Текст книги "Подснежник для сурового Апреля (СИ)"

Автор книги: Тиро Томое

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9

Глава 9

Маргарита, Гробница Желаний

Из тёплой волатуры мы вышли в прохладный полумрак серого каменного коридора. Звуки наших шагов гулко разносились, отражаясь от стен. Под сводами метался зыбкий, колеблющийся свет. Он то вспыхивал прямо над нами, отчего тени начинали выплясывать странный танец, то исчезал, оставляя в полной темноте, чтобы вспыхнуть где-то впереди. В возникающей тьме рождалось присутствие шепчущего ужаса, который морозом проходил по коже, осторожно запускал пальцы под череп, затхлым сквозняком сквозил по мыслям. Он исчезал моментально, стоило только вернуться огням, но я слышала его жадный шёпот в тенях, танцующих по стенам.

От накатывающей жути спрятаться не получалось. Я обхватила себя руками, стараясь унять дрожь.

– Что это? – голос предательски срывался, выдавая моё напряжение, – кто это шепчет?

Ург недоумённо обернулся.

– Шепчет? – в его голосе сквозило неподдельное удивление, – юная эйна, здесь тихо. Всегда тихо.

– Нет, – продолжала настаивать я, – шепчет. Шелестит в тенях.

– Это нервное, – невозмутимо ответил ург и прибавил шагу, – нам надо поторопиться.

Я только кивнула в спину упрямому ургу. Наверное, голоса в пустоте и в этом мире признак нездорового сознания и разума. Стоит молчать и терпеть этот холодный шёпот, который невнятно шелестит, как осенний парк вечером. Не хватало ещё прослыть сумасшедшей. Проблем и без того хватает.

Коридор упёрся в запертую деревянную дверь. Совершенно обычную, выполненную из морёного дуба. Ни украшений, ни резьбы, ничего такого, что хоть как-то бы украсило дерево. Единственное, что выбивалось из общего стиля это затейливая ручка на двери. Выполнена она была в виде птицы с длинным хвостом, изящно изогнувшей шею. Под пляской вернувшегося света я поняла, что это стилизованный павлин, одновременно похожий и не похожий на земной аналог. Голова птицы украшена крючковатым клювом, хвост покрыт чешуйками золота, крыльев целых две пары. Я разглядывала ручку и не понимала, это стилизация такая или тут все птички имеют вид странный и непривычный?

– Готовы? – голос урга вернул меня к действительности, в тенях снова зашелестели шепотки, которые утихли было, стоило нам остановиться у двери.

– Нет, – вздохнула я, – но клич пионеров – всегда будь готов!

– Замечательно, – Эдвард послал мне странный взгляд, – тогда входите.

«Ничего-то ты не понял, инопрешеленец неземной» подумала я, но вслух сказала другое.

– И что дальше?

– Не знаю. Каждый, кто входит в обитель серых, проходит свой собственный путь.

– Намекаете, что дальше я одна? – перспектива совсем не обрадовала, – а там что вообще?

– Дверь вы должны открыть сами. Пройти путь в одиночестве, – Эдвард неожиданно мягко улыбнулся, но свет внезапно снова уплясал по своим делам, жуткие тени легли на лицо урга, – я буду ждать здесь.

Господин увиливатель! Отвратительная привычка отвечать совершенно не давая ответа. Я фыркнула, глубоко вздохнула, собирая крохи отваги.

– Не поминайте лихом, если что, – попытка пошутить сделала только хуже, – я пошла.

Ручка кольнула холодом. Птица под ладонью шевельнулась, приноравливаясь к очертаниям руки, изогнулась. Раздался громкий щелчок. Я оглянулась напоследок и увидела напряжённого Эдварда, с жадным вниманием следившего за мной.

Дверь со скрипом отворилась. Пахнуло морским бризом, который вдруг превратился в ветер. Он закружился вокруг меня, заиграл недавно уложенными волосами и грубо подтолкнул в спину. Сама не понимая как, я оказалась внутри. Щёлкнула дверь, закрываясь и отрезая меня от шелеста теней.

Я осталась в молчащей темноте.

– Эй! – голос прозвучал безжизненно, словно бумажный, – есть тут кто? Ау!

– Ау…ау... ау, – насмехаясь, подхватила темнота и мёртвым эхом разнесла по сторонам.

