Текст книги "Пешка дьявола (ЛП)"

Автор книги: Трейси Делани

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 22 страниц)

Глава 29

ИМОДЖЕН

Когда я пытаюсь открыть глаза, на них словно что-то давит. На улице темно, и, наверное, я уже какое-то время сплю. Я остаюсь неподвижной, оценивая свои ощущения после падения. Голова скорее кружится, чем болит, и подбородок не слишком болит. Но, без сомнения, по мере того, как синяк будет увеличиваться, он будет болеть ещё какое-то время.

Боль в пояснице заставляет меня сменить позу, и в этот момент я натыкаюсь ягодицами на что-то твёрдое. Я оглядываюсь через плечо. Янтарные глаза Александра пристально смотрят на меня, его рука крепче сжимает моё бедро.

– Ты остался. – Вот это да, очевидно же. Может, этот удар по голове оказался серьёзнее, чем доктор сначала подумал.

– Ты просила меня остаться.

– Только пока не я усну.

– Ты хочешь сказать, что хотела бы, чтобы меня здесь не было? – Его голос сонный, как будто он тоже задремал.

– Нет.

– Хорошо. Как ты себя чувствуешь?

– Хорошо. Никаких серьёзных повреждений.

– Головные боли есть?

– Нет, доктор.

Он усмехается, и вибрация отдаётся мне в спину. Его рука скользит с моего бедра к животу, и он забирается мне под футболку, обхватывая мою грудь через хлопковый бюстгальтер.

Мой живот вздрагивает, мышцы напрягаются, когда он касается моего соска. – Александр?

– Да, жена.

Меня пробирает дрожь. В его голосе, когда он называет меня женой, есть что-то собственническое, отчего со мной происходят странные вещи. Приятные вещи. Захватывающие вещи. Но я не могу позволить себе влюбиться в него. Пока он не выполнит свою часть сделки. Не в моей природе быть только женой. Многие так делают, и я не собираюсь хихикать над чужой вкуснятиной, но я знаю, что это не та жизнь, которую я хочу для себя.

– Ты говорил с Кристианом о работе?

– Да. Он изучает этот вопрос. У меня ещё не было возможности с ним поговорить.

– Но ты поговоришь?

Он тыкается носом мне в шею. – Да, жена, я так и сделаю.

– Хорошо. – Я закрываю глаза, чувствуя, как от его внимания моя кожа покалывает. – Могу я спросить тебя ещё кое о чём?

– Действуй.

– Я… то есть… Ты… Ты когда-нибудь собираешься…? – Слова вертятся у меня на языке, но не произносятся. Это так раздражает. Молю Бога, чтобы, как только мы это сделаем, этот глупый позор исчез.

– Закончи предложение. – Он легко целует меня в плечо. Мурашки пробегают по коже. – Скажи это. – Когда я молчу, он выдавливает: – Скажи это, Имоджен.

Слова вырываются на выдохе: – Переспать со мной.

Он переворачивает меня на спину и нависает надо мной, его глаза сверкают. Опасно. Неотразимо.

– Это то, чего ты хочешь?

Я потираю губы между зубами и киваю.

– Используй слова. Если чего-то хочешь, проси. Требуй. Говори прямо.

Моё лицо горит, словно я провела отпуск на солнце. На самом деле, всё моё тело горит. – Я хочу тебя. То есть, я хочу твой… – я указываю на его пах, и он усмехается.

– Где ты хочешь его?

– Ты знаешь где.

– Я ничего не знаю. Пока ты мне не скажешь. У тебя три дырочки. Какую ты хочешь, чтобы я трахнул первой?

Я уже заметно вспотела, хотя в комнате довольно прохладно. Он так легко справляется с грязными разговорами, но я даже “член” не могу сказать, чтобы меня не обожгло, как перчик чили.

Не в силах встретиться с ним взглядом, я отворачиваюсь. Он прижимает кончик пальца к моей щеке и заставляет меня снова посмотреть на него.

– Имоджен.

Закрыв лицо руками, я бормочу: – Я не могу.

Он садится на меня верхом, хватает меня за запястья и разводит руки в стороны. – Посмотри на меня.

