Текст книги "Пешка дьявола (ЛП)"

Автор книги: Трейси Делани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 22 страниц)

Глава 27

ИМОДЖЕН

Сверкающее серебристое платье мерцает, пока я разглядываю своё отражение в большом зеркале, спрятанном в углу спальни. Разрез в ткани идёт по одной стороне ноги, заканчиваясь на бедре. Это смело и декадентски, и мне нравится. Я бы не осмелилась надеть что-то столь откровенное вне дома, но, похоже, в Оукли всё по-другому.

Прошло три дня с тех пор, как Александр отправил Эмму домой. Я объяснила ей всё как могла, хотя это и сложно, потому что Александр не объяснил мне всё до конца, кроме своего комментария о том, что Эмма мешает нам, и о том новом пути, по которому мы оба решили осторожно идти.

Хотя моя лучшая подруга полностью поддерживает моё решение дать браку шанс, при условии, что я смогу получить работу в Zenith. Я отказываюсь от этой мечты, но не удивлюсь, если она как-то отомстит мне, когда их пути снова пересекутся.

Саския появляется из ванной в малиновом платье длиной до пола, которое идеально подчеркивает ее фигуру – песочные часы. Она вернулась из командировки в среду, и, по словам Александра, ей ещё долго не придётся отправляться в другую. Я рада. Это даст нам возможность как следует узнать друг друга.

Она подошла ко мне сзади и улыбнулась моему отражению в зеркале. – Ты прекрасно выглядишь. Александр с ума сойдет.

Я краснею, опуская голову, чтобы скрыть красноречивый румянец на щеках. Надеюсь, он это сделает. В прошлый раз, когда я так тщательно выбирала наряд, он едва ли удостоил меня взглядом. Но сейчас всё иначе. Сегодня утром, когда я спросила его за завтраком, могу ли я пригласить Вики на наш ежемесячный ужин, он без колебаний согласился. И хотя он был занят работой, каждый раз, когда мы встречались, между нами становилось всё легче.

– Ты тоже выглядишь потрясающе. Впрочем, как и всегда.

– Пфф, – она рассекает воздух рукой. – Видела б ты меня по утрам. Болотная ведьма мне нипочём. – Указывая на свои идеально уложенные волосы, она добавляет: – Лошади первым делом примут это за соломенную мушку, поэтому я никогда не подхожу к конюшням, пока не приручу их.

Я хихикаю. – Я скучала по тебе.

– Мне жаль только, что я не бывала здесь чаще, особенно чтобы помочь тебе обустроиться. Но, по крайней мере, в обозримом будущем я буду рядом, если только не возникнет какая-нибудь чрезвычайная ситуация.

Мы спускаемся в столовую. В отличие от прошлого месяца, я прихожу раньше Александра, и, как бы глупо это ни звучало, я с головой погружаюсь в мысли о том, что он скажет или сделает, увидев меня. Если я снова услышу “хорошо” или он меня полностью проигнорирует, я могу расплакаться… или отрезать ему яйца разделочным ножом. Скорее всего, последнее. Я никогда не была девушкой, которую доводят до слёз по каждой мелочи.

– Имоджен, вау! – Вики подходит ко мне, раскинув руки, и крепко обнимает. Лёгкость, с которой мы общались во вторник, не померкла, и я чувствую себя так, будто встречаюсь с кем-то, кого знаю много лет. В ней есть что-то тёплое и знакомое, как будто смотришь в зеркало, хотя внешне мы совершенно разные. Она темноволосая, смуглая и миниатюрная. Я рыжеволосая, бледная и выше её более чем на полфута.

– Я так рада, что ты смогла приехать. Извини за столь поздний визит.

– Всё в порядке. Рада тебя видеть. – Она оглядывает комнату. – Где Эмма?

– О, ей пришлось вернуться домой раньше, чем предполагалось. – Ложь срывается с моего языка, но я не жалею об этом. Вики и так плохо относится к этой семье. Давать ей новые аргументы бесполезно.

Моё внимание привлекает движение слева. Александр.

Я затаила дыхание, больше желая его видимого одобрения, чем готова признать. Он что-то говорит Кристиану – надеюсь, имея в виду Zenith – затем проходит по комнате, словно по воздуху. Он коротко кивает Вики, а затем переплетает наши пальцы.