В трёх метрах от меня замерцал свет. Тёплый, золотистый, радостный, как солнечный зайчик на летней поляне. Он мигнул, исчез и снова замерцал, набирая силу, зовя меня к себе. Сделала шаг – свет вспыхнул ярче, разгоняя темноту. Плюнув на всё, побежала, но свет только отдалялся, оставаясь зыбким маяком, ориентиром в этом царстве насмешливой тьмы.

– Стой! – я протянула на бегу руку к тёплому золотистому свету, – остановись!

– Стой, – захохотала тьма вокруг, – остановись!

Я запнулась, чувствуя, как жуть из коридора снова запускает свои ледяные пальцы в мои мысли. Тьма зашлась хохотом. Тёплый маяк впереди стал гаснуть, словно кто-то прикрывал его ладонями.

– Стой…оста…новись, – издевалась тьма.

– Не дождёшься, – внезапно разозлилась я и закричала в темноту, – не дождёшься!

Злость отрезвила меня. Я замерла на месте, с ненавистью поглядывая на гаснущий источник света. Достало всё! Ритуалы, неразговорчивая данэй и высокомерный ург. Хрейдмар со своей сделкой! Проверка эта никчёмная! Всё достало! Почему я следую всему, что от меня тут требуют? Даже этот свет насмехается, убегая от меня и даря призрачный шанс на…на что? Зачем я бегу к нему? Что мне это даст?

Повинуясь внезапному озарению, я развернулась на месте и помчалась прочь от света. Во тьму. Хохочущую от удовольствия тьму.

Сначала не происходило ничего. Свет робко мерцал за спиной, разгорался ярче, намекая мне, что я выбрала неверный путь. Тьма замолчала, но я чувствовала её любопытство, её интерес. А потом свет исчез совсем, оставив меня в страхе, что я совершила ошибку. Я продолжала бежать, крепко зажмурив глаза, не слыша своих шагов, не чувствуя ориентиров, только сердце, безумно колотящееся в груди, напоминало мне, что я всё ещё тут – в космической пустоте, а не во сне.

Всё закончилось внезапно.

Впереди яркой вспышкой загорелся свет. Он больно ударил по глазам, проникая даже сквозь прикрытые веки. От неожиданности я остановилась, прикрыла глаза ладонями, проморгалась и только потом осмелилась оглядеться. Медленно раздвинула пальцы, выглядывая между получившейся щелью.

Тьма исчезла, сжавшись под серыми стенами. Передо мной, на изящном витом постаменте, светилось золотое яйцо. Его свет заливал всё вокруг, разгоняя темноту.

– О, красиво! – восхитилась я, смело открывая глаза, – так это к тебе я бежала?

Протянула руку, повинуясь импульсу, но резко отдёрнула пальцы, так и не притронувшись к яйцу. От стены отделилась тень, расплылась, а потом сформировалась в фигуру человека в сером плаще, подпоясанном толстой витой верёвкой. Лицо человека скрывал глубокий капюшон.

– Здрасьте, – я попыталась быть вежливой.

Серый неслышно проплыл к постаменту, остановился напротив меня. Из-под капюшона блеснули равнодушные глаза.

– Оставь свои желания, всяк сюда входящий… – прошелестел капюшон.

– Чего это? – возмутилась я.

Серый промолчал. Взметнулись руки в широких рукавах плаща. Яйцо полыхнуло очередной вспышкой, а мои ладони сами собой легли на гладкие стенки артефакта. В голову хлынул поток чужого сознания, сминая мои мысли, мои слабые попытки сопротивления. Боль обожгла огнём, я зашипела сквозь стиснутые зубы, но не выдержала пытки и сорвалась в крик. Тьма снова захохотала в уши, окутала тяжёлым пологом. Я провалилась в пустоту.

Глава 10

Глава 10

Маргарита, Динллуд

Сначала не было ничего. Даже боль отпустила, превратившись в тягучий стон мыслей. Потом зашелестел ветер, который принёс слова.

– Жизни нет дела до добра и зла…

– Софисты немытые, – мелькнула мысль и пустота исчезла.

– Жизни нет дела до добра и зла, – повторил серый, глядя на меня из-под капюшона, – жизнь должна продолжаться. Добро и зло это две крайности одной идеи.

