Текст книги "Пешка дьявола (ЛП)"
Автор книги: Трейси Делани
сообщить о нарушении
Текущая страница: 13 (всего у книги 22 страниц)
Машина въезжает на оживленную полосу, оставляя нас с Эммой в окружении двух телохранителей. Меня охватывает волна возбуждения. Я беру Эмму под руку. – Давай, сойдем с ума!
Мы ходим по магазинам, делаем маникюр и педикюр, а также укладываем волосы. Когда мы выходим из Harrods, чтобы перекусить, кто-то окликает меня.
– Имоджен?
Я поворачиваюсь в ту сторону, откуда донесся крик.
– Вики! – я обнимаю ее. – Рада тебя видеть.
– Я тоже. Я удивлена, что Александр отпустил тебя из Оукли. Там, знаешь ли, личности умирают.
Я смеюсь. – Всё благодаря Эмме. – Я знакомлю свою лучшую подругу с женщиной, которая, как я всё ещё надеюсь, станет мне союзницей, пока я здесь. – Мы просто идём пообедать. Хочешь присоединиться?
– Спасибо, я бы с удовольствием. Я собиралась встретиться с подругой, но ей пришлось уйти. Как насчёт Claridges? Еще рановато для послеобеденного чая, но их меню на обед просто божественно.
– Мы вернёмся к четырём? – спрашиваю я, не зная, насколько далеко Claridges от Harrods. – Александр должен вернуться к этому времени.
Вики подмигивает: – Может быть. А может и нет.
Эмма ухмыляется: – Ты мне по душе, Вики.
Согласна. Она смелая, озорная и очень напоминает мне Эмму.
Мои телохранители везут нас в Claridges, не отставая, пока Вики входит с высоко поднятой головой и расправленными плечами, словно она здесь как дома, и, похоже, так оно и есть. Я всё ещё чувствую себя чужаком, несмотря на то, что сама выросла в богатой семье. Похоже, между американскими и британскими деньгами есть разница, как реальная, так и воображаемая. Моя уверенность ещё больше падает, когда метрдотель смотрит на нас свысока и сообщает Вики, что столики на обед уже забронированы, и так уже несколько месяцев.
– Давай пойдем куда-нибудь еще, – говорю я, полуотворачиваясь.
Вики хватает меня за руку и притягивает к себе. – Ты знаешь, кто это? Хочешь, я передам Александру Де Вилю, что ты прогнал его жену?
Её слова произвели мгновенный эффект. Мужчина залился краской, извинения слетели с его губ, он взял три меню и провел нас в зал. Он ещё раз извинился, щёлкнул пальцами официанту и… громко объявляет, что мы VIP-персоны, и обеспечивает нам должный уход.
– Я знала, что это сработает, – говорит Вики. – Он чуть в штаны не наложил, когда я упомянула Александра.
– Должны же быть хоть какие-то преимущества в браке с Дьяволом, – бормочу я.
Мы уплетаем самого вкусного лосося, которого я когда-либо ела, и я пользуюсь моментом, чтобы задать несколько вопросов о родственных связях Де Виль и Вики с ними, объясняя Эмме, что Элизабет скоро выйдет замуж за Николаса. Оказывается, Монтекки и Де Виль давно знакомы, но впервые их связывает брак, а не деловые интересы. Я внимательно наблюдаю за Вики, когда она рассказывает о помолвке сестры, но если эта мысль её и расстраивает, она мастерски это скрывает. Впрочем, я уверена, что не ошиблась в том, что увидела на балу, поэтому нажимаю чуть сильнее.
– Я думала, что тебя, как старшую сестру, обещали бы Николасу.
Она отвечает с легкой паузой. Меньше секунды, но я её улавливаю. – Боже мой. Представь нас с Николасом вместе? – Она смеётся, и в её смехе слышится какая-то металлическая пустота. – Нет, Бет ему гораздо лучше подходит. Она не перечит, а именно этого мужчины Де Виль требуют от своих женщин.
– Я перечу Александру.
– Да, конечно, – говорит Эмма.
