Текст книги "Пешка дьявола (ЛП)"
Автор книги: Трейси Делани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 22 страниц)
Глава 11
АЛЕКСАНДР
Как бы меня ни бесило несговорчивое поведение моей жены, есть что-то величественное в том, чтобы наблюдать, как она несется вверх по лестнице, словно за ней гонится рой пчел, и при этом знать, что я – причина ее ярости.
В ней горит огонь, который не только интригует меня, но и побуждает поддерживать его, чтобы посмотреть, как далеко я смогу зайти, прежде чем он погаснет. Стоит немного развлечься с ней, прежде чем она окончательно выдохнется и покинет меня навсегда.
Она заворачивает за угол после первого пролета лестницы, чтобы подняться на второй, и бросает на меня полный ненависти взгляд, прежде чем исчезнуть из виду.
Легкая улыбка скользит по моим губам, но исчезает, как только я думаю о том, где её нашёл. В конюшнях, ни больше ни меньше, чистит лошадь, словно она была одним из сотрудников, а не моей женой. Эта женщина похожа на непослушного ребёнка, который ищет то, что больше всего раздражает его родителей, и продолжает давить на кнопки, пока не получит желаемую реакцию, какой бы она ни была. Неважно, что я не хочу, чтобы она долго сохраняла этот статус.
Парню, о котором идёт речь, повезло, что он остался невредим. Ему следовало сразу же выгнать её, как только она появилась, не говоря уже о том, чтобы позволить ей помогать ему в работе.
Меня охватывает тревога. Почему он не отослал её? Я человек, который прислушивается к своей интуиции, и что-то подсказывает мне, что нужно копнуть глубже в этом человеке. Я достаю телефон из кармана брюк и отправляю сообщение Ричарду.
Позвони Уиллу. Узнай, как долго он здесь работает, и отправь мне его заявление о приёме на работу.
– О, братец. Если бы взглядом можно было убить, я бы организовал твои похороны.
Я оглядываюсь назад, когда Николас приближается с насмешливой ухмылкой на лице.
– Чем ты на этот раз расстроил прекрасную Имоджен?
Я близок со всеми своими братьями и сестрами, но больше всего с Николасом. Он всего на два года младше меня, и у нас много общего, но есть что-то в том, чтобы слышать имя моей жены из его уст, что меня раздражает. А зря. Николас помолвлен с женщиной, которая не осмелится перечить ему так, как Имоджен мне, и это Николаса вполне устраивает. Он хочет себе в жены коврик для ног. До встречи с Имоджен я бы сказал о себе то же самое, но теперь… ну, я передумал. От постоянных перепалок мой член стоит.
– Ничем, – я кладу телефон в карман.
Он смеётся. – Мне это не показалось ничем.
– Откуда тебе знать? Ты же встречался с ней всего два-три раза.
– Ага, – его улыбка становится шире. – Почти столько же, сколько и ты.
– Отвали, Николас.
Не давая ему больше возможности подшутить надо мной, я направляюсь в столовую. Я прихожу первым, но это неудивительно, ведь сейчас всего лишь десять минут восьмого. Вскоре входит Николас и занимает своё обычное место, беря кувшин с ледяной водой.
– Элизабет придет?
– Конечно, – подмигивает он, наливая себе бокал. – Она послушная, в отличие от твоей возлюбленной.
Я сжимаю челюсть и руки. Он опускает взгляд и выгибает бровь.
– Ну и ну. Айберг совсем тает под ее тяжестью, а ты и недели не женат. Это не сулит ничего хорошего.
Прежде чем я успел ответить или нанести ему удар по его самодовольному лицу, в комнату вошел Кристиан. – Что не предвещает ничего хорошего?
– Ничего, – я сердито смотрю на Николаса.
Он встречает мой сердитый взгляд еще одной широкой улыбкой.
– Как прошел медовый месяц? – спрашивает Кристиан.
– Отлично.