Я так и стояла прикованная к золотому яйцу. Всё там же, в странной комнате, наполненной тенями.

– Серая мораль у вас, гражданин, – просипела я, откашливаясь, – и добро есть и зло. А мы между ними. Всё время выбор делаем, балансируем, но добро всё равно сильнее зла, потому что добрых людей гораздо больше чем злых.

– Хе-хе, – прошелестел серый, взмахивая рукавами.

Мои руки вдруг обрели свободу. Я несколько раз сжала и разжала онемевшие пальцы, а потом резко завела их за спину. От греха подальше.

– Иди, неопределённость, – серый погасил блеск глаз, – ты прошла проверку.

– И всё?

– Мы ещё увидимся, неопределённость. Учись летать, – раздался из-под капюшона бесцветный голос серого, – тебе понравится. Хе-хе…

Яйцо мигнуло, теряя яркость. Серый вдруг утратил плотность, опал, как озимый и растворился в нахлынувших тенях.

– Эй! – я растерянно огляделась, – куда идти? Да что вы все тут такие странные? Ни одного нормального ответа!

Света катастрофически не хватало. Яйцо светило уже едва-едва, как луна, которую закутывают грозовые тучи.

– Да что делать-то? Думай, Ритка, думай, – я озадаченно крутила головой, отыскивая дурацкую дверь, – ориентиры…какие были ориентиры?

Да никаких! Это же не поход, где по мху на деревьях и муравейнику можно определить север-юг. Даже направление ветра не поможет…хотя…А это вариант!

Сунула в рот большой палец, тщательно облизала и подняла его над головой. Некоторое время ничего не происходило, а потом откуда-то потянуло слабым сквозняком!

– И тот, кто с песней по жизни шагает, – слабо затянула я, идя на сквозняк, – тот никогда и нигде не пропадёт!*

Вскоре сквозняк стал сильнее, ощутимее. Не переставая напевать, я рванула вперёд, а через несколько шагов упёрлась в тупик. Свет яйца к этому времени угас окончательно, но руки говорили мне, что это тёплое дерево, а не мёртвая каменная кладка.

– Ага, – обрадовалась я, – нашла! Осталось только выйти.

Я примерно помнила, на каком уровне была ручка с той стороны. Ург говорил, что серые не опасны, значит выйти я отсюда смогу, иначе меня бы так просто не отпустили. Ладони скользнули в стороны и чуть вниз. Да! Левая рука упёрлась в металлическую ручку.

– Уфф, – выдохнула я, наощупь определяя изогнутую птичью спину.

Ручка шевельнулась под ладонью и дверь медленно поползла на меня, открывая светлую щель. Победоносно вопя, я вывалилась в коридор прямиком в объятья Эдврада. Вцепилась в него, как в родного, и облегчённо вдохнула запах живого человека. Очень приятный запах, надо признаться. Вдруг кольнуло в сердце. Я отпустила урга и приложила ладонь к груди.

– Всё в порядке, Маргарита? – заволновался ург.

– Вроде, – ответила я, прислушиваясь к сердцу, – аритмия, что ли?

– Вы больны?

– Здорова всегда была. Но от ваших этих серых, любой аритмию словит! – возмутилась я и уставилась на Эдварда, – шелестят, ерунду какую-то городят. Софисты!

– Ерунду? – удивился ург, – сомневаюсь, что серые на это способны.

– Да?

– Да. Они всегда говорят истину.

– Учись летать, неопределённость! Вот, что они мне заявили! Какая я им неопределённость? Куда летать? Что за манера так общаться?

– Хм, да, – ург странно на меня посмотрел, – видимо, так произошло из-за того, что вы не совсем плоть и кровь от этого места.

– Видимо, – пробурчала я, – с проверками покончено?

– Да. Вы подумали над моим предложением? – деловито поинтересовался Эдвард.

Подумала, хм! Как будто у меня выбор есть.

– Ваши условия мне подходят, но нужно какое-то документальное подтверждение ваших слов. Без бумажки, – я развела руками, —вы же можете потом сказать, что ничего не было и выпните меня на мороз.

Эдвард рассмеялся. Его смех разнёсся по коридору, отражаясь от каменной кладки. Моментально примчались огни, словно заинтересовавшись тем, что тут происходит.

