Текст книги "Забираю вас себе! (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 19 страниц)

Он тихо рассмеялся. Легко, как будто ему и правда было хорошо.

– Более чем, – ответил он. – Просто ты такая красивая, когда спишь. Я не удержался.

Он снова коснулся губами моих, и в этот раз я поцеловала его в ответ – робко, как будто проверяя, не сон ли это.

– Ещё очень рано… – пробормотала я, но в его взгляде не было ни сна, ни усталости. Только спокойствие.

– Ты можешь поспать ещё, – предложил он.

– Я не хочу, – ответила я.

– Ладно. Тогда завтрак или утренний секс?

Я моргнула, не сразу поняв, шутит он или нет.

– Томрин, ты точно в порядке?

Он снова улыбнулся – широко, даже как-то озорно.

– Более чем, девочка, – и, не дав мне ничего ответить, наклонился и нежно, почти благоговейно, поцеловал меня в губы. Так, что дыхание сбилось. Это был поцелуй, от которого по коже пробежали мурашки.

Я смотрела на него, не зная, что сказать. Это был всё тот же Томрин… но как будто и не совсем. Ласковый. Открытый. Не тот, что держал дистанцию буквально пару часов назад и сторонился.

– Ты меня пугаешь, – выдохнула я честно.

– А ты – меня нет, – ответил он и вдруг навис надо мной, а потом захватил мои губы в долгом, медленном, сладком поцелуе, в котором было всё – нежность, тоска и странное, почти невыносимое тепло.

Томрин

Я целовал её – осторожно, мягко, будто боялся спугнуть. Она была такой нежной, такой сладкой… Как я вообще мог поверить, что она та Таша?

Пока она спала, свернувшись в комочек и пряча нос в подушку, я… не знаю, что на меня нашло. Я сканировал её тело. Может, хотел убедиться, что Кайрен не оставил тех травм, что не видны глазу. Может, просто искал повод прикоснуться, хоть так, незаметно.

Но нашёл не это.

Внутри было что-то иное. Почти незаметное, почти неуловимое – но всё же чужое. Душа. Почти идентичная, но… не родная. Та, что спит в моих руках, может и зовётся Ташей, но она не наша Таша. Не та, что держала нас на коленях сутками, с плетью в руках и ледяным взглядом. Не та, что вызывала отвращение и страх, перемешанные с безысходной привязанностью.

А эта… она совсем другая. Светлая. Тёплая. Ласковая. Даже выглядеть стала иначе – мягче, ярче, живее. Ласковое солнце, что теперь сверкает в моих ладонях. Вот почему мне так хочется прижать её крепче. Не отпустить. Позволить себе любить этот маленький лучик света.

Я не понимал, почему она молчит. Почему не скажет правду. Но, может, она знает то, чего не знаю я? Может, есть причина, по которой она здесь. Может, так и надо.

А может, мне просто всё равно.

Потому что я смотрю на неё – и не хочу больше думать. Я просто хочу быть рядом. Любоваться этой крошкой, пока могу. Моё маленькое солнышко.

Она таяла в моих ладонях. Податливо выгибалась, тянулась к ласкам, будто не могла насытиться теплом. Я любовался каждым движением её тела, каждым вздохом. Но потом она нахмурилась, и на носу появилась крошечная морщинка. Так и захотелось поцеловать её – прямо туда.

– Перестань, – тихо сказала она.

– Не хочу.

– Почему?

Я ухмыльнулся, склонившись ближе.

– Прикажи мне остановиться… или я продолжу. Ты выглядишь очаровательно по утрам.

Она напряглась. И в следующую секунду уже выползала из моих рук, заворачиваясь в одеяло. Чёрт. Кажется, я перегнул.

Сказать ей, что я знаю? Что сканировал её, что чувствую в ней чужую душу? А вдруг испугается? Нет, слишком рано. Начну с другого.

– Ты всё ещё хочешь знать, кто я?

Её глаза вспыхнули интересом.

– Почему ты передумал?

– Разве это важно?

– Слушай… – она нахмурилась, оглядывая меня с головы до ног, – я, наверное, поеду с кем-то другим. Ты выглядишь не очень… адекватным.

Я не выдержал – рассмеялся. Да, пожалуй, стоило вести себя сдержаннее. Ладно.

– Я белый тигр, – сказал я.