Я качаю головой и зажмуриваю глаза.

– Посмотри на меня.

Его приказу невозможно противиться. Я медленно встречаю его взгляд.

– Скажи мне.

– Почему? – воплю я. – Почему ты просто не можешь это сделать? Зачем ты всё так усложняешь?

Он наказывает меня за какой-то грех, о котором я не подозревала. Должно быть, так оно и есть.

Приблизившись, он проводит кончиком носа по-моему, глубоко вдыхая. – Потому что, моя сладкая, невинная пешка, я пока не знаю твоего тела. Я не умею читать сигналы. И хотя многие мужчины на моём месте не стали бы спрашивать, а только брали, я не из таких. Я безнравственный человек во многих отношениях, но не в этом. Не с тобой. Твой первый раз должен быть особенным. Запоминающимся. Я намерен сделать так, чтобы он был таким.

От его слов у меня внутри всё превращается в кашу. Он не наказывает меня, а даёт мне силы.

Собрав всю свою смелость, я заставляю себя посмотреть ему в глаза. – Я хочу потерять с тобой девственность. Хочу, чтобы ты трахнул меня там. – Я указываю на себя.

Он усмехается. – Лучше. Мы поработаем над твоими грязными речами.

Не уверена, что это когда-нибудь станет для меня чем-то естественным, но я не собираюсь начинать разговор, когда боль, которая так долго мучила меня, может скоро исчезнуть. Тяжесть между ног – это постоянное давление, пытка, от которой я с нетерпением жду избавления.

Он раздевает меня, не торопясь. Когда я пытаюсь помочь, как в тот вечер в конюшне, он цокает языком и грозит пальцем. Видеть его с другой стороны – опьяняет, и я надеюсь, что после того, как мы сблизимся так близко, как это возможно для пары, он будет показывать мне эту свою сторону чаще.

Мои трусики – последнее, что он снимает. Он бросает их рядом с кроватью поверх остальной одежды. Проведя ладонью от моей шеи к животу, он удовлетворенно вздыхает.

– Я мог бы часами смотреть на твоё тело. – Он обхватывает обе мои груди, сдвигая их вместе. – Чёрт возьми, эти тоже попадут в список.

Ещё один прилив тепла согревает моё тело. Он готовит меня изнутри одними лишь словами.

Наклонив голову, он захватывает один сосок ртом и сосет. Моя спина выгибается.

– Боже, – выдыхаю я.

– Нет, милая девочка. Дьявол. – Он одаривает меня улыбкой, полной злобных намерений, прежде чем пососать другой сосок.

Он мне нужен. Мне нужно покончить с моим первым сексом, но Александр не торопится. Он ещё даже не разделся. Я наклоняюсь и расстёгиваю пуговицу на его джинсах, но не успеваю расстегуть молнию. Он прекращает свои дела и садится.

– Хм, тебя сдерживать нужно, Маленькая Пешка? – Он не стал дожидаться ответа. Он шагнул в ванную и вернулся с ремнём от моего халата.

Задыхаясь от мысли, что он меня свяжет, и одновременно раздражённая отсутствием контроля, я качаю головой. – Ты сказал, что собираешься… меня трахнуть.

– И я так и сделаю. – Он снова садится на меня верхом, фиксируя мои ноги. – Скажи только слово, и я сниму их. Понятно?

Когда я киваю, он обматывает ремень вокруг одного запястья, затем хватает другое и обматывает его там же. Через несколько секунд мои руки оказываются над головой, пристегнутые к изголовью кровати.

– Когда?

Он улыбается моему нетерпению. Я рычу от разочарования, и его улыбка становится шире.

– Ах, какая требовательная маленькая пешка. – Он целует меня, но этого недостаточно, чтобы погасить пламя. – Это твой первый раз, Имоджен. Если ты не будешь как следует подготовлена, будет больнее, чем хотелось бы.

– А что, если я хочу, чтобы было больно? – Я не хочу. Я ненавижу боль, но ещё больше я ненавижу это бесконечное ожидание.