– Мы скрепим всё магическим рукопожатием, юная эйна. Поверьте, любой договор на бумаге можно разорвать, а магический нет.

– Как тут у вас всё сложно, – вздохнула я, – ну, давайте скрепим. Что делать надо?

– Руку протяните.

Я подчинилась. Ург подхватил мою ладонь, крепко сжал пальцами.

– Я, ург Каэрллиона Эдвард Денжиди, от имени хрейдмара Этвелла заключаю договор с иномирянкой Маргаритой Ивановой. Теперь вы, юная эйна.

– Я, Маргарита Иванова, заключаю договор с ургом Каэрллиона, Эдвардом Денжиди, говорящим от имени хрейдмара Этвелла.

Вокруг нас раздалось гудение. Ург внимательно смотрел на меня.

– Я перечислю условия, а вы повторяете за мной.

– Сразу?

– Да, – Эдвард занёс свободную руку над нашими крепко сцепленными ладонями, – продержаться пять испытаний…

– Продержаться пять испытаний…

С каждой фразой гудение усиливалось. Заметались искорки вокруг наших сплетённых рук, сплелись в тонкую вязь серебристых ниточек, а потом обвили ладони. Как только отзвучали последние звуки договора, плетение вспыхнуло и исчезло. Эдвард разжал пальцы.

– Теперь никто из нас не сможет нарушить договор, – он потёр ладонь.

Я повторила за ним, пытаясь согнать с кожи ощущение ползающих насекомых. Присмотрелась – кожа на руке покраснела и покрылась белыми пятнышками, размером с комариный укус.

– Это надолго?

– Нет. Через минуту исчезнет. Что ж, – ург улыбнулся, – пора перевести вас в новые апартаменты. На время отбора хрейдмар приказал приготовить для вас пустеющий дворец подснежника.

– У меня будет целый дворец?!

– Да, небольшой. Прошу, – ург указал рукой на выход, – не будем задерживаться. Вам, юная эйна, не мешало бы отдохнуть. Отбор начнётся завтра.

– Так быстро? – ошеломлённо пробормотала я, семеня за ургом.

– Первое испытание должно было начаться сегодня, но из-за вас его перенесли.

Хм, замечательно! Ещё один повод для ненависти от злосчастных Домов. Понятно теперь, чего девицы на подиуме так зыркали на меня. Мало того, что я влезла, куда не надо, так ещё и внесла хаос в размеренный ритуал. Сегодня девы могли избавиться от одной конкурентки, а вместо этого получили ещё одну! Надо быть очень осторожной. Женская месть непредсказуема.

Хм, кажется, испытания будут непростыми со всех сторон.

****************************

И тот, кто с песней по жизни шагает, тот никогда и нигде не пропадёт!* – «Марш весёлых ребят», автор Василий Лебедев-Кумач.

Глава 11

Глава 11

Маргарита, Динллуд, дворец Подснежника

– Странные тут понятия о размерах, – произнесла я, ошеломлённая величием своего нового жилища.

Эхо мгновенно подхватило мои слова и разнесло по светлому залу, украшенному нежной росписью, лепниной, зеркалами, хрусталём…Словно в ответ на мои слова раскрылись неприметные двери, впуская вереницу молодых девушек, возглавляемых моей данэй.

– Эйна Маргарита, – склонились они передо мной.

– Э-э, можно вот без этого, – возмутилась я, – без этих ваших буржуйских замашек, гражданочки.

Девушки никак не среагировали, оставшись в полусогнутом почтении к моей персоне, зато выпрямилась данэй.

– Мы счастливы приветствовать прекраснейшую участницу отбора. Готовы вам служить, – равнодушно прошелестела она приветственную речь, полностью игнорируя моё возмущение, – по любым вопросам обращайтесь ко мне. Я с радостью исполню любое ваше приказание.

По её лицу было непонятно, счастлива ли она или нет. Совершенно бесцветное, лишённое эмоций существо. Интересно, не относится ли она к серым? Может так происходит, когда люди соглашаются оставить все свои желания в Гробнице?

– Данэй, – улыбнулась я, – можете не гнуть спины передо мной? Мне это не нравится. Совершенно.

