Текст книги "Подснежник для сурового Апреля (СИ)"

Автор книги: Тиро Томое

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 37

Глава 37

Эрик Этвелл, спальня Маргариты, дворец Подснежника

Вокруг расстилался сумрак. Живой, осязаемый. Ни дня в нём не было, ни ночи. Даже звёзды покинули небо, сбежав за край пространства, чтобы не смотреть на ледяную пустошь, накрытую пологом вечного полумрака.

Ветер, неведомо откуда взявшийся, игрался колкими снежинками. Закручивал их вокруг высокой башни, устремившейся вверх и пронзившей острым шпилем низкое небо.

На самом верху башни полыхал яркий огонь. От него на небо падали цветные отблески, сплетались в длинные полотнища и пускались в пляс, озаряя ледяную пустошь зелёными отсветами.

По сторонам, загораясь от жара яркого пламени в башне, светились двенадцать порталов. Двенадцать дверей в ледяную пустошь.

Как я здесь оказался? И где это – здесь?

Башня поманила меня, но стоило сделать шаг, как раздался хрустальный звон рассыпающихся осколков. Пламя наверху башни дрогнуло и опало. Один за другим начали гаснуть арки порталов. Сумрак, и без того мрачный, стал наливаться злобной тьмой.

Хохот понёсся над ледяной пустошью…

– Сфорон, – я открыл глаза, ловя остатки сна, – Сфорон…

Слово из сна странно прозвучало в тишине реальности. Чужеродное оно, но наполненное неведомой магией. Смутно знакомое, как и многое в последнее время.

Когда я успел всё это забыть? Знал ли вообще? Может это память предков, проснувшаяся после вмешательства в ритуал?

В тёплой тишине раздался сонный шёпот и только тогда я вспомнил, где нахожусь. Осторожно повернул голову и усмехнулся. Спящая неопределённость забралась под бок, а теперь сладко сопела в моё плечо. Её тёплая ладошка удобно устроилась на моей груди, поверх покрывала, но кончики пальцев соскользнули на обнажённую кожу, как раз туда, где билось моё сердце.

Женщина, попавшая в мою постель, никогда не засыпала вместе со мной. Ночь, наполненная сладострастной негой, превращалась в туманное утро, а женщина уходила, ненужная больше и не интересная.

Но сейчас я сам пришёл к женщине и провёл ночь в её постели…какая ирония. Пора выметаться.

Странно, но мне было приятно проснуться и увидеть рядом с собой спящую девушку. Как то это непривычно, но довольно необычно.

Надо будет отблагодарить неопределённость за заботу… и причинённые неудобства.

Я осторожно снял ладонь неопределённости с груди. Девушка всхлипнула во сне и перевернулась на другой бок. Сползшее одеяло обнажило стройное бедро. Молчавший до этого демон, жадно рыкнул и подкинул мне идею, которую я тут же отмёл. Вместо этого, просто прикрыл девушку одеялом, стараясь не коснуться её нежно-розовой кожи.

Судя по тусклому свету за окном, неумолимо приближался рассвет. А значит, скоро выйдет на связь Нед. Надо идти.

Нехотя, что давно со мной не бывало, я покинул уютную постель. Потянулся, разминая отдохнувшие мышцы, и бесшумно направился к двери. Заклятие исчезло мгновенно, стоило только протянуть руку.

За дверью дежурила данэй. Она склонилась в глубоком поклоне. Явно ждала приказаний, но я только предупредил на ходу:

– Для эйны я архивариус. Из дворца деву не выпускать. Строго проверять каждого приходящего.

– Слушаюсь, мой хрейдмар, – донеслось мне вслед.

Я вышел в рассветное утро. Холодный воздух приятно холодил обнажённую кожу, напитывая меня силой. Я несколько раз глубоко вдохнул, изгоняя остатки сна из тела, а потом открыл портал в Динллуд.

Маргарита, дворец Подснежника

Данэй сегодня была особенно хмурой и неразговорчивой.