– Ты выглядишь потрясающе, Имоджен. – Он так редко называет меня по имени, что я от удивления широко распахиваю глаза.

Вики бормочет: – Извините, – и растворяется на заднем плане, присоединяясь к своей сестре в дальнем конце столовой.

– Или ты предпочитаешь Маленькую Пешку?

Я прочищаю горло. – Можно, Имоджен.

Он ухмыляется. – Тогда я приберегу своё прозвище для тех времен, когда мы будем одни.

Когда пришёл отец, Александр отодвинул мне стул. Я села, радуясь, что Вики оказалась рядом.

Кристиан хихикает: – Вижу, меня опять понизили. Сначала Имоджен, теперь Виктория.

– Ой, извини. Я не знала, что это твоё место. – Вики отодвигает стул. Кристиан кладет руку ей на плечо. – Я шучу. Оставайся на месте.

Он садится рядом с ней. Я мельком вижу, как Николас сердито смотрит на брата, но тут Элизабет что-то говорит, и его хмурое выражение сменяется легкой улыбкой.

Как интересно. Возможно, он играет роль оберегающего будущего зятя, но я не уверена. С другой стороны, ему предоставили выбор невесты, и он выбрал Элизабет, так что я явно вижу в этом что-то несуществующее.

Перед нами поставили дымящиеся тарелки с французским луковым супом, кипящим сыром и божественно пахнущим. Пока я погружаю ложку в суп, рука Александра скользнула по моему голому бедру, где платье доходило до самого бедра.

– Это ужасно удобно.

Я бросаю взгляд на Вики, но она не обращает на нас никакого внимания. Но когда Александр просовывает руку мне между ног, я сжимаю их. Он наклоняется ко мне, его дыхание щекочет мне ухо.

– Либо раздвинь мне ноги, либо я нагну тебя над этим столом, и ты раздвинешь их для всех.

Меня охватывает волна похоти, и мои мышцы сокращаются. Он дразнит. По крайней мере, мне так кажется. С моим переменчивым мужем трудно сказать наверняка.

– Мы ужинаем, – бормочу я.

– И?

Я обвожу взглядом сидящих за столом и останавливаю взгляд на Чарльзе. – Твой отец…

– Не обращает на нас никакого внимания.

Это правда. Чарльз увлеченно беседует с Николасом. И Элизабет сидит слева от него. Справа от меня Кристиан рассказывает Вики какую-то историю, а Саския поддразнивает Тобиаса из-за его довольно безвкусного галстука-бабочки.

– Раздвинь ноги, Имоджен.

Меня переполняет трепетное чувство. Это неправильно, недозволенно, и всё же я не могу удержаться и раздвигаю бёдра на несколько сантиметров. Этого достаточно, чтобы Александр начал исследовать. Когда его пальцы ныряют мне в трусики, я судорожно вдыхаю.

– Ешь свой суп.

Как он ожидает, что я буду есть, когда его пальцы проникают в меня? Я либо обожгу рот, либо суп прольётся мне на подбородок.

Его большой палец скользит по моему клитору, кружит, щёлкает. Он сгибает пальцы, с шумом выталкивая воздух из моих лёгких. Вики бросает на меня взгляд.

– Жарко, не правда ли?

Она не ошибается, даже если имеет в виду суп, а не эксгибиционистские наклонности моего мужа. Мне так жарко, что я готова расплавиться. Капли пота стекают между грудями и по затылку. Мне остаётся только кивнуть, и, к счастью, она возвращается к разговору с Кристианом.

Александр, должно быть, владеет обеими руками, потому что он ест суп левой рукой, а правой рукой трогает меня, и при этом сохраняет самообладание.

Я уже в нескольких секундах от оргазма, когда Вики опрокидывает бокал с вином. Он падает мне на колени. Когда я вскакиваю, пальцы Александра выскальзывают, и я ударяюсь коленом о нижнюю часть стола.

– Ой…

– О боже, Имоджен. Мне так жаль, – Вики хватает салфетку и промокает моё промокшее платье. – Я такая растяпа.

– Всё хорошо, всё хорошо. Платье в порядке. – Но я не уверена, что смогу встать. Моё тело жаждет освобождения. Так близко. Так… близко.

– Я пойду переоденусь. Извините.

– Я тебе помогу. – Вики выталкивает меня из столовой, всё ещё бормоча извинения, но как только мы отходим за пределы слышимости, она бросает на меня неловкий взгляд. – Надеюсь, я поступила правильно.