– Да, но, держу пари, ты умница, как затаившийся убийца, подсыпаешь всем цианид в напитки, и они впервые понимают, что что-то не так, только когда корчатся на полу с пеной у рта. А я? Я более очевидна. Я как пуля между глаз или охотничий нож между ребер. Мы с Николасом… Брак закончился бы только кровопролитием. Мои родители это знали, как и Николас, поэтому он выбрал Бет, когда у него был выбор. И слава богу, что он так и сделал.
Ее ответ немного слишком шаблонен, но если бы она была готова рассказать мне о своих чувствах к Николасу, она бы это сделала.
– Ну, посмотри-ка на это, – объявляет Вики, демонстративно поглядывая на часы. – Почти четыре. Похоже, ты всё-таки опоздаешь.
Улыбка расплывается на моём лице. Когда Эмма вернётся в Америку, я приложу гораздо больше усилий, чтобы подружиться с Вики. Она оказывает ужасное влияние… и это именно то, что мне нужно, чтобы пережить свою жизнь в качестве Де Виль.
Глава 25
АЛЕКСАНДР
Телохранители Имоджен выходят из машины, за ними следует Имоджен, затем Эмма. Я совсем не ожидал увидеть замыкающую шествие Викторию.
Мои глаза прищурились. Что она здесь делает? Я расцепил руки и оттолкнулся от машины, когда взгляд Имоджен столкнулся с моим. В её зелёных зрачках на мгновение заиграла тревога, прежде чем она расправила плечи и выпрямилась. Она словно бросает мне вызов, чтобы я отчитал её за опоздание на двадцать пять минут.
Отличный тактический приём, чтобы сбить оппонента с толку, – это делать всё наоборот. Это заставляет его сомневаться во всём, а растерянным оппонентом легко воспользоваться. Чтобы нанести сокрушительный удар. Поэтому, вместо того чтобы выказывать гнев или раздражение, я смягчаю взгляд и улыбаюсь ей, когда она подходит ко мне.
– Хороший день?
Она касается основания шеи, её голова слегка запрокидывается назад. – Э-э… да. Отличный день.
– Замечательно. У тебя чудесные волосы, – я указываю на машину. – Давай поедем домой?
Ее брови хмурятся, и она оглядывается назад, словно ожидая, что настоящий я в любой момент появлюсь.
– Ты можешь подвезти Вики домой?
– Шон справится. – Я погрозил пальцем водителю, который весь день возил Имоджен и её друзей. – Шон, пожалуйста, позаботься о том, чтобы мисс Монтегю благополучно добралась домой.
– Почему она не может поехать с нами?
– Ничего страшного, Имоджен, – говорит Виктория. – По крайней мере, он не заставляет меня ехать домой на автобусе. – Её взгляд метнулся к моему, губы сжались. Всем известно, что Виктория не любит мою семью, и для неё это стало проблемой, учитывая, что её сестра скоро станет её членом после свадьбы с Николасом. Мне, в любом случае, всё равно, что она обо мне думает. Меня волнует только то, как она отравит голову Имоджен.
Хм. С Эммой легко справиться, и скоро она уедет обратно. Виктория – более сложная перспектива. Последнее, что мне нужно, – это её близкая дружба с Имоджен.
– В машине нет места. Виктория будет в полной безопасности, путешествуя с Шоном.
– Было приятно познакомиться, Эмма, – говорит Виктория, обнимая американку. – Надеюсь, мы скоро снова увидимся.
Не надейся. Я об этом позабочусь.
– Да, я тоже рада познакомиться. – Эмма и Виктория обнимаются, словно знают друг друга уже много лет, а не пару часов. Как только Виктория подходит обнять Имоджен, я фыркаю и смотрю на часы. Подняв взгляд, я вижу, что Эмма смотрит на меня, её губы сжаты в явном неодобрении. Я смотрю на неё, пока она не отводит взгляд от моего привычного хмурого взгляда.
Прижимая ладонь к пояснице Имоджен, я подталкиваю её к машине. – Эмма, ты можешь поехать с Ричардом. Я бы хотел… Поговорить с моей женой. – Мой тон не терпит возражений, пока я жду, когда Имоджен сядет в машину. Хлопнув дверью, я перехожу на другую сторону. Едва закрывая дверь, я активирую экран приватности и пристегиваю ремень безопасности.