Она замерла. Уставилась. Губы разомкнулись, потом снова сомкнулись.

– Ого… – выдохнула она. – Ого.

Я почувствовал её страх – тихий, но настоящий. Глухо отозвался внутри.

– Я не дикий, – поспешил заверить. – В смысле, зверь не управляет мной. Я управляю им. Тебе не стоит меня бояться. Я тебя не трону.

– Довольно смелое заявление, учитывая, сколько раз я причиняла тебе боль, – заметила она, поджав губы.

– Ты не причиняла мне боль, мышонок.

– О чём ты?

Я внимательно посмотрел на неё. Моя Таша. Но не та Таша.

– Знаешь… Я не могу воспринимать тебя как ту прежнюю. Для меня ты – новая. Совершенно другая. И новая Таша мне не причиняла боли.

Она немного покраснела, и в её взгляде появилась растерянность.

– Это необычный взгляд на вещи…

Я мягко кивнул.

– Принести тебе завтрак?

– Не знаю… А можно позже? Я бы хотела немного побыть одна. Через сколько мы выезжаем?

– Через три часа, – ответил я.

И вот тогда заметил то, что не замечал раньше.

Она не ориентируется ни в днях, ни во времени. Та Таша знала всё: сколько времени, что за день, как распределён распорядок. А эта… смотрит на меня, будто впервые слышит. Часто бывает в библиотеке. Вероятно пытается нахвататься знаний о нашем мире.

Мышонок.

Это многое объясняет. Очень многое.

Глава 43

Я склонился и поцеловал её в лоб.

– Вернусь через час. Ты должна поесть.

Она кивнула, не глядя. Завернулась в одеяло и снова свернулась в комочек. Я не стал настаивать. Просто ушёл.

В коридоре воздух казался прохладным. Не потому что действительно был – а потому что мысли холодели голову одна за другой. Шаги вывели меня к комнатам цисков, и я поймал себя на том, что иду туда почти бессознательно.

Что мне делать с этой информацией?

Кайрену говорить не вариант. Он нестабилен. Его ненависть к Лее – точнее, к той, прежней – слишком сильна. Если он узнает, что внутри теперь совсем другая душа… кто знает, как он отреагирует? Его доверие – и без того тонкий лёд.

А вот двое других... Мей влюблён. Он души в ней не чает. Смотрит, как на чудо, и, скорее всего, и правда считает её новой версией старой Таши. Хотя и не осознаёт этого. Но ему совершенно плевать, даже, если это таже женщина, что нещадно измывалась над ним годами. Он умеет ценить мгновение. И сейчас он буквально дышит мышонком.

Даже не смотрят на то, что его расстроила новость о том, что она поедет на торги, он все равно уехал на ферму, чтобы помогать ей.

Талмер… С ним сложнее. Он будто скрывает что-то, но не делится. Слишком спокоен. Слишком внимателен. Но и он – не угроза. Я вижу, как он относится к мышонку. Трепетно. Почти нежно. Она в безопасности рядом с ним.

Но можно ли скрывать правду только от одного?

Можно ли позволить Кайрену оставаться в темноте, когда трое из нас будут её оберегать?

Или лучше рассказать всем троим и надеяться, что вместе мы удержим его от глупостей?

А может… подождать?

Я поеду с ней на торги. Там посмотрим, что она будет делать. Может, станет понятнее зачем ей вообще нужны торги.

Хотя… ответ ведь может быть на поверхности. Если всё началось в ту ночь, когда она позволила Кайрену избить себя плетью, как я предполагаю. Та Таша не позволила бы ни за что. Ни под каким предлогом. А значит, скорее всего, обмен произошел в тот день…

А Мей тогда уже уехал за билетами. Получается, она действительно может просто бояться не поехать. Потому что не знает, что её ждёт, если не поедет.

Это звучит очень разумно. Она даже временем не владеет. Не знает распорядка. Не отслеживает дни.

Может, мышонок логичная?

Я усмехнулся.

Зашёл в общее крыло. Кайрен сидел, насупившись, хмурый, как шторм над горизонтом. Но внутри – тихо, практически нет боли. Раньше в нём всегда что-то скреблось, как у зверя в капкане. А сейчас… Мышонок даже его умудрилась вытащить из бездны.