– Отлично? – Он морщит лоб. – Имоджен – счастливица.
Я тяжело вздыхаю. Неужели все сегодня вечером пытаются меня подтолкнуть? Сначала Имоджен, черт возьми, слишком уж уютно себя чувствующая с этим конюхом, потом Николас, наблюдающий за её гневом, направленным прямо на меня, а теперь и Кристиан. Если бы отсутствие на этом ужине не было поводом для изгнания из семьи, я бы его пропустил.
Я спасен от дальнейших попыток братьев вывести меня из себя, когда прибывает остальная семья. Саския болтает с Элизабет, хотя разговор односторонний. Элизабет – тихая девушка, уважающая эту семью и свое положение будущей жены Николаса. Что, я полагаю, правильно… именно по этой причине он выбрал ее в качестве своей невесты, когда ему пришлось выбирать между Элизабет и ее гораздо более энергичной сестрой Викторией.
Интересно, выбрал бы мой отец для меня Имоджен, если бы знал, какой зажигательной она окажется? На протяжении поколений мужчины Де Виль обычно женились на женщинах, похожих на Элизабет. Взять, к примеру, мою тетю Элис. Она бы и гусыне не сказала “шик”, не говоря уже о том, чтобы перечить дяде Джорджу, да и вообще кому бы то ни было.
И всё же, я пока застрял с Имоджен… пока. Пока рано говорить, но, возможно, мне придётся приложить больше усилий и ещё больше её изолировать. Она превращается в серьезную соперницу, чего я никак не ожидал.
Напольные часы на дальней стене столовой бьют полчаса, а её всё нет и нет. Я уже готов направится к ней в комнату и стащить свою блудницу-жену за огненные локоны вниз по лестнице, когда она наконец входит.
У меня перехватывает дыхание. На ней серебристое платье длиной до щиколотки, которое мерцает на её изгибах и открывает намек на декольте. Волосы волнами ниспадают на плечи, а пухлые губы слегка подкрашены, но в остальном на её лице нет ни капли макияжа. Он ей не нужен. Она… потрясающая.
Её зелёные глаза смотрят на меня, и прежний гнев всё ещё пылает в её зрачках. Мой член дёргается в ответ на её вызывающий взгляд, и я предлагаю свой в ответ. В отличие от большинства людей, за исключением членов семьи, моя жена не увядает под моим взглядом. Она расцветает.
– А, Имоджен. Ты пришла. – Мой отец подходит к ней, обнимает её за плечи и целует в обе щеки. – Извини, что пришлось тащить тебя на семейный ужин в тот же день, когда ты вернулась из свадебного путешествия, но это уже давно стало традицией в нашей семье. Мы все так заняты, что хорошо иметь в расписании регулярную дату, когда мы все собираемся вместе.
– Никаких проблем, – говорит она добродушно, без всякого вызова, с которым мне, посчастливилось столкнуться. – Я с нетерпением жду возможности узнать всех поближе.
О, нет, ты не подружишься. Подружиться с моей семьёй не получится. Если я собираюсь использовать изоляцию, чтобы заставить её развестись со мной, я не могу позволить ей заводить союзы в Оукли.
Отец показывает ей место, где обычно сидит Кристиан, – рядом с моим. Все пересаживаются на один стул со своего обычного места. Садясь, я чувствую аромат духов Имоджен.
От нее исходит запах греха, который я хотел бы совершить снова и снова.
Я знал, что целибат будет труднодостижимым, и, учитывая, насколько тверд мой член, я не уверен, что смогу сдержать обещание, которое дал себе, как только мой отец объявил, что я собираюсь жениться.
Я бы никогда не изменил. Возможно, я многогранен и обладаю моральными принципами, которые многим кажутся отвратительными, но измена жене в этот список не входит. Пока мы женаты, у меня есть два варианта: хранить целомудрие или найти способ заниматься с ней сексом, не рискуя забеременеть.
