Текст книги "Забираю вас себе! (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 19 страниц)

Нет, ну не так понято было указание, как мне хотелось… Я отвела взгляд – и тут же вспыхнула изнутри. Опять. Вот что это за реакция, а? Что за бешенство матки при виде обнажённого мужчины?! Они тут как с обложки эротического фэнтези, а я одна – с моралью и здравым смыслом. Точнее, была. Моя мораль уже сделала ручкой.

Он лёг рядом. Я заставила себя дышать глубже, успокаивая взбесившееся тело. Ночь. Значит – спать.Я перевернулась на бок и без слов обняла его. Он вздрогнул, когда мои пальцы коснулись его кожи. А потом, несмело, осторожно притянул меня к себе, будто боялся, что я передумаю или решу добавить в нашу маленькую игру в нежностью плеть.

Я не передумала. Положила голову на его грудь, слушая, как бьётся его сердце. Он не сдержался – провёл ладонью по моей спине, мягко, почти ласково.

И вот под это я снова уснула.

Проснулась я в его объятиях.

Медленно потянулась, чуть выгибаясь, ощущая, как его руки лениво – почти бессознательно – скользят по моей спине. Он тоже просыпался. Взгляд был немного встревоженный, но мои движения он принимал спокойно, даже как будто… с удовольствием. Кажется, сам был этим удивлён.

Я задержала взгляд на его лице – он сфокусировался на мне почти сразу.

– Лея? – прозвучало знакомо, почти нежно.

– Угу. Лея… – хмыкнула я, приподнимаясь и усаживаясь на кровати. Только сейчас поняла, что так и спала в платье, а вот мой обнажённый компаньон – нет.

Мейлон. Красивый, зараза. Все они тут чертовски красивые. И пока я рассматривала линию его ключицы и солнечный загар, вчерашние мысли снова проклюнулись: Что со мной? Почему тянет к ним вот так – физически, магически, необъяснимо?

Он заметил. Конечно, заметил.

– Мне принести ваши игрушки? – его голос был осторожным, но без страха. Они уже привыкли, что Таша балует их только так. Через боль.

Я нахмурилась, вздохнула глубже, стараясь отогнать мысли.

– Нет. Можешь идти, – сказала я, не глядя.

Он застыл. Потом – медленно, с благоговением и отчаянием – встал на колени прямо на кровати, передо мной, обнажённый, открытый, уязвимый.

– Прошу… не прогоняйте.

И вот тогда меня осенило. Он не автономный. Как я надеялась. Он зависим от близости с Ташей, как и остальные. Черт…

– Сколько прошло дней? – тихо спросила я, пристально глядя ему в лицо.

Он отвёл взгляд, затем вернул его, как будто собираясь с духом: – Четыре.

Четыре. А Кайрен умолял после пяти. Значит, это правда какой-то порог.

Я медленно провела ладонью по его щеке. Он чуть подался навстречу, как кошка под ласку. Его кожа была тёплой, бархатистой, и я почувствовала, как что-то во мне вспыхивает – тепло, стянутое в низ живота, зов, потребность, волна… Интересно, когда я видела Ташу во сне, я никогда не ощущала такое желание с ее стороны. Только удовольствие от боли.

Он поднял на меня глаза. Боже…

Желание накрыло с головой. Не моё. Или не только моё. Это была магия. Энергия. Симбиоз. Я чувствовала, как в нём что-то просыпается от моего прикосновения. Как его тело стремится ко мне, а моё – отвечает.

Циски. Что за дьявольский вид… Что вы со мной делаете?

Я подалась вперёд, едва заметно – просто чтобы быть ближе. Чтобы заглушить тревожные мысли. Чтобы почувствовать, а не анализировать.

Мои губы сами нашли его губы.

Он замер.

Глава 12

На миг. На вдох. На целую вечность.

А потом – почти с облегчением – ответил. Сначала робко, будто не верил, что имеет право. А затем с растущей уверенностью. Глубже. Сильнее. Настоящее желание прорвалось сквозь маску покорности.

Я чувствовала, как он дрожит, не от страха – от отклика. Как будто с этим поцелуем я дала разрешение быть собой, хотя бы на миг.Он сжал мои плечи. Не больно. Осторожно. И поцелуй стал длиннее. Жаднее. Теплее. Сладкий, тягучий, пробуждающий изнутри.