Не нравится мне, как он с ней жесток. Слишком. Но, похоже, малышку это устраивает. А мне остаётся подчищать последствия и залечивать ее тело.

Мей опять уехал на ферму и непонятно когда вернется. Раньше он страдал без близости, а когда малышка стала нежна с ним, стал еще больше пропадать. Это было странно.Скорее всего, угодить своей крошке – всё, что ему сейчас нужно. Я его понимаю. Более чем.

Талмер сидел на подоконнике. Смотрел на меня в упор изучающе. Словно знал, что я что-то узнал. Но мысли он пока читать не умеет, а врать ему я не планировал.

Просто не сказал правды.

Пока нет.

Я переодевался молча, сдерживая волнение. Нужно было принести ей завтрак. Мышонок выглядела такой… хрупкой утром. Такой настоящей. Такой не-Ташей. И именно поэтому я хотел быть рядом.

Когда направился к выходу, Кайрен, сидящий у окна, поднял на меня взгляд.

– Как она? – спросил.

Я остановился. Вопрос прозвучал спокойно, но я слышал в нём что-то ещё. Нечто острое, прячущееся под ледяной маской.

– Тебе не всё равно? – приподнял бровь я.

Он не ответил. Только смотрел. Пристально. Пронзительно. Его тёмные глаза буравили меня, словно хотели вытащить ответ прямо изнутри.

Я вздохнул и нехотя кивнул:

– Нормально. Я немного её залечил. Всё хорошо.

– Она больше не плачет?

– Нет. Ей лучше.

Он медленно кивнул, как будто взвешивал каждое слово, каждую мою эмоцию. Я смотрел на него – и в груди медленно копилось раздражение. Он ведь видел. Видел, в каком она была состоянии. Видел – и всё равно сделал это.

– Что с ней было?

– Я не знаю, – честно признался я.

Потому что я и правда не знал. Её боль была такой острой, такой живой, что, когда я нашёл её, я едва не задохнулся. Мне пришлось отгородиться – иначе я бы рухнул рядом с ней. Её душа... она рвалась на части. Словно кто-то вырвал из неё нечто важное.

Я подумал: может, она скучает по кому-то из своей прежней жизни? Может, память всё-таки просачивается?

– Ты был груб с ней, – бросил я, уже на пороге.

– Она просила избить её плетью, – фыркнул он, откинувшись на спинку кресла. – Так что я был нежен.

Мои брови поползли вверх. Серьёзно?

Я задержался у двери, всматриваясь в него. В этом ответе – больше боли, чем в её слезах. Потому что если он думает, что это "нежность", то... что же тогда у него внутри?

Что с тобой, девочка? Пробормотал я себе под нос, уже шагая прочь.

Глава 44

Я вернулся с подносом, пахнущим свежим хлебом, тушёным мясом и фруктами. Она уже была не в постели. Стояла у зеркала, поправляя что-то на себе. Строгий наряд. Закрытая шея, гладкая ткань, цвета холодной стали. И стек в руке.

Я замер. На мгновение мне показалось – она вернулась. Та Таша. Но потом она обернулась.

Её глаза.

Мои губы невольно дрогнули в улыбке. Нет. Это всё ещё мышонок. Просто она надела маску. Может, потому что не знает, как быть собой.

– Завтрак, – сказал я спокойно. Она нахмурилась, собираясь отказаться. – Тебе нужно поесть, если не хочешь свалиться в обморок на торгах.

Она прищурилась, прожигая меня недовольным взглядом, но отодвинула стек и взяла ложку, будто делала одолжение. Но я видел, как она ест. Быстро, будто по привычке. И всё-таки съела почти всё.

Потом мы вышли. Карета ждала у главного входа. Погода была дрянь: низкое серое небо, ветер тянулся по земле и цеплялся за одежду. Дождь пока только намекал о себе – колючим запахом и тяжёлым воздухом.

Она села в карету первой. Я устроился рядом. Дорога предстояла долгая – не меньше четырёх часов.

Сначала она молчала. А потом её взгляд прилип к окну. Она смотрела в окно с таким восторгом, что я едва сдерживал улыбку.

– Так красиво… – выдохнула она.

Я улыбнулся и мягко обнял её за плечи. Она не отстранилась. Я прижал её ближе и скользнул взглядом по пейзажу.