Он наклоняет голову. – Ты этого хочешь? Уверена? Чтобы я засунул тебе свой член, прежде чем ты будешь готова?

– Я готова.

Он сползает с кровати, раздвигая мои ноги как можно шире. Если бы я не жаждала этого так отчаянно, мне было бы неловко, особенно учитывая, как он разглядывает мои самые интимные места, словно это изысканное блюдо, а он не ел уже неделю.

– Давай посмотрим. – Он проводит двумя пальцами по моим складкам. Когда он вынимает их, они блестят от моего возбуждения. Скользя языком по одному, а затем второму, он очищает их. Это эротично и грязно, и я хочу, чтобы он сделал это снова. Я бы заплатила ему за это снова, хотя ему и не нужны деньги.

Сосредоточься, Имоджен.

– Я же сказала, что готова.

От шока, когда он вонзает в меня два пальца, у меня перехватывает воздух. Я кричу от неожиданного проникновения, и от боли.

– Мой член намного больше, Имоджен. Хочешь пересмотреть свою позицию?

Наглая сторона на мгновение возвращается, отвечая: – Ты придурок.

Александр запрокидывает голову и смеется, и это настолько редкое и великолепное зрелище, что я не могу оторвать от него глаз.

– Вот моя жена. – На этот раз, вытаскивая из меня пальцы, он прижимает их к моим губам. – Соси.

Я открываюсь ему, обвожу их языком, ощущая сладкий, слегка мускусный запах моего возбуждения. Он тихонько выдыхает, на мгновение закрывая глаза.

– Это приятное чувство.

Убрав пальцы, он обхватил мои щёки большими руками, и выражение его лица из дразнящего стало серьёзным. – Позволь мне позаботиться о тебе. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Не сопротивляйся.

Не знаю почему, но слёзы наворачиваются на глаза. В Александре много отстранённости и, да, порой бесчувственности или бездумности, но он говорит такие вещи. Он заботится обо мне с нежностью. Он ставит меня и мой комфорт на первое место. Он – дихотомия, которую я пока не разгадала, и не уверена, что когда-нибудь разберусь.

– Хорошо.

Он берёт мои губы, неспешно исследуя меня. Каждый его поцелуй разный, но каждый раз сгибает мои пальцы ног и размягчает мои внутренности. Его язык ласкает мой, извиваясь, исследуя, требуя одновременно и покорности, и участия. Наше дыхание смешивается, и я уже не могу понять, где кончается он и начинаюсь я.

Тёплые руки ласкают мою кожу, скользят по ребрам, обхватывают грудь, а он продолжает целовать меня. Я теряю счёт времени, растворяясь в нём, в покалываниях по всему телу, в трепете в животе, в тяжёлой боли между ног. В отчаянном желании освобождения. Он обращается со мной так, будто я королева, богиня, кто-то важный в его жизни. Это пьянит, неожиданно и затягивает.

Он прерывает поцелуй и скользит вниз по моему телу, и когда я открываю глаза и встречаюсь с ним, я вдыхаю воздух. Похоть и неприкрытое желание в его янтарных зрачках почти доводят меня до оргазма без какой-либо прямой стимуляции.

– Давай посмотрим, ладно? – Он напевает мне в киску, целуя меня там, лаская меня языком.

Я поднимаю таз, жаждая большего. Дрожь сотрясает моё тело, с губ срывается тихий стон. Он кладёт большую руку мне на живот, прижимая меня к матрасу.

– Или я пристегну и твою нижнюю часть тоже.

Раздвигая меня большими пальцами, он облизывает и покусывает меня, и с каждым движением его языка моё тело поёт. В животе начинает нарастать напряжение, но не так, как в прошлый раз, когда он довёл меня до оргазма. Всё по-другому, больше. Сильнее. Он снова мычит, обводя языком мой клитор.

– Александр… я… я… о, Боже. – Всё моё тело напрягается, затем расслабляется, и что-то хлынуло из меня. Что бы это ни было, оно пропитало его и простыни.

Ой, нет… Господи, пожалуйста, нет. Я что? Я что, только что… обмочилась?

Если раньше мне и было стыдно, то сейчас это ничто. Я натягиваю ремни.

