Текст книги "Забираю вас себе! (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

И в этот раз... я знала, что он не лгал. Он действительно был рад.

Он отступил, подобрал с пола плеть, молча положил её на тумбу рядом с кроватью, после чего развернулся и вышел, оставив меня лежать обнажённой, разбитой и захваченной ощущениями, с которыми я не знала, что делать.

Я смотрела в потолок, пытаясь разобраться в себе, но мысли разбегались, оставляя только одну:

Я перешла грань... и мне понравилось.

Глава 3

Тишина накрыла комнату, как бархатное покрывало, поглотив последние отголоски стона, тяжёлого дыхания и звука закрывшейся за ним двери. Я ещё какое-то время лежала, пытаясь вернуть контроль над собственным телом, которое до сих пор отзывалось сладкой ломотой и жаром между ног. Сердце постепенно сбивало бешеный ритм, но мысли всё ещё метались, словно пойманные в клетку птицы.

Я позволила себе пару глубоких вдохов, прежде чем, наконец, подняться с постели. Кожа саднила, горела там, где плеть оставила свои горячие поцелуи. Но вместо привычного стыда или страха я ощущала странное, извращённое удовлетворение.

Что ты творишь?..

Шагнув босыми ногами по холодному полу, я остановилась перед зеркалом.

Раньше я была лишь тенью за её спиной, молчаливой пленницей, наблюдавшей, как хозяйка этого тела любовалась собой – своими изгибами, следами от плети на чужой коже, довольной улыбкой хищницы, что наслаждалась собственной властью. Я видела её взгляд, её гордость, её наслаждение.

Но сейчас всё было иначе.

Сейчас я подошла к зеркалу – не как зритель, а как та, кто впервые чувствует это тело своим.

Медленно провела рукой по бедру, по спине, по горячим, саднящим полосам, которые так неожиданно стали моими. Заставила себя поднять глаза на отражение, хотя сердце сжалось от странного, липкого чувства – будто я смотрю на чужую, но одновременно до боли знакомую женщину.

Мой взгляд скользнул выше – и я наконец по-настоящему увидела её. Себя.

Девушка в отражении была совершенством, выточенным руками безумного скульптора, вложившего в своё творение слишком много холодной красоты и ни капли тепла. Высокая, с грациозной осанкой, в каждой линии тела читалась неженская хрупкость, а опасная гибкость хищницы. Кожа – фарфорово-бледная, будто её никогда не касалось солнце.

Темные волосы спадали на плечи густыми волнами, оттеняя бледность лица и подчеркивая выразительные черты. Чёткая линия скул, чуть припухшие после страсти губы, всё ещё трепетавшие от пережитого. И глаза…

Глаза были как пропасть. Глубокие, темные, с поволокой усталости и чего-то неуловимо хищного. Глаза женщины, которая привыкла к власти, боли и тому, что мир склоняется перед ней – по доброй воле или под угрозой.

Я провела пальцами по шее, по ключицам, задержалась на груди, отметив алые следы от сильных рук, что оставил на коже мой раб... нет, её раб. Или уже наш?

Тело отзывалось лёгкой дрожью на прикосновения, словно напоминая, что оно жаждет продолжения.

– Кто ты теперь?.. – прошептала я своему отражению.

В зеркале на меня смотрела не я. И в то же время – именно я.

Губы медленно растянулись в улыбке, той самой, которой улыбалась она – насмешливой, чуть презрительной, уверенной в своей власти и красоте. Я поймала эту улыбку и вдруг поняла, насколько легко она мне далась.

В груди кольнуло тревогой.

Господи… лишь бы я не начала ей нравиться.

Я отвела взгляд, выдохнув, и провела рукой по длинным волосам, запутываясь в мягких прядях, словно пытаясь нащупать себя под этим образом чужой женщины.

Следы на теле пульсировали сладкой болью, напоминая о том, что ночь была не просто сном, не просто случайной слабостью. Я переступила через все свои страхи. Через свои правила.

Осторожно… слишком легко примеряешь её маску.

