Текст книги "Забираю вас себе! (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 19 страниц)

Когда он добрался до самого края, тёплая ладонь задержалась – и лишь затем, осторожно, но без колебаний, скользнула внутрь.

Его пальцы нашли то, что искали.

Он замер. Глаза, полные жара, встретились с моими.

– Лея… – голос его стал хриплым, почти срывающимся. – Уже вся мокрая…

Я прикусила губу, чувствуя, как внутри всё сжимается от одного этого взгляда, от его близости, от осознания, что он чувствует меня. Знает. И что это не из страха. Не из приказа.

Он усмехнулся, почти дико, и его пальцы сжали меня чуть сильнее – не причиняя боли, но не позволяя отстраниться.

Он чуть сдвинулся на стуле, обхватил меня крепче, и, не отрываясь от поцелуя, медленно приподнял меня за бёдра. Пальцы впились в кожу, горячие, сильные, уверенные.

Я почувствовала, как воздух между нами будто сгустился. Он оторвался от моих губ, прижался лбом к моему, и в его глазах вспыхнул вызов. Я взглянула вниз… и замерла. Его твёрдость была готова. Уже почти касалась моих складочек. Сердце забилось быстрее. Слишком быстро.

Он не должен был этого делать. Не имел права. Нарушил все правила – подчинение, дистанция, послушание.

А он…

Он смотрел мне в глаза. Не как слуга – как мужчина, как равный. С вызовом, с ожиданием. И ни на миг не отступал.

И я, не отводя взгляда, медленно опустилась на его член. Принимая его в себя. Полностью.

Он резко выдохнул, и его руки сжались сильнее. В следующее мгновение он сам двинулся – уверенно, властно, крепко удерживая меня за бёдра. Его губы прижались к моей шее, обожгли кожу горячим поцелуем, от которого я вздрогнула и застонала.

Он задавал темп, и я подстраивалась, теряясь в этом жаре, в этой тяге, в этих пальцах, что будто прожигали мою кожу.

Он скользнул вверх, снова нашёл мои губы, поцеловал жадно, будто хотел запомнить вкус, выжечь его в себе навсегда.

Каждое движение было точным, сильным – и будто слишком личным.

Я обвила его за шею, выгибаясь навстречу, чувствуя, как тело вспыхивает снова, как разум тонет, как он приближается к самому центру моего желания.

Магия вспыхнула, как ответ на наше слияние – жаркая, почти ослепительная, разлилась по комнате, пронизала воздух, кожу, дыхание. Я чувствовала, как она проникает в него, наполняет, и он, сдавленно выдохнув моё имя, сжал меня сильнее, уткнувшись лицом в шею.

Наши тела дрогнули в один момент, дыхания спутались, стоны слились в едином порыве. Он кончил, унося с собой и меня, глубоко, мощно, с жаром, от которого у меня перехватило горло.

Я обмякла, не в силах даже пошевелиться, упала ему на грудь, всё ещё не отпуская, всё ещё ощущая его внутри себя.

Он дышал тяжело, прижимая меня к себе. А я лежала, слушая стук его сердца и не желая никуда идти. Ни вставать, ни говорить.

Так хорошо. Так просто. Так… неправильно. Но слишком сладко, чтобы остановиться.

– Отнести вас в игровую? – шепчет он, всё ещё тяжело дыша, но уже с той самой – дерзкой, почти игривой – ноткой в голосе.

Я фыркаю прямо ему в шею и медленно, неохотно, сползаю с его колен. Ноги дрожат, платье сбилось, волосы… я только представила, как сейчас выгляжу – и сама едва не рассмеялась. Он смотрит на меня снизу вверх – всё ещё сидит, не шелохнувшись, – и в глазах у него довольство.

Он протягивает руку, медленно убирает выбившуюся прядь с моего лица, проводит пальцами по щеке… и, кажется, даже улыбается. Чуть-чуть, но довольно. Тепло.

И тут меня накрыло осознанием. Просто как волной. Из ниоткуда, но так остро и ярко, я чуть не расплакалась.

– Ты отвлекаешь меня, чтобы я забыла про Талмера? – вырвалось у меня тише, чем я ожидала, но вопрос повис в воздухе, тяжёлый, как удар.