– Отпусти меня. Пожалуйста. Развяжи меня.

Я не могу на него смотреть. Не думаю, что когда-нибудь снова смогу встретиться с ним лицом к лицу. Мой первоначальный план снова в силе, только на этот раз дело не в чувстве себя в ловушке брака, о котором я не просила, а в том, что я пописала на Де Виль, и не просто на какого-то Де Виля. Александра. Моего мужа.

Разве мой поступок считается в их кругах преступлением, заслуживающим повешения? Наверное.

– …ладно. Имоджен? Ты меня слышишь? Всё в порядке. Ты в порядке.

Я качаю головой, снова натягивая путы. Но руки свободны. Должно быть, он меня развязал. Мне нужно выбраться отсюда. Мне нужно пространство. Уединение. Время, чтобы смириться с тем, насколько я унижена. Но когда я пытаюсь пошевелиться, не могу. Человек-гора прижимает меня к кровати.

– Отпусти меня. – Я толкаю его в грудь, но это все равно, что пытаться сдвинуть гранит. – Пожалуйста. – Я икаю и только тогда понимаю, что по моему лицу текут слёзы.

– Тсс.

Словно я вешу не больше перышка, он кладёт меня к себе на колени, прижимая так крепко, что я не могу вырваться, но не настолько, чтобы я чувствовала себя в ловушке. Он гладит меня по волосам и качает, словно ребёнка. Учитывая, что я обмочилась, так и должно быть.

Я зарываюсь лицом ему в шею. – Мне так жаль.

– За что? За то, что брызнула? Не извиняйся за это. Ты перевернула мой гребаный мир.

Брызнула? Я рискую бросить на него быстрый взгляд. Он так широко улыбается, что его лицо раскалывается на части.

– Что это такое?

– Это происходит, когда женщина сильно кончает.

Если я думала, что достигла вершины смущения, Александр доказал мне обратное. Моё лицо так горит, что на моих щеках можно жарить яичницу.

– Эй, – он целует меня в лоб. – Это не то, чего стоит стыдиться. Это… Господи, Имоджен. Мужчину это чертовски возбуждает.

– Это?

– Да, это.

Я прижимаю подбородок к груди. – Я думала, что помочилась на тебя.

Он снова смеётся. Смеётся так живо и искренне, что я не могу насытиться. – Ты на меня не пописала. А даже если бы и пописала, мне было бы всё равно.

– Тебе все равно, если я на тебя помочусь?

– Нет. – Он прижимается губами к моим, и я обнимаю его, не отпуская, умоляя поцеловать меня крепче, глубже. Стон вырывается из его груди, и он сдвигает меня с места. Пока я не окажусь на нём верхом. Выступ на его джинсах упирается мне в клитор. Мне не составит большого труда снова кончить.

Схватив край рубашки, он стягивает ее через голову и отбрасывает за спину.

– Расстегни меня.

Его хриплый голос творит со мной то, чего я не могу объяснить. Меня охватывает желание угодить ему, позаботиться о нём так же, как он заботился обо мне. Я расстёгиваю его молнию и лезу в боксёрские трусы, прежде чем вытащить его член. Кожа оказывается мягче, чем я думала, словно стальной стержень в атласной оболочке. Я обхватываю основание рукой, и любопытство заставляет меня завороженно смотреть.

Он шипит сквозь зубы.

– Это больно?

– Нет. Это просто невероятно. – Каким-то образом ему удаётся удержать меня верхом и при этом снять джинсы и боксёрские трусы. – Вот, так-то лучше. – Он обхватывает мои бёдра и поднимает. – Готова?

Я киваю.

– Держи так, ладно? Не двигайся.

Я думала, он будет медленно опускать меня, позволяя мне двигаться в своем темпе. Вместо этого он резко поднимается, одновременно с силой прижимая меня к нему, пронзая одним быстрым движением. Меня пронзает острая боль, и я кричу.

– Полегче. Вот и всё, милая девочка. Дыши спокойно. Самое сложное позади.

