Текст книги "Подснежник для сурового Апреля (СИ)"

Автор книги: Тиро Томое

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 19 страниц)

Глава 26

Глава 26

Маргарита, второе испытание. Иллюзорная пустыня Такла-Макан, сад Химер

Горячий ветер принёс колючие песчинки, которые сразу же запорошили глаза и набились в рот. Жар сдул остатки иллюзорного леса. Вокруг меня расстилалась знойная пустыня. Пустая и безжизненная.

Под голыми ногами стало горячо. Мягкая подложка из прелых листьев сдалась под натиском новой иллюзии, превратившись в раскалённый песок. Я заплясала на месте, отчаянно посылая проклятия в адрес и хрейдмара, и урга, благодаря которым попала в этот гадкий отбор.

– Лучей поноса вам обоим, – злобно шипела я, обжигая стопы.

Как преодолеть оставшийся путь до портала я не представляла. Долго я не пропляшу – песок такой горячий, что терпеть больно. Пройти босиком нереально. Если бы хоть обмётки какие найти…но где их тут отыщешь среди руин и дюн? Остаётся только стянуть шорты, разорвать их на лоскуты и обмотать вокруг ног. Какая-никакая обувка, только бежать после придётся в одних трусиках. Прозрачных почти. Стыдно…

– Ловко пляшешь, – раздался за спиной бесцветный голос.

От неожиданности я едва не свалилась на песок, но устояла, отчаянно балансируя на одной ноге и помогая себе палкой, которую до этого упёрла в землю. Обернулась, готовясь к противостоянию, но увидела нечто странное.

Позади меня колыхалась тёмная тень. Силуэт человека без опознавательных знаков – ни тебе глаз, ни ручек, ни рта. Откуда тогда это существо говорило?

– Имеешь право задать один вопрос и попросить два предмета, – в центре «головы» тени открылась прорезь, сквозь которую была видна пустыня, оттуда и шёл шелестящий голос, – думай хорошо, что ты желаешь иметь.

С губ едва не сорвался вопрос, ненужный и никчёмный, – кто ты? И так было понятно, кто это – одна из шелестящих теней Дома Теней, откуда родом Аниту. Вопросов было много, предстояло остановиться на одном единственном. Тень предлагала выбрать предметы, с этим было чуть проще: обязательно обувь и воду.

– Мне нужна обувь. Первый предмет, – произнесла я, тщательно подбирая слова.

Мало ли что эта тень примет за вопрос.

– Обувь, – повторила тень, – разрешённый предмет.

На песок передо мной откуда-то выпала пара спортивной обуви на шнуровке.

– Спасибо, – бросила я, склоняясь над подарком.

Обувь села как влитая. Сразу стало легче, только жажда усилилась. Зато я определилась с вопросом, который и озвучила тени, прежде чем попросить воду.

– Где я?

На первый взгляд глупый вопрос. И так понятно – в пустыне. Но это только на первый взгляд. Из книг я знала, что в Каэрллионе было две пустыни: одна, ныне существующая, пустыня Розовых ветров – небольшая, почти безвредная, не населена опасными существами. И вторая, та, что ныне стала цветущим садом – пустыня Такла-Макан. Она была опасна, как может быть опасен край, населённый ядовитыми растениями, украшенными шипами, и не менее ядовитыми животными, которые очень быстро перемещались по знойным пескам. В песках Такла-Макана на каждом шагу поджидала опасность: зыбучие пески; ямы с плотоядными пауками; хищные шары перекати-поле, которое охотилось за любой движущейся целью…

От пустыни давно не осталось следа, но, боюсь, Дом Теней постарался на славу, воспроизведя именно её копию на втором испытании.

В общем, от ответа тени зависела моя дальнейшая тактика, хотя сейчас я думала только о воде. Кажется, от жара начали трескаться губы.

– Пустыня Такла-Макан, её полная копия, – равнодушно прошелестела тень, – советую выбрать оружие, танцующая. Поторопись, время утекает, как песок сквозь пальцы..хах-хах-хах…

Неприятный смех прошёлся по нервам острым ножом. Я вскинула голову. Погасло ещё два сектора, три сектора приближались к середине, мой крепко застрял на четверти и ещё один светился тонкой полоской. Песок из часов неумолимо стремился вниз.

Как иронично, вокруг песка хоть пруд пруди, а песчинок времени всё меньше и меньше.

– Воду, – твёрдо ответила я.

– Выбор сделан, – прошелестела тень, истаивая под палящими лучами солнца, – разрешённый предмет.