И я жду. И жду. Повисает затянувшаяся тишина. Проходит пять минут, прежде чем она заговаривает.
– Ты не собираешься ругать меня за опоздание?
Я складываю руки на коленях и поворачиваюсь к жене. – Как думаешь, стоит?
– Нет.
– Тогда я не буду тратить слова.
Она хмурится. Хорошо. Чем больше она будет сбита с толку, тем лучше. Она попытается понять, что со мной происходит, и не заметит, что мы не едем в Оукли.
– Разве ты не беспокоился, что меня могли похитить?
Я тереблю манжеты рубашки. – Я точно знал, где ты.
– А, точно, – я киваю. – Телохранители и бэтфон.
И трекер у тебя в руке, дорогая жена. Я молчу, позволяя ей вести разговор. Мы сворачиваем из Лондона на юг, а не на север, но она не комментирует. Возможно, потому, что не обратила внимания, по каким дорогам мы сюда добирались, а она в Лондоне впервые.
– Мы разговорились за обедом. Было так приятно провести время с друзьями.
Используй это по полной, Маленькая Пешка. – Я не просил объяснений.
Она поворачивается, чтобы посмотреть в окно, и я готовлюсь что она засыпет вопросами о том, куда мы направляемся, но она, похоже, так и не поняла.
Глубоко вздохнув, она говорит: – Извини, я опоздала.
Я подавляю своё удивление, коротко кивая. – Я принимаю твои извинения.
Наступает ещё больше тишины. Она играет с подолом платья, потом с ремешком сумочки. Я закрываю глаза. Скоро будем. И тогда начнется настоящий ад.
– Как прошла встреча?
Я открываю глаза и поворачиваю голову влево, проводя языком по нижней губе. Она опускает взгляд, наблюдая за моими движениями взад-вперёд. Если я не ошибаюсь, она сжимает бёдра и вдыхает через нос. Моя маленькая пешка немного возбуждена.
Мои пальцы жаждут прикоснуться к ней, провести руками по её гладким, стройным бёдрам. Проскользнуть внутрь неё. Довести её до такого же оргазма, как в конюшне. Сколько бы я ни спал, каждый раз, я представлял звуки, которые она издавала тем вечером, наполняли мои сны. Эти прерывистые вздохи, то, как расширялись её глаза, когда приближался оргазм. Блеск пота на её верхней губе, который мне так хотелось слизнуть.
Шипение, которое она издала, когда я щелкнул хлыстом по ее клитору.
Хотя всё это спорно. К сожалению, у меня нет времени насладиться ею как следует, пока мы не доберёмся до места назначения, а после того, что я собираюсь с ней сделать, она вряд ли будет восприимчива.
– Это было… интересно.
Одно слово. Лилиан, мой психотерапевт, задала мне чертовски сложные вопросы о моём браке, и больше всего меня бесило то, что я не мог ей на них ответить. Лилиан никогда не даёт ответов, но иногда использует странный язык тела, который, если бы он говорил, говорил бы, что-то вроде: – Я называю это бредом собачьим, когда я сказал ей, что мои планы относительно Имоджен не изменились.
Они и не изменились, но она верит, что это не так, и у меня в животе жутко сжимается, словно она что-то задумала. Вид Имоджен, сияющей улыбкой и лёгкими шагами выходящей из машины вместе с подругами, заставил меня задуматься о том, что я собираюсь сделать… неприятно. Сначала мне было всё равно, насколько сильно я её раню, но в последнее время, каждый раз, когда свет в её глазах меркнет, часть меня ощущает её боль так же, как свою собственную.
Я достаю телефон и отвечаю на несколько писем. Имоджен тоже достаёт свой, и я ловлю на ней странную улыбку и взгляд в сторону машины. Она пишет Эмме, и то, о чём они болтают, делает её счастливой.
Это не продлится долго.
У меня сжимается грудь, и я потираю её. Когда машина замедляется, я ослабляю галстук и расстёгиваю верхнюю пуговицу. Она возненавидит меня за это, но, возможно, только возможно, это станет последней каплей. Катализатором, который толкнет её в пропасть. Отказать в дружбе человеку с характером Имоджен – это одно, но позволить ему попробовать её вкус, а потом снова отнять… это самое жестокое из всего.