– Узнаёшь? – спросил я негромко, кивнув на перелесок вдоль дороги. – Мы с тобой как-то гуляли там осенью. Ты ещё сказала, что деревья здесь будто шепчутся. Тогда был закат – всё горело золотом.

Она промолчала, но кивнула. Слишком быстро. Слишком осторожно.

– А вон, видишь купол? Саурская церковь. Её наконец перекрасили. Я помню, ты говорила, что он выцвел, как старая монета. Теперь вон – блестит, как новенький. Жители в восторге. Даже церемонии начали чаще проводить.

Она слегка улыбнулась. Почти незаметно. Я продолжил.

– А эти белые статуи у дороги... Когда ты была маленькая, всегда путала, кто из них с луком, а кто с копьём. Я тебе говорил – первый – это Брей, старший охотник. Второй – Лиор, защитник Севера. Их поставили после того самого шторма, когда мы неделю не могли добраться до холма. Помнишь?

Она снова кивнула. Медленно. Слишком внимательно смотрела в окно, будто боялась выдать, что не знает ни одного из этих мест.

Такая милая в своем притворстве, но если ей так комфортнее, пусть.

– Видел вчера у таверны новую вывеску. Всё-таки переименовали её в «Три скалы».

Она ничего не ответила, только тихо вздохнула. Я был рад, что поехал с ней и что могу знакомить ее с этим миром. Интересно, откуда ты родом, малышка. Может однажды ты мне расскажешь?

Наташа

Ехали мы долго. Я сначала старалась запомнить всё, что говорил Томрин, внимательно слушала, впитывала каждую мелочь, чтобы не выдать, что ни черта не понимаю. А потом… как-то незаметно я оказалась у него на груди. Даже не вспомню, в какой момент.

Он гладил меня – спокойно, уверенно, явно наслаждаясь тем, что делает. Целовал то в висок, то в лоб, будто так было можно. Я сначала напряглась, но быстро сдалась. Это было приятно. Очень.

Простила ли я его? Не уверена. Но я была вымотана. Измотана и морально, и физически. Слишком много эмоций, слишком мало передышек. Мне хотелось хоть немного уюта. И он мне его дарил в огромном количестве. Причина таких перемен была мне категорически не понятна, но я решила думать об этом не сегодня. Решил, что я хорошая Таша, ну пусть. Разве это плохо, в конце концов?

Я даже не заметила, как уснула.

– Мышонок, мы подъезжаем. Просыпайся, – шепнул он мне прямо в ухо, а потом поцеловал в висок. Его голос был таким тёплым, что я едва не решила снова закрыть глаза. Но, увы, пора было выходить.

Я села, пригладила волосы, проверила, чтобы одежда сидела строго, как я задумала, и надела маску той самой Леи Таши, которой от меня, видимо, ждали. Сдержанной. Холодной. Властной.

Карета замедлилась, потом остановилась. Томрин выбрался первым, протянул мне руку, и я, опираясь на неё, вышла. Передо мной раскинулось высокое здание из белого камня. Оно выглядело как храм, но я чувствовала – это не место молитвы. Это арена. Логово. Торговая крепость.

У здания была высокая арка с чеканным серебряным гербом над входом – нечто вроде весов, на одной чаше которых был кинжал, а на другой – цепь. Символично. И тревожно.

Перед дверями стояли два охранника в тёмной броне. Один шагнул вперёд, протянул руку, и я отдала ему свой билет. Он проверил знак, поднёс к какому-то сияющему кристаллу – и кивнул.

– Лея Таша Стом. Вас уже ждут. Проходите.

Мы вошли. Внутри было просторно, холодно и странно тихо. Пол – из чёрного гладкого камня, стены – украшены знаменами домов и родов, участвующих в торгах. Справа – лестница на второй уровень, откуда, похоже, наблюдали за происходящим зрители и заказчики. Слева – аллея клеток, скрытых от первого взгляда полупрозрачными занавесями. За ними – будущий товар.

Меня передёрнуло.

– Всё хорошо? – прошептал Томрин, чуть прикасаясь к моей спине. С тех пор, как мы зашли, его поведение изменилось. Он начал вести себя ровно так, как вел себя с той Ташей. Послушный, сдержанный раб.

– Да, конечно.

Он снова коснулся моей ладони. Едва заметно.

Я выпрямилась. Мы шли вперёд – к месту, где меня уже ждали. И я шла, не зная, кого я должна там купить. Больше всего мне хотелось отсюда уйти.