Под ноги упала металлическая фляжка. Я схватила её, выдернула пробку и жадно присосалась к живительной влаге. Сделала три глубоких глотка, а потом с сожалением остановилась. Воду надо поберечь. Неизвестно, как закручена иллюзия пустыни и как долго я буду из неё выбираться.

Сделала ещё один глоток – малюсенький, только для того, чтобы смочить слизистую и пересохшие губы – поудобней перехватила палку, примерилась и помчалась со всех ног, по щиколотку утопая в мягком песке.

Неприветливая пустыня старалась выжечь мне глаза, утопить ноги в песке, помешать победе. Однако тварей, о которых я читала в книгах, нигде не было видно. Наверное, их решили не воплощать, посчитав, что испытание и так достаточно сложное.

Я то брела, то снова пускалась в бег, временами делая короткие остановки, чтобы глотнуть каплю воды и оценить собственное отставание от остальных.

Мой сектор потемнел практически на три четверти, а три сектора так и застыли на половине. Но самым странным было то, что один сектор – с тонкой полоской света – так и не потемнел до конца. Неужели одна из дев Старших Домов до сих пор не прошла это испытание?

Вскоре платформа с порталом приблизилась настолько, что я смогла рассмотреть двух серых, стоящих по обе стороны от портала. Облегчённо выдохнув, я проглотила последние капли воды, ставшей тёплой, и резво побежала вперёд. Мне уже мерещилась моя уютная ванная комната и тонны чистейшей воды…

– Буду пить и плавать, – пообещала я себе, – плавать и пить. А потом выскажу ургу всё, что я о нём думаю.

До платформы оставалось каких-то пару-тройку метров, когда дюны задрожали. Песок резко заходил ходуном, а потом мощной струёй взмыл вверх. Прямо перед единственным проходом к платформе.

От встряски я не удержалась и повалилась на спину, а поднявшись едва не свалилась снова.

Путь перекрывала огромная чешуйчатая зверюга с двенадцатью клыкастыми головами. Она шипела и плевалась зелёной жижей, которая плавила песок в сплошной стеклянный монолит.

Гидра, двенадцатиглавая вымершая тварь из Такла-Макана.

На рисунке она выглядела гораздо меньше и безобиднее.

– Суки, – вырвалось у меня против воли, – сволочи поганые!

Я медленно отступала внимательно отслеживая движения всех двенадцати голов твари. Палку держала как копьё, готовая в любой момент её бросить или начать отмахиваться. Слабое оружие. Наивно полагать, что я смогу отбиться, но и просто так не сдамся. Буду отбиваться пока могу стоять на ногах, а там видно будет.

Гидра начала нападать. Изогнула шеи, зашипела страшно, и выплюнула порцию яда из всех голов одновременно.

– Твою мать! – заорала я, меняя на ходу тактику.

Резко бросилась вперёд, упала на живот и проскочила под густым комом зелёной гадости. Капли яда попали на голую кожу. Я, шипя от боли, перекатилась на спину и выставила палку перед собой. Вовремя.

Разинутая пасть гидры наткнулась на препятствие и остановилась. Тварь замерла на секунду, раздумывая, а потом резко сжала челюсти.

– Щёлк! – сделала палка.

– Чёрт! – прошептала я, прощаясь с жизнью.

Голова гидры внезапно остановилась, застыла с выражением полнейшего недоумения, а затем исчезла…вся тварь. Я растерянно хлопала глазами, когда надо мной нависла оскаленная Элиан и протянула руку:

– Вставай, время уходит. Твари ещё лезут! Быстрей!

Не раздумывая, я подчинилась. Мы побежали к платформе. Элиан на ходу колдовала. Вокруг нас взлетали длинные зелёные хлысты. Они стегали лезущих со всех сторон тварей – гигантских мохнатых пауков, юрких многоножек, корявых уродцев, похожих на искорёженные корни деревьев.

Перед самой платформой зелёные хлысты обхватили нас с Элиан и буквально закинули в портал. На лету я успела заметить, как в часах упали последние песчинки.

Успели. Страшно подумать, что бы со мной было, не вмешайся Элиан.

Глава 27

Глава 27

Элиан, спальня во дворце Цветущей Вишни

Тень пришла ночью.

Я ждала её, тщательно готовилась, проговаривала про себя подготовленную заранее речь, но всё равно растерялась. Я разрывалась между необходимостью исполнять долг девы Дома Вишни и муками совести по отношению к Маргарите. То, что я совершила на втором испытании, было равнозначно предательству собственного Дома.

Муки совести недоступны сильному, но я оказалась слабой.