Я мог бы потребовать от неё принимать противозачаточные, но это создаст слишком много вопросов. И я тоже не могу пользоваться презервативами по той же причине. Она прекрасно знает, что от неё ждут детей, и хотя мой отказ прикасаться к ней до сих пор, вероятно, её смущает, сомневаюсь, что она об этом заговорит.
– Как раз вовремя, Имоджен, – бормочу я, когда официанты приходят подавать первое блюдо.
– Ты сказал семь тридцать, – отвечает она. – Я пришла в семь тридцать.
– Последняя, кто пришёл.
– И, похоже, никто не возражал. Кроме тебя, конечно. Удивительно.
Она уплетает суши с удовольствием женщины, наслаждающейся едой. Мне это нравится. Терпеть не могу, когда женщины водят едой по тарелке и объявляют, что сыты, съев всего один лист салата. Она заводит разговор с Кристианом, полностью игнорируя меня. Я ловлю взгляд Николаса. Он снова подмигивает, затем поворачивается и что-то говорит Элизабет.
– Как прошел медовый месяц? – спрашивает меня папа, пока остальные члены семьи общаются с самыми близкими.
– Он был лишним, – отвечаю я.
Он прищуривается и понижает голос, чтобы нас не услышали. – Александр, ты всегда знал, что свадьба состоится после выпуска Имоджен, но ведёшь себя так, будто это стало сюрпризом. Что с тобой?
– Я же женился на ней, не так ли?
– Потому что ты знал, что это твой долг, но я надеялся, что ты возьмешься за роль хорошего мужа с чуть большим… энтузиазмом.
– Тогда, возможно, тебе стоило выбрать мне в жены такую девушку, как Элизабет.
Отец смеётся, и морщины вокруг его глаз становятся глубже. – Думаю, я сделал идеальный выбор.
– Ты выбрал её ещё до её рождения. Ты не мог знать, какой она станет.
– И какой она стала?
– Она… – я подбираю нужные слова. – Своенравная, сварливая, упрямая, непослушная.
Он многозначительно кивает, и сначала я думаю, что он понимает мою точку зрения, но это совсем не так. – Она идеально тебе подходит.
Я вздыхаю. – Мужчины Де Виль не женятся на воинственных женщинах.
– Твоя мать превратила борьбу в силу, и она подарила мне восемнадцать чудесных лет и шестерых прекрасных детей.
Шесть… но осталось только пятеро из нас.
У меня сжимаются легкие при упоминании матери и Аннабель. Извинения, которые я приносил много раз за пролитые напитки, вырываются из моей головы. – Прости, папа.
Он кладет руку мне на предплечье. – Нет. Прекрати.
Его горячая поддержка должна бы облегчить мне прощение, но вместо этого она лишь усложняет задачу. Он говорит, что не винит меня в случившемся, но я не могу заставить себя полностью поверить ему. Я никогда не сомневалась в его любви, но сомневаюсь в его прощении, сколько бы раз он ни повторял это.
– Я доверял отцу, когда он выбрал твою мать моей невестой, – говорит он, возвращаясь к теме моей недавней свадьбы. – Я прошу только, чтобы ты доверял мне так же.
Его взгляд скользит по Имоджен, которая теперь увлечена разговором с Саскией, которая, пока я болтала с папой, поменялась местами с Кристианом. – Она станет прекрасным дополнением к нашей семье.
Саския – та, за кем мне придется понаблюдать. Она такая же общительная, как Имоджен. То же самое и с Тобиасом, и после того, как они с Имоджен были близки на свадьбе, мне не нужно, чтобы он или моя сестра подружились с моей женой и разрушили мои планы. Я делаю мысленную заметку отправить Саскию и Тобиаса на… Множество командировок за границу. Это должно решить проблему.
– Может, ты ошибаешься, – говорю я.
Папа похлопал меня по руке. – Она изменится. Попробуй узнать её поближе. Ты удивишься, как много значит даже самое маленькое понимание.
Понимание? Мотивов Имоджен? Удачи мне.