Даже если бы я и сомневался, уже слишком поздно. Я запустил механизм, и теперь мне нужно действовать.
Имоджен не замечает, что мы остановились, пока я не отстегиваю ремень безопасности. Она поднимает голову и смотрит в окно. Мой самолёт стоит на перроне, вечернее солнце бликует в иллюминаторе кабины.
– Что мы здесь делаем? – Она обращает на меня внимание. – Что происходит?
Не обращая на неё внимания, я открываю дверцу машины и выхожу. Эмма уже на взлётной полосе, а Стивен стоит рядом с ней. Имоджен буквально выпрыгивает из машины, ее голова мотается между Эммой и мной.
Я стараюсь держать лицо в тонусе, возвращаясь к своей обычной отчуждённости, но вместо того, чтобы выглядеть естественно, я чувствую фальшь. – Эмма нас покидает.
У Имоджен отвисла челюсть, она раскрыла рот. – Нет, не может быть.
– Да, может. – Я смотрю на Эмму, которая так же ошеломлена, как и Имоджен. – Если бы ты позвонила заранее, я бы сказал, что Имоджен пока не готова к визитам. Она только осваивается здесь, и внезапное появление людей из её прежней жизни не способствует её ощущению дома. Я привезу её к тебе через несколько месяцев.
Через несколько месяцев её уже не будет. Эта мысль вызывает у меня чувство, похожее на изжогу. Неприятное, и мне приходится сдерживать себя, чтобы не потереть грудь.
Эмма бросает взгляд на Имоджен. – Детка?
– Ты не можешь этого сделать! – Имоджен резко поворачивается ко мне, её ноздри раздуваются, глаза горят жаждой убийства. – Она никуда не поедет.
– Стивен, – я дёргаю подбородком. – Пожалуйста, проводите мисс Делакур на борт.
– Нет! – Имоджен бросается к подруге. Я сжимаю обе ее руки и притягиваю к себе. Она дерётся, как бездомная кошка, плюётся и брыкается ногами, но я слишком сильный для неё, и я научился уклоняться от её жестоких ударов во время предыдущих ссор.
– Я звоню в полицию! – кричит Эмма, пока Стивен тащит её к самолёту. – Это похищение. Вы не можете держать её взаперти, как пленницу.
– Она моя жена. Я могу делать всё, что захочу.
– Я тебя арестую! – Она уже на полпути к лестнице. – Детка, всё в порядке.
– Эмма!
Жалобный вопль Имоджен пронзает моё сердце, словно холодный, беспощадный клинок. Ненавижу это, но я принял решение, и теперь мне нужно его выполнить. Слишком поздно менять своё мнение, даже если пассивно-агрессивные комментарии Лилиан на сегодняшнем сеансе всё ещё крутятся у меня в голове.
Когда дверь самолёта закрывается, и Стивен бежит обратно к машине, Имоджен теряет всякое желание бороться. Она обвисает у меня на руках, почти так же, как после инцидента в комнате страха, позволяя мне легко отвести её обратно к машине.
Она сидит как камень, руки свободно лежат на коленях, взгляд остекленевший, она смотрит прямо перед собой. Она не пытается пристегнуться, и я перегибаюсь через неё и пристёгиваю её ремень безопасности, а затем свой. Чувство вины давит на меня, поэтому я тянусь к её безвольной руке. Я ожидаю, что она вырвется из моей хватки, но она этого не делает. Я провожу большим пальцем по её костяшкам, и меня охватывает неожиданное желание утешить её.
Мы едем обратно в Оукли молча. Она выходит из машины и идёт в дом, направляясь прямо к лестнице. Я собираюсь последовать за ней, когда звонит мой телефон. Я качаю головой, глядя на звонящего. Это суперинтендант местного полицейского управления. Эмма всё же пригрозила вызвать полицию, не подозревая, что желаемого результата не будет.
Я отвечаю на звонок, опережая его: – С ней всё в порядке.
Имоджен останавливается на лестнице, оглядываясь через плечо.
– Я ценю это, суперинтендант, но с ней все в порядке.