Наверное, не стоило оставлять архивариуса на ночь. Но как его можно было отпустить в таком состоянии? Что я, зверь какой, чтобы больного человека выгонять голым на мороз?! Да и как бы я его выгнала, если дверь была запечатана, а данэй не отзывалась.

Рик ушёл до моего пробуждения. Может он столкнулся с данэй и они от души повздорили?

Вообще, странная какая-то ситуация. Вместо врачей в моей комнате сидел человек, далёкий от медицины. Ну как «сидел», валялся в злых корчах, а рядом никого. Где вообще была данэй, раз я её дозваться не смогла?!

Стоило только предъявить свои сомнения данэй, как она вспыхнула и потупила взор, а потом и вовсе замолчала, открывая рот только для отрывистых команд девушкам-помощницам. Со мной данэй совсем перестала вести диалог.

Как-то это всё подозрительно…

Перестрадав утренние процедуры, хмурую данэй и завтрак, я улизнула в дальнюю комнату, где поселились семена, доставшиеся мне в первом испытании.

Они давно превратились в сильные растения. Гибкие плети вытянулись вверх, покрылись ажурными листьями и выкинули несколько десятков плотных бутонов. Сколько я не пыталась определить вид растений, всё время заходила в тупик. Точно не мальва, хотя ствол такой же крепкий. Тем более не арбуз, хотя ажурные листья были копией его листьев. И даже близко не роза, хотя форма бутонов неотличима.

В общем, местная флора странного вида. Но вполне симпатичная, хотя и растёт с невиданной скоростью

Сейчас я уже перестала искать в цветке сравнений с домом, а просто трижды в день поливала водой из кувшинов.

– Привет цветочки, – привычно поздоровалась я с растениями, – как спалось?

Растения ожидаемо молчали. Я взяла белый кувшин, почувствовала привычную тяжесть и вылила прохладную влагу в белый горшок, под самые корни растения.

Подождала, пока вода впитается и добавила ещё немного. Вчера, например, я пропустила вечерний полив, так что сегодня попыталась его восполнить.

Растение отреагировала вяло. Обычно после полива, оно резко начинало тянуться вверх, выпускало несколько новых маслянистых листочков, и, если повезёт, то и один-два бутона. Сейчас же, оно только всколыхнулось, затрепетало ажурными листьями и замерло.

– Бли-ин, – расстроенно протянула я, ощущая себя виноватой перед растением, – так вот почему нельзя пропускать полив! Вы болеть начинаете…

Не теряя времени, я вернула белый кувшин на место и подхватила синий, щедро плеснула воду во второй горшок и только теперь поняла – воды в синем кувшине стало гораздо меньше, чем раньше.

– Это ещё что такое? – я заглянула внутрь кувшина.

Уровень воды едва достигал середины. Я нахмурилась, поставила синий кувшин на пол и заглянула в белый. Полный, как обычно. Растерянно подошла к синему – воды не прибавилось.

Ещё ничего не понимая, задумчиво подняла взгляд на растения и ахнула. По краям ажурных листочков, насыщенного зелёного цвета, появилась едва заметная белая окантовка. И это явно не было нормально, потому что бутоны растения поникли, как бывает, когда цветок начинает болеть.

Неужели это всё происходит из-за того, что я пропустила вечерний полив?

Ну, ладно, растения могли из-за этого заболеть, но почему вода в синем кувшине иссякла? Ведь она всегда возвращалась к прежнему уровню. Это точно не по моей вине.

Во мне боролись противоречивые чувства. С одной стороны, мне на руку, что растения не дорастут. Даже если каким-то чудом я дойду до конца отбора, то высохшие растения позволят мне избежать ненужного брака. А с другой стороны бунтовало чувство ответственности, плотно сросшееся с гордостью – я не желала выглядеть никчёмной жительницей Манескера, которая даже за двумя цветками уследить не сумела.

Решение пришло мгновенно. Я сорвалась с места и бегом помчалась в жилую часть здания. За курткой. Мне срочно нужны были Гвин и Элиан. Кто, как не дочери Дома Чистой Воды и Дома Цветущей Вишни могли мне помочь?

Я схватила куртку, набегу натянула её и помчалась по коридорам.