Мы с Томрином подходили к зоне, где уже кипела жизнь. Пространство было разделено пополам, будто невидимой чертой. Слева – ряды клеток. Стальные прутья, замки, оценивающие взгляды. Люди или не люди, мужчины и женщины внутри вели себя по-разному: кто-то тихо сидел, кто-то ходил по кругу, кто-то всматривался в проходящих. Некоторые даже бросались на прутья с дикой яростью. Я почувствовала, как по коже пробежали мурашки. Они казались... опасными.

Справа всё было иначе. Чистые ковры, приглушённый свет, ухоженные мужчины, стоящие возле своих временных хозяек или посредников. Их позы были подчёркнуто покорны: кто-то сидел на коленях, кто-то стоял за спиной женщины, одна пара даже держалась за руки. У этих был ошейник и слабое сияние метки чуть ниже ребер. Метка принадлежности кому-то. Я застыла, пытаясь сопоставить всё это в голове, как вдруг рядом раздался голос:

– О, Лея Таша, как приятно вас видеть! – ко мне приблизилась высокая женщина в ярком зелёном наряде с золотыми вставками. Она выглядела так, будто знала меня годами.

Я повернулась к ней и натянула на лицо вежливую, слегка снисходительную улыбку. Внутри всё сжалось, но я кивнула уверенно:

– И я вас. Рада встрече.

– Ну конечно, не могли же вы пропустить такую подборку, – женщина улыбалась широко, почти игриво. – Сегодня только новеньких берёте? Или и на поддержанных подглядываете тоже?

Я моргнула. Подержанные?

И в этот момент в голове всё соединилось. Клетки – это те, кто ещё не приручен, без метки. Опасные. Новенькие. Те, кто справа – с меткой. Прирученные. Их перепродают. Подержанные.

– Пока не решила, – осторожно сказала я. – Думаю, посмотрю и тех, и других. Вдруг повезёт.

– Ага, – кивнула женщина. – В вашем вкусе как раз и те, и другие. Вы ведь всегда любили с нуля начинать, только после того, как хорошо отработали приемы на подержанных. И я прекрасно понимаю это. Не хочется выкидывать на ветер столько денег, не будучи уверенной в результате.

Я рассмеялась, будто узнала себя в этих словах.

– Вы абсолютно правы, с новенькими хоть сюрпризы бывают. А с подержанными всё как на ладони. Скучно. Но я могу найти применение и для таких.

Она одобрительно кивнула, и через минуту удалилась, поздоровавшись ещё с кем-то.

Я стояла, чувствуя, как спина Томрина напряглась. Он стоял в шаге от меня и ему было категорически некомфортно. Его купили из такой же клетки, я почти уверена.

Я огляделась ещё раз. В клетке двое мужчин яростно спорили, и один ударил другого кулаком. Кто-то в углу сидел в цепях, уткнувшись лбом в колени. Напротив же – у украшенного постамента – стоял парень с меткой, который смотрел в пол и улыбался, словно радовался, что его снова выставили на продажу. Насколько плохо ему было у хозяина сейчас?

– Лея, – тихо позвал Томрин. – Куда сначала?

Я сглотнула.

– Сначала – к тем, кто в клетках, – прошептала я.

Глава 45

Я перевела взгляд на зону с клетками, откуда доносились выкрики, рык и резкие металлические звуки. Сердце неприятно сжалось.

– Пойдем, – кивнула я. – Хочу посмотреть, кто вообще здесь есть.

Мы направились к зоне, где все были заперты – в прямом смысле. Стальные клетки тянулись вдоль стены и расходились вглубь подвала, где тусклый свет создавал почти тюремную атмосферу. Возле некоторых клеток висели этикетки – простые таблички с именем или номером, расой, иногда – начальной ставкой. Возле других не было ничего. Пустота. Ожидание.

Я медленно шла мимо. Заглядывала внутрь, словно искала кого-то. Хотя на самом деле – я никого не искала. Просто пыталась понять, кто они, что они, зачем… мне?

Внутри клеток сидели мужчины. И женщины. Молодые и старые. Красивые и пугающие. Один был с лицом, испещрённым шрамами, второй – с глазами как у хищника. Женщина с бритой головой сидела в позе лотоса и не отрывала взгляда от потолка. Другой мужчина скалился, когда я проходила, явно оценивая, насколько легко меня можно бы было сломать.