И я отвечала ему. Потому что в этом поцелуе было нечто большее, чем просто прикосновение губ – была дрожащая тоска по близости, по теплу, по связи, которая сильнее слов.

В нём сплелись зависимость и свобода, покорность и первобытный зов желания, нежность, от которой сжималось горло, и… что-то пугающе глубокое, о чём я боялась подумать всерьёз.

Этот поцелуй был не просто сладким – он прожигал до сердца.

И я тонула в нём, забывая, кто я, откуда пришла – и почему до сих пор сопротивлялась.

Он потянулся к моему платью, пальцы дрогнули у подола, начали осторожно снимать – и вдруг замер, будто что-то вспомнил, и отдёрнулся, разорвал поцелуй, отстранился, хрипло выдохнув:

– Простите меня за наглость, лея.

А мне… стало обидно. До боли. До досады в горле и стягивающего чувства в груди, будто он отнял у меня нечто важное.

– Я накажу тебя…

Он сразу опустил взгляд, спокойно и смиренно:

– Как пожелаете, лея.

– Если ты ещё раз остановишься в такой момент и начнёшь извиняться, я тебя накажу, – выдохнула я, тихо, но с нажимом, глядя прямо в него.

Понадобилось несколько секунд, чтобы он осознал мои слова. А потом – я видела, как в нём что-то меняется. Как неверие сменяется чем-то горячим внутри.

Он подался ко мне и сам потянулся к моим губам. Целовал уже не с робостью, а с голодной смелостью жадности и неверия, пальцы вновь коснулись платья, и теперь он не остановился.

Снимал медленно, но решительно. Как мужчина, который знает, что хочет – и которому это наконец разрешили получить.

Его губы жадно скользили по моей коже, нежно и вместе с тем уверенно, словно он запоминал меня таким образом. Там, где ткань уже не закрывала, он оставлял горячие поцелуи – на ключице, ниже, на груди, по изгибу живота. Я запрокинула голову, и тихий стон сорвался с губ – не сдерживая, не скрывая ничего. Он это заслужил. Его губы, пробуждающие во мне сотни горячих искр, растекающихся под кожей, заслужили каждый мой стон желания.

Каждое его прикосновение будто разжигало искру, а потом – пламя. Я раскрывалась перед ним, чувствуя, как мое тело само отзывается, тянется, подчиняется его рукам, его воле. И с каждым выдохом, каждым поцелуем, он становился смелее. Его руки уже не просили разрешения – они исследовали, требовали, брали. Но не грубо. Напротив – с той силой, перед которой невозможно было устоять, которой хотелось подчиниться.

Я ощущала, как в нём нарастает напряжение, как мужская энергия, сдерживаемая и мощная, окружает меня. И как сама я таю под этим напором, отдаваясь. Мне нравилось… нет, сводило с ума то, как он берёт над мной верх – так, что ни малейшего страха, только восторг и сладкое желание раствориться в его власти.

И он это чувствовал. Чувствовал каждую мою дрожь, каждый податливый вздох.

Он медленно, с почти благоговейной осторожностью, снял с меня платье полностью, обнажив меня до последней детали – и замер. Его взгляд скользнул сверху вниз, будто лаская, задерживаясь на каждом изгибе, на каждом участке кожи, где только что были его губы.

Он не торопился. Не рвался к действиям. Просто смотрел, и в этом взгляде было всё: восхищение, желание, голод, трепет. Будто я была не просто женщиной перед ним. Тайна. Дар. Богиня, к которой можно прикоснуться только в самые отчаянные моменты.

Я чувствовала, как в этот миг перестала быть просто телом. Я стала для него желанием, мечтой, огнём, от которого он не хотел отрываться.

– Ты прекрасна, – прошептал он, будто не мог сдержать эти слова, и в его голосе было так много восторга, что я сама едва сдержала дрожь.

Он потянулся ко мне снова, и на этот раз в его поцелуе не было ни капли нерешительности. Губы смело сомкнулись с моими, жадно, с властной требовательностью, будто он больше не просил – он брал.

Когда я открыла глаза, первое, что бросилось в них – это перемена. Не было больше страха. Не было подчинения. Он смотрел на меня иначе. Уверенно. Глубоко. И я осознала: мы поменялись ролями. Не я – над ним. А он – надо мной. В этот миг он был моим господином.