Но моему плану было не суждено сбыться.

Входные двери были плотно заперты на тяжёлый засов, а вокруг них металась тёмная дымка.

Я попыталась приблизиться к дверям, чтобы убрать засов, но натолкнулась на пружинящее препятствие, которое тут же оттолкнуло меня. Мягко, но настойчиво.

– Данэй! – громко позвала я прислужницу.

Она выросла, как из-под земли, внезапно оказавшись в трёх шагах от меня.

– Почему дверь заперта?!

– Приказ хрейдмара, – равнодушно ответила данэй, – вам лучше вернуться в свои комнаты, эйна Маргарита.

– У меня срочные дела! – я сердито топнула ногой.

– Приказ хрейдмара, эйна Маргарита, – механически повторила данэй, – велено не выпускать вас из дворца. Завтра третье испытание. Вам нужно набраться сил и подготовиться. Приказ хрейдмара.

Слова данэй вернули меня на землю. Я всего лишь пешка в руках хрейдмара и вынуждена подчиняться правилам игры.

– К чёрту всё! – я развернулась и размашисто зашагала во внутренние покои.

Наивные, они думают, что сумеют удержать меня в четырёх стенах?! Трижды «ХА»!

Есть ещё окна…

Глава 38

Глава 38

Маргарита, дворец Подснежника

Высота пугала, но не сильно. Метров пять всего-то, если сорвусь, то приземлюсь на высокий сугроб. Снег на первый взгляд не слежавшийся, а значит, вполне мягкий. Ветер, вот только, разъярился не на шутку, но на такой высоте он мне не опасен. Будь я в горах на долгом подъёме, тогда этот фактор бы имел немаловажное значение, а сейчас просто несущественная помеха, главная опасность которой это замёрзшие руки и колючие снежинки, летящие прямо в глаза.

– Вот и отлично. Удержать они меня вздумали. Хватает и того, что я тут навеки поселилась по чужой воле, – бормотала я себе под нос, проверяя узлы на импровизированной верёвке, которую соорудила из порванной простыни.

Казённое имущество, злостно мной испорченное, отлично держало узлы. Я перекинула верёвку за окно, несколько раз дёрнула закреплённый конец и влезла на подоконник.

Перекинула ноги за окно, нащупала ногами опору в кладке, крепко схватилась за верёвку одной рукой, а за подоконник второй. Повернулась лицом к комнате, вставая на опору, и отпустила подоконник, перехватывая верёвку уже двумя руками.

На полусогнутых ногах скользнула вниз.

Истерично взвыл ветер, сдувая капюшон с головы. Ноги упёрлись в пружинящую поверхность, которая мягко провалилась вниз, а потом резко отыграла вверх. Неведомой силой, меня закинуло обратно на подоконник.

– АЙ! – взвизгнула я, аккуратно приземляясь в точку отправления.

Глянула вниз и узрела медленно гаснущую пелену, копию той, что колыхалась перед дверью.

Внизу издевательски хохотал утихающий ветер.

– Да вы издеваетесь!

Упоротый хрейдмар всё предусмотрел. Прошаренный гад.

Наудачу, проверила ещё несколько окон в разных комнатах. Провал. Неживые предметы, всякие полотенца и подушки, беспрепятственно падали вниз, но стоило мне нырнуть, как я тут же возвращалась обратно. В последний раз я настолько осмелела, что даже верёвку не стала использовать. Просто сиганула вниз из распахнутого окна и тут же вернулась обратно на подоконник.

– Гадёныш! – фыркнула я, спрыгивая на пол и сдирая куртку.

Отлично просто. Сбежать не смогла, зато напрыгалась как в детстве.

– Эйна Маргарита.

За спиной прозвучал ледяной голос данэй.

– Чего подкрадываться так? – заорала я, поворачиваясь на голос.

Испугалась я и разозлилась. То есть я тут прыгала, а данэй следила всё время? Издеваются они так?

Данэй смотрела спокойно. Даже капли насмешки не было в её взгляде. Но не было ни понимания, ни сочувствия, ни малейшего желания помочь.