И тут я окончательно поняла, что мои желания идут лесом, перепрыгивая ямки. Данэй в очередной раз проигнорировала мою пламенную речь. Лёгким поворотом головы она отдала какой-то непонятный приказ девушкам и те мгновенно оказались на ногах. Окружили меня, подхватили под руки и безмолвными тенями поволокли по разукрашенным комнатам. Я даже ахнуть не успела, не то что воспротивиться. Только и оставалось, что крутить на ходу головой, разглядывая убранство комнат.

Наш путь окончился в гигантской спальне, размерами с актовый зал в универе. Девы, всё так же сохраняя молчание и не поднимая глаз, бесцеремонно содрали с меня одежду, а потом увлекли в ванную комнату. Кажется, тут явно использовалась какая-то магия, потому что я молчала, вместо того, чтобы громко вопить о произволе и сопротивляться.

Меня погрузили в ароматную воду горячего бассейна. Обливали чем-то маслянисто-ароматным, мяли, жамкали, поливали водой, снова мяли и жамкали…я только успевала вдохнуть глоток живительного воздуха в промежутках между экзекуциями. Всё, что мне оставалось, это бросать злобные взгляды на распоряжающуюся издевательским купанием данэй. Но той мои взгляды были до фонаря. Она отдавала резкие команды, а девы ей послушно подчинялись.

Наконец, купание закончилось.

Девы выволокли меня на сушу, бросили на кушетку, а за дело взялась данэй. Снова в ход пошли массажные техники, только теперь они были не в пример грубее, того, что я испытала при первой нашей встречей с серой дамой. Данэй проводила пальцем по мышцам, а следом следовал лёгкий электрический разряд, от которого мышца сокращалась, вызывая резкуую боль.

– Эй! – я брыкнула ногой, пытаясь отогнать садистку, но тут же распласталась на кушетке.

– Терпите, эйна, терпите, – скомандовала данэй, в очередной раз тыкая в мышцу, – у вас страшные зажимы. С такой мышечной структурой вы провалитесь на первом же этапе.

– Ну и провалюсь, – завопила я, – вам-то какое дело?

– Я буду наказана.

– За что?

– За неисполнение своих прямых обязанностей, – равнодушно ответила данэй, словно страх наказания её совершенно не беспокоил.

А я заткнулась, потому что вспомнила, что и я буду наказана. Выпнут меня на мороз, а там главы благородных Домов уже ждут с распростёртыми объятиями. Ещё и данэй за собой утащу из-за своей ошибки. Поэтому стиснула зубы и продолжила терпеть, издавая слабые стоны, когда боль становилась особенно сильной.

И как не странно, вскоре боль ушла, сменившись лёгкостью во всём теле. Данэй тщательно разминала мышцы, а я поняла, что вечно ноющий затылок и скованность в спине, ощущения, которые я привыкла не замечать, исчезли без следа.

– В спальню, – скомандовала данэй.

Я ощутила, как руки подхватили меня, поднимая и заматывая в простынь.

– Я сама дойду, – смело заявила я, вырываясь, – сама…

Но тело отказалось меня слушаться. Все мышцы внезапно стали мягкими, как вата.

– Что со мной? – промямлила я.

– Релаксация, – ответила данэй, – полное расслабление мышечного корсета. Так нужно, чтобы за время ночного сна, тело впитало в себя благотворные энергии. Утром вы будете сильны и проворны, эйна.

Девы вынесли меня из ванны, уложили на кровать, надели на меня маечку и короткие шортики, расчесали спутанные волосы, заплели их в косу. На лицо снова шлёпнули ароматную тряпку с прорезями для глаз и рта, но, видя, что я всё время зеваю, вскоре убрали её. Яркий свет, который заливал спальню, стал угасать. Девы накрыли меня тёплым одеялом и, выстроившись в идеальную шеренгу, покинули комнату. Осталась только данэй.

Она бесшумно передвигалась по комнате, опускала тяжёлые занавеси на тёмных окнах, поправляла подушки на низеньких диванах, которые и так стояли совершенно безупречно. Меня одолевал сон. Я несколько раз моргнула, пытаясь сформулировать вопрос, вертящийся на языке. Зевнула…

– Данэй… а какое оно… – прошептала я и провалилась в сладкий сон.