Он обнимает мою голову и целует меня, пока мой позвоночник не расслабляется, и я не прижимаюсь к нему. Он начинает медленно двигаться, каждое движение смягчая острую боль проникновения. После нескольких секунд жжения агония отступает, сменяясь невероятным наслаждением.

– Хорошая девочка. – Он обнимает меня за голову и целует, его язык повторяет движения бёдер. Я – кукла, пока он поднимает и опускает меня, но вскоре я уже двигаюсь одна, инстинктивно. Я хватаюсь за его плечи, чтобы удержать равновесие, и подчиняюсь его требованию посмотреть ему в глаза.

Его радужные глаза покрываются блеском вожделения, на лбу выступили капли пота, а кончики волос, прикасающихся к основанию шеи, влажные.

– Боже. Боже.

Он поднимает меня, выскальзывая, и кладёт на спину. Головка его члена толкается в меня, на этот раз легче проникая внутрь, хотя жжение, растяжение и тупая боль всё ещё не проходят.

– Вот и всё. Хорошая девочка. Обхвати меня ногами за талию.

Я так и делаю, и он входит глубже, его бедра теперь двигаются бешено, основание его члена задевает мой клитор с каждым толчком вперед.

– Кончи для меня снова, моя хорошая девочка. – Он просовывает руку между нашими телами и поглаживает мой клитор. – Кончи на мой член.

Если бы я знала, как это сделать, я бы сделала это, тем более, что его это, похоже, так возбуждает, но это случилось со мной.

– Я не могу.

– Да, можешь. Расслабься. Позволь своему телу вести тебя. – Он ласкает мой клитор и снова целует меня, и та же волна разливается по всему телу. – Я близко, Имоджен. Хочешь, чтобы моя сперма заполнила твою сладкую киску?

Он довёл грязные разговоры до совершенства. Моё тело взрывается, и меня пронзает то же самое бурное чувство. Его голова падает мне на плечо, я пульсирую и содрогаюсь. Он толкается один раз, другой, третий, затем стонет, но в остальном молчит. Всё ещё. Его дыхание обжигает мою шею, он высовывает язык, пробуя на вкус мой пот.

– Чертовски идеальна, – бормочет он мне на ухо. – Ты идеальна, черт возьми.

– Я натворила дел, – шепчу я.

– И каких же прекрасных! – Он выходит из меня, и хотя он делает это нежно, я шиплю от боли. Я сжимаю ноги, но он раздвигает их и, скользя по кровати, сползает вниз.

– Ч-что ты делаешь?

Засунув голову мне между ног, он ухмыляется: – Убираю за собой и за тобой.

Глава 30

АЛЕКСАНДР

Сквирт Имоджен, возможно, самый эротичный момент в моей жизни, но когда она сделала это снова, я почувствовал себя, блядь, королём. Зная её неопытность и то, что она чувствовала себя со мной достаточно комфортно и расслабленно, чтобы позволить своему телу вот так расслабиться, я понял, что мой осторожный подход был правильным. Сдерживать себя достаточно долго, чтобы её первый раз не был ужасным и болезненным, было непросто, но результат… результат я запомню навсегда.

Простыни промокли, но кровать достаточно большая, чтобы я мог положить её где-нибудь в сухом месте. Когда я раздвигаю её ноги, из неё капает моя сперма. Мой член дергается. Подожди ещё минуту, и я снова буду готов. У меня не было такого быстрого стояка с тех пор, как мне было чуть больше двадцати.

– Ч-что ты делаешь?

Я обхватываю её бёдра, широко раскрывая их для себя, и ухмыляюсь. – Убираю за собой и за тобой.

Она вся краснеет. Умиляет, как легко она смущается в спальне, но за её пределами она постоит за себя с самыми суровыми мужчинами в Консорциуме. На самом деле, я бы поставил на то, что она победит в любом соревновании, в котором будет задействована не столько физическая сила, сколько ее смекалка.

Она пытается сдвинуть ноги, но я слишком силён. Я провожу языком по нежной коже внутренней стороны её бедра, собирая сперму.

– Александр… всё в порядке. Я справлюсь.