Томрин словно застыл. Его лицо, только что тёплое, открытое, вдруг потеряло всякое выражение. Он смотрел на меня, будто не верил, что я это сказала. Но ничего не ответил. Ни слова. Ни движения. Ни оправданий.

Молчание обожгло сильнее любого признания.

Я сжала губы. В груди всё сжалось, будто меня предали – снова, только иначе. Я шагнула назад, отвела взгляд и, не говоря ни слова, развернулась.

Спина вспыхивала от ощущения, что он смотрит мне вслед. Но я не остановилась.

Просто пошла прочь, с каждым шагом чувствуя, как внутри поднимается неприятный холод – колкий, острый. Дошла до спальни, захлопнула за собой дверь, облокотилась на неё и зажмурилась.

– И как это называется, Таша?! – голос прозвучал, как удар хлыста. – У тебя по дому ходит немеченный циск!

Я вздрогнула и обернулась.

– Мама?! – выдохнула, не веря глазам.

Глава 21

Она стояла в дверях – высокая, статная, в строгом платье с идеально сидящим воротом, и смотрела на меня так, будто собиралась испепелить одним взглядом. За её плечом маячил отец, но он выглядел куда менее напряжённым. А вот мать...

– Ты не удосужилась ни отметить его, ни хотя бы изолировать? – продолжала она. – Что дальше? Ты станешь выпускать их на прогулку без сопровождения?

– Это не…

– Нет, подожди. Я хочу услышать объяснение. Или ты решила, что можешь пренебречь базовыми мерами безопасности? У тебя циск без метки в доме, и ты даже не наблюдаешь за ним !

Я выпрямилась, чувствуя, как по спине поднимается ледяной холод. Хотелось защищаться, оправдаться – но всё внутри сжалось в комок. Я и правда не думала, что это может выглядеть так .

– А можно узнать, что вы делаете в моей спальне? – спросила я, уже не пытаясь скрыть раздражения. – Вы же должны были приехать только утром.

– Я решила приехать заблаговременно , – с лёгкой усмешкой произнесла мама, делая шаг вглубь комнаты. – Чтобы посмотреть, что тут творится в неподготовленном виде .

Она окинула комнату взглядом, словно была инспектором на рейде. И, увы, ей и правда было на что смотреть.

– И что я вижу? – продолжила она уже холоднее. – Немеченый циск в доме один на один с вот этим всем.

Она указала рукой в сторону.

Я проследила за её жестом и мысленно застонала.

На полу, чуть поодаль, стоял на коленях Талмер – сероглазый, с прямой спиной, но опущенным взглядом. А рядом, как назло, аккуратно разложенный столик с приспособлениями . Не клубника со сливками. Не мягкий плед. Нет . Именно то, что, по мнению матери, и должно быть в комнате, если ты хочешь усмирить раба . Только… блин. Сейчас – совсем не в тему.

Кайрен, чтоб тебе провалиться! Это по-твоему мне должно понравиться. Ух.

– Сегодня я как раз собиралась поставить ему метку, – сказала я, стараясь звучать уверенно. – Всё это время я его готовила. Очень тщательно. Как видишь, он покорно стоит в ожидании.

Я кивнула в сторону Талмера. Он и правда стоял смирно – идеально неподвижный, с опущенной головой, все как полагается. Даже удивительно, учитывая, что в момент когда я сюда попала, его пытали как раз, чтобы поставить метку.

Мама прищурилась, окидывая меня подозрительным взглядом, потом медленно перевела взгляд на него. – Ты хочешь, чтобы я поверила, будто этот немеченый сломлен ? – в её голосе звучало сомнение и скепсис. – Серьёзно, Таша?

– Может, стоит дать ей шанс, – неожиданно вмешался отец. Его голос был спокойным, но твёрдым. – Она уже не ребёнок. Пусть покажет, что может справиться.

Мама медленно повернулась к нему.

– Хорошо, – проговорила она после напряжённой паузы. – Утром я проверю. Если на нём не будет метки – мы его заберём. И… больше никаких новых цисков. Ни одного. Надеюсь, это ясно.

Я кивнула.

– Совершенно ясно.

Мама бросила последний взгляд – на меня, на Талмера, на столик с «подготовкой» – и, ничего не сказав больше, вышла из спальни. Словно это была не просто проверка, а приговор с отсрочкой.