Я слышу, как Имоджен смиренно вздохнула, и она продолжила подниматься по лестнице. Я несколько секунд разговариваю с управляющим. Затем отключаю звонок и следую за Имоджен наверх. Я не стучу, прежде чем войти в её комнату и пройти через гостиную в её спальню.
Она лежит посередине кровати, поджав ноги к груди и сжав руки в кулаки под подбородком. Её страдания должны меня радовать, но эффект оказался обратным – я не ожидал этого, когда придумывал этот план сегодня.
Теперь я несчастен.
Ранее сегодня Лилиан посоветовала мне ещё раз подумать о своих мотивах и причинах, по которым я хочу, чтобы Имоджен расторгла брак. Моё желание не иметь детей не подлежит обсуждению, но если бы этот вопрос не обсуждался, хотел бы я оставаться в браке с Имоджен?
Да, я думаю, что я бы хотел.
Присев на край кровати, я откидываю прядь волос с её лба. – Прости, что сделал тебе больно.
– Не стоит, иначе бы ты этого не сделал.
В её голосе нет той силы духа, которую я привык от неё ожидать. Которую я полюбил. Она – лучик света в суровом мире, и каким-то образом за последние несколько недель она нашла путь в самые тёмные уголки моего сердца и зажгла в нём искру. Я прошёл путь от апатии к заинтересованности, а затем к привязанности к жене. Даже к страсти. Каждая ссора, какой бы напряжённой или агрессивной она ни была, доставляла мне удовольствие. За исключением потерянной брови. Мне не понравилось отрывать эту восковую полоску.
– Посмотри на меня.
Я касаюсь её подбородка, нежно поворачиваю её голову. Она делает, как я говорю, переворачиваясь на спину, её печальные глаза пристально смотрят на меня.
– У меня были свои причины отослать Эмму. Я сказал, что отвезу тебя к ней через несколько месяцев, как только ты устроишься. Я обещаю. – Если она останется, я сдержу обещание. Но если моя последняя уловка вынудит её к концу и она попросит развода, я не встану у неё на пути, как бы тревожно эта мысль меня ни огорчала.
– А что мне делать тем временем? Как, по-твоему, я смогу здесь обосноваться, когда мне так ужасно одиноко? Ты почти никогда не бываешь здесь, а когда бываешь, мы почти ничего не делаем вместе. Я езжу одна, гуляю одна, ем одна, я одна. Я надеялась подружиться с твоей сестрой, но она вечно в разъездах по делам. Вики живет за много миль отсюда. Ты уволил Уилла. Мне здесь не с кем поговорить.
Я сжимаю челюсть, когда она упоминает Эджертона. Возможно, я сожалею о некоторых своих недавних решениях, но об этом я никогда не пожалею. Я до сих пор злюсь, что ему удалось обмануть наши процедуры и получить здесь работу. Пока что он держится подальше от Оукли, и если ему дорога жизнь, он продолжит это делать.
– Мы играем в шахматы. – Это шутка. Я даже говорю это с улыбкой, но она отвечает сердито.
– Мы играли в шахматы дважды. Один раз во время нашего так называемого медового месяца, – она усмехается. – И один раз в день бала. Тебе, может, и нравится одиночество, но я его ненавижу.
Именно поэтому я построил всю свою стратегию на её изоляции, но эта стратегия больше не приносит мне никакого удовлетворения. Честно говоря, я её ненавижу, но в то же время не жалею, что отослал Эмму. Если я хоть немного подумываю о том, чтобы попробовать этот брак, не забывая о непростом вопросе детей, то Имоджен будет проводить время со мной.
– А что, если Саския будет здесь чаще? И что, если я тоже буду стараться проводить с тобой больше времени? – Я усмехаюсь, и, должно быть, это редкость, потому что её глаза расширяются. – Хотя тебе, конечно, это может не понравиться.
Её взгляд меняется с широкого на узкий. – Почему ты теперь так любезен со мной? Что-то изменилось?
Я провожу по её мягкой щеке тыльной стороной ладони. – Да.