За весь ужин мы с Имоджен не обменялись ни словом. Всё её внимание было сосредоточено на Саскии и других близких ей членах моей семьи. Она даже болтала с Элизабет так, словно знала её уже давно, выманивая у сдержанной невесты Николаса больше пары фраз.
Это нехорошо. Совсем нехорошо.
К тому времени, как в конце ужина подали кофе, моя обычная ледяная манера поведения разгорается. Она заводит друзей, чего я не могу допустить, завоёвывает расположение моей семьи и моей будущей невестки, не говоря уже о том, что ставит меня в неловкое положение. Все здесь, должно быть, заметили, что я единственный, с кем она не разговаривает.
Я встаю из-за стола. – Папа, извини, пожалуйста, нас с женой. Нам нужно кое-что обсудить.
Понимающая улыбка, а затем кивок говорят мне, что папа думает о моих действиях.
Он не мог ошибаться сильнее.
Имоджен смотрит на меня впервые с тех пор, как полтора часа назад села за обеденный стол. – Правда?
Едва сдерживая гнев, я выдавливаю из себя: – Да.
Я жду, пока она отодвинет стул, и как только она освободится от стола, хватаю её за локоть и выталкиваю в коридор. Как только мы отходим и скрываемся из виду, она пытается… Стряхнуть меня. Я крепче сжимаю руку и иду дальше, стараясь держаться как можно дальше от семейного собрания.
– Отпусти меня. Что с тобой не так?
Я втолкнул её в официальную гостиную, где мой отец принимает деловых партнёров, и набросился на неё: – Как ты смеешь позорить меня перед моей семьёй?
Её глаза расширяются, а брови взлетают вверх. – Позорить? Что ты, чёрт возьми, несёшь? Мне казалось, всё прошло хорошо. Я постаралась поговорить со всеми. Чтобы учесть всех.
И это серьёзное препятствие в моих планах, но я не могу позволить ей об этом узнать. Лучше сосредоточиться на её неуважении.
– О, ты говорила. Ты говорила со всеми. Со всеми, кроме меня. Ты моя жена. Я требую уважения.
Она выглядит немного озадаченной моим заявлением, а затем она… она… запрокидывает голову и смеется. Громко.
– О боже мой. – Выпятив нижнюю губу, она добавляет: – Ты чувствовал себя брошенным? Бедняжка. Хочешь быть в центре внимания или устроишь истерику? – Она разводит руками. – Мне всё равно. И раз уж мы об этом заговорили, не забывай, что я твоя жена только номинально. И, между прочим, уважение заслуживают, а не требуют.
Мой обычно сдержанный темперамент вспыхивает. Я двигаюсь, пока не начинаю дышать тем же воздухом, что и она. Широко расставив ноги, я просовываю одну руку ей под колени, другой обнимаю за спину и, опустив левое плечо, перекидываю её через него.
Она пронзительно визжит и бьёт меня по пояснице. – Отпусти меня!
Я сильно шлёпаю её по левой ягодице. Она вскрикивает, и я шлёпаю по другой ягодице ещё сильнее.
– Ой! Больно! Как ты смеешь меня шлепать!
– Вот что бывает, когда ведешь себя как невоспитанный ребенок.
– Ребенок? – Она снова бьет меня, попадая по левой почке. Я морщусь. Чёрт. Как же больно. У неё хороший удар.
– Да, ребенок, а детей наказывают. – Выйдя из комнаты, я направился по коридору.
– Отпусти меня!
Я игнорирую ее, и, не получая от меня никаких дальнейших ответов, она хватает меня за куртку и рубашку, дергая так, словно намеревается сорвать с меня одежду.
– Ты придурок! Я сказала, отпусти меня!
Да, я собираюсь это сделать, но не так, как она ожидает.
Запах хлорки ударяет мне в ноздри, как только я открываю дверь нашего крытого бассейна. Моей бунтарке-жене нужен урок дисциплины, и я собираюсь его ей преподать. Верхний свет мигает, как только мы входим.