Его руки стали другими – твёрдыми, горячими, чувственными. Он ласкал меня так, будто знал, что каждая точка под его пальцами – его территория. Его право. Его наслаждение.

А потом эти пальцы опустились ниже, скользнули по внутренней стороне бёдер, и я невольно раздвинула ноги, пылая от желания, не способная – да и не желающая – сопротивляться этой уверенной власти.

Он знал, что делает. И мне это нравилось. Даже слишком.

Он не стал тянуть.

Его тело нависло над моим, горячее, властное, и я неотрывно смотрела в его глаза, пока он входил в меня. Медленно, но без тени сомнений, он просто наслаждался моментом, неспешно присваивая меня себе. И с каждым сантиметром, что он заполнял меня, я ощущала, как внутри разгорается пожар.

Мой стон сорвался сам собой – влажный, приглушённый, насыщенный сладкой болью нетерпения и наслаждением.

Больше он не медлил. Кажется, это была единственная секунда его слабости, потому что после он сорвался с цепи.

Он двигался с силой и уверенностью, будто точно знал, чего я хочу. И я действительно хотела – хотела его всего, полностью, без остатка. Хотела раствориться в этой близости, забыть, где кончается моё тело и начинается его. Быть только эмоциями, только жаром, только тягой, что не требует слов.

Мои пальцы сжались в его плечах, ногти впились в кожу. Он это почувствовал – и ускорился, сильнее, глубже, грубее. Я выгибалась навстречу, ловя каждое движение, каждую вспышку удовольствия, что проносилась сквозь меня волнами.

Это была не просто страсть. Это была жажда – обоюдная, острая, затягивающая.

И я не хотела, чтобы она заканчивалась.

В какой-то момент – между его глубоким толчком и моим сдавленным стоном – вспыхнул свет.

Магия. Та же, что уже вспыхивала с другими. Только сейчас она была иной: не всплеском, не искрой – она была волной. Тёплой, окутывающей, словно раскалённый шёлк, что стекал по нашим телам, связывая нас не только плотью, но и чем-то большим.

Я услышала, как он резко вдохнул и на миг замер, будто в шоке. Его тело задрожало от мощного притока силы, которую я сама не до конца понимала. Но чувствовала – всем своим существом – как магия переплеталась с нашими ощущениями, как наполняла его, как отзывалась внутри меня откликом.

Он сжал бёдра сильнее, движения стали глубже, жаднее. И я поняла – он тоже чувствует это. Силу. Меня. Нас.

Его грудь тяжело вздымалась над моей. Глаза, когда он снова посмотрел на меня, были другими – в них не осталось страха. Только жажда. И благоговение.

Он двигался во мне с нарастающей жадностью, будто сам не мог насытиться этим соединением. Его дыхание сбивалось, пальцы впивались в бёдра, глаза горели хищным светом, и я ощущала – он уже не тот покорный раб. Сейчас он был мужчиной. Сильным. Властным. Моим.

Каждое движение отзывалось пульсацией внизу живота, и вместе с жаром нарастала та самая волна – магическая, обжигающая, всё поглощающее ощущение, будто в нас обоих вспыхнул свет. Я буквально чувствовала, как поток силы льётся в него, как каждая искра моей магии вплетается в его суть.

Его тело напряглось, губы прошептали моё имя, и в тот момент мы разом сорвались в бездну. Он прижался ко мне, вцепившись в кожу, будто боялся потерять, и в этом жарком вихре мы растворились – в ощущениях, во взаимности, в магии, что связала нас куда сильнее, чем любые цепи.

И лишь когда дыхание стало чуть ровнее, он остался лежать на мне, опираясь на локти, чтобы не раздавить – тяжёлый, всё ещё дрожащий от последнего толчка страсти. Его пальцы лениво скользнули по моей коже, а на губах застыла тень удовлетворения, глубокого, почти благоговейного, как будто он вкусил не просто плоть… а прикоснулся к чему-то запретному и священному.

Он поднял голову, поцеловал меня в губы – нежно, но с остатком той же ярости, что только что захлёстывала нас обоих. Потом – в шею, задержавшись дыханием у самой кожи, и ниже – между грудей, оставляя на теле следы, которые никто не увидит, кроме меня.