Отец задержался на полшага, прежде чем последовать за матерью. – Мы займём ту же спальню, что и обычно, – сказал он спокойно, не глядя мне в глаза. Я только кивнула. На большее сейчас не хватило слов.

Дверь закрылась.

Я осталась в тишине. И в комнате, где напряжение звенело, будто струна перед разрывом.

Повернулась к Талмеру.

Он всё ещё стоял на коленях. Неподвижный. Как будто вся эта сцена его не касалась. Или касалась слишком сильно.

Да уж.

Я медленно выдохнула и села на край кровати, глядя на него. В груди всё ещё горела злость – и на родителей, и на себя, и на этот чёртов столик, который сейчас выглядел, как улика в деле, где я всегда виновна по умолчанию.

Я судорожно провела рукой по лицу. Что же делать? Что, чёрт возьми, теперь с этим делать?

Встала, подошла к столику с "подготовкой" и в ярости от самой себя ударила по нему ногой. Ремни, плети, металлические крючья, жгуты – всё это с глухим лязгом упало на пол, разлетелось в стороны, как и моя уверенность.

Мне стало нехорошо от одного взгляда на это.

Я снова подошла к Талмеру. Он не пошевелился. Сероглазый, сдержанный, будто статуя. Только дыхание выдавало – живой.

Я опустилась прямо на пол перед ним. Не на колени – просто села, как человек, у которого больше нет сил стоять.

Я вздохнула, заставив себя поднять голову.

– Сядь, – попросила я тихо, устало.

Талмер сдвинулся с места почти сразу. Сел напротив. Ровно, с прямой спиной, как положено. Только взгляд все еще в пол.

– Посмотри на меня, – повторила я чуть настойчивее.

Он посмотрел. Его серые глаза были по-прежнему холодными, настороженными… но внимательными. Он слушал.

– У тебя есть три варианта, – сказала я ровно.

– Каких? – его голос был низким, но спокойным.

– Первый. Ты соглашаешься на мою метку. Сейчас. Добровольно и без пыток.

Он не отреагировал. Просто ждал продолжения.

– Второй – ты можешь уехать с моей матерью. Уверена, она заставит тебя обрести свою. Ее методы… Хм. Не думаю, что она рассматривает варианты кроме принуждения.

– Или? – его голос стал чуть тише. Словно он уже знал, что ему не понравится третий вариант.

– Или ты можешь попытаться сбежать, – я смотрела прямо в его глаза. – Я знаю, что ты можешь снять ошейник.

Он замер. Мышцы его лица едва заметно напряглись. Щёки чуть дрогнули, будто он не ожидал, что я это знаю. Или что скажу это вслух.

Молчание между нами стало плотным, тягучим.

– Вы меня отпустите? – спросил он тихо. Без надежды. Просто чтобы уточнить.

Я отвела взгляд и вздохнула:

– Формально – нет. Но и останавливать не стану. Хотя… я не думаю, что ты далеко убежишь. Но это уже будет зависеть от тебя. И от удачи.

Он смотрел мне в глаза. Прямо. Без страха. И всё же с тем вниманием, которое бывает только у тех, кто больше не верит в случайности.

– Почему вы не станете делать то же, что в прошлый раз?

И я поняла, о чём он. Перед глазами вспыхнула картина того, как его спину рассекает плеть. Как кровавые полосы горят на его теле… Его голос, отрешённо считающий удары.

– Не хочу, – тихо ответила я, не поднимая головы.

Кажется, его это по-настоящему смутило. Он даже чуть подался вперёд.

– Не хотите? – переспросил, будто не поверил.

Я подняла на него глаза и твёрдо повторила:

– Не хочу.

Он замолчал. Но замер не в напряжении – скорее в растерянности. Я встала, не дожидаясь ответа.

– Думай. У тебя время до утра.

И, не оглядываясь, пошла в душ. Этот день не может быть таким бесконечным. Я ощущала, как с каждым шагом по коридору во мне нарастает усталость – не столько телесная, сколько эмоциональная. Родители в спальне, столик с плётками, Талмер, которого я, чёрт побери, даже не пытала. И Томрин, который… да. Делал совсем не то, что ожидалось от раба.

Вода потекла горячей струёй, я подставила под неё ладони, лицо. Закрыла глаза. Не думать. Просто не думать.