Никто из них не напоминал мне моих цисков. Но честно говоря… если бы я не знала, кто такой Кайрен или кем был Талмер, я бы, наверное, и их записала бы в "опасных". Здесь все казались дикими. Неизвестными. И самое страшное – неотличимыми от обычных людей. Я не знала, какие у них расы. Может, это обычные люди. А может, такие же циски, как мои. Только не под меткой.

Некоторые молча смотрели. Другие кидались на прутья. Один выл. Я сжала зубы. Жалость жгла изнутри, но желания купить кого-то из них не возникало. Даже наоборот – внутри было понимание: я не справлюсь. Этих точно надо пытать. Не могу представить, что предлагаю им чашку чая и они соглашаются на метку.

Мы почти дошли до конца ряда, когда рядом возник высокий, грузный мужчина в изящном кафтане с цепочками на запястьях и мехом на воротнике. Он посмотрел на Томрина с интересом, потом перевёл взгляд на меня.

– Лея Таша, здравствуйте. Не собираетесь ли сегодня продавать его? – он кивнул на Томрина, в голосе не было издёвки, только холодный интерес.

Я оторопела.

– Нет, – коротко ответила я.

Он прищурился, оценивающе, как на торге скота.

– Я бы предложил очень хорошую цену, – вкрадчиво произнёс он. – Или, возможно, обмен. Вон тот парень, например, – он указал на мужчину в одной из дальних клеток. – Немного дик, но потенциал огромный. Или двоих сразу. За одного вашего.

Я посмотрела на Томрина, он был бледный, как мел. Мне казалось, он уверен, что я его не продам. Но видимо не до конца.

– Я не планирую его продавать, – твёрдо повторила я. – Ни за цену, ни за обмен.

– Жаль, – пожал он плечами. – Если передумаете – я буду на верхнем уровне, у синего павильона. Просто скажите сколько. Ваши мальчики славятся идеально выправкой.

Он ушёл. А я медленно выдохнула. Томрин молчал.

Мы прошли ещё немного. Мужчина с длинными белыми волосами в углу клетки смеялся сам с собой. Женщина рядом с ним кидала камушки в решётку, за каждым была история. Жестокая. Я её не знала – и, возможно, не хотела знать.

Я наблюдала, как другая покупательница указывала на клетку, а её сопровождающий достаёт ключ. Заключённый внутри, кажется, понял, что его выбрали, и завыл, ударившись об стены. Его вытащили, заковали в кандалы и увели. Он орал, плевался, кусался. Но никто не обращал внимания.

– Уходим отсюда, – сказала я тихо. Томрин не возразил.

Я уже почти добралась до зоны с подержанными, когда из ниоткуда передо мной выросла женщина в ярко-зелёном наряде и с выразительными губами, сверкающими как стеклянные ягоды. Она вцепилась мне в руку так, будто мы были старыми подругами.

– Таша! – протянула она с притворным восторгом. – Ты снова здесь, как приятно! Неужели всё-таки решила освежить коллекцию?

Я кивнула, чуть натянуто. Женщину, кажется, Таша знала. А я – нет. Неловкость липла к коже, но я попыталась улыбнуться, как будто очень рада её видеть.

– Да, вот думаю, прицениться… – промямлила я, стараясь тянуть слова, чтобы она меньше задавала вопросов.

– Конечно, конечно. Ну пойдём же на второй этаж, расслабимся немного, как в старые добрые времена. Всё равно среди диких цисков сегодня нет – я уже всех посмотрела. Пусто.

Я остановилась, но она не отставала.

– Хочу сначала посмотреть кого-то, – осторожно сказала я.

– Знаю я твою любовь к цискам, – хихикнула она, подмигнув. – Но, увы, сегодня дикие не в фаворе. Нечего там искать. Пошли выпьем, ну же. Хватит строить из себя девственницу.

Я приподняла бровь. Уж не знаю, как старая Таша себя вела, но в этой роли я явно не тянула на девственницу.

– Ладно, – выдохнула я. – Только на пару минут.

Мы поднимались по лестнице, и у меня внутри уже начинало крутить живот. Стоило выйти на второй этаж – и я застыла.

Теперь стало понятно, откуда у неё сравнение с девственницей.