Я нахмурилась. – Что ты имеешь в виду?

– Я видела, что Александр с тобой сделал. Фу. Какая свинья.

– То есть, ты… Ты намеренно пролила вино?

– Да, – она морщится. – Извини за платье. Это всего лишь белое вино, так что оно должно отстираться.

Меня разбирает смех, и, начав, я уже не могу остановиться. – О, Вики, ты такая хорошая подруга, но со мной всё было в порядке.

Ее губы поджимаются, это движение напоминает сосание кисловатого лимона, и в моей памяти всплывают слова Тобиаса, сказанные о ней на балу, заставляя меня смеяться еще сильнее.

– Тебе… понравилось?

Я ухмыляюсь. – Не сомневайся, пока не попробуешь.

Она морщит нос. – Жёсткий пас.

– Ты уверена? А что, если это был, ох, я не знаю… Николас?

Это рискованно, но я хочу, чтобы она знала, что может со мной поговорить. После того, что она видела, как Александр делал со мной в столовой, мы уже прошли черту неловкости.

– Николас женится на моей сестре.

– Я в курсе. Но… ты хотела бы, чтобы он женился на тебе?

Легкая заминка перед ответом длится, должно быть, всего секунду, но этого достаточно, чтобы я поняла, что я права.

– Как я уже говорила во вторник, Бет станет идеальной женой для Николаса. Именно поэтому он выбрал её, а не меня, и мои родители согласились.

– Но…

Она вздыхает, её плечи сгорбляются. – Так лучше.

– Для кого? Не для тебя.

Её улыбка наполнена такой грустью, что мне становится не по себе. – Я никому этого не говорила, но ты права. Я влюблена в Николаса. Давно, но ничего не поделаешь. Когда Элизабет исполнится двадцать один, они поженятся. – Она пожимает плечами. – Он сделал свой выбор, а не я. Для Николаса я не существую.

Несмотря на мокрую одежду, я обнимаю её. – Мне так жаль.

Она на мгновение прижимается ко мне, затем отпускает и пожимает плечами. – Что есть, то есть. Я люблю Николаса, но свою сестру я люблю больше, и пока он хорошо с ней обращается, я не буду жаловаться. – С ухмылкой она добавляет: – А это значит, что не стоит трогать её под столом за семейным ужином.

Я закусываю губу и усмехаюсь. – Теперь мы лучшие подруги.

Она берёт меня под руку и направляется к лестнице. – Лучшие подруги.

Глава 28

АЛЕКСАНДР

Моя машина останавливается у дома, и я потираю затылок. Вот это неделя! Незапланированная поездка в Россию по делам Консорциума не входила в мои планы, но когда совет зовёт, представитель каждой семьи обязан присутствовать. Это были мучительные семь дней вдали от жены, но теперь я дома и с нетерпением жду её.

Я достаю телефон из кармана и проверяю ее местонахождение. Она в конюшне, что меня не удивляет. Теперь, когда Эджертон уже не у дел, а все остальные проверки персонала дали положительный результат, я могу немного расслабиться.

Я передаю Ричарду портфель и куртку, а затем направляюсь в конюшню. Имоджен кормит морковкой одну из кобыл, но прежде чем я успеваю подойти к ней, во двор въезжает коневоз, и доносящийся оттуда шум вызывает у меня улыбку.

Идеальное время.

Пока я был в России, я сделал покупку. Великолепный жеребец паломино с проблемным характером. Похоже, мне понравится. Мои лошади мне нравятся так же, как и мои женщины. Вернее, одна женщина в частности.

Имоджен поворачивается, чтобы узнать, что там за шум. Её взгляд падает на меня, она вздрагивает, а потом расплывается в улыбке, от которой у меня внутри всё тает. Я больше не могу это отрицать.

Я одержим своей женой.

– Ты дома, – говорит она, решительно направляясь ко мне. – Как прошла поездка?

– Утомительно. – Я обхватываю ее плечи и, не обращая внимания на публику, крепко целую ее в губы.

Её шея слегка покраснела. – Что это? – Она указывает на повозку, в боку которого скоро появится огромная дыра, если моя новая покупка будет продолжать пинаться.

– Иди и посмотри. – Я беру её за руку и веду в конец, оставаясь на расстоянии, пока двое рабочих опускают дверь трейлера. Лошадь взбрыкивает, но на этот раз удариться не обо что.