– Если вы закончили упражнения, то пора заняться подготовкой к утреннему испытаниию.

– Идите вы все в баню с вашими испытаниями! – заорала я на данэй, откидывая куртку в сторону, – что я вам тут? Игрушка? Экземпляр редкий, занесённый волей случая? Экспонат музейный? Или просто вещь, над которой можно издеваться? Жизнь прошлую отняли, навязали отбор этот идиотский, смотрите на меня свысока, как на грязь из-под ногтей! Уроды!

Злость выходила из меня толчками, как поток грязной воды, прорвавшийся сквозь каменную преграду. Достали все, всё это достало!

– Горите тут … – я всё больше ярилась, не в силах остановиться, – тайны, загадки, интриги! Человек человеку волк, а кто-то даже крокодил! Жрёте друг друга и меня подъесть стараетесь! Ненавижу вас! Зачем меня заперли?!

– На вас напал неизвестный вид паразита, – равнодушно ответила данэй.

– Ага, да! – продолжала орать я, – а вместо доктора вы мне оставили на ночь голого мужика. Что местный архивариус забыл у меня в комнате? А? Молчите?

Данэй плотно сжала губы, но ни звуком, ни движением глаз, ни выдала ничего. Статуя каменная бездушная.

– Что молчите? – наступала я на женщину.

– Вам была оказана помощь. Архивариус, – в голосе данэй зазвучала сталь, – доверенное лицо хрейдмара Этвелла. Его приказом он оставлен у вас для охраны.

– Хорош охранник! – прошипела я ей в лицо, – чуть не подох у меня на коврике!

Мои слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Глаза данэй распахнулись, в них прочно поселилась тревога. Рот скривился, как во время рыданий.

– Данэй?

Моя лютая злость исчезла моментально. Я робко смотрела на растерянную женщину, выглянувшую из крепкой скорлупы сурово-равнодушной данэй. Но её растерянность исчезла так же быстро, как и появилась.

– Вы закончили свои тренировки по прыжкам? – равнодушно спросила данэй.

– Да, – кивнула я, заинтересованно разглядывая женщину, – данэй мне нужна ваша помощь.

– Слушаю вас.

– Цветы заболели и вода в синем кувшине не восстанавливает свой объём. Мне нужно сходить к девам за помощью. Выпусти меня, очень прошу.

– Правила отбора запрещают обращаться с помощью к претенденткам или иным лицам по поводу задания, полученного в первом испытании. Цветы лично ваша забота, эйна Маргарита.

Что ж, другого я и не ожидала. Но попробовать стоило.

– Ладно, сама разберусь, – зло выплюнула я в лицо данэй, – пошли готовиться, страшная женщина.

Можно попытаться встретиться с девами на испытании. Не подохнут же мои цветочки за ночь?

А вот странная реакция данэй на мои слова засела у меня в голове. Чего это она так распереживалась за Рика? Как-то данэй не выглядит как женщина, способная сочувствовать постороннему.

* * *

Маргарита. Большая Арена. Третье испытание

Сегодня всё было по-другому. Молчаливые трибуны, полные народу. Круг жизни, разделённый на семь секторов, в центре старик в богатых одеяниях и с витым посохом в руках.

Привели нас сюда по отдельности, поэтому поговорить мне так ни с кем не удалось. Оставалась надежда на встречу с девами после испытания. Я упорно бросала взгляды на Гвин и Элиан, отделённых от меня расстоянием, но они смотрели только на величественного старика. Оставив попытки наладить связь, я последовала их примеру.

Старик только притворялся стариком. Упорно сутулился, шаркал ногами, прищуривал глаза, но всё это была только игра. В том, как он двигался, как крепко держал посох, в повороте головы и осанке виднелась сила и древняя порода. Богатые церемониальные одежды, не висели на нём мешком, как бывает у пожилых, уставших от жизни. Да и тяжесть золотых наплечников, расшитого золотом и жемчугом наряда, была хороша понятна. Старик бы давно согнулся в три погибели от веса одежды, а этот ничего такой. Держится.