Испытание…какое оно…первое испытание…бормотала я во сне, но вместо ответа ко мне пришли скачущие единороги. Розовые, как сахарная вата.

Глава 12

Глава 12

Динллуд, столичная резиденция Дома Цветущей Вишни

В тот момент, когда Маргарита страдала под жёсткими руками умелой данэй, в Динллуде страдал ещё один человек. Глава Дома Крепкого Камня, грубый Аран.

Ему не нравилось абсолютно всё в гостеприимном доме Канаку. Бесили тонкие, изящно сплетённые тростниковые циновки на полу. Смешили гладкие, как озёрная гладь, окна в комнате и бесшумные раздвижные двери. Раздражала шёлковая отделка стен, покрытая вязью рисунков. Искусный художник чёткими мазками изобразил на них вечно цветущие вишни. От каждого движения гостей, от слова или лёгкого дыхания шёлк на стенах приходил в движение, и тогда казалось, что лепестки на рисунках оживают, шевелятся, опадают бесконечным дождём.

Но больше всего Арана злили маленькие столики и мягкие пузатые подушки, брошенные на пол, на которых здоровяку сидеть было просто неудобно. Всё это девчачье роскошество мешало Арану прислушиваться к речи черноволосой Айлиты.

– Канаку! – страдальчески закатывая глаза, взревел черноглазый здоровяк, перебивая тихий голос Айлиты, – кто так принимает гостей?

От неловкого движения Арана маленький столик перевернулся. На пол из розового кварца полетели тонкие чаши, звонко рассыпаясь на мелкие кусочки. Осколки изящного фарфора залило красным соком.

– Игрушечные столики и тонкие чаши! – страдал Аран, – мы, что, девы? Кто так пирует? Где большой стол? Где чаши из рога гардана?

Канаку, недовольно поморщившись, щёлкнул пальцами. Тотчас налетели ловкие девушки. Они вытерли пятна, собрали осколки и унесли хрупкий столик из драгоценного белого ясгера. Следом вошли два крепких прислужника с грубым столиком большего размера из морённого дуба в руках. Вернувшиеся девы внесли грубовато выполненные чаши из серебра, такие же тарелки.

– Надеюсь, это тебя удовлетворит? – раздражённо спросил Канаку, дождавшись, пока всё внесённое расставят перед Араном.

– Это?! Вы, Дом Вишни, совершенно не знаете, что такое нормальный пир! – окинув горящим взглядом залу и глав Домов, сидящих на подушках перед аккуратными столиками, Аран хищно оскалился, – надо сесть за большой стол, на крепкие скамьи. Громко пить и сладко есть, кости кидать собакам, крутящимся под столом. Слушать бардов, а после, когда вино взбодрит кровь, наслаждаться танцем красавиц…

Жадный взгляд грубого Арана остановился на изящной фигуре сидящей Айлиты, скользнул к глубокому вырезу на её платье.

– Айлита, станцуешь для нас? – похабно улыбнулся Аран.

– Если только на твоих костях, дорогой Аран, – улыбнулась Айлита, пригубив из тонкой чаши, – и если ты не изменишь своего поведения, то это случиться очень скоро.

Довольный смех главы Дома Камня разнёсся по зале.

– Я же пошутил, – Аран приподнял бокал, к нему подскочила прислужница с кувшином, – ты же не мужик, такие шутки оценить не в состоянии.

– Я, выражаясь твоими словами, мужик, – Дагондар бросил неприязненный взгляд на веселящегося Арана, – но и я не в состоянии оценить грубость в адрес главы Дома Воздуха. Такие шутки позволительны портовым грузчикам, Аран, а не главе благородного Дома.

– Какие вы все нежные, – буркнул Аран, – если бы не эта проблема с девчонкой, то хрен бы я с вами тут реверансы разводил. Скучные вы, как послепраздничные дни. Тоскливые, как последний месяц осени. Давайте, трындите дальше, чего вы там задумали?

Приглашение отведать рагу из набара приняли главы шести Домов из одиннадцати. Малые Дома решили не вмешиваться. Их влияние всегда было невелико, в отборе шансы дочерей этих домов практически равнялись нулю, а заговор, если таковой случится, расшатает и без того слабые позиции Малых Домов при дворе. Оттого они искусно отклонили приглашение и покинули резиденцию хрейдмара. Зато сильнейшие Дома с радостью отправились в столичную резиденцию благородного Дома Вишни.