Но мысли, как назло, лезли сами. Вот уж кто произвел бы на маму неизгладимое впечатление, так это Том. Потому что Талмер на коленях – пусть и не то, чего она ждала, но довольно привычно… А я у Томрина, который буквально брал меня, как свою женщину… Вот это было бы трудно объяснить…

Глава 22

Я вышла из душа, отбрасывая мокрые волосы назад, и сразу наткнулась на него. Он всё ещё был там. Стоял. Уже не на коленях – и за это, если честно, я была почти благодарна.

– Ещё не решил? Или решил не сбегать? – спросила я, скорее чтобы что-то сказать. И пошла к кровати. Спать не хотелось. Но и сил ни на что больше уже не оставалось.

– Что с вами произошло, лея? – вдруг спросил он.

Я замерла у самого края кровати. Повернулась к нему через плечо.

– Что ты имеешь в виду?

– Все циски… – он запнулся, будто подбирал слова. – Они видят, что вы ведёте себя иначе. Никто из нас за всё время с вами… никто не видел ничего подобного. Я с вами не так давно, чтобы судить, но…

– Вот и не суди, – отрезала я устало. – Делай выбор. Это всё, что тебе нужно.

Откинула одеяло, собираясь забраться под него. Не то чтобы я рассчитывала уснуть. Просто спрятаться.

– Если я останусь… – продолжил он вдруг, голос стал чуть ниже. – Вы планируете… развлекаться со своими игрушками и дальше? – Он кивнул подбородком на перевёрнутый столик, на полу всё ещё валялись плети и железо.

Я резко вздёрнула бровь.

– Ты собираешься торговаться? Не забывайся, Талмер.

Он тут же опустил голову. Слишком быстро. Слишком привычно.

– Что прикажете, лея?

– Сделать выбор, – повторила я тихо.

Он выдохнул и поднял на меня свой холодный серый взгляд.

– Я его сделал. Я принимаю вашу метку.

Я… замерла. Честно говоря, я почти была уверена, что он выберет свободу. Что хотя бы попытается.

Слава богам, я успела прочитать, как это делается. Поднялась, подошла к нему близко. Он не отстранился, не отступил.

Положила ладонь туда, где у других моих цисков была метка. Почувствовала, как его кожа едва заметно дрогнула под моими пальцами.

Произнесла вслух нужную фразу наложения – древние слова, что цепляются за магию самого циска, если он позволяет. И он позволил.

Метка проступила почти сразу – чёрная, резкая, как выжженный знак. Я провела по ней пальцами, чувствуя её странную пульсацию, как новую часть чего-то, что теперь моё.

Подняла глаза на него. Внутри скребло ощущение, что он только что совершил ошибку. Большую.

Этот мужчина был свободен. По-настоящему. Пусть и в плену, но его дух не был подчинён. Ему не нужно было стоять у моих ног ради выживания, молить о ласке каждые пару дней.

А теперь… теперь он стоял и смотрел на меня спокойно, ровно. Без страха. Без мольбы. Но мы ведь оба понимали, что это значит.

И почему-то именно это сжало мне горло сильнее, чем любые клятвы.

– Мне уйти или остаться? – его голос прозвучал удивительно спокойно, будто он не стал секунду назад моим рабом.

– Я не знаю, – вырвалось прежде, чем я успела себя остановить. Он едва заметно усмехнулся. На его губах мелькнула лёгкая, почти невесёлая улыбка.

– Вы позволите мне остаться?

– Да, – выдохнула я. Потом очнулась – будто вынырнула из-под этих его серых глаз, цепких, внимательных. Отвела взгляд, вздохнула и пробормотала уже тише: – Ложись. День был сложный для всех нас. Надо отдохнуть.

Он кивнул. И просто… лёг в кровать. Без колебаний. И вот тогда меня накрыло неловкостью. Потому что я внезапно поняла, насколько это всё странно. Но напомнила себе, что я – лея. Я здесь госпожа. И сама не прогнала его. Может, и зря. Но сейчас было слишком поздно думать об этом.

Я залезла под одеяло, повернулась к нему спиной. Раздался лёгкий хлопок – и свет тут же погас. Я замерла, моргнув в темноту. Хлопнул ладошами – и всё?!

Надо будет потом выяснить, как они это делают. Я так не умею. Обидно.