Она быстро догадывается о моих намерениях, ее потрясенный вздох эхом отражается от стен.
– Нет. Александр, не смей! Я серьёзно! – Когда я подхожу к краю бассейна, она кричит: – Я не умею плавать!
– Лгунья. – Я бросаю ее в воду. Она не знает, что я попросил у её отца досье на неё, а значит, мне прекрасно известно, что она была одним из ключевых игроков университетской команды по плаванию. Даже я бы не стал её окунать, если бы не был уверен, что она не утонет.
Хотя… учитывая ее недавнее поведение, у меня мог возникнуть соблазн.
Я жду, когда она вынырнет. Она не выныривает. Черт, она так и не вынырнула. Из-за тёмно-синей плитки вода слишком тёмная, чтобы разглядеть дно. Меня накрывает холодная волна страха, сердце бьётся неровно. Я… Срываю туфли и собираюсь нырнуть за ней, когда она появляется снова, отплевываясь, с прилипшими к голове волосами.
Напряжение уходит из моего тела, пульс постепенно замедляется. Господи Иисусе. На секунду мне показалось, что она стукнулась головой о дно, когда я её бросил.
Страх – единственная эмоция, которая руководит мной, когда я огрызаюсь: – Это тебе за то, что ты была такой дурочкой. Может, шок поможет тебе задуматься о своём поведении. Я разворачиваюсь на каблуках и оставляю её там, барахтающуюся в воде.
В каком-то смысле она оказала мне услугу. Я в полном восторге благодаря куску дерьма, к которому мне предстоит прийти через четыре часа. Я хрущу костяшками пальцев, готовясь к драке.
Мне бы пожалеть беднягу, но этот ублюдок заслужил это.
Глава 12
ИМОДЖЕН
Проснувшись на следующее утро после одной из самых ужасных ночей в моей жизни, я обнаружила, что глаза всё ещё жжёт от хлорки, попавшей в них после того, как Александр бросил меня в бассейн. Не говоря уже о том, что мне пришлось бродить по дому, мокрой до нитки, и молиться, чтобы не столкнуться с кем-нибудь из его семьи. Возможно, я бы выплеснула на них свою злость, хоть они не виноваты, что мой муж-тупица – такой мудак.
Мне потребовалась целая вечность, чтобы гнев перешел от – сжечь весь мир вместе с Александром к – сжечь Александра, и даже спустя несколько часов и совершенно новый день он продолжал бурлить, как масло в кастрюле на медленном огне, готовый выплеснуться в ту же секунду, как этот ублюдок приблизится ко мне.
Как ещё мне было реагировать на его нелепое самовлюбленное отношение? Сидеть и терпеть? Ха! Не та женщина для этого.
Хотя… сначала я думала, как его вывести из себя, по-детски. Похоже, у меня получается.
Это не меняет ярости, кипящей под поверхностью моей кожи, увидев его реакцию. Мне следовало бы спросить его, почему он не завязал со мной разговор. Почему я. Та, кто должна была ему подлизываться? Он поговорил с отцом, поделился странным замечанием с Николасом, и всё. Он даже не разговаривал с остальными членами семьи.
Я – Да. Я поговорила с Саскией, которая мне очень нравится, и с его братьями. Я даже пообщалась с Элизабет, которая настолько застенчива, что почти не участвует в разговоре, но я хотя бы попыталась. Больше, чем он.
Засранец.
Я принимаю душ и надеваю спортивный костюм и футболку с логотипом моего колледжа. В этой привычной одежде есть что-то успокаивающее, и сегодня она мне нужна как никогда. Я не получала вестей от Эммы уже несколько дней, и хотя соблазнительно засыпать её сообщениями каждый день, это несправедливо. Она пытается освоиться на новой работе, и разбираться с моей жизнью, полной драм, – не её обязанность. Я её знаю. Она захочет ответить, чтобы утешить и успокоить меня, когда ей нужно сосредоточиться на том, чтобы произвести впечатление на начальника и коллег и убедиться, что её оставят после испытательного срока.