Вечно соперничающие, находящиеся на грани открытого противостояния, благородные Дома заключили временный пакт о сотрудничестве, скрепив его договором, похожим на тот, что связал Маргариту и урга Каэрллиона. Так можно было не опасаться предательства.

У каждого Дома был свой интерес.

– Благодарю за разрешение, – скривилась в ехидной улыбке Айлита, – Что бы я без него делала, дорогой Аран.

– Да не за что, – поднял бокал глава Дома Камня, не почуявший издёвки в голосе красавицы.

Айлита ответила очередной улыбкой, в которой пряталась большая порция яда, а после перевела взгляд на главу Дома Теней.

– Как я уже говорила, нам не следует вмешиваться в первое же испытание. Выждем некоторое время. Пусть все считают, что мы смирились. Но действовать мы начнём уже сейчас. На будущее. Для начала нужно связаться с дочерями Домов. Напрямую этого сделать нельзя. Любое общение с родичами запрещено до окончания испытаний. В этом нам поможешь ты, Магритт. Твои тени смогут обойти защиту дворцов?

Безучастно наблюдающий за склоками и не притронувшийся к питью, глава Дома Шепчущих Теней, златоокий Магритт шевельнулся.

– Могут.

– Отлично, – Айлита вознаградила его сияющим взглядом, полным обещаний, который Магритт проигнорировал. Айлита недовольно поджала губы, но снова расплылась в манящей улыбке, – первое испытание выбьет самую слабую деву, а может сразу двух. Но не это главное. Конец пути в первом испытании это начало последнего.

– Это как? – грубый Аран громко рыгнул, его взгляд помутнел от выпитого, – оттуда сразу в спальню к хрейдмару? На пробу?

Глава Дома Камня пришёл в восторг от собственной остроты и зашёлся в неприятном смехе. Айлита закатила глаза, а потом ответила, пропуская мимо ушей последние слова и издевательский хохот грубияна.

– В конце первого испытания девы получат семя растений и две ёмкости с водой. Семена нужно посадить в разные горшки, а после поливать водой из определённой ёмкости. На последнем испытании нужно предоставить то, что выросло. Или же не выросло, – скромно потупила взгляд Айлита, но на её губах блуждала коварная улыбка, —Тут пригодятся девы ваших Домов, Дагондар и Канаку. Только они смогут воздействовать на семена и воду.

Названные главы Домов понимающе кивнули.

– Для этого нужно чтобы ваши девы получили доступ во дворец черни из Манескера, – продолжала Айлита, – пусть они подружатся с прибывшей на тот случай, если девка пройдёт первый этап отбора. Магритт, это первое послание девам. Передать его следует сегодня же.

Магритт шевельнул головой в знак согласия, а после, под пристальным взглядом глав Домов, протянул руку к тонкой чаше и поднёс её к губам. Сделав три положенных глотка, Магритт вернул чашу на стол под одобрительными кивками глав Домов.

Только Аран не заметил произошедшего. Он хлестал бокал за бокалом, громко хлопая ладонью по крепкому бедру, обтянутому кожаными штанами цвета бурого угля, и поглядывал на двери в ожидании приличной закуски. Солёные орешки, сушенные дольки фруктов и мелкие вяленые рыбёшки только пробудили ненасытный аппетит Арана.

В стороны разъехались двери, впуская вереницу прислужников с подносами в руках. Перед каждым главой опустилось коронное блюдо поваров Дома Вишни – рагу из набара.

– Еда! – взревел Аран, – наконец-то мясо!

Канаку брезгливо сморщился. Его утончённый вкус и терпение весь вечер проходили испытание грубостью новоявленного союзника. Но унижение требовало мести. Поэтому Канаку гостеприимно улыбнулся.

– Ради этого только и собрались! Оцените тонкий вкус специй и болотных ягод в сочетании с нежнейшим мясом набара!

Канаку поймал понимающий взгляд Айлиты. Движением бровей и лёгким взмахом густых ресниц красавица призывала потерпеть. Аран зря веселился. Главы Домов уже решили его судьбу, только что заключив другой договор, о котором грубый и недальновидный глава Дома Камня и не подозревал, занятый жадным поглощением рагу из набара.