Старик стоял в пол-оборота, поэтому разглядеть его лицо не получалось, но величественный римский профиль внушал уважение. И толику страха.

Интересно, для чего этот маскарад? И кто этот старик?

– Дева, вступающая на путь невесты, прощается со старой жизнью, – без предисловий заговорил старик. Голос его зазвучал зычно, переливаясь странными напевными нотками, – она умирает, как прежняя, чтобы возродиться в новом облике. Облике жены, спутницы, матери. Первый дар, который она преподнесёт своему супругу это пища, которой нас одарила Богиня Жизни. Приготовить это священное блюдо не каждой деве по силе. Нужно обладать терпением, выдержкой, разумом. Третье испытание покажет нам, кто из дев Великих Домов обладает нужными качествами. Это проверка не людей, но самой Богини.

В зловещей тишине, от которой у меня мурашки побежали по коже, по сторонам от меня начали подниматься стены. Они закрыли от меня претенденток, но оставили возможность видеть старика. В полу открылся люк, выпуская наружу стол, заставленный припасами и посудой.

Голос старика зазвучал снова, как только стол неподвижно замер.

– Внесите зерно! – провозгласил загадочный старик.

Гулко зазвучал гонг. На помост поднялись изящные девушки в бледно-голубых туниках. Каждая держала маленький мешочек из золотой парчи, которые они торжественно разнесли по секторам. Как только девушки покинули помост, старик ударил посохом в пол и провозгласил:

– Испытание началось!

Теперь выросла и последняя стена, окончательно спрятавшая от меня внешний мир. Над головой привычно застрекотала стрекоза. Я, сгорая от нетерпения, потянулась к мешочку. Интересно, что там такое сокровенное, о чём так пафосно вещал старик? Дёрнула завязки и опешила от увиденного. С губ сорвался нервный смешок.

Глава 39

Глава 39

Маргарита. Большая Арена, третье испытание

– Быть этого не может, – я растерянно смотрела на крупу, – так легко?

Всё ещё не веря своей удаче, посмотрела, что принёс мне стол. Небольшая кастрюлька, рядом примус с изящными лепестками над горелкой; тарелка тончайшего фарфора, серебряная ложка; мерная кружка и фарфоровая ложка. Кувшин свежего молока, сахар, соль, масло в хрустальной маслёнке, горсть ягод малины в пиале. От малины шёл непередаваемый дух жаркого лета, такой сильный, что во рту собралась голодная слюна. Не удержалась и сунула ягоду в рот. Сочная ягода взорвалась, растекаясь сладким соком. Я облизнула губы, слизывая малиновую кровь, и улыбнулась – готовить предстоит манную кашу!

Малюсенький примус сам собой вспыхнул.

– Время пошло, – заключила я, подхватывая кастрюльку и ставя перед собой.

Испытание, посланное самой Богиней, покажется игрушкой для любого выходца с земли. Женщины, с презираемого местными Манескера, готовят эту «важную» пищу практически ежедневно, а уж если в доме завёлся младенец, то крупа, о которой с таким воздыханием вещал старик, дома не переводится.

Я подтянула мешочек, растёрла между пальцами идеальные крупинки манки, а потом засмеялась в голос. Представляю, как я выглядела со стороны: с безумным взглядом, всё ещё не верящая в свою удачу, растираю крупицы священной крупы между пальцами! Хорошо, что не видит никто.

– Блин, стрекоза, – спохватилась я, и лучезарно улыбнулась, поворачиваясь на стрёкот её крылышек.

Что ж, манка и впрямь довольно капризная еда. Брр, как вспомню эти жуткие комочки или, что ещё хуже, ломоть застывшей каши, политый приторным клубничным вареньем, названный «десертом» и поданный на полдник! Ужас просто.

Ну что ж, товарищи инопланетяне, я вам покажу, как манную кашу варить надо, чтобы без комочков! Знаю я одну уловку, простую, как дважды два и от того гениальную!

В кастрюльку налила молока, отмерила соли и сахара, а потом туда же всыпала лелеемую местными манку. Тщательно размещала, чтобы манка как следует напиталась молоком и только потом поставила всё на огонь.