Я лежала спиной к нему, вцепившись в подушку, и понимала, что эта чёртова мысль всё равно не даст мне уснуть. Нужно ли её сразу напитать? Или она и так «полная»? Ну конечно – Лея Таша должна знать это и без вопросов. Обязана знать.

Я медленно развернулась обратно к Талмеру. Он всё ещё лежал на спине, не двигаясь. Серые глаза блеснули в полумраке. Я ничего ему не сказала. Просто наклонилась чуть ближе и, не отводя взгляда, положила ладонь прямо на свежую метку – туда, где чёрные линии едва виднелись под кожей.

Талмер едва заметно вздрогнул под моей рукой. Тело его напряглось, дыхание изменилось. Но он не шелохнулся, не сказал ни слова.

А я сидела так, чувствуя под пальцами ровное биение его сердца. И впервые за весь день позволила себе выдохнуть хоть чуть-чуть тепла.

Я чувствовала под ладонью, как его кожа чуть подрагивает под моими пальцами. Там, под кожей, пульсировала метка – моя. Та самая, что теперь навсегда связывает нас.

Вспомнилось то, что я вычитала в одной из книг днём: метку можно подпитывать не только сексом . Это не зависит от того, новая она или старая. Просто касание, этого достаточно, чтобы их магия не съедала их самих. Просто они получают совсем мало магии. Так, что хватает лишь на пару дней. Вот только я не знала, на сколько им должно хватить той вспышки, что каждый раз возникала во время секса с цисками.

Я провела пальцами чуть выше, медленно, будто рисуя на нём этот знак ещё раз. Он едва заметно напрягся и так же едва слышно выдохнул – но не отстранился, не двинулся. Просто позволял мне делать это.

И правда – можно вот так? Я уловила ровный ритм его дыхания, услышала в нём что-то похожее на благодарность. И не смогла убрать руку.

– Тебе больно? – выдохнула я, не убирая ладони с его груди. Он открыл глаза шире, явно не ожидая такого вопроса.

– Нет, – сказал он после паузы. – Не больно.

Я провела большим пальцем по краю метки, не сводя с него взгляда. – Что ты чувствуешь? – спросила я тише, чем хотела.

Он медленно вдохнул. – Метка… это потребность. Своеобразная. А ваше прикосновение – это как награда. Приятно.

Я выдохнула с таким облегчением, что самой стало неловко. На лице Талмера даже мелькнула тень улыбки – осторожной, но настоящей.

Он развернулся чуть ближе ко мне, опираясь на локоть, и теперь смотрел прямо в глаза. – Хотите узнать, что я чувствую, если сам коснусь хозяина моей метки?

– И что же? – переспросила я, чувствуя, как внутри пробегает горячая волна.

– Не знаю, – сказал он тихо, глядя мне прямо в глаза. – Я ещё никогда не касался вас.

Я не сдержала улыбку. Вот же ж… наглый циск! Я почувствовала, как кончики ушей предательски краснеют.

Он приподнял бровь – и в глубине его серых глаз блеснуло что-то почти весёлое. Как ответ на моё внутреннее «вот же ж».

– Вы позволите мне коснуться? Чтобы я ответил на ваш вопрос.

Чёрт. Ну и как тут сказать нет? Я кивнула, не отрывая взгляда от его глаз. – Позволю.

Я ждала, что он коснётся рукой – осторожно, как я его. Но он лишь улыбнулся уголком губ и, не давая мне опомниться, наклонился вперёд… и поцеловал меня.

Глава 23

Я замерла – по-настоящему. От шока, от того, как мягко его губы коснулись моих, и от того, что он тут же отстранился, как ни в чём не бывало. В его глазах сверкнула та самая лукавая искра – чертовски дерзкая для раба, который всего пару часов назад был готов сбежать.

– Это приятнее, чем ваши пальчики на метке, – сказал он, с самым невинным видом. – Хотите, я продолжу… проверять?

– Талмер, – я медленно прищурилась, чувствуя, как жар поднимается к щекам. – А ты не слишком обнаглел?

Он даже не попытался отвести взгляд. Наоборот – чуть склонил голову, улыбнулся уголком губ. – Простите, лея, – его голос прозвучал почти насмешливо. – Я ещё не привык к своей новой роли.

И прежде чем я успела ответить хоть словом, он наклонился снова и поцеловал меня – уже совсем иначе. Гораздо глубже. Гораздо более нагло. Так, что мне пришлось ухватиться за простыню, чтобы не раствориться под его губами совсем.