У меня урчит в животе, но я не могу себе позволить идти на поиски еды. Мейси узнала, что у Александра есть собственная столовая, где его личные слуги каждое утро подают завтрак, но если я пойду туда, пока во мне еще тлеет огонь, я могу вылить ему на голову целый кувшин кофе.
Я могла бы позвонить Мейзи и попросить её принести поднос в мою комнату, но об этом доложат Александру, и я не хочу, чтобы он подумал, что выиграл этот раунд. Даже если он и выиграл, иначе я бы пошла и что-нибудь поела, не так ли?
День тянется бесконечно, и, не имея дела, чтобы занять свое время, я хожу по комнатам из стороны в сторону. На десятом круге я вспоминаю кое-что, и по моему лицу расплывается улыбка.
У меня до сих пор сохранилась кредитная карта Александра – та, которую он дал мне в Шотландии. Пока что я купила только книгу о шахматах, но на этом всё не заканчивается.
Ох, дорогой муж, расплата – штука жестокая.
Мне ничего не нужно для себя, и я ненавижу тратить деньги, даже если у Александра и его семьи достаточно денег, чтобы погасить долги стран третьего мира и отправить самых бедных жителей Англии в роскошный кругосветный круиз. Но богатые люди часто оказываются одними из самых скупых в обществе. Особенно представители высшего общества, такие как Де Виль. Ходят слухи, что король Англии настолько бережлив, что никогда не включает отопление.
Начинает формироваться план, в рамках которого я смогу совершить доброе дело и заодно преподать мужу ценный урок.
Я потираю руки, меня переполняют одновременно злоба и наслаждение. Александр Де Виль, ты связался не с той женщиной.
Достав черную кредитку из ящика прикроватной тумбочки, где я ее хранила, я перебираю её в руке. Даже на этом кусочке пластика в правом верхнем углу отпечатан герб Де Виль, а имя Александра напечатано золотом.
Я включаю телефон и открываю Google. Первым делом ввожу “Местный женский приют”, а затем нажимаю Enter.
Поиск выдаёт кучу результатов, но, просмотрев несколько из них, я нахожу то, что ищу. Открываю сайт, нахожу страницу с контактной информацией и запоминаю детали. Вернувшись в Google, я ищу детские больницы, затем продовольственные банки, затем службы поддержки молодежи. К тому времени, как я заканчиваю поиск, у меня накопилось две страницы заметок с подробностями нескольких организаций. Достойное дело.
Первый звонок – в приют.
– Привет, – говорю я. – Могу ли я поговорить с человеком, ответственным за приём пожертвований?
Спустя несколько часов я получаю всю необходимую информацию от всех, кто в моём списке. Захожу в интернет-магазины и начинаю покупать. Понятия не имею, сколько денег набегает, да и всё равно. Мне слишком весело, чтобы останавливаться. Чувствую себя феей-крёстной, дарящей радость и столь необходимые ресурсы тем, кто больше всего в этом нуждается.
И все за счет Александра.
Лучшей мести не найти.
Солнце уже клонилось к закату, когда я бросила телефон на кровать и поджала колени к груди. Это был действительно тяжелый день работы, и всё благодаря моей любимой карточке. Я даже сделала приличное пожертвование в Zenith. Может быть, это даст мне немного кредита доверия, на случай, если мне потребуется больше трёх месяцев, чтобы расстаться с этим браком.
Когда я думаю о реакции Александра на мои траты, я не могу сдержать смеха. Он будет в ярости, когда узнает, что я натворила, и мне всё равно. Я чувствую себя гораздо лучше, чем если бы купила себе целый шкаф дизайнерской одежды и обуви. Верно говорят, что помощь другим, кому повезло меньше, даёт прилив эндорфинов. Я бы сейчас могла бросить вызов всему миру.