– Ого! Она прекрасна, – выдыхает она.

– И вспыльчива.

Она ухмыляется мне: – Звучит знакомо.

Я выгибаю бровь – ту, которую она депилировала воском. Волоски почти отросли, и хотя я тогда был в ярости и упрямстве, отказываясь от исправления, теперь, глядя в зеркало, я улыбаюсь. У моей жены есть яйца, признаю.

– Вы рискуете получить взбучку, миссис Де Виль.

– Сначала поймайте меня, мистер Де Виль.

Подшучивать над кем-то, кто не мой брат или сестра, для меня ненормально, но мне это нравится. Я кладу руку на грудь Имоджен, отводя её немного подальше, пока конюх выводит лошадь из прицепа. Как только его четыре копыта коснулись бетона, он встаёт на дыбы.

– Полегче, мальчик, – Имоджен медленно, не угрожая, поднимает руку, но как только она делает шаг, я хватаю ее за запястье.

– Нет.

У этой лошади темпераментный характер, и пока я не проведу надлежащую оценку, моя жена и близко к ней не подойдет.

– Всё в порядке, – говорит она. – Я буду осторожна. Дай мне поговорить с ним, пожалуйста. Я смогу его успокоить.

– Нет.

Она пытается вырваться, но я крепче ее держу.

– Я сказал “нет”, Имоджен. Не спорь со мной. А вдруг он тебя пнет?

– Он этого не сделает.

– Откуда ты знаешь?

Она сжимает губы, и я готовлюсь к непослушанию Имоджен. – Если бы ты понаблюдал за мной, когда я общаюсь с лошадьми, то понял бы, что у меня с ними хорошие отношения. Они доверяют мне, и я доверяю им. Это отношения, основанные на взаимном уважении.

Паломино визжит и кусает одного из конюхов, который вскрикивает и отпрыгивает в сторону.

– Он не уважает этого конюха.

Её губы дергаются. – Пожалуйста. Тридцать секунд. Дай мне попробовать. Держи меня за руку, а если волнуешься, можешь оттащить меня через секунду.

Когда эта женщина успела снести почти всю мою защиту? Не могу поверить, что я вообще думаю подпустить её к этому животному. У него раздуваются ноздри, а в глазах такой дикий взгляд, что она, возможно, и доверяет, но я, чёрт возьми, нет.

Я вздыхаю, и она лучезарно улыбается, зная, что выиграла этот раунд. Крепко обнимая её, я позволяю ей приблизиться на дюйм. Она выуживает из кармана джинсов кусочек моркови и протягивает в раскрытой ладони лошади.

– Ты голоден, мальчик?

Лошадь вытягивает шею, пытаясь дотянуться до морковки как можно дальше, но не слишком близко. Схватив её, она резко запрокидывает голову.

– Хороший мальчик. – Она снова двигается. Я двигаюсь вместе с ней, мои мышцы напряглись, готовые отдернуть её с дороги. Она достаёт ещё одну морковку, потом ещё одну. На четвёртой морковке лошадь двигается вперёд и, съев её, не отступает. Она проводит ладонью по его лбу, потягивая за гриву.

– Вот и всё. Ты в порядке, да?

Она продолжает говорить с ним тихим, спокойным голосом, и я, блядь, не могу поверить своим глазам, когда жеребец тыкается в нее носом. Весь этот обмен длился меньше трёх минут, и она уже заставила животное есть с её ладони. В прямом и переносном смысле.

– Он просто напуган, вот и всё. Его вырвали из дома, и он не знает, к кому он попал – к другу или к врагу.

Её слова больно ударили меня в самое сердце. Совсем как она. Я вырвал Имоджен из дома, от всего, что ей было знакомо, и привёз её в незнакомое место к незнакомым людям, а затем изолировал её, пытаясь заставить уйти от меня. Стоит ли удивляться, что она отомстила?

Освободив руку, которую я сжимал как в тисках, я обнимаю её за талию. – Кажется, у вас есть что-то общее.

Она смотрит на меня. – Да, думаю, так и есть. Вернее, так было. Со временем и пространством он поймет, что попал в хороший дом.

Я провожу костяшками пальцев по её щеке. – А ты?

– Я приближаюсь к цели.

– Я нехороший человек. Ты же это знаешь, да?