Он будто растворил расстояние между нами за одно-единственное сердцебиение. Просто миг – и вот он уже навис надо мной, тяжёлый, горячий, сильный. Его ладони легли на моё тело так уверенно, будто он изучал каждую линию – не с позиции раба, а как мужчина, наглый, самоуверенный.

Его губы снова нашли мои, и поцелуй уже не был осторожным – он был жадным, требовательным, таким, что кровь загудела в ушах. Его руки скользнули по моим рёбрам, чуть сжимая, будто проверяя, настоящая ли я.

И с каждым этим движением по телу пробегали сотни горячих мурашек – от шеи до колен. Все они отзывались странным, обжигающим теплом, которое копилось где-то внутри, под животом, растекалось в каждую клеточку, сжигало остатки мыслей.

Я застонала, выгнувшись под ним, не в силах больше сдерживать этот вихрь. Что ты со мной делаешь, Талмер… А главное, КАК? С другими было хорошо – сладко, приятно, иногда даже очень вкусно. Но это? Это было похоже на какой-то магический экстаз – как будто сама его кожа питалась моим дыханием. Каждое прикосновение – словно капля огня.

Он не остановился – его руки скользили по мне так, что я едва могла дышать. Он касался меня так жадно, так горячо, что казалось – под кожей вот-вот загорится огонь. Я попыталась отстраниться хоть на секунду, чтобы глотнуть воздуха и прийти в себя. Оторвалась от его губ, приоткрыла глаза – едва соображая, что хотела сказать.

Он встретил мой взгляд – тяжёлый, пьянящий, чуть прищуренный. Его ладони всё ещё гладили меня – то сжимая мою талию, то едва касаясь рёбер и груди, так что по спине тут же катились мурашки.

– Что, лея? – спросил он тихо, голос хриплый от желания. Будто дразнил. Будто знал, что я не скажу ничего внятного.

– Ты хочешь быть наказанным за свою дерзость? – выдохнула я, с трудом собирая слова в голове, пока под моими пальцами напрягались его мускулы.

Он улыбнулся так, что у меня подкосились мысли.

– Я хочу тебя, – сказал он просто.

И прежде чем я смогла хоть что-то ответить, он снова накрыл мои губы поцелуем – таким глубоким, что весь воздух из лёгких вытеснило сладкое, рвущееся на стон. Он уже не дал мне вымолвить ни слова – только тёплое дыхание, обжигающие губы и пальцы, которые уверенно стягивали с меня остатки одежды, оставляя меня полностью обнажённой, пылающей под его прикосновениями.

Он будто опьянялся каждым миллиметром моей кожи. Как только с моих плеч и бёдер соскользнули последние кусочки ткани, он прижался ко мне крепче – горячий, сильный, нетерпеливый. Его губы оторвались от моих только затем, чтобы опуститься ниже.

Он целовал мою шею – медленно, почти лениво, но каждая эта ленивая ласка оставляла за собой огненные следы. Потом прикусил место под ухом, так что я тихо вскрикнула и зажмурилась. Его ладони держали меня крепко, не давая ни отстраниться, ни спрятаться от этой волны жара.

Он опустился ещё ниже – на ключицу, на грудь. Кончик его языка скользнул по коже, и у меня внутри всё сжалось от острого, влажного удовольствия. Я инстинктивно запустила пальцы в его волосы – вцепилась, будто если отпущу, то утону в этом жаре.

Он тянул это намеренно – смаковал каждый поцелуй, каждый миллиметр. Чувствовалось, что ему нравится слушать мои сбивчивые вздохи и срывающиеся стоны, нравилось, что моё тело под ним дрожит, выгибается само. Его ладони спустились к моим бёдрам, сжимая их так, что по спине пробежала дрожь, а губы продолжали оставлять горячие следы на моей груди, животе – всё ниже и ниже.

Его губы скользнули ещё ниже, медленно, почти невыносимо – будто он смаковал мою дрожь, каждый судорожный вдох, каждый тихий стон. Он раздвинул мои бёдра ладонями – легко, но так властно, что у меня перехватило дыхание.

Я не смогла сдержать стон, когда его горячее дыхание коснулось самой чувствительной кожи. Он не спешил – провёл кончиком языка по внутренней стороне бедра, оставляя едва заметные влажные дорожки, от которых всё внутри сжималось сладко и болезненно.