Передо мной раскинулась лаунж-зона… если это слово вообще уместно в таком контексте. Просторный зал, освещённый мягким розовато-золотым светом, был полон людей. Кто-то сидел на низких диванах, кто-то полулежал на подушках, кто-то был привязан к колонне или подвешен в растяжке.

Повсюду – кожа, металл, шелк и обнажённые тела. Пахло благовониями и вином, пряностями и чем-то сладко-тяжёлым… и потом.

У стены несколько девушек одновременно обедали и целовались со своими рабами. За одним столом мужчина получал удар плетью, не отрываясь от тарелки с фруктами. В другом углу кто-то стонал, привязанный к креслу, а рядом смеялись и пили. А в соседнем кресле девушка объезжала парня, абсолютно голая.

Я застыла.

Моя спутница обвела всё это рукой, как будто показывала мне интерьер нового ресторана.

– Вот, кстати. Я сегодня привела двоих. Можешь взять одного. Помнишь, тебе ведь нравился блондинчик? – она указала на светловолосого мужчину у стены, который был прикован за руки и ждал, опустив взгляд.

Я поспешно покачала головой:

– Благодарю, но… сегодня я развлекаюсь со своим Томрином.

Женщина скривила губы:

– Ну… Это, конечно, так себе идея. Но ты всегда была своеобразной. Я, пожалуй, возьму того рыженького, – она махнула рукой в сторону, и кто-то уже откликнулся.

Я пыталась не смотреть. Не вникать. Не анализировать. Это было… слишком.

Я видела, как кто-то ласкает друг друга между поцелуями, за столом. Как женщина в ошейнике встаёт на четвереньки, подставляя свой аппетитный зад мужчине с бокалом, одной рукой снимающего штаны, пока кто-то из-за её спины продолжает рассказывать шутку.

И я – не знала, куда себя деть.

Ноги налились ватой, и я уже не слышала, что говорит моя спутница. Я просто хотела уйти. Быстро. До того, как меня сюда затянет.

Но уйти было не судьба.

– Садись, – безапелляционно заявила моя "подруга", и я, не найдя способа отказаться без лишнего внимания, опустилась с ней за низкий столик, обитый тёплым бархатом. Вино, ягоды, мясные ломтики, пудры, масла – всё было уже на столе. Бери, ешь, мажь, используй.

К ней тут же подошёл тот самый рыжий парень, с выразительными скулами и покорно опущенными глазами. Женщина, не моргнув, указала ему на пол между своими коленями и, когда он опустился, широко раздвинула ноги. Его лицо исчезло под её платьем так стремительно, что я даже не сразу поняла, что вижу.

А я… я сидела как статуя.

Что делать? Как уйти? Как исчезнуть?

И тогда я сделала единственное, что пришло в голову: плавно пересела к Томрину, прямо на колени, и обвила его шею руками. Он чуть удивился, но в следующее мгновение подхватил игру. Я наклонилась к его уху и прошептала:

– Веди себя… как-нибудь соответственно. Пожалуйста.

Он усмехнулся и начал целовать мою шею. Его ладони легли мне на талию, скользнули выше, под ткань платья, и я заметила, как он сам становится чуть напряжённым. Но продолжал. Медленно, с нарастающей уверенностью.

Губы скользнули к основанию шеи, зубы легонько прикусили кожу, а руки начали ласкать моё тело уверенно и сдержанно. Как будто мы практиковали что-то подобное и раньше и он знает, что именно мне нравится.

И, на удивление, это помогло. Я расслабилась. Его прикосновения были знакомыми. Безопасными. Даже приятными.

– С каких это пор ты полюбила нежности? – спросила женщина, бросив на нас ленивый, полупьяный взгляд, при этом не прекращая своих… дел с рыжим.

Я чуть повернула голову, глядя на неё со спокойной полуулыбкой.

– Пробую новый подход, – ответила я, не моргнув. – Долгие ласки перед поркой. Приятно, когда циски ласкают тебя… как свою любовь, знаешь ли.

Она хмыкнула, откидываясь на подушках.

– Хм. В этом есть что-то. Надо попробовать. Эмоции дольше сохраняются, да?

Я кивнула.

– Именно.

В этот момент ладонь Томрина скользнула мне под платье и лёгким, почти дразнящим движением провела между моих бёдер, нежно касаясь самого чувствительного. Я дернулась, но он только чуть сильнее прижал меня к себе.