Затем медленно отстранился, улёгся рядом, притянул меня к себе и выдохнул – глубоко, как будто сбрасывая остатки напряжения.

Я подалась вперёд, прижалась к нему, уткнувшись носом в шею. Вдохнула его запах. Такой он нравился мне куда больше. Без напряжения, без страха.

Рядом с ним так хотелось быть слабой. Хотелось быть не госпожой. Хотелось быть его.

– Лея… могу я задать вам вопрос? – его голос был тихим, почти не нарушающим утреннюю тишину.

Глава 13

– Можешь, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие, хотя внутри что-то болезненно сжалось. Он снова был осторожен. Снова – покорен. Как будто силы, что обжигала нас обоих ещё мгновение назад, вовсе не было.

А мне… Мне она понравилась. Мне понравилось, каким он был, когда не боялся. Когда брал, не прося разрешения. Когда чувствовал себя не игрушкой, а мужчиной.

– Вы изменились, – тихо сказал он.

– Это не вопрос, Мей, – прошептала я, ловя его взгляд.

– Мей?

Он вздрогнул, удивлённо моргнув. Видимо, не ждал, что я назову его так.

– Что ты хотел спросить?

– Почему ваши… предпочтения изменились? – Голос у него дрогнул, и он провёл ладонью по моей руке, легко, лениво, но с тем напряжением, которое чувствуется в мускулах, в дыхании. Я прикусила губу, не сдержавшись – слишком приятно.

– Я об этом, – добавил он, чуть наклонившись ближе.

– Хочешь, я могу достать плеть? – усмехнулась я, хищно, хотя внутри всё дрогнуло от его взгляда.

– Не хочу, – прошептал он, снова целуя меня в шею, вызывая новый стон.

– Тогда что тебе не подходит?

– Ничего, – выдохнул он, а его рука скользнула по моей талии. – Я хочу, чтобы ты всегда была такой.

Он наклонился и без предупреждения вновь приник к моим губам. Не мягко. Не робко. А жадно. С какой-то новой уверенностью, с голодом, что накопился за годы тишины и покорности.

Поцелуй был собственническим, требовательным, будто он хотел доказать – себе или мне – что имеет право. Что теперь может. Что я позволю.

И я позволила.

Распахнулась навстречу. С той же страстью, с тем же жаром. Мои пальцы скользнули по его шее, зарылись в волосы, притянули ближе. Он застонал в губы, низко, хрипло, и в этом звуке была отчаянная благодарность, которой раньше не было.

Он прижимал меня к себе, будто боялся, что я передумаю. А я отвечала, сгорая в его руках, и не желая ничего, кроме него.

Он разорвал поцелуй, но не отстранился. Его лоб прижался к моему, дыхание тяжёлое, горячее. Его взгляд был обжигающим, и я чувствовала, как в нём разгорается решимость. Не просьба. Не сомнение. Желание – чистое, дикое, осознанное.

Я снова была под ним. Он смотрел мне в глаза, пока его рука ласкала меня между ног. Наблюдал за моей реакцией. Искал… Не знаю, что он там искал, но когда он раздвинул мне ноги и упер свой член в мои складочки, его бровь слегка приподнялась, явно ожидая, когда я спущу его на грешную землю, но не дождавшись этого, он едва заметно улыбнулся и рывком заполнил мое лоно.

Руки снова нашли моё тело, уверенные, требовательные. Он двигался как мужчина, которому больше не нужно спрашивать разрешения, потому что он уже чувствует ответ в каждом изгибе моего тела, в каждом стоне, что срывался с моих губ.

Я тонула в этом, не пытаясь удержаться. Позволяла ему направлять, владеть, брать так, как хотелось ему – и как хотелось мне.

Он стал сильнее, смелее, жёстче. В каждом толчке – неуверенность прошлого исчезала. Я чувствовала, как меняется не только он, но и я сама в этом сладком танце страсти.

Вокруг вновь вспыхнула магия. Я почувствовала, как она прошла сквозь наши тела, как тепло, как ток, как слияние энергий. Его сила снова наполнялась, принося с собой легкий треск воздуха, искры, что будто вспыхивали прямо под кожей.

Он крепче сжал мои бёдра, и в следующий миг мы достигли вершины вместе. Я выгнулась навстречу, теряя дыхание, ощущая, как он отдается мне до конца, без остатка, будто теперь мы стали единым целым.