Я захватила простыню пальцами так сильно, что ногти впились в ткань. Он подался ближе, пальцами сжал мою талию, будто напоминая: ты никуда не денешься. А я и не хотела – пусть всё остальное сгорит.

Его губы нашли мою точку наслаждения, и он коснулся её языком – мягко, но уверенно. Волна удовольствия прошла по телу так резко, что я чуть не закричала. Но он лишь сильнее прижал меня ладонями к кровати, не давая отстраниться от этого огня. Его язык был осторожным, играющим и мучительно точным.

Каждый новый медленный круг, каждый крошечный поцелуй были как новая вспышка магии под кожей. Я чувствовала, как тепло скапливается внизу живота, готовое взорваться. Он поднимал голову лишь для того, чтобы поймать мой взгляд снизу – дерзкий, властный, с этой своей полузвериной улыбкой. Будто говорил: Я знаю, чего ты хочешь. И не отпущу, пока ты не сорвёшься полностью.

Он оторвался от меня всего на секунду – и этой секунды хватило, чтобы я успела вдохнуть и посмотреть на него сверху вниз, вся пылающая, горящая, сбитая с толку. Его взгляд был жадным, и от этой жадности в серых глазах у меня внизу всё снова обожгло.

– Знаешь, лея… – его голос был низким, почти мурлыкающим. Он провёл горячим дыханием по внутренней стороне бедра, так близко, что я вся дрогнула. – Поцелуй твоих нижних губок отзывается внутри ещё приятнее, чем твои губы здесь… – он скользнул пальцами по моим приоткрытым губам, чуть касаясь.

Я хотела что-то сказать, но язык будто прирос к нёбу.

– Я хочу продолжить этот эксперимент, – лениво продолжил он, а кончик его языка уже снова почти касался меня там, где горело сильнее всего. – Хочу рассказать тебе, что я почувствую… когда ты кончишь для меня.

– Талмер… – попыталась я что-то выдавить. Что? Запретить? Остановить? Смешно.

Он чуть хищно усмехнулся. – Что, лея?

Я раскрыла рот, чтобы хоть что-то сказать, но в тот же миг он снова накрыл меня своими губами – так резко, так жадно, что вместо слов из меня вырвался только рваный стон. И я вся прогнулась под ним, чувствуя, как волны сладкой дрожи снова накатывают, собираясь взорваться с каждым его влажным, умелым движением.

Я уже почти не дышала – всё внутри дрожало от той грани, на которой он держал меня своими жадными ласками. Ещё чуть-чуть – и я бы сорвалась окончательно. Моё тело уже подрагивало, пальцы сжимали простыню так, что затекли кисти, а стоны срывались сами, без стыда.

Но в следующий миг он резко отстранился. Я даже всхлипнула от обрыва удовольствия – глаза распахнулись, а он уже поднимался надо мной, поднимаясь по моему телу лёгкими, но властными поцелуями. Его руки раздвинули мои бёдра ещё шире, и я едва успела вдохнуть – за этот миг он поймал мой взгляд и опустился к моим губам.

Он поцеловал меня – горячо, глубоко, дерзко. Этот поцелуй сжёг остаток контроля.

А в тот же миг я ощутила, как он резко, жадно входит в меня – полностью, сильно, так что моё тело отозвалось взрывом. Крик удовольствия застрял между нашими губами – он поглотил его, прижимая меня к себе ещё сильнее. Волна экстаза накрыла меня целиком – я кончила на этом рывке, на его твердом, плотном вторжении, сгорая в его руках и теряясь в этом поцелуе, в его грубом, сладком ритме.

Он не дал мне отдышаться – наоборот, поймал мой стон новым поцелуем, и его толчки стали ещё глубже, сильнее, будто он хотел забраться в меня до самого сердца. Я вцепилась в его плечи, едва удерживаясь на грани, но он был таким горячим, таким твёрдым внутри меня, что эта грань таяла прямо под его руками.

Он оторвался от моих губ, его дыхание сбивалось и билось мне в ухо, горячее, влажное. Его голос был хриплым, низким, совсем не таким послушным, каким должен быть голос раба. – Знаешь… когда ты кончаешь… – шепнул он, почти рыча мне в шею, – у меня внутри будто взрывается шар, наполненный твоим удовольствием. Я чувствую каждый твой стон под кожей, сладкой волной… Твоё удовольствие – моё удовольствие.