– Нет. – Мне бы не помешала тряпка, но это гораздо чувственнее. К тому же, мне нравится, как сильно она унижена, чтобы остановиться. Закончив с ней, я поднимаюсь по её телу и целую, позволяя ей почувствовать наши общий вкус. Телесные жидкости меня совершенно не волнуют. Чем раньше она это поймёт, тем лучше, потому что я не собираюсь меняться. Я бы с радостью слизывал с неё свою сперму каждый раз, когда я её трахал. Даже если бы она истекала кровью, когда я её трахал, я бы вымыл её точно так же. Думаю, она не кровоточила, потому что её девственная плева, вероятно, лопнула много лет назад от верховой езды или тампонов.

Я перекатываюсь на бок и прижимаю её к груди. – Хочешь что-нибудь поесть?

Она качает головой. – Я не голодна. – Зевая, она добавляет: – Но я устала.

Тяжесть навалилась на грудь. Не слишком ли рано я её подтолкнул? Она сегодня уже головой ударилась. Неужели я такой бессердечная скотина, что ставлю свои желания выше её здоровья и благополучия? – Тошноты нет?

Её ладонь баюкает мою щёку, и я тянусь к ней, как кошка, ищущая ласки. – Я в порядке. Я знаю, о чём ты думаешь. Я устала не из-за аварии. Я устала из-за…

– Секса?

Она кивает. – Секса.

– В любом случае тебе стоит что-нибудь съесть.

– И тебе тоже следует.

Улыбаясь, я целую её волосы. – Туше.

– Я просто хочу спать.

– Тогда спи.

Я крепче обнимаю её. У меня никогда не было такого с женщиной, такой близости после секса. Мой стиль – переспать и уйти. Только это не моя интрижка. Это моя жена. Я всё ещё мог переспать и уйти, если бы захотел, но я не хочу, и это одновременно ошеломляет и возбуждает меня.

Она изменила меня, а я даже не ожидал этого.

– А что, если мы заведем ребенка?

Я напрягаюсь. Это крайне маловероятно, я в этом убедился, хотя стопроцентной уверенности не существует. Но если бы я надел презерватив, она бы усомнилась в нем, и у меня было бы мало вариантов, если бы я захотел её трахнуть, что я и сделал. Тем не менее, шансы на то, что она забеременеет, чрезвычайно малы – настолько, что я не беспокоюсь.

– Тсс. Ложись спать.

– Ты ведь этого хочешь, да? Твой отец тоже.

Нет. – А чего ты хочешь?

Её взгляд смягчается. – Я бы хотела когда-нибудь завести семью, но сначала хочу построить карьеру. Ты поговоришь с Кристианом, хорошо?

– Я сказал, что сделаю это, и я сделаю. – Снова целуя её волосы, я прижимаю её к себе. – А теперь спи.

Через несколько минут ее дыхание меняется.

Я лежу так несколько минут, обдумывая возможные решения проблемы, которую я создал. Она хочет детей, пусть даже и не собирается заводить их прямо сейчас, и я тоже. Я не уверен, что есть решение.

Но это проблема на другой день. Сейчас я буду наслаждаться тем, что у нас есть, и, кто знает, если я перестану об этом думать, ответ, возможно, придёт сам собой.

Убедившись, что она спит, я вылезаю из-под одеяла и накрываю её. Схватив одежду, я одеваюсь и выхожу из комнаты, чтобы не беспокоить ее, а затем спускаюсь вниз, чтобы найти отца.

Его нет ни в кабинете, ни в гостиной. В конце концов я нахожу его на главной кухне на первом этаже, где он болтает с Дэнни, нашим шеф-поваром, о свадьбе Николаса, которая состоится 4 октября, примерно через одиннадцать недель. Элизабет исполнится двадцать один год только на третьей неделе сентября, и, хотя брак считается законным с восемнадцати лет, её родители хотели подождать, и мой отец с Николасом с радостью согласились.

Две свадьбы за один год. Скоро придёт очередь Кристиана.

– А, вот ты где, Александр. – Папа подходит ко мне, жестом приглашая пойти с ним. Мы входим в гостиную, и он указывает на диван. – Как прошла поездка?