И не успела я отойти от этого ослепительного выброса, как он впился в мои губы.

Глубоко. Жадно. Яростно.

Его язык ворвался в мой рот, не прося разрешения, и я ответила ему с такой же страстью. Это не был нежный поцелуй – в нём была потребность. Вкус обладания. Безумная, хищная жажда, которой мало даже полного слияния. Он не просто целовал меня – он пил, забирал, клеймил.

И я хотела этого. Всей собой.

– Я не знаю, что с тобой, Таша… – прошептал он, прижимаясь ко мне лбом. Его голос был хриплым, надломленным от желания. – Но я не хочу, чтобы это прекращалось…

И прежде чем я успела ответить, он снова впился в мои губы.

Поцелуй был жадным, пульсирующим, будто с каждым движением он пытался удержать нечто ускользающее. Я почувствовала, как его пальцы вжались в мои бёдра, как всё его тело дрожит от напряжения и страсти, и сама растворилась в этой безумной близости, уже не пытаясь скрывать, насколько сильно мне это нужно.

Он целовал меня, всё глубже, всё жаднее, будто хотел оставить след на каждом вздохе. Его ладони скользили по телу, сжимая, исследуя, будто не мог насытиться. А я тонула – в этом поцелуе, в его вкусе, в ощущении, что между нами нет больше ничего, кроме кожи и желания.

И именно в этой тишине, в этой затяжной волне удовольствия… я вдруг почувствовала, как его член, который все еще был во мне, вновь напрягается и каменеет. Словно откликнулся на моё дыхание, на стон, сорвавшийся с губ. Он был всё ещё внутри – и становился тверже. Снова.Разве такое вообще возможно?

Я едва успела выдохнуть, прежде чем он прорычал в мои губы – низко, хрипло, слишком по-настоящему:

– Я хочу тебя, Таша…

И в следующий миг он снова начал двигаться. Властно, размашисто. Не отпуская меня ни на мгновение.

Когда всё закончилось – в третий раз, с последней вспышкой, прокатившейся по телу от пяток до кончиков пальцев, – мы лежали на простынях, мокрые, обессиленные, горячие от близости и собственных тел. Дыхание ещё сбивалось, кожа всё ещё дрожала в ускользающем послевкусии, а он не отрывал от меня взгляда.

Словно я была загадкой. Или чудом.

Он лежал рядом, не прикасаясь, но не отдаляясь. Глаза – тёплые, внимательные. В уголках губ – усталая, искренняя улыбка. Такая… человеческая. Не рабская, не выдрессированная, не маска. Просто улыбка. Настоящая.

– Что? – прошептала я, не открывая глаз, но чувствуя, как он смотрит.

– Ты точно не та, кем была раньше, – сказал он негромко.

Я повернулась к нему, подперев щеку ладонью, и с интересом заглянула в его глаза.

– Думаешь, я прилетела с неба?

– Вполне возможно, – усмехнулся он. – Но мне это нравится.

Глава 14

– Подать ли вам завтрак, лея? – спросил он спустя несколько минут, всё ещё лёжа на боку, глядя на меня почти с нежностью.

– Ты уже приносил еду, – напомнила я, прикрывая глаза ладонью от утреннего света, который пробивался через шторы.

– Но она остыла, – тихо ответил он.

– А разогреть? – лениво потянулась я, наблюдая за его реакцией.

Он легко щёлкнул пальцами – и на прикроватном столике запахло теплом. Аромат подогретой еды вдруг показался особенно уютным. Я даже не сразу поняла, что улыбнулась.

Бытовик, значит… Удобный в хозяйстве зверь… И пыль уничтожит и еду разогреет.

Он взял поднос и поднёс его ко мне, устроив всё так, чтобы я могла есть, не вставая. Всё было аккуратно, почти заботливо.

– Ешь со мной, – бросила я, глядя поверх чашки.

Он не стал спорить. Но и не притронулся к еде.

– Это… эксперимент, за который мне придётся расплатиться? – вдруг спросил он, всё ещё не прикасаясь к пиале с фруктами.

Я замерла, приподняв бровь.

Он смотрел прямо, открыто, и, не дождавшись ответа, приподнял мою голову за подбородок, наклоняясь ближе.