Глава 26
ИМОДЖЕН
Мои эмоции сейчас напоминают мне катание на карусели на ярмарке, которая раньше приезжала в город раз в год. Меня бросает из стороны в сторону, вверх-вниз, круг за кругом. Меня тошнит, но не до рвоты. Скорее, я медленно осознаю, что шла по пути, настолько сосредоточенная на своей цели, что даже не замечала, как изменился пункт назначения.
Отправка Эммы Александром домой, пожалуй, один из самых жестоких поступков, которые он со мной совершил. Дать мне провести с ней день после недель изоляции, а потом оторвать её, когда я думаю, что у меня ещё несколько дней, чтобы насладиться любовью подруги, – просто бессердечно. И всё же, если я правильно понимаю, он, похоже, сожалеет об этом или, по крайней мере, осознаёт, насколько я одинока, и готов пойти на уступки.
Мы оба были жестоки друг к другу, оба пытались подорвать границы нашего брака. Я знаю свои причины, но не знаю его, кроме его очевидного нежелания жениться на мне вообще.
– Ты сказал, что у тебя были причины отослать Эмму.
– Да, – он опускает подбородок.
– Какие?
Он прикусывает губу и ёрзает на матрасе. Он нервничает. Александр не нервничает. – Я знаю, что виноват в том, что сделал твои первые недели здесь трудными. Я пытаюсь загладить свою вину.
– Отправив мою лучшую подругу, когда она только приехала?
– Её присутствие здесь будет отвлекать. Для тебя это всё в новинку, и её присутствие здесь на несколько дней только усложнит ситуацию, когда она вернется домой. Я подумал, что так будет лучше.
Он лжёт, обнажая свои идеальные белые зубы. – Я в это не верю.
Улыбка тронула его губы, и он заправляет прядь волос мне за ухо. От этой интимности у меня сжимается живот. Он был так скуп на прикосновения, а для тактильного человека отсутствие человеческого контакта в последние несколько недель было сродни пытке.
– Ладно, как насчёт этого? Я сегодня разговаривал с одним человеком, и он заставил меня задуматься о кое-чем, о чём я до сих пор не задумывался. Пожалуйста, не проси меня объяснять дальше. Я пока не готов, но это помогло мне взглянуть на наши отношения под другим углом. Я пока не уверен, что нашел ответы, которые ищу, но я работаю над этим.
– Ничто из этого не объясняет, почему ты отправил Эмму домой.
Он делает глубокий вдох. – Я отправил её домой, потому что хочу, чтобы ты была со мной. У меня были свои причины противиться нашему браку, но я хотел бы узнать тебя получше, и я не могу этого сделать, пока рядом ошивается твоя подруга.
– Какие причины?
Он приподнимает мой подбородок, затем проводит тыльной стороной пальцев по шее. По моему позвоночнику пробегает дрожь. Мне нравится. Даже слишком. По крайней мере, для меня ничего не изменилось. Я не могу оставаться замужем за Александром. Вся моя личность сосредоточена вокруг желания изменить мир, использовать свой диплом, чтобы улучшить его. Я уже обсуждала с Александром возможность работы, но он сказал – нет.
– Я скажу тебе, когда придет время.
Я провожу пальцами по нижней губе, притягивая его взгляд. Его дыхание становится учащенным, лёгкий румянец разливается по щекам. Он наклоняется, чтобы поцеловать меня. Я прижимаю руку к его груди, отталкивая его.
– Я хочу работать. Ты говоришь, что хочешь, чтобы я обосновалась здесь. Ну что ж, так мне будет легче.
Он закрывает глаза, и я готовлюсь к спору. Но на этот раз я не отступлю. Впервые за несколько недель я вижу ясно.
Александр не собирается со мной разводиться.
Неважно, что я делаю, что говорю, сколько проблем ему создаю или сколько раз депилирую ему брови (или более болезненные участки тела). Он слишком погружён в чувство долга, чтобы решиться на такой шаг. Добавьте к этому загадочную незнакомку, с которой он сегодня разговаривал и которая пробудила в нём желание попробовать наш брак, и моя цель обречена на провал.
Если мне суждено остаться замужем за Александром, мне придётся работать. Я не могу провести остаток жизни, слоняясь по этому особняку без какой-либо работы. Я сойду с ума. Без работы, без какого-либо вклада в общество, кто я?
– Zenith, да?