– Нормально, – я протираю глаза. – Хотя утомительно.

– Как думаешь, почему я тебя туда послал? – Он подмигивает мне. – Как Имоджен после падения?

– С ней всё в порядке. Сотрясения нет, только несколько швов и ушиб подбородка там, где её ударила лошадь.

– Я рад, что всё не так плохо. Ей повезло, – его взгляд встречается с моим. – А как у вас с Имоджен дела?

Я выдерживаю его взгляд. – У нас дела идут лучше.

– Ей нужно было обосноваться, вот и всё. Она станет тебе прекрасной женой, а когда-нибудь и главой семьи.

– Я уверен, – бормочу я.

– У меня уже скоро появится внук? – Его глаза сверкают, и моё сердце сжимается. Я не горжусь тем, что лгал отцу, но даже долг перед ним за потерю Аннабель и мамы недостаточен, чтобы заставить меня стать отцом. Мир, в котором мы живём, слишком опасен, и никто никогда не переубедит меня в обратном. Мои братья и сёстры не чувствуют того же, что и я. Мы не будем заботиться о продолжении рода, а значит, наша фамилия в безопасности. Николас, вероятно, оплодотворит Элизабет, пока гости будут есть свадебный торт.

– Мы работаем над этим.

Работать – да. Удовлетворительно – нет.

– Хорошо. Хорошо.

Мы замолкаем, что для нас с отцом не редкость. Нам комфортно, но в этот раз бремя тяжким грузом лежит на моих плечах, и меня непреодолимо тянет уйти. Вернуться к спящей жене и свернуться калачиком в её объятиях до утра.

– Мне следует… – я указываю большим пальцем на дверь – мне следует вернуться к Имоджен.

Мой отец не может скрыть своей радости. Сияя, он встаёт и жмёт мне руку. – Иди, иди.

Имоджен всё ещё крепко спит, когда я прокрадываюсь обратно в её спальню. Я раздеваюсь и откидываю одеяло. Она переворачивается на другой бок, издаёт этот очаровательный, довольный вздох, а затем обнимает меня за талию.

– Спи спокойно, моя милая маленькая пешка. – Я целую ее в лоб и тут же засыпаю.

Мне не удается выспаться ночью без помех, если только это не сбой после нескольких ночей бессонницы, поэтому моя первая мысль, когда я открываю глаза на следующее утро, – это шок.

Несколько часов назад я забрался в постель к жене, но после этого я ничего не помню, вплоть до этого момента.

Ещё более удивительно время. Девять тридцать пять. Я никогда не сплю так долго.

– Ты проснулся.

Я поворачиваю голову. Имоджен сияет, глядя на меня так, будто я решил проблему голода в мире и исправила климат еще до завтрака.

– Я лежу здесь и жду, когда ты откроешь глаза. Ты храпишь так громко, что тебя можно заменить тромбонистом в оркестре.

– Я не храплю.

– О, мистер Де Виль, мне очень жаль это говорить. Должно быть, это сказывается на вашем преклонном возрасте.

Её поддразнивания освещают тёмные углы, которые слишком часто поглощают меня. Прижав её к кровати, я щекочу. Она визжит и молит о пощаде, но я не останавливаюсь. Мне слишком весело. Больше, чем когда-либо было с любовницей.

Если подумать, я ни разу не щекотал свою половинку, не смеялась вместе с ней, не испытывала самых чудесных чувств. Что, если они временны, и завтра я вернусь к той же пустой оболочке, какой был с тех пор, как потерял сестру и мать всего за две недели?

Имоджен икает, отчаянно размахивая руками, пытаясь остановить щекотку. – Пощади, пожалуйста!

– Умоляй об этом.

– Я умоляю, умоляю.

Я снова ныряю к ее талии.

Она визжит: – Если ты меня отпустишь, я сделаю всё, что ты захочешь.

– Хмм. – Я перестаю щекотать, хватаю её за запястья и прижимаю руки над головой. Она не может пошевелить ногами, потому что я на них сижу. – Все что я захочу?

– Да.

– Ты позволишь мне кончить тебе на сиськи?