– Почему ты так решил? – прошептала я.

– Потому что я мечтал о таком дне… долгие годы, Таша, – сказал он, и в голосе его дрожала неуверенность, в глазах – невыносимое ожидание. – И если за эту ночь мне надо будет заплатить – я принимаю это. Но позволь мне узнать.

Он накрыл мои губы поцелуем – с отчаянным жаром, в котором чувствовалось всё: тоска, надежда, боль и нежность. Я ответила ему, мягко, медленно, но внутри уже замирало что-то острое, тревожное.

Он любил её. Настоящую Ташу. Ту, которой я не была.

И я не знала, как бы он воспринял, если бы узнал, что её больше нет. Что теперь вместо неё – я. Другая.

И всё же… он целовал меня. Меня – с дрожащими пальцами, с неуверенностью в сердце. И, возможно, с тем же отчаянием, с которым я пыталась понять, кем была Таша… и кем мне теперь быть.

И почему, чёрт побери, мне так важно, как он на это отреагировал бы?

Когда наши губы разомкнулись, я ещё пару секунд не могла вдохнуть. Слишком глубокий был этот поцелуй. Слишком личный.

– Что это было? – выдохнула я, прищурившись. – Признание в любви?

Он хмыкнул, но не отвёл взгляда.

– А тебе это нужно? – спросил он в ответ, спокойно, почти устало.

– Признание?

– Моя любовь, Таша.

Я приподняла бровь.

– Ты снова говоришь со мной на ты , – заметила я, чуть склонив голову.

– Потому что сейчас я говорю не с леей Ташей Стом, а со своей женщиной, – сказал он тихо, но твёрдо.

– Своей ? – повторила я, не скрывая удивления.

Он на миг отвёл взгляд, а потом снова встретился со мной глазами. В них мелькнула та самая грусть, что оставляет после себя не боль, а пустоту.

– Ты ведь знаешь, что стала моей парой, – сказал он едва слышно.

Я замерла. Пара? О чём он говорит?

Да, у него есть метка. Как и у других. Я это видела. Чувствовала. Но… разве она значит это ?

Связь – да. Привязка, возможно. Но не…

– Наверное, я забыла.

Он хмыкнул, но без веселья – скорее устало. – Ага. Забыла. Именно поэтому только меня держала подальше всё это время. И только меня отправляешь за пределы дома на несколько дней.

Я замерла, всматриваясь в него.

– Таша… – Голос его стал ниже. – Ты знаешь, что я вернусь. Всегда. Потому что я твой не из-за привязки, – он пальцами провел по метке на его теле, – а потому, что ты моя пара.

Он не сказал это с вызовом. Просто констатировал. Как факт. И, странное дело, этот факт оказался куда более ощутимым, чем я была готова признать.

– Выходит, из всех цисков, только тебе повезло? – хмыкнула я, а он приподнял брови, явно не разделяя моего мнения о везении.

– Конечно, я был не рад, – тихо продолжил он, не отводя взгляда. – Что судьба вот так меня наградила. Такой хозяйкой. Такой парой. Уголки его губ чуть дрогнули. Но не в улыбке – в горькой тени разочарования. – Я мечтал, чтобы ты хоть раз вела себя так, как сегодня ночью. Не как Лея, а как моя женщина.

Он провёл ладонью по моему запястью, легко, почти мимолётно. – Если ты способна быть такой… хотя бы иногда… – он замолчал, сглотнул. – Я готов вынести любые твои пытки. Любую боль. Даже то, как ты потом снова станешь прежней.

Молчание между нами стало тяжёлым. А у меня внутри всё сжалось. От вины, которую я не имела права чувствовать. От боли, которую я не хотела признавать. И от странного, дикого желания – не терять его. Даже если он принадлежал не мне.

Он медленно поднял руку, провёл пальцами по моей щеке, по линии подбородка, а затем – мягко коснулся губ. Большим пальцем обвёл контур, задержался в уголке. Ласка – лёгкая, будто боялся спугнуть.

– Ты такая нежная сегодня, – прошептал он, и голос у него дрогнул. – И отзывчивая. Я словно сплю… и это самый прекрасный сон в моей жизни.

