ты подумай", "Вообрази, каково мне" – и оппонент становится с ним единого мнения. А тут – он всего-навсего накричал на предвзято мыслящего толстяка – и, о чудо, тот изменил своим принципам в угоду Боунза. Еще в катакомбах во время Испытания Разума с Духами Правды, Лжи и Случая он не ожидал, что его талант за столь короткий срок успел так развиться. Кто знает – насколько тогда сильнее он станет через год, десять лет, полвека? Возможно (так ему думалось) именно из-за этого Кадд'ар выбрал Боунза из всех людей на планете Земля.

– Нам пора возвращаться, – развеял его мир раздумий, Кадд'ар. – На Яу теперь можно положиться – будь спокоен.

Неожиданно из замка, крича громогласное "ПОДОЖДИ МЕНЯ, О МОЙ ПРЕКРАСНЫЙ ЛОРД!!" выбежала Лагвая. Если, конечно, ту обернутую железом и свинцом махину можно было так назвать. За то время, пока Костя и остальные сражались с Свараном, Лагвая в срочном порядке помчалась в свое потаенное убежище, в котором она хранила наиболее ценные для нее вещи. Ей еще никогда не приходилось добиваться внимания мужчины (что ее и немного смущало, и в то же время будоражило). Она совсем не знала, как ей следует себя вести в таком случае, но одно ей было известно наверняка – Лагвая твердо решила, во что бы то ни стало заполучить в свои трофеи этого неприступного иноземца с необыкновенной внешностью. В своей сокровищнице девушка отыскала старинный манускрипт, повествующий о славных подвигах героях прошлого: эти великие мужи облачались в непробиваемые металлические одежи, помогавшие им одолевать злых монстров и добиваться признания любимой. Лагвая, по-своему интерпретировав пару историй, воспользовалась многовековым опытом бравых искателей приключений и также, по их образу и подобию, нарядилась в самые тяжелые и внушающие ужас латы. Для большего эффекта она обвесила себя мечами, топорами и копьями. Поражало, как эта хрупкая девчушка, не привыкшая к физическому труду, могла не просто стоять – а довольно проворно бегать по городу.

– В твою честь я готова биться с любыми исчадиями тьмы, о свет очей моих!!! Сто дорог пройду, сто ночей не буду ведать сна, лишь бы очутиться рядом с тобой!!! – декламировала перед Костей Лагвая, преклонив колено. – Да награди же меня, защитницу твоего сердца, заветным поцелуем!!!

Стоявший рядом Джийа издал еле слышимый смешок: уж чего-чего, а встретить любовь среди этого безумства никак не ожидалось.

– Женщина, отстань от меня! – рявкнул Боунз. – Мне сейчас не до твоих брачных игр. Я занят. Да и ты мне бесполезна. Вот когда будешь представлять собой хотя бы что-то значимое, а не просто избалованную нафуфыреную девку, тогда и поговорим!

– Но как же..., – слезы выступили на ее больших красивых глазах. – Я же...все для тебя...Почему ты...?

Боунз не слушал: какой смысл было тратить на нее свое время, когда на Самагре вот-вот развернется гражданская война?

Они вернулись к поезду тем же путем, что и уходили: через катакомбы и комнату Испытаний. Бдительного пушистого стража нигде не было видно – наверное, испугался, что его вновь примутся нещадно обнимать, да наглаживать. Лидер уверенно повел Д'аку сквозь стену: секунда – и они вновь ступили на песчаные берега.

До Агартхи (ее окрестностей) добрались без происшествий. Каждый старался держаться и не дать тревогам отразиться на лице, потому как в ближайшем будущем их должны были навестить Зё, а уж тех всех разом не проведешь фокусом Боунза "Ты ничего не видел". Здесь следовало соблюдать недюжинную осторожность.

Вечером третьего дня семь Настоятелей вновь собрались в приемной зале Гилады. После завершения вступительного обряда представления, они крайне внимательно выслушали доклад Кадд'ара о путешествии в Маг Мелл. Упуская многие существенные детали (которые бы склонили Зё явно не в пользу приверженцев Танцора), лидер довольно абстрактно поведал об обстановке в городе. В его рассказе нашли упоминания отрешенность граждан от мира, отсутствие понятия "На Ал'ада" в их жизнях и полное безразличие к иноверцам и чужестранцам. Он лишь вскользь помянул о встрече с одним немного юродивым мужчиной, когда-то давно покинувшим Агартху из-за разногласий с Настоятелем Хазо (откуда лидер взял эту информацию, Костя мог лишь предполагать, да выдумывать). Кадд'ар клятвенно пообещал лично разобраться с этим безумцем, ибо, по его мнению, он представлял, хоть и незначительную, но все равно ощутимую угрозу. Яу, на которого косо поглядывала Настоятельница Фашива, подтвердил каждое его слово, добавив только, что в более аморальной клоаке он еще ни разу не бывал.