Теперь нужно только перемешивать содержимое кастрюльки и не зевать, иначе комочки всё равно получатся.

Этой хитрости меня научил Липатыч, когда мы ходили в походы. На костре сильно не разгуляешься, то молоко сбежит, то манка скомкуется. Времена в тот период уже были нелёгкие и каждая крупа была на вес золота. Мы, конечно, молодые и голодные, набегавшиеся на свежем воздухе, съедали всё, даже комкованную кашу, но Липатыч во всём любил порядок.

Он, недовольно качая головой, съев очередной завтрак, сказал, что завтра сам встанет кашеварить, а я пойду к нему в подмастерья. Я сначала запротестовала, но Липатыч веско объяснил, что после детдома меня ждёт новая жизнь, в которой я должна уметь если не всё, то хотя бы многое.

Потом, гораздо позже, я была очень благодарна Липатычу за науку, а сейчас просто была готова расцеловать немногословного старика.

Ну что, девы Великих Домов? Кто кого?

Каша начала булькать, я выждала некоторое время, не переставая помешивать, а потом сняла кастрюльку с огня. Что ж, всё удалось. Каша получилась гладкая, ароматная, пахнущая детством и походами.

Отлила часть каши в фарфоровую тарелку, сверху набросала ягод малины и оглянулась на стрекозу.

– Дело сделано, товарищи инопланетяне! – Лучезарно улыбаясь стрекозе, отрапортовала я и помахала рукой.

Примус тот час погас. Стена, та, что скрыла от меня старика, медленно поползла вниз. я нагло ухмыляясь, смотрела, как появляется профиль старика. Он стоял неподвижно, глядя перед собой, но как только стена ушла под пол, резко обернулся. Взгляд его холодных голубых глаз пронзил меня ненавистью. Я вздрогнула, но выдержала и взгляда не отвела. Теперь я смогла рассмотреть его лицо: жёсткое, если не жестокое, с правильными чертами лица.

Кого-то он мне напоминал, но вот кого?

Старик, слегка раскачиваясь из стороны в сторону, двинулся ко мне.

– Я, церемониймейстер Мерл, – начал он говорить, продолжая буравить меня холодом голубых глаз, – по праву, данному мне древним ритуалом отбора, буду проверять результат твоей работы, дева из Манескера.

Его «дева из Манескера» прозвучало как пощёчина, как плевок в лицо. Не нравилась я старику. Что ж, это было взаимно. Я всем нутром чуяла, что дай волю Мерлу и он сотрёт меня в порошок прямо тут, не сходя с места. Разве можно воспылать любовью к человеку, который настолько ненавидит тебя просто за то, что ты прибыла из другого места?!

Высокомерный засранец!

Церемониймейстер замер у стола, потянул носом, и скривился в благодушной улыбке.

– Пахнет аппетитно, дева из Манескера, – улыбка совершенно не затронула глаз Мерла, – ты верно соблюла пропорции.

Он протянул руку к тарелке, поднёс её к глазам и тщательно всмотрелся в кашу.

– Текстура идеальная, – прозвучала очередная похвала, – но всё тайное всегда скрыто на дне.

Тарелка вернулась на стол. Мерл взял ложку, помешал кашу, отыскивая всё «тайное». По его лицу скользнула едва заметная тень неудовольствия. Колючий взгляд снова пронзил меня. Стрекоза в этот момент нависала над тарелкой, так что никто кроме меня этого не увидел.

– Кушайте, господин церемониймейстер. Не обляпайтесь, – не удержалась я от тихой колкости.

– Благодарю, дева из Манескера, – скривив губы ответил Мерл, зачёрпывая кашу.

Стены, отделяющие других дев от старика, медленно поползли вниз. Получается, я снова первая?

– Безупречно! – зычно провозгласил Мерл на всю Арену, – дева из Манескера прошла испытание Богини!

Ну что, уделала вас иномирянка, заносчивые аристократы?

Я вздёрнула подбородок и наткнулась на хмурый взгляд Элиан. Колюче-голубой, как у Мерла.

Вот и родственники объявились.