Канаку тоже так считал. Тень, в этот раз очень плотная, достоверная, испепеляла меня взглядом, роняя скупые, злые слова. Она обвиняла и заранее выносила приговор.

– Ты понимаешь, что натворила, неразумная? – голос Канаку звучал в ушах набатом, – ты предала Дом, ты нарушила свой долг. Ты слабая и никчёмная!

Склонив голову и стоя на коленях, я молча соглашалась с главой Дома. Всё так, всё верно. Я слабая и недостойная дочь Дома Вишни. Данэй ошиблись тогда, остановив выбор на мне.

– Твои действия привели к разладу между Домами. Договор, который мы с трудом заключили, под угрозой! Ты…

Я не могла больше быть молчаливым слушателем. В душе закипала гордость и злость.

– Канаку, – обратилась я к главе Дома, – выслушай мои доводы, а потом решай, что делать со мной.

– Какие у тебя могут быть доводы, тварь? – злобно прошипела Тень.

В воздухе заметался ветерок с ощутимым ароматом разложения. Глава Дома может колдовать даже через тень? Магритт и на это пошёл, воплощая посланника? Благодарность Дома Теней безгранична…

Или это попытка Магритта оправдаться за выход за рамки договора на испытании?

Я подняла голову и смело уставилась в глаза Канаку-Тени. Даже сейчас, воплощённый в посланника, образ главы Дома внушал мне трепет. Холодный взгляд льдисто-голубых глаз пронзал насквозь. Но я выдержала его, хоть и дрожала внутри, как загнанный набар.

– Позволь мне говорить, глава Дома. Я всё объясню, – смиренно попросила я, – я верю в твою мудрость и рассудительность, Канаку. Верю, что ты поймёшь мои мотивы, направленные исключительно на усиление влияния Дома Цветущей Вишни.

Тень задумчиво замерла, оглядывая меня. Я ждала и не отводила взгляд. От неудобной позы затекли ноги и спина, но я даже не шевельнулась, чтобы исправить своё положение. Сейчас каждое движение, каждый взмах ресниц важны. Канаку всё заметит и сделает выводы, нужные мне.

– Говори, – наконец выплюнул он, – и молись, чтобы мотивы твоего поступка были мне понятны.

– Благодарю, Великий, – склонилась в очередном поклоне, едва заметно сдвигая колени, чтобы ослабить напряжение в теле, подняла голову и начала говорить, – своим поступком, Канаку, я повышала лояльность народа к Дому Вишни и отводила подозрения от него же. Я показала, что наш Дом велик не из-за древности и силы. Мы великодушны и сострадательны, оттого и велики. Мы умеем приходить на помощь слабым, сопереживать страданиям. Мы способны принять даже девку из Манескера, нижайшую из низших. Теперь, даже если чернь из Манескера погибнет во время очередного испытания, или перенесёт нападение злоумышленника, мы останемся в стороне, потому что уже показали, что не способны на низость. Наш Дом должен оставаться чистым и незапятнанным. Я действовала на опережение, искренне переживая за честь, достоинство и величие Дома Цветущей Вишни. Я всё сказала, Канаку. Теперь решай мою судьбу. Я всё приму со смирением.

Я распростёрлась на полу в позе безропотной покорности. В ожидании приговора, кусала губы, но не единым движением тела не показывала, что боюсь. Кротость и послушание. Послушание и кротость. Бессловесное смирение перед судьбой.

– Встань, достойная дочь Дома Вишни, – заурчал довольно Канаку, – встань, чтобы я посмотрел на твоё лицо.

Медленно, чтобы успеть справиться с эмоциями, я поднялась на ноги, выпрямилась и смело посмотрела в лицо Тени. Канаку улыбался. Не позволяя себе расслабиться, я ждала его слов. То, как он обратился ко мне, ещё ничего не значило. Это могла быть простая насмешка перед вынесением приговора.

– Я принимаю твой поступок, – так же довольно произнёс Канаку, – твоё дальновидение и расчётливость послужат на пользу и величие Дома. Я отзываю свои слова о твоей низости. Ты дочь своего Дома, кровь от крови и плоть от плоти. Ты достойна представлять нас на отборе. Данэй не ошиблись в выборе. Действуй дальше по обстоятельствам и да принесут твои поступки победу Дому Вишни.

Тень растаяла, подарив мне на прощание довольную улыбку главы Дома.

Выждав ещё некоторое время, я облегчённо выдохнула. Бездумно прошла к кровати и свалилась на неё кулём, застонав от отпускающего напряжения, которое сводило мышцы совсем не иллюзорной болью.