– Пффф, кто бы сомневался, что эта затея и выеденного яйца не стоит, – заключила Зё Матери под конец. – Вы зря потратили наше время.

– А Калий сразу назвал единственно верное решение, но вы Калия не послушали.

– При всем уважении к Великому и Ужасному Зё Воителя, но вам лишь бы выносить карательные вердикты, не задумываясь о последствиях, – проговорил Настоятель Бараво. – Уже не раз доказывалось, что отрубленная голова к без вины осужденному обратно не прирастает. Полагаю, хватит с нас и того, что в Маг Мелле все относительно тихо – одной заботой меньше. Что до "Танцующих" из Агартхи, то, я считаю, при возникновении конфликтной ситуации мы сумеем урезонить все миром: без крови и размозженных молотом черепов.

В ответ Калий покрутил головой – резкий звук его хрустящей шеи звонко раздался по всему поезду. Казалось, Зё Воителя вот-вот набросится на оскорбившего его честь (пускай и косвенно) Настоятеля Бараво; но, видимо, первый затаил обиду для более подходящего случая, а посему промолчал и ничего не предпринял.

И Зё (вместе с надзирателем Яу) ушли.

– Благо, в этот раз обошлось без скандала, – произнес Сил по окончанию Совета. – Я, было, думал, что нам крышка.

– Мммм, – напомнил Мгогоро, кивая в сторону Боунза.

– А кто с тобой спорит и говорит, что он не молодец? – поддержал Хофу. – Если бы не парень, гореть бы нам сейчас всем ярким пламенем.

– Но долго скрывать смерть не получится, – вставил Джийа.

– Или нет, – возразила Протея. – В этот раз Настоятельница даже и не вспомнила про свою драгоценную преемницу. Возможно, им уже безразлична ее судьба, ты согласен, Сил?

– Все разрешится раньше, чем вы даже можете себе представить, – завершил спор Гилады Кадд'ар.

Костя знал – в словах лидера кроется много больше истины, чем всем казалось на самом деле. Но, возвращаясь в свою комнату, юноша всем сердцем надеялся, что хотя бы один раз, только один, но такой необходимый, – Кадд'ар ошибся, и все останется так, как оно есть.

Поздно ночью, уже когда луна освещала Самагру своими бледными лучами, темная фигура незамеченной выскочила из поезда и направилась в сторону Агартхи. Единственный, кто за все время (начиная от убийства Инувой Рахаль) не проронил ни слова, был Х'асир. Наверное, в первый раз жизни его разум приобрел верх над чувствами: он знал, что если начнет возмущаться и кричать агитационные призывы за Мать, его постигнет та же участь, что и Яу (хотя Х'асир больше грешил на Мгогоро, чем Боунза). Он не то чтобы хотел подставить Гиладу, выложив все карты на стол: его (немного нервная) душа шептала ему, что Культ должен узнать об участи своей несчастной дочери; что было бы несправедливо не сообщить им о злодеянии Сварана и Инувы, которое, вне всякого сомнения, было совершено в угоду Танцора. И он сбежал.

– Госпожа Фашива, – обратился в Башне Света к Настоятельнице Х'асир. – Я должен вам кое-что рассказать...

Глава 12

«Совет N63 – Ну, эта мразь, сама напросилась»

Научное Пособие для Ищущих Повод Повздорить.

Костя проснулся от гулких ударов в дверь: где-то после пятого, она резко отворилась, и в комнату вбежал взволнованный Джийа, который, по виду, тоже совсем недавно выскочил из койки.

– Срочно за мной! – скомандовал он.

– Что случилось? – спросил Костя, неуклюже, словно пьяный, последовав за товарищем, пулей полетевшим по коридору вагона.

– Мать, – коротко обронил Джийа.

Для Кости то был самый исчерпывающий ответ из всех. Ему не требовалось пояснений – воображение само дорисовало ужасную картину огненных пыток, творящихся в Агартхе.