Он склонился ко мне и поцеловал. Сначала осторожно, как будто просил разрешения, а когда я подалась навстречу, поцелуй стал глубже. Настойчивей. Горячей. Его губы жадно искали мои, язык скользнул внутрь, а ладонь легла на мою талию, подтягивая ближе.

Я не сопротивлялась. Ни ему, ни себе. Просто тонула в этом ощущении – быть желанной, быть целиком в этом мгновении. Он снова оказался надо мной, а я – под ним, прижатая к простыням, которые уже впитали жар ночи.

Его руки ласкали мою кожу, будто не могли насытиться, губы скользили по щеке, шее, плечу, и в каждом движении – нежность, которую он прятал, и жажда, сдерживаемая слишком долго.

Где-то сбоку шлёпнулась ложка, и я только мельком поняла – тарелка с едой потерялась в складках простыней. Но мне было всё равно. Он был рядом. И это было так приятно.

Пока его поцелуи разжигали внутри новое пламя, я не могла сдержать стоны – тихие, рваные, вырывающиеся сквозь губы между вдохами. Моё тело уже снова отвечало на каждое прикосновение, каждая ласка отзывалась жаром. И в этот момент, когда всё внутри снова затрепетало, в комнату тихо вошёл кто-то ещё.

Дверь даже не скрипнула, но я почувствовала движение воздуха, а потом краем глаза – знакомую фигуру.

Томрин.

Он, как и положено, остановился у порога и молча опустился на одно колено, склонив голову. Ни слова, ни звука. Но его присутствие хлынуло в комнату, как ведро холодной воды – хотя, увы, не на всё тело сразу.

Я замерла, на мгновение перестав дышать. Мейлон тоже застыл, зависнув надо мной, горячий, тяжёлый, с напряжённым взглядом, в котором сияло желание – дикое, нетерпеливое. Его член твёрдо упирался мне в пах, и он не двигался, но я чувствовала, как пульсирует напряжение. Он ждал. Моего решения.

Сознание отказывалось работать. Всё тянуло вниз – туда, где я всё ещё ощущала жар. Где хотела только одного: чтобы он не останавливался. Хотелось податься ему навстречу и позволить вновь наполнить меня собой.

Но здравый смысл напомнил о себе. Таша ведь наверняка знала, что делает. Если кто-то пришёл – значит, на это было основание. Хотя может ей просто хотелось развлечься… А-а-а!

Я выдохнула, чуть приподняв голову, глядя на стоящего у двери Томрина. Он не смотрел ни на нас, ни на мои обнажённые бедра, ни на то, как Мейлон тяжело дышит, почти касаясь меня губами. Целитель просто стоял – как послушный, преданный слуга.

Глава 15

И тут я вспомнила. Он… был во мне. Несколько дней назад. Я стонала под ним – почти так же, как сейчас. Так чего я вдруг стесняюсь?

– Чёрт, – прошептала я, прикрывая глаза и сдерживая хриплый смешок. Снова попалась на том, что не знаю расписания Таши.

Мейлон дрогнул, но не двинулся. Только посмотрел мне в глаза – горячо, внимательно, в ожидании.

– А ты, собственно, что забыл в моей комнате, Томрин? – голос мой прозвучал лениво, с томной хрипотцой, выданной всем, что творилось со мной в эту минуту.

Я даже не притворялась равнодушной. Едва заметно прижалась к напряжённой плоти Мейлона, чувствуя, как тот мгновенно затаил дыхание. Он всё понял. И его взгляд – дерзкий, понимающий, с той самой улыбкой, что бывает на губах мужчины, который знает, как сильно ты его хочешь, – только усилил моё собственное желание.

Он не двинулся, но его пальцы чуть сильнее легли мне на талию. Не удержался. И, возможно, будь мы одни, он бы уже склонился за новым поцелуем.

Но Томрин не поднял взгляда.

– Лея, я принёс отчёт о состоянии раба, как вы просили. А также… – он замялся. – Вы приказали мне приходить в эти дни.

Чёртова Таша, ты хоть иногда проводишь время в одиночестве?

Я вздохнула, медленно проводя рукой по груди Мейлона, и чуть повернула к нему голову:

– Кажется, мы с тобой заигрались.