Спасая Маргариту, я совершенно не думала о своём долге перед Домом. Я просто осознавала, что пройти сквозь материальную иллюзию несуществующей пустыни Такла-Макан – пресловутый танец Шепчущих Теней – Маргарита не сможет. Она слишком слаба, хоть дух её и силён.

Я вычислила четыре слабых сектора, а когда первой пришла к порталу просто ждала, какой из секторов окажется нужным.

Маргариту я заметила издалека. Тщательно вычистила путь до портала и уже готовилась выйти из испытания, когда почуяла неладное. Дом Теней не собирался чётко следовать договору. Они спрятали всех тварей, которые когда либо существовали в Такла-Макане, и ждали, где проявится дева из Манескера, а потом выпустили их, чтобы однозначно выбить её из испытания. Низкий, но логичный поступок.

После, если бы их план выгорел, Дом Теней мог сослаться на непредсказуемость Танца Шепчущих Теней. Это легко бы приняли, даже хрейдмар знает, что тени не любят пришедших из Манескера.

Но я не могла допустить, чтобы Маргарита так погибла.

Я вернулась, хоть песка в часах почти не оставалось. Вытащила её и вошла в портал вместе с ней.

Благодарность Маргариты только разжигала во мне муки совести, которые я так тщетно пыталась погасить, спасая её. К счастью данэй развели нас по разным местам и Маргарита больше не могла ничего говорить.

Хрупкий цветок, который первым показывается из-под снега. Даже он не в силах справиться с морозами, которые всегда возвращаются, чтобы показать свою силу перед робкой весной.

Я спасла её, чтобы моя совесть заткнулась. Но огонь только сильнее разгорался. Я словно пронзила Маргариту мечом, а потом приложила к смертельной ране бесполезный подорожник.

Нет мне покоя.

Почему я слаба?

Глава 28

Глава 28

Маргарита, дворец Подснежника

Яд иллюзорной гидры оставил на моей коже совсем не иллюзорные ожоги. Как кислотой плюнула эта гадость! Ей бы в конкурсах на самый дальний плевок участвовать. Победа гарантирована! Всех бы обплевала, тварина многоголовая, Несси недоделанная…

Данэй долго сокрушалась, пока мазала ожоги мазями, источающими аромат лаванды, и чуть слышно ругалась под нос. Впервые я слышала от неё что-то эмоциональное, тем более в адрес организаторов.

Сердце жаждало отмщения, но Эдвард Денжиди, несносный ург Каэрллиона, носу не казал ко мне. Как будто забыл сюда дорогу. Это злило, потому что мне нужно было любыми путями выяснить, какие ещё испытания выпадут на мою долю и почему хрейдмар так уверен, что я смогу продержаться до пятого, если уже на втором чуть коньки не откинула?

Если бы не Элиан, лежать бы мне бездыханной на иллюзорных песках Такла-Макана.

Спать я легла в одежде и с ножом, который обмотала шарфом, чтобы случайно не пораниться во сне, а потом всю ночь подскакивала, проверяя, где я нахожусь. Утро застало меня в спальне – злую, лохматую и не выспавшуюся.

Данэй покачала головой и пояснила, что следующее испытание пройдёт только через четыре дня, а сейчас надо набираться сил. И почему я даже не подумала спросить о дате новой пытки? Вот дура! Только зря промучилась всю ночь, опасаясь ножа, спрятанного под мышкой.

Во время ежедневной уходовой экзекуции, я, наконец, догадалась расспросить данэй. Выходило следующее: претенденток осталось семеро. Следующее испытание отсечёт ещё двоих, так заведено традициями. Потом последует встреча с хрейдмаром – я внутренне заликовала, могу и высказаться наконец-то – а дальше испытания будут проходить каждый день, пока не останется одна дева.

Но это были не все новости. Оказывается, запись испытаний можно было просмотреть и не только наших, но и предыдущих, если получить доступ в архив.

Но моя радость мигом угасла, когда я узнала, что доступ к архиву для жителей Манескера выдаёт лично ург. А его-то, гада, как раз и нет который уже день!

Позавтракав и полив растения, я отправила благодарственную записку Элиан с просьбой посетить меня в любой свободный день. Потом засела в гостиной с книгами, но информации страшно не хватало. Поэтому натянула куртку и отправилась в библиотеку. Пока есть время, надо постараться накопать побольше информации. Ещё и легенда эта покоя не даёт.

Эдвард Денжиди, ург Каэрллиона, окрестности столицы

Ург покрутил кубок между ладоней, поднял и осушил до дна.