– Я этого не знаю, потому что ты не поделился. Я знаю только то, что вижу.

– И что это?

– Моего мужа.

Если бы мы не стояли посреди шумного двора, я бы трахнул её прямо здесь и сейчас. – Пойдём со мной домой.

– Можно мне остаться на некоторое время? Чтобы он обустроился?

Ее просьба должна меня разозлить, учитывая, как отчаянно я хочу оказаться внутри нее, но вместо этого она показывает мне, кто она на самом деле.

Сокровище.

Чертова королева.

Моя чертова королева.

– Не задерживайся. – Я целую её в кончик носа и отпускаю. Я изо всех сил стараюсь не оглядываться, направляясь к дому. Если я ещё хоть раз взгляну на неё, я перекину её через плечо и потащу за собой.

Я ныряю под душ и смываю с себя грязь после перелета и поездки на машине. Надев чёрные джинсы и чёрную рубашку на пуговицах, я уже собирался отчитаться перед отцом, как вдруг случайно выглянул в окно, выходящее на конюшни.

Моя грудь переполняется гордостью, когда я смотрю на Имоджен с лошадью. Она гладит его по шее, по бокам, по крупу, а его голова опущена. Он подчиняется ей, и это восхитительное зрелище. Она не лгала, когда говорила, что умеет обращаться с лошадьми. Это редкий дар, которого у меня нет. Она обходит его сзади, и он виляет хвостом, но не от раздражения. Она предлагает ему ещё одну морковку, затем обхватывает его щеки руками и прижимается лбом к его лбу.

Время замедляется на несколько секунд. Лошадь привязана. Снаружи его шатающийся ящик опрокидывает ведро с водой, пугая новоприбывшего. Он встаёт на дыбы и бьёт Имоджен мордой по подбородку. Она взмывает в воздух и приземляется на спину.

Она не двигается.

Она, блядь, не двигается.

Я чуть не сорвал дверь с петель, выскочив в коридор и сбежав вниз по лестнице. Внизу я споткнулся и спасся от падения, только ухватившись за поручень.

– Вызовите моего врача! – кричу я Алану, когда он проходит через фойе с серебряным подносом. – Приведите его сюда немедленно!

Я не жду, что он начнет действовать. Это Алан. Он уже позвонит, прежде чем я успею сделать шаг. Он один из самых доверенных сотрудников моего отца, и он работает с нами уже больше тридцати лет.

Бёдра толкают меня вперёд, и я добираюсь до конюшни меньше чем за минуту. Вокруг Имоджен собралась толпа, скрывающая её из виду.

– Отвали от моей жены! – реву я, расталкивая их. Они разлетаются, как хрустящие осенние листья. – Никто её, блядь, не трогает. – Я дикий от страха и понимаю, что веду себя неразумно, но ничего не могу с собой поделать. Боже, если она… если она…

Мои колени ударились о бетон. Я положил её голову себе на колени. – Имоджен? Ты меня слышишь?

Её глаза блестят. – Тебя слышит весь район.

Слава богу. Она не без сознания и шутит. Всё это хорошие признаки. Должно быть, падение затруднило её дыхание, поэтому она не шевелилась. Морщась, она пытается сесть. Я укладываю её обратно.

– Оставайся на месте.

– Я в порядке.

– Ты этого не знаешь. Что у тебя болит?

– Я ударилась подбородком и затылком, когда упала.

На подбородке у неё едва заметный синяк, который, я уверен, проявится в ближайшие часы, но, похоже, переломов или вывихов костей нет. Она касается затылка, и когда убирает пальцы, они красные.

– У тебя кровь идет. – Я поддерживаю ее голову и осматриваю порез, насколько могу, но трудно сказать, понадобятся ли ей наложения швов, пока рана не заживет.

– Ты наблюдателен.

Я закатываю глаза, хотя то, что она меня дразнит, – такое облегчение. – Я подниму тебя, хорошо?

– Я могу ходить.

– Ты не пойдешь. Перестань сопротивляться хоть раз, пока я не слетел с катушек. – Я подхватываю её на руки. – Обними меня за шею.

Она делает, как я прошу, и я несу её обратно в дом. Алан ждет в прихожей. – Доктор будет через пятнадцать минут, сэр.

– Спасибо, Алан.

– Мне не нужен врач, – возражает она, пока я направляюсь к первому пролету лестницы. – Но нужен лифт.