Его слова резанули меня по нервам так сладко, что я сама едва не сорвалась снова. Каждый его толчок был таким глубоким, что всё внутри откликалось, будто я чувствовала и его, и себя разом. И тогда я поняла – я действительно чувствую его удовольствие. Каждая эта тяжёлая, рваная волна в его теле словно отзывалась во мне – горячо, обжигающе.

Я застонала, не в силах это сдерживать, когда он резко рванул бёдрами вперёд ещё раз. – Я твой, лея… – выдохнул он, сжимая мои бёдра так, что на коже наверняка останутся следы. И в следующий миг он кончил – горячо, сильно, с низким стоном у меня над ухом. Его оргазм взорвался волной внутри, и эта волна с таким же жаром накрыла меня, пробивая новый крик из горла. Его удовольствие стало моим – таким же острым, таким же всё сжигающим. И я снова кончила, растворяясь в нём – в его руках, в его ритме, в его голосе, которым он стонал моё имя.

Глава 24

Я лежала на нём, уткнувшись носом в его грудь. Едва дышала – лёгкие всё ещё не верили, что я могу брать воздух, не срываясь на стон. Сердце билось так сильно, что я слышала, как оно перекликается с его пульсом под кожей.

Его ладонь лениво скользила по моей спине – мягко, чуть притормаживая на изгибах, будто он не хотел отпускать ни единого сантиметра. Иногда он прижимался губами к моим волосам, то к виску, то к шее – так нежно, что внутри всё дрожало от этих крохотных прикосновений.

– Ты ведь не Таша, да? – вдруг сказал он спокойно, почти шёпотом, но каждый звук отозвался во мне ударом.

Я замерла. Лежала, не двигаясь, только вслушивалась, будто этот миг можно было растянуть.

Он не отстранился – наоборот, провёл ладонью выше, к моим лопаткам, погладил медленно, будто успокаивая.

– Ты не ограничила метку со своей стороны, лея, – продолжил он так же тихо. – Я твой. Но не так, как остальные. Наша связь… взаимная. Энергия идёт ко мне и возвращается к тебе. И наоборот.

Я чуть подняла голову, пытаясь поймать его взгляд, но он всё так же целовал меня – в висок, в линию уха, не давая спрятаться от этих слов.

– Или Таша сошла бы с ума, – усмехнулся он мне прямо в кожу. – Или ты просто не умеешь это делать.

Я почувствовала, как внутри меня слипается что-то холодное и горячее сразу – страх и смех, догадка и ужас. Потому что он был прав. И всё это время я даже не подозревала, что надо закрыть нашу связь. Черт!

– Я Таша, – сказала я, собирая остатки твёрдости в голосе. Он замер. Даже дыхание в груди застыло. Медленно поднял на меня свои серые, цепкие глаза.

– Повтори, – выдохнул он, слишком тихо.

– Я Таша, Талмер, – повторила я ровно. Почти уверенно. Почти.

Он смотрел долго, слишком долго – будто считывал каждую клетку моей кожи, каждое слово, которое не сказала. Потом медленно нахмурился. – Ты не лжёшь. Я вскинула бровь, от этой его уверенности внутри кольнуло.

– Откуда знаешь? – спросила я.

Он чуть шевельнул губами, не сводя с меня взгляда. – Мой дар. Я чувствую ложь.

Я кивнула, запоминая. Чёрт. Значит, ещё осторожнее теперь.

– Почему ты не ограничила мою метку? – вдруг сказал он, почти обвиняя. – Я же не буду прибегать каждые пару дней за лаской, как щенок.

Внутри что-то кольнуло больно. Чёрт. С этим было не соврать – всё равно распознает. Я чуть выдохнула и посмотрела ему в глаза.

– Я решила жить по-другому, – сказала я, почти шёпотом.

Он смотрел долго. Опять. Но в этот раз в его взгляде мелькнуло что-то… другое. Почти мягкое. – Как-то резко ты приняла это решение, – хмыкнул он. Глаза прищурились.

– Как-то ты сильно дерзко себя ведёшь для раба, – отозвалась я, пытаясь вернуть себе свой тон.