Громкое урчание напоминает мне, что я не ела весь день, и хотя мне меньше всего хочется встречаться с Александром, голод вынуждает меня покинуть комнату. Если я всё-таки с ним столкнусь, я использую часть этих эндорфинов, чтобы высказать ему всё, что у меня на уме. И я буду готова к тому, что он попытается выкинуть ещё один трюк, как вчера вечером.
Я бы с радостью приготовила себе что-нибудь поесть, но поскольку я не нашла ни одной кухни в этом месте, хотя и пыталась. Я звоню Мейзи и спрашиваю, не могла бы она сделать мне сэндвич. Она настаивает на чем-нибудь более сытном, поэтому я иду в столовую.
К тому времени, как я добралась, Мейзи уже приготовила всё необходимое. Лосось под голландским соусом, молодой картофель, посыпанный свежей петрушкой, и вкуснейшая фиолетовая брокколи. Это стоит попробовать, но я слишком голодна, чтобы тратить на это время. Когда она приносит мне бисквитный десерт с заварным кремом, я тоже набрасываюсь на него, даже когда она говорит, что это “Пятнистый член”. Звучит как венерическая болезнь, но на вкус это просто рай.
Не успела я опустить ложку в миску и откинуться на спинку стула, потирая живот, как появление Александра нарушило мой покой.
Он стоит в дверях и сердито смотрит на меня. Понимая, что это не вызовет его одобрения, я провожу пальцем по миске и собираю остатки крема. Засовывая палец в рот, я слизываю его. Режим – негодницы активирован.
Боже, как же мне нравится его провоцировать. Может, меня так возбуждает то, как сверкают его янтарные глаза, или как он сжимает кулаки, или как вздувается вена на лбу. Как бы то ни было, это часть моего плана.
– Где ты была весь день?
В его голосе звучит необычная хрипотца, и он не может отвести взгляд от моего пальца, когда я вынимаю его изо рта. Я во второй раз провожу им по краю миски, не сводя с него глаз. Легкий румянец пробегает по его аристократичным скулам, и он слегка запрокидывает голову назад. Когда мой палец исчезает во рту во второй раз, его взгляд задерживается на моих губах, и он высовывает язык, чтобы смочить свои губы.
По позвоночнику разливается жар, мурашки бегут по затылку и рукам. Я заставляю себя не шевелиться, хотя его горящие янтарные глаза вызывают во мне желание… ерзаю и ерзаю. Грудь наполняется трепетом, а сердце бьётся так быстро, что он, должно быть, слышит.
Между нами идёт состязание воли, и я отказываюсь сдаваться первой. Возможно, у меня не так много опыта, но я достаточно знаю, чтобы распознать влечение, когда оно смотрит на меня. Будь у меня достаточно смелости, я бы проверила его пах, но держу взгляд выше уровня груди. Так безопаснее. Я не хочу, чтобы он подумал, что я заинтересована в нем сексуально, потому что это не так.
Я не заинтересована.
– Я не люблю, когда меня игнорируют, Имоджен.
– А я не люблю требования. Если ты перефразируешь свой вопрос чуть скромнее и чуть менее агрессивно, возможно, получишь ответ.
Я хожу по тонкой грани, и в любую секунду пол может уйти у меня из-под ног. Я видела, на что способен Александр, когда ему бросают вызов, но, даже зная это, я не могу не продолжать давить и давить, пока не получу ответ.
Придерживайся плана. Придерживайся плана.
Он делает несколько глубоких вдохов. Удивительно наблюдать, как он пытается взять себя в руки. Весь его вид говорит мне, что Александр Де Виль не привык к вызовам… от кого бы то ни было. Жаль. Я не отступлю.
Наконец кипящее в его глазах возмущение угасает, и он садится за стол, отмахиваясь от приближающегося сотрудника.
– Очень хорошо. Я заметил, что тебя сегодня не было. Всё в порядке?