– Тебе действительно нужен врач, и ты легкая как перышко.

– Ты этого не скажешь, когда у тебя откажет спина.

– Имоджен, – вздыхаю я. – Заткнись.

– Ты ворчливый.

– И тебе повезло, что ты жива. Мне не следовало подпускать тебя к этой лошади.

– Это не его вина. Он просто испугался, вот и всё. Не стоит вымещать злость на Сандэнсе.

– Сандэнс?

– Да, это его имя. Я его так назвала.

Я не отвечаю, потому что пока не знаю, что делать. Первым моим порывом было уговорить ее, но она дала. У него уже есть имя, а значит, она к нему привязана. Последнее, чего мне хочется, – это расстраивать жену из-за какой-то чёртовой лошади.

Когда я укладываю её на кровать, она хватается за край моей рубашки. – Ты меня слышишь? Не срывайся на нём, Александр.

– Тссс.

– Я замолчу, когда ты согласишься.

Я рычу. – С лошадью всё будет в порядке. У меня нет привычки наказывать беспомощных животных.

Приходит врач, как и половина моей семьи. Слухи разносятся быстро, но, убедив их, что Имоджен не сильно пострадала, я закрываю перед ними дверь и стою у изножья кровати, пока её осматривают.

– Сотрясения мозга нет, но на эту рану на голове нужно наложить пару швов.

– Вам нужно будет сбрить мне волосы?

– Нет. Я могу зашить рану и без этого. – Он открывает сумку и принимается за работу. Закончив зашивать рану, он прописывает ей постельный режим на двадцать четыре часа и велит держать рану сухой в течение трёх дней.

– Сальные волосы. Прекрасно, – говорит она после того, как я провожаю доктора до двери, где его ждёт Ричард, чтобы проводить.

– Ты голодна?

Она кивает. – Я бы съела немного супа. Томатного. И, может быть, несколько крекеров.

Я звоню на кухню и заказываю еду. – Что-нибудь ещё?

Похлопав по матрасу, она говорит: – Оставайся со мной.

Я присаживаюсь на кровать и провожу большим пальцем по её подбородку. Синяк уже виден, и со временем он станет только темнее.

– Выглядит некрасиво?

– Это всего лишь синяк. Скоро заживёт.

Ком встаёт в горле. Я сглатываю его. – Ты могла серьезно пострадать.

– Но этого не произошло.

– Ты меня до смерти напугала. – Мой голос хриплый, словно я много кричал, что повредил голосовые связки. – Я всё видел как в замедленной съёмке.

– Ты видел?

– Ага. Мои комнаты выходят на конюшню, помнишь? Когда ты не двинулась с места, я подумал… – Я проглотил следующие слова, потому что произнести их вслух было слишком больно.

– Я в порядке. Не хочу показаться легкомысленной, но именно так я справляюсь с вещами, которые, как я знаю, могли бы быть и хуже.

Я не успеваю ответить, потому что появляется Мейзи с супом. Она несколько минут суетится вокруг Имоджен, потом замечает мой злой взгляд и поспешно уходит. Имоджен доедает тарелку супа и все крекеры, затем утыкается в кучу подушек за головой и зевает.

– Я немного устала.

– Это шок. Тебе нужно отдохнуть.

Я встаю, чтобы уйти, но она снова хватает меня за край рубашки. – Останься со мной. Хотя бы пока я не усну.

Когда я снова сажусь на кровать, она качает головой: – Нет, я хочу, чтобы ты лег со мной.

Я вытягиваюсь рядом с ней, и она прижимается ко мне, кладя ладонь мне на живот. Как бы мне ни хотелось её трахнуть, удача снова не на моей стороне. Сначала дело Консорциума, а теперь и несчастный случай с Имоджен. Если бы я верил в судьбу, я бы сказал, что где-то там есть скрытое послание.

– Всё изменилось, не правда ли? – бормочет она, закрыв глаза. – Между нами, я имею в виду.

– Да, – хрипло говорю я.

– Я рада. Мне так надоело с тобой ссориться.

– Хватит ссориться, – я целую её в лоб и глажу по волосам. – А теперь спи.

Вскоре её дыхание меняется. Мне пора уходить – отец ждёт отчёта о моей поездке, – но, глядя на жену, мирно спящую рядом, я не могу оторваться.