Я смотрю на него с недоверием. Неужели он знает о работе? Неужели он всё это время знал? Неужели мой план заставить его развестись со мной всегда был таким очевидным??
Не раскрывай карты. Не торопись. Он может ничего не знать.
– Почему ты вспомнил о нем?
– Ну, ты пожертвовала им довольно крупную сумму, используя мою кредитную карту, и сказала, что стажировались в их офисе в Лос-Анджелесе. Вполне логично, что ты хотела бы найти работу у кого-то, кого ты знаешь.
Мой пульс замедляется. Ничего страшного. Он не знает, что мне уже предложили работу. Я могу обратить это себе на пользу.
– Миссия Zenith полностью соответствует моим убеждениям. Это коммерческая компания, но они не принимают все решения, ориентируясь на могучий доллар. Когда я проходила стажировку, они рассматривали проект в Малави (Африка). Целью проекта было строительство образцовой устойчивой деревни с использованием новейших технологий. В случае успеха они планируют распространить его на другие регионы.
– Это прекрасная цель.
– Так и есть, – я прикусываю губу. – Значит, я могу устроиться к ним на работу?
– Позволь мне поговорить с Кристианом, – говорит он. – Он руководит строительно-архитектурным отделом нашей корпорации. Хотелось бы узнать его мнение об этой компании. – Он проводит пальцами по прядям моих волос. – Если они возьмут мою жену, я хочу быть уверен, что они ее оценят.
Меня охватывает волна облегчения. Это не “нет”. На самом деле, это почти “да”. Кристиан не найдёт ничего плохого в Zenith, а это значит, что, пока я могу сделать вид, что подала заявку, прошла собеседование и получила работу после того, как вышла замуж за Александра, я могу быть спокойна.
А то, что работа требует от меня провести какое-то время в Африке? Я пока придержу эту тему при себе. Что? Александр не знает и не может повлиять на своё решение. Когда он узнает, ему это не понравится, но, надеюсь, к тому времени будет уже слишком поздно.
– Спасибо.
В его глазах появляется тепло, какого я раньше не замечала. Обхватив меня за шею, он наклоняется ко мне, его губы оказываются всего в нескольких сантиметрах от моих. Я вдыхаю аромат его одеколона, и меня охватывает желание сжать ноги вместе.
Всё, что я делала с момента приезда, оказалось тщетным, но по какой-то необъяснимой причине я не так опустошена, как ожидала. Если Александр справится с работой, будет ли так плохо быть его женой и жить в Оукли? Нет, не думаю, что будет так плохо.
К тому же, моё влечение к мужу не вызывает сомнений. Сопротивляясь ему, я лишь причиняю себе страдания.
– Мы договорились о перемирии? – Я могу ошибаться, но в его тоне, в том, как он произносит эти слова, есть нотка надежды.
– Давай сначала посмотрим, справишься ли ты с работой.
– Принято к сведению. – Он проводит носом по моей щеке, глубоко вдыхая. – Обещаю, я тебя тем временем займу.
Его губы легко, как перышко, касаются моих. Мой живот скручивает и сводит судорогой. На автопилоте я запускаю кончики пальцев в его мягкие волнистые волосы и притягиваю его ближе, открывая рот. По позвоночнику пробегает электрический разряд, а клитор пульсирует от возбуждения.
Мне неловко просить его о том, чего я хочу, поэтому я приподнимаю бедра, надеясь, что он почувствует, как сильно мне нужно, чтобы он прикоснулся ко мне там.
Он отрывается от моего рта и целует мою шею. О, мне это нравится. Дрожь пробегает по моему телу, и я двигаю бёдрами по кругу, отчаянно нуждаясь в трении.
– Пожалуйста, – шепчу я, и мой голос звучит умоляюще.
– Ты всё ещё злишься на меня за то, что я отправил Эмму домой? – Его глубокий, бархатистый голос заставляет мои мышцы живота снова сильно сжаться.
– Да. Но я уже не так зла, как прежде.
– Даже если, находясь здесь, она уведет тебя от меня. От нас. От этого. – Он зарывается рукой между моих ног, раздвигая бедра. Не дожидаясь ответа, он снова целует меня, скользя языком по моей нижней губе.