Они выбежали на улицу: лидер и остальные уже поджидали его. С ними также стоял ранее незнакомый Косте юноша с кучерявыми волосами и добрым, умным (и немного обеспокоенным) взглядом. Судя по темно-лиловому строгому одеянию и острому копию, коим он был вооружен, парень состоял в Культе Воителя. Даже Костю, который-то собственно толком и не знал ничего о мировоззрении бесстрашных воинов и взял за правило считать их всех отъявленными отморозками с кровавыми мечами в глазах, очень поразил этот тихоня.

Т'ьяки (так звучало его имя) был одним из приближенных Настоятеля Калия (если подобное слово вообще применимо для такого социопата). Не обладая особыми дарованиями в области фехтования или кулачного боя, он все-таки выгодно отличался от братьев по Культу своей проницательностью и спокойствием. Если бы его поставили сражаться в неравном бою с мастером (а то постоянно происходило из-за вспыльчивого характера начальства), он бы несомненно проиграл, но его спасала На Ал'ада и ее способность призвания непробиваемых щитов, укрывавших Т'ьяки от смертоносных выпадов. В Гиладу же его привело чувство долга перед Агартхой: Культ Воителя издавна считался оплотом заступников порядка, который, не смотря ни на что, должен исполнять свою обязанность перед городом. А поскольку он остался единственным мужем, не подвергшимся чужеродным чарам, на него перекидывалась вся ответственность за судьбы невинных жителей.

– Еще раз, Господин Т'ьяки, вы не могли бы повторить уже для всех, что именно произошло в Агартхе? – обратился к пареньку Кадд'ар.

– Да, конечно. Как я и говорил, на рассвете во время утренней тренировки, к нам на Арену вбежал один из ваших – рыжий такой с мушкетонами. Покричал что-то во славу Матери, потряс руками – и раз – все мои братья уже не владеют собой и мчатся разрушать все на своем пути. Рыжий тот пытался их направить на Палаты Смеха Танцора, но, вероятно, Настоятель Калий подсознательно припомнил все свои размолвки с Господином Бараво и повел большую часть за собой штурмовать Дом. Я выскочил за ними, чтобы предупредить Культ Бродяги об опасности, но на половине пути развернулся и направился к вам: Госпожа Фашива и ее люди, словно с ума посходили – разрушают все алтари Танцора и убивают каждого несчастного, кто имел неосторожность когда-то молиться в их присутствии Богу Иллюзии. Прошу, Гилада, помогите мне вернуть мир в Агартху!

Закончив реляцию, Т'ьяки кинулся на колени в самом глубоком поклоне: должно быть он был первым в истории Самагры человеком, который искренне просил о помощи Д'аку, при этом не испытывая к ним отвращения, а наоборот – почти святое уважение и признание их заслуг.

– Встань, мальчик, – произнес Хофу. – Сейчас не до глупых церемоний – каждая секунда на счету.

– Так и есть. Чем дольше мешкаем мы, тем больше жизней обрекаем на смерть, – подтвердил Кадд'ар. – Друзья мои, вот и настал решающий момент в наших судьбах. Вы верите мне? Последуете за мной в самое сердце хаоса? Будете доверять моим указаниям, какими бы невероятными и бредовыми они вам не казались?

– Да!!! – воодушевленно крикнула Гилада.

– Отлично. Тогда слушайте: есть несколько вещей, требующих нашего пристального внимания, а потому, дабы оперативно избавиться от них, мы их разделим. Первая: Дом Культа Бродяги – успокоить Настоятеля Калия и убедить его встать на нашу сторону. Сил и Хофу – поручаю это вам.

– Но лидер, я не думаю, что... – неуверенно пробормотал Сил.

Кадд'ар подошел к нему, крепко обхватив за плечи, и пристально всмотрелся в светящиеся окуляры.

– Сил, послушай меня, ты справишься. Я в тебя верю.

Костя даже через маску увидел, как от теплых слов лидера налились краской невидимые щеки Сил.

– Вторая, – вновь заговорил мужчина. – Беспорядки у Культа Танцора: Настоятель и его приближенные наверняка не откажутся от дополнительной помощи. К тому же, что-то мне подсказывает, что один наш старый знакомый не упустит такого шанса свести счеты со стариком Хазо. Мгогоро и Боунз – не подведите.