Она снова краснеет. Это так мило. Пройдёт ли румянец, когда она станет более раскрепощённой в сексе? Надеюсь, нет.

– Да.

– И слизать?

Она извивается подо мной и приподнимает грудь. – Да. – Её взгляд опускается к моему рту. – Да, – повторяет она, на этот раз с придыханием.

Приподнявшись, я сдергиваю с неё одеяло. Она всё ещё голая с прошлой ночи, и место, куда она кончила, высохло, оставив пятно на простыне. Я почти кончаю от одного только воспоминания. Мой член уже твёрд как камень, щель истекает, головка багровая, яйца настолько тяжёлые, что висят низко между ног.

Она поднимается по кровати и прислоняется к её изголовью. – Я никогда раньше не видела, как мужчина мастурбирует.

– Надеюсь, что нет, – рычу я.

– Я имею в виду, даже не в сети.

Я берусь за свой член и дёргаю его один раз. – Ты смотришь порно онлайн?

Она качает головой. – Нет. Именно это я и имею в виду. Я никогда этого не видела.

– Ну, сейчас увидишь. – Я беру её руку и обхватываю свою. – Хочешь помочь?

После нескольких ласк я высвобождаю свою руку из-под её, оставляя её поглаживать меня самостоятельно. Я придвигаюсь ближе и обхватываю её грудь, сжимая её.

– У тебя великолепная грудь. Не могу дождаться, когда увижу, как она будет забрызгана моей спермой.

Её хватка становится крепче в ответ на мои грязные слова. Может, она и выглядит смущённой, но ей нравится каждое грязное слово, которое срывается с моих губ.

– Посмотри, что ты со мной делаешь. – Я резко вдыхаю. Когда она проводит большим пальцем по моей щели, собирая капли преякулята. – Попробуй.

Я шиплю, когда она, не сбавляя шага, меняет руки и слизывает языком мой предсеменной сок со своего большого пальца.

– Возьми мои яйца. – Никогда не думал, что меня будет возбуждать давать указания, но это так, и моя жена – идеальная ученица. – Однажды, скоро, я заставлю тебя их тоже пососать.

Она стонет и, без всякого поощрения с моей стороны, наклоняется вперёд и заглатывает мой член. Это неожиданно и чертовски невероятно, и когда головка упирается ей в глотку, мне конец.

– Сейчас… кончу, – хрюкаю я, отшатываясь. Через несколько секунд я взрываюсь, когда струя спермы обрушивается на сиськи моей жены. – Господи. Блядь.

Когда последний импульс пробегает по моему телу, я наклоняюсь к ней и облизываю её дочиста, останавливаясь, чтобы насладиться её острыми сосками и звуками, которые она издаёт, особенно когда я кусаю. Но когда я двигаюсь ниже, она зарывается пальцами в мои волосы и тянет их, пока я не поднимаю на неё взгляд.

– В чем дело?

– Мы можем поговорить?

– Разговор вместо того, чтобы я тебя трахнул?

Она закусывает губу и кивает. – Да.

– Ты подрываешь мое самолюбие, Маленькая Пешка.

Опираясь на локоть, она наклоняется и целует меня. – Я не говорю “нет”. Я просто хочу кое о чём тебя спросить.

– И ты считаешь, что время после оргазма – самое подходящее?

– Неужели я настолько очевидна?

Вздохнув, я слезаю с неё и плюхаюсь на кровать. – Я – открытая книга. Спроси меня о чем угодно.

Она очаровательно хихикает. – Ты совсем не открытая книга. Ты загадочная книга. Весь персонал тебя боится.

– Как и должно быть. – Я переворачиваюсь на бок и подсовываю одну руку под подушку, другой обнимаю её за бедро и притягиваю к себе. – Но ты ведь никогда меня не боялась, правда?

– Нет.

Я улыбаюсь. – Говори как есть, жена.

– Ты меня знаешь.

– Я уже догадываюсь, – тихо говорю я. – Итак, что ты хотела узнать?

Она не сдерживается: – Куда ты ходишь каждый вторник и почему возвращаешься домой такой напряжённый, замкнутый и грустный?

Черт.