Он усмехнулся – дерзко, почти мальчишески, и всё же… толкнулся в меня. Совсем немного. Дразняще. Но этого оказалось достаточно, чтобы жар вспыхнул новой волной, а стон едва не сорвался с губ. Я стиснула зубы, цепляясь пальцами за его плечи, разрываясь между выбором – прибить его за такую дерзость, оттолкнуть и наказать…

Или прижать к себе ещё сильнее. Почувствовать его полностью. Позволить ему продолжить.

Мой взгляд метнулся к Томрину – всё ещё стоявшему на коленях, словно изваяние терпения. А в этот момент Мейлон, заметив, что я не оттолкнула его, напротив – лишь крепче сжала его плечи, – вошёл в меня до конца.

На этот раз я не смогла сдержаться – стон сорвался с губ, горячий, затянутый, предательски откровенный.

Мейлон наклонился к самому уху, и его дыхание обожгло кожу:

– Прогони… или пусть присоединяется, Таша. Не мучай нас всех.

Голос был едва слышен, только для меня. Но в этих словах было всё – желание, одержимость… и полное подчинение моей воле.

Я вспомнила, как хорош был Томрин. Его руки. Его язык. Его жадность.

– Томрин, – голос мой дрогнул, но в нём уже звучала та самая хищная сила. – Раздевайся.

Томрин послушно сбросил с себя одежду, не сводя с меня взгляда, но не осмеливаясь приблизиться. Его глаза блестели, дыхание было неровным, и я почти физически ощущала его внутреннюю борьбу. Мейлон в этот момент коснулся губами моей шеи, обжигая кожу, и моё тело отозвалось волной желания, перекрывшей всё остальное.

– Отомри, Томрин, – прошептала я, чуть повернув голову.

Он будто проснулся – шагнул ближе, забрался на постель, всё ещё будто гадая, позволено ли это. А я встретила его губы поцелуем – глубоким, жадным, впуская его в свой мир. Пальцы сами зарылись в его волосы, крепко удерживая, чувствуя, как в этом слиянии исчезают границы.

В это же время руки Мейлона сжали мои бёдра, его движения стали сильнее, настойчивее, словно он больше не мог держать себя в руках. Я застонала, не в силах сдержаться, и этот стон стал откликом на всё: на жар их тел, на слияние, на магию, что искрилась в воздухе.

Я не сразу поняла, как именно мы оказались в этой позе – то ли это было естественно, то ли один из них направил меня с такой лёгкой решимостью, что я и не заметила. Мейлон лежал на спине, я сидела на нём сверху, слегка отклонившись назад, упираясь ладонями в его бёдра. Его руки крепко держали мою талию, помогая двигаться, направляя, словно знал каждый мой вдох, каждую дрожь.

А Томрин... он подошёл сзади, но не торопился. Его ладони были на моих плечах, а потом – на талии, спускаясь ниже, обводя изгибы моего тела с вниманием целителя. Он не прикасался к самому интимному, но каждая его ласка заставляла тело откликаться будто на зов. Я чувствовала его дыхание за спиной, когда он склонялся ближе, и по коже бежали мурашки.

– Лея… – только прошептал он, и в этом обращении звучало всё: почтение, желание, напряжение.

Мейлон подо мной стиснул пальцы, когда я выгнулась, и лёгкий стон сорвался с моих губ. Его движения были отточены, словно каждая секунда нашей близости отмерялась с безошибочной точностью, и тело отзывалось на него как на огонь – жадно, без остатка.

А Томрин… он не остался в стороне. Его ладони скользнули по моей спине, медленно, сдержанно – и всё же в этом прикосновении была жажда. Он наклонился ближе, обнял, прижал к себе, позволяя ощутить его силу и намерение. Когда я обернулась к нему, он встретил мой взгляд – не прося, не умоляя, а просто… ожидая.

Я чуть кивнула.

И тогда он вошёл в меня сзади – мягко, глубоко, будто дополняя ритм Мейлона, соединяя нас в одном едином порыве. Волна жара пронеслась сквозь меня. Я оказалась между ними по-настоящему – раскрытая, охваченная, наполненная обоими.

Их движения были слаженными – будто отрепетированное дыхание одной страсти. Ни спешки, ни грубости. Только жар, только пульс, сливающийся в единый ритм. Мейлон подо мной двигался жадно, почти исступлённо, целуя грудь, ловя каждый стон. А Томрин – глубоко, размеренно, будто хотел остаться во мне навсегда. Его ладони крепко держали мою талию.