– Эй, я думал, что мой напарник Джийа! – возмутился Костя (не сколько от того, что ему придется ходить с Мгогоро, сколько от утраты столь необходимого во время военных действий доктора).

– У Джийа, Протеи и Господина Т'ьяки другая, самая важная, миссия – успокоение взбесившихся горожан (как то Культ Воителя, или другие фанатики, которые только и ждали повода восстать).

– При всем уважении, но как мы это сделаем? – поинтересовался Т'ьяки. – Не один из нас не обладает похожим талантом.

– Это не совсем верно, – поправил его лидер, доставая из кармана такую до боли знакомую бронзовую шкатулку. – Протея, это тебе.

– А что в ней? – спросила девушка.

– Семена, впитавшие в себя часть силы Настоятеля Фурахи. Знал, что когда-нибудь пригодятся.

Джийа недоверчиво прищурился: уж ему-то было прекрасно известно, что брат за просто так не стал бы ничего делать.

– С чего это он вам их дал?

– Давний долг, – ответил Кадд'ар.

– А вы пойдете с нами? – с неприкрытой надеждой в голосе молвил Костя, делая особый упор на "нами".

– Безусловно: я займусь Х'асиром – бедняжка, уже сам сожалеет, что поддался минутной слабости. Правильное внушение – и он перестанет наполнять яростью Агартху. Теперь же, если больше нет вопросов, я предлагаю выдвигаться. Но сперва... – Кадд'ар протянул руку к Мгогоро и самой непринужденной и холодной интонацией проговорил, – Мгогоро, спорим, что вся Гилада сегодня погибнет?

Тот издал привычное "Мгмм" и ответил крепким рукопожатием.

– Вы охренели?! – крикнул Костя.

Кадд'ар. Который никогда не ошибается. Сказал, что они все помрут. Да, если бы ему сообщили, что на него нацелена тысяча ядерных боеголовок, которые спустят ему на голову после первого вздоха, Костя бы и то меньше напугался. Какого лешего лидер так говорит?! И почему других это ничуть не смутило?! Косте даже почудилось, что он различил некое подобие благодарной улыбки на лицах Хофу и Джийа.

– Ты чего это? – обратилась к нему Протея.

– В смысле "ты чего это?"?! А как, по-твоему, я должен реагировать на столь вдохновляющие заявления?!

– Да ведь он же не знает о даре Мгогоро! – произнес Сил. – Конечно, он занервничал: я бы на его месте и по боле стал переживать.

– Все просто. Раз в день Мгогоро может выиграть любой спор. Если это не касается изменения прошлого – тут даже союз Стражницы и Танцора бессилен, – успокоил товарища Кадд'ар, сделав быстрый снимок на фотоаппарате. – Полагаю, больше нас ничего не задерживает. Удачи, друзья.

Не прошло и секунды – и Гилада разбежалась. Лишь Костя (чью ошарашенную мину мечтал бы запечатлеть любой карикатурист) и могучий Мгогоро неторопливо двинулись в направлении Агартхи: к чему торопиться, когда судьба на их стороне?

Меньше чем за полчаса пятерка отважных заступников равновесия (Кадд'ар неизвестным образом сумел исчезнуть из поля видимости еще в самом начале забега) прибыли к главным воротам охваченной смутой Агартхи. Это зрелище надолго запечатлелось в их памяти: буквально за пару часов из прекраснейшего представителя архитектурного великолепия город превратился в собственную полыхающую могилу, наводненную рассвирепевшей толпой огнепоклонников. Разрушенные дома, сожженные палатки, слезные крики помощи – на миг от увиденного Гилада даже растерялась, ибо определить, с чего начать было практически невозможно. Все требовало их немедленного участия.

Внезапно на них выбежала тройка Воителей: их глаза были налиты алым безумством, а в уголках рта скопилась пена – точь-в-точь магия Х'асира. Издавая нечеловеческие звуки, они кинулись на Д'аку – без предупреждения, ведомые ненасытной жаждой крови. Хофу с легкостью отбился от одного, больно ударив его в горло и повалив на землю; Т'ьяки тоже не отставал от собрата – юноша разобрался с озверевшей парочкой точными выпадами по голеням. Без слов воины одобрительно посмотрели друг на друга, признавая боевые умения соратника, и расстались: Хофу и Сил побежали к Дому, а Т'ьяки остался оберегать Протею и Джийа, которые тут же принялись усмирять и лечить жителей. Но то было лишь преддверие беды...