Ко мне подошёл ещё один парень – молодой, гибкий, с холёной кожей и кокетливой полуулыбкой.

– Лея Таша, – поклонился он, – меня прислали доставить вам удовольствие. Мне принести плеть?

Я зависла. Чувство тревоги пронзило грудь, будто иглой. Нет. Нет, я не готова к такому.

– Передай хозяину спасибо. Я сейчас не хочу тебя. Может, позже, – произнесла я спокойно, даже немного ледяно.

Он кивнул, не настаивая, и растворился в толпе, словно и не было. Я только выдохнула, как почувствовала, как Томрин, под прикрытием моего платья, аккуратно отодвигает мои трусики и скользит внутрь пальцем. Я дёрнулась, но снаружи это выглядело лишь как ласка по бедру – всё очень деликатно. Его палец мягко погружался, дразня, вымеряя глубину и реакцию моего тела. Рабы себя так вести не должны, если не стоят перед хозяйкой на коленях, как рыжий. Том ведет себя так, будто это я его рабыня. С одной стороны это возбуждает, с другой, у нас могут быть проблемы.

Я резко повернулась к нему – хотела осудить взглядом, может, пригрозить, но споймала… озорную искру в его глазах. Он буквально сиял озорством.

– Томрин… – прошипела я, но он уже притянул меня ближе, наклоняя мою голову к своей груди, так что ухо оказалось рядом с его губами.

– Ласкаю тебя, как свою любовь, знаешь ли, – горячо, шёпотом, обжигающе прошёлся его голос по моей коже.

Я закатила глаза. Получит у меня дома. Ой как получит.

Глава 46

Я резко встала с Томрина, поправляя платье.

– Всё же пойду посмотрю на подержанных, – сказала я, словно невзначай, хотя внутри что-то звенело – ощущение, будто мне туда стоит заглянуть.

Моя подружка уже полностью погрузилась в удовольствие – рыжий то и дело стонал у её ног, а она даже не посмотрела на меня, только лениво махнула рукой:

– Не забудь выбрать что-нибудь… посвежее! – рассмеялась она, не открывая глаз.

Томрин встал почти одновременно со мной. Конечно же, шёл за мной, как всегда. Но возле входа в зону перепродажи его остановил охранник – массивный, с кольцом в ухе и с непроницаемым выражением лица.

– Простите, лея, но если он не продаётся – его нельзя внутрь. Это может сбить с толку других покупателей. Правила торгового дома.

Я нахмурилась, но в целом логику понимала. Единственное в чем я не была уверена, что его не заставят удовлетворять кого-то пока меня нет.

– Я прослежу, чтобы ваша собственность осталась в целости, – добавил охранник безэмоционально, кивая.

Я нехотя кивнула, задержавшись на миг. Мне не нравилась идея оставлять его, особенно в такой… странной атмосфере. Но он выглядел расслабленным, почти насмешливо-спокойным. Видимо, всё ещё наслаждался тем, как шалил пару минут назад.

Я шагнула вперёд – сквозь резной арочный проём, за которым начиналась зона перепродажи. В воздухе пахло воском и благовониями.

Я пошла вглубь, не зная, что именно ищу. Но чувство, будто я что-то должна найти, только крепло.

Я смотрела на мужчин и женщин – чужих, усталых, пустых или злобных. Кто-то был слишком сломлен, кто-то наоборот – слишком опасен. Никто не отзывался в сердце. Я уже хотела развернуться и уйти, но вдруг… замерла.

Томрин? Нет. Я пригляделась.

Этот мужчина стоял чуть в стороне от остальных, скрестив руки. Без шрама на брови. Лицо чуть старше. Но всё остальное – осанка, цвет кожи, волосы, даже взгляд – до боли похож. Он смотрел на меня исподлобья, карие глаза обжигали, как будто отталкивали. Я сделала шаг ближе, и в этот момент к нам подошла женщина.

– Понравился, Лея? – с улыбкой заглянула мне в глаза. – Он умелый любовник. Рукастый, выносливый. Говорят, у таких сдержанных – самый яркий огонь внутри.

Мужчина хмурился. Челюсть ходила ходуном – он явно злился.

– Почему продаёте? – спросила я, не сводя с него глаз.