Ему, должно быть, было мучительно уступить моему требованию, и если бы он не бросил меня полностью одетой вчера вечером в бассейн я, возможно, нашла бы в себе силы проявить больше милосердия.
К сожалению, он это сделал, а я, к сожалению, нет. Конечно, из сострадания.
– Нет. Ты бросил меня в бассейн, Александр. Тебе это кажется нормальным? Я могла простудиться или подхватить грипп, и это была бы твоя вина.
Я прекрасно знаю, что не стала бы. Я часами плавала в бассейне, когда была в команде по плаванию, но даже самые слабые аргументы того стоят. Просто посмотрите, как он двигает челюстью, и как он снова начал глубоко дышать. Боже, я его задеваю, правда?
Хорошо. Хорошо.
– Простуда и грипп – это вирусы. Ими нельзя заразиться, бросившись в бассейн. В бассейн с подогревом.
Я знала, что он не сможет забыть о мелочах. Это не в его характере.
Тяжело вздохнув, я спрашиваю: – Ты хотел что-то еще?
Когда он поднимает руку, чтобы пригладить волосы, моё внимание привлекают ссадины на костяшках пальцев. Он… он дрался?
– Я полагаю…
– Откуда у тебя эти ссадины и синяки? – Я перебиваю его и встаю со стула. Четыре широких шага – и я рядом с ним. Я тянусь, чтобы схватить его за руку, но он отталкивает её.
– Ничего.
– Не похоже, на ничего. Дай-ка я посмотрю.
– Нет.
– Александр…
– Я же сказал, что ничего страшного, – резко говорит он. – Если ты хочешь, чтобы я перефразировал это словами, которые ты понимаешь, то это не твое дело.
Мои брови взлетают вверх. – Не моё дело? Я твоя жена.
– Как ты столь красноречиво заметила, это только на словах.
Несмотря на то, что я это сказала, даже бросать это мне в лицо больно. Я в таком замешательстве. В одну минуту я хочу никогда больше не видеть Александра. В следующую – только позаботиться о нём. Эти порезы выглядят ужасно.
– Мейси, – зову я.
Она появляется, её шаги неуверенны, вероятно, она чувствует напряжение в воздухе. – Да, миссис Имоджен.
– Принеси мне, пожалуйста, аптечку первой помощи.
– Я же сказал, что все в порядке, – резко отвечает Александр.
– Я тебя услышала. Аптечку, пожалуйста, Мэйзи. Спасибо.
Александр тяжело вздыхает, но остаётся сидеть. В воздухе повисает тишина, прерываемая лишь возвращением Мейси с аптечкой.
– Вам еще что-нибудь нужно, миссис Имоджен?
– Нет, всё в порядке. Ты можешь закрыть дверь, когда будешь уходить? – Как только я слышу тихий щелчок, я подтягиваю стул к Александру и открываю чемоданчик. – Дай мне руку.
Он проводит языком по верхним зубам, но делает так, как я говорю. В тот момент, как наши ладони соприкасаются, между нами проходит электрический разряд. Я поднимаю взгляд, встречаясь с ним взглядом. Он мягкий и тёплый, и от шока я на несколько секунд цепенею. В животе порхают бабочки. Каким-то образом мне удаётся отвести взгляд и приняться за работу, протирая порезы спиртовой салфеткой. Он сидит молча, его дыхание ровное и спокойное, а моё сердце колотится о грудную клетку, словно пытается вырваться на свободу.
– Вот, – я отпустила его.
Он снова берёт меня за руку, проводит большим пальцем по костяшкам пальцев. – Спасибо.
От искренности этого слова у меня перехватывает дыхание, и глубокая печаль оседает в груди. Конфликты мне не свойственны, и эта постоянная борьба за свободу изматывает.
Но она необходима.
Я высвобождаюсь. – Пожалуйста.
Я держу аптечку в руках и выбегаю из комнаты, пока не забыла, что мне нужно сделать.