Я стону, подталкивая бёдра к его руке. Он вознаграждает меня, потирая мой клитор верхней частью ладони. Я вижу звёзды. Настоящие звёзды мерцают и переливаются перед моими глазами.
Боже, как хорошо. Так… хорошо.
Перемены в наших отношениях просто ошеломляют. Я выбита из колеи, растеряна, но меня переполняет чувство голода. Безумного, ослепляющего голода от того, что этот мужчина, мой муж, делает со мной.
На лбу выступают капли пота. Я извиваюсь, мои лёгкие работают на пределе возможностей, чтобы поспеть за ритмом дыхания. Он погружается в моё нижнее бельё, скользя пальцем по складкам. Я напрягаю мышцы изо всех сил, жадно прижимаясь к нему.
Он просовывает в меня два пальца, а другой рукой расстегивает пуговицы на моем платье.
Вот и всё. Наконец-то я потеряю звание девственницы.
Засунув руку мне в бюстгальтер, он приподнимает мою правую грудь и тяжело вздыхает. – У тебя самые красивые сиськи, Маленькая Пешка.
Опустив голову, он посасывает мой сосок. Это сочетание, его пальцы внутри меня, его язык, скользящий и кружащийся вокруг вершины, и нажатие большого пальца на мой клитор, и я взрываюсь. Волна удовольствия накатывает на меня. Моё тело словно погружается в матрас, ноги невесомы, кровь кипит. Оргазм пульсирует во мне, постепенно переходя в быструю дрожь.
– Потрясающе, – он приподнимает мой подбородок. – Открой глаза.
Я моргаю, глядя на него. Никогда раньше не видела такого выражения на его лице, даже в конюшне. В его глазах – удивление, а улыбка, которую он дарит мне, отражается в его янтарных зрачках.
– Теперь я прощен? – Он вытаскивает пальцы и подносит их к губам. Я не могу оторвать глаз, как он их облизывает. – Или ты всё ещё злишься из-за Эммы?
– Я всё ещё злюсь, – хрипло говорю я, голос тихий, словно я оправляюсь от инфекции горла. – Это займет какое-то время. Лучше подготовься.
В его груди раздаётся рябь смеха. Он проводит большим пальцем по моим губам, и я чувствую его вкус. Солёный, пикантный, весь он. Александр. Мой муж, с которым я так упорно боролась и которого потеряла. Только теперь я не чувствую себя неудачницей.
У него перехватывает дыхание, когда я открываю рот и посасываю его большой палец. – Хорошо. Мне нравится, когда ты злишься.
Лёжа рядом со мной, он проводит рукой по моим рёбрам, его прикосновения лёгкие. Прикрывая мои губы своими, он неторопливо целует меня, словно у него в запасе всё время мира. Я думала, он будет рад меня трахнуть, но, похоже, ему достаточно просто лежать и целоваться.
Я вплетаю руки в его волосы и прижимаюсь ближе, пока не чувствую его эрекцию у себя на животе. Возможно, ему нужна небольшая помощь, чтобы подготовиться, как он только что сделал со мной, хотя он чувствует себя вполне готовым.
Я просовываю руку между нами, но когда я касаюсь его члена через штаны, он хватает меня за запястье.
– Нет.
Отказ бьёт меня в грудь, и я втягиваю подбородок, опуская взгляд. Почему он не хочет, чтобы я к нему прикасалась? Со мной что-то не так?
– Скоро, Маленькая Пешка. – Он отвечает на вопрос, который я не задала, приподнимая мой подбородок, пока я не встречаюсь с ним взглядом. – Когда придет время, я буду у тебя. Весь.
Пытаться понять мотивы Александра обычно бесполезно, и этот раз не исключение. Допрос тоже ни к чему не приведет. Есть причина, по которой он хочет ждать, хотя я не могу понять, какая именно, и я слишком сыта, чтобы требовать от него ответов. Я только расстроюсь, когда он откажется объяснить, почему.
Сегодня был день крайностей. Неудивительно, что я чувствую себя измотанной. Но, закрыв глаза, я впервые с момента приезда чувствую надежду.
Может быть, только может быть, я смогу получить все.