– Катрина, детка, повтори, – ласково улыбнулся он, протягивая пустой кубок пышногрудой подавальщице.

– Конечно, эрл, – сверкнула белыми зубами красотка.

Ург проводил её заинтересованным взглядом, но стоило девушке скрыться, как он снова хмуро уставился на стол. Видимо мокрый след от кубка был ему интереснее зазывных движений трактирной красотки.

Задание хрейдмара изначально не выглядело лёгким, а теперь превратилось в совершеннейшую загадку. Головоломку.

Хрустальные комары или ледяные, так их уже нарекли люди. Появлялись они в сильный мороз, строго после полуночи. Заметить их в ночной темени было почти невозможно, хотя размером они походили на взрослого кота. Перемещались комары беззвучно, нападали со спины, роняли жертву и жадно впивались в сонную артерию несчастного, который подвернулся им под хоботок.

Напившись крови, ледяные твари исчезали в тишине морозной ночи. Пострадавший впадал в глубокий сон, больше похожий на кому. Доктора, знахари и даже серые оказывались бессильны перед мёртвой спячкой больного.

За то время, пока ург колесил по столице и её окрестностям, нападения участились. Теперь комары нападали не только после полуночи, но и сразу после заката. Пострадавших становилось всё больше и больше, а ответов так и не прибавилось.

К тому же, ург пока не встретил ни одного стеклянного комара. Одни только рассказы перепуганных очевидцев, которые видели тварей уже напившихся крови и улетающих прочь.

– Эрл что-то ещё желает? – звонкий голос Катрины выдернул урга из задумчивости.

Девица поставила полный кубок на стол, а теперь разглядывала урга, кокетливо накручивая на пальчик золотистый локон.

– Эрл желает отблагодарить заботливую красотку, – вкрадчиво прошептал ург, протянул руку и одним движением усадил подавальщицу к себе на колени.

Девушка наигранно взвизгнула и закатилась в довольном хохоте, обхватив урга за шею крепкими белыми руками. Ург глядя в глаза Катрине, вынул золотой, а после, держа его двумя пальцами, медленно опустил в её пышное декольте.

– Катрина, детка, погрей моё место, а я скоро вернусь, – ург поцеловал раскрасневшуюся подавальщицу в пухлые губки, которые призывно распахнулись навстречу ему, и шепнул, – никуда не уходи.

Девица едва успела кивнуть, когда внезапно осознала, что уже сидит на жёсткой скамье, а ург спокойно шагает к двери.

– Во дела! – шепнула она, но тут же отвлеклась на золотой, который приятно холодил кожу.

Морозный воздух освежил горячую голову урга. Он с наслаждением потянулся, хрустнул затёкшей спиной и жадно вдохнул холодный воздух. С ночного неба сыпались редкие снежинки – колючие, как шипы розы. Они искрились в неверном свете слабых осветительных кристаллов, висевших под крышей деревенской таверны.

– К Тарху всё! Напьюсь и проведу весёлую ночь. Мне нужен перерыв, – решительно махнул головой ург и уже направился назад, когда что-то остановило его.

Ург медленно развернулся. Его чувствительность эмпата уловила странную энергию – холодную, злую, равнодушную к холоду, но жаждавшую тепла человеческой крови. Она приближалась, но морозную тишину ночи не нарушал не единый звук.

Холодное синее пламя окутало кисти рук урга. Он до боли в глазах вглядывался во тьму, напрягал слух и, наконец, услышал тонкий свист.

А потом на освещённый пятачок перед дверями бесшумно вышли трое. Двоих ург узнал сразу. Это были больные, которые ещё несколько часов назад мирно посапывали в собственных кроватях после нападения хрустальных комаров.

Теперь они жадно смотрели на урга бледными, затянутыми мутной пеленой глазами. По коже шли синие пятна, а с губ не срывалось ни одно облачко пара.

Третий отличался. На человека он походил только наличием рук и ног. Скелет, обтянутый толстыми жилами серой плоти, вымороженной на холоде, поверх которой наросли ледяные шипы. Как броня, как ледяные латы зимы. Голый череп сохранил остатки кожи и мышц, которые удерживали нижнюю челюсть. В чёрных провалах глазниц хищно сияли синие огни.

Третий был известен ургу. Мадур – злобное порождение зимы. Но никогда мадур не водил за собой людей.

Мадур замер на месте, следом остановились и двое людей, которые и на людей уже были не похожи. Из оскаленной пасти живого мертвеца раздался хриплый вопрос-приказ:

– Интерум…