Я отвела взгляд, сделала шаг назад, словно пытаясь вырваться из-под чар собственного отражения. Пальцы скользнули по красным следам на бедре, и дрожь пробежала по телу – слишком приятно, чтобы быть просто болью.

– Это не ты... – прошептала я себе, но голос прозвучал неуверенно.

Я оторвала взгляд от зеркала, заставив себя наконец отойти от этого живого напоминания о том, кем меня здесь считают. Пора было привести себя в порядок, чтобы не выглядеть растерянной девчонкой в теле госпожи, а хотя бы пытаться соответствовать образу, который вокруг меня видели все остальные.

Капля за каплей я собирала из себя ту самую лею, которую они привыкли видеть. Волосы рассыпались по спине ровным полотном, скрывая следы от плети, кожа всё ещё горела, но я нашла в себе силы натянуть на тело лёгкую полупрозрачную накидку – явно не для того, чтобы скрывать наготу, скорее, чтобы подчёркивать её.

Я только успела обвязать пояс, как за дверью раздался лёгкий стук. Даже не дождавшись разрешения, дверь плавно отворилась, и в покои шагнул мужчина.

Он молча закрыл за собой дверь, медленно опустился на одно колено – как по отработанному ритуалу – и замер, опустив голову.

Я непроизвольно затаила дыхание.

Кто теперь?.. Что он ждет?

Он не произнёс ни слова. Просто стоял, в полной тишине, словно каменная статуя преданности или – что вероятнее – запуганного ожидания приказа.

Я позволила себе рассмотреть его, и сердце нехотя сбилось с привычного ритма.

Он был другим.

Высокий, с той природной силой, которую не спрячешь ни за покорной позой, ни за рабской меткой. Широкие плечи, мощные руки, обнажённый торс с идеальной линией мышц говорил о том, что когда-то этот мужчина был сильным телом и духом. На его коже, загорелой и украшенной едва заметными старыми шрамами, поблёскивал металлический ободок-ошейник – тонкий, но символичный.

Волосы тёмные, коротко подстриженные, подчёркивающие мужественные черты лица. Даже с опущенной головой я видела резкий изгиб скулы и крепкую челюсть, словно высеченную из камня. А когда он чуть повернул лицо, я заметила, что одна из его бровей пересечена тонким шрамом, придавая облику опасную брутальность.

Даже стоя на коленях, он выглядел не покорённым, а скорее... затаившимся хищником.

Что ты здесь делаешь? – мысленно обратилась я к нему, но вслух не сказала ничего.

Секунды тянулись медленно, пока я пыталась понять – зачем он пришёл и что теперь должна сказать. Он явно ждал приказа или вопроса. Но какого?

Я сглотнула, заставляя себя вернуть на лицо маску безразличной лени, с которой она привыкла смотреть на своих рабов.

– Ты долго собираешься молчать? – лениво протянула я, подходя ближе, наблюдая за тем, как его плечи едва заметно напряглись от первого слова.

Он поднял голову, и наши взгляды встретились.

Глаза... Глубокие, карие, с золотистыми искрами – и в них не было привычной пустоты. Нет, этот мужчина помнил, кем он был раньше. И, возможно, ещё надеялся вернуть себе эту свободу.

– Лея Таша, – произнёс он хрипловато, голосом, в котором звучала и покорность, и сдерживаемая гордость. – Я прибыл по вашему приказу.

По моему?.. Конечно же, это было не моё решение. Очередная ловушка прошлого этой женщины.

Я склонила голову, позволяя себе чуть прищуриться, изучая его с куда большим интересом.

– Напомни мне... для чего именно я тебя вызывала? – я провела пальцами по линии шеи, играя с завязками халата, словно скучаю, хотя внутри сгорала от напряжения.

Он опустил взгляд, но не настолько, чтобы скрыть блеск в глазах.

– Для утреннего развлечения, Лея.

Губы сами собой растянулись в медленной, ленивой улыбке.

Ну конечно… Вот только... я резко моргнула, подавляя искреннее удивление, когда скользнула взглядом к окну.

За толстыми портьерами царил густой мрак – ночь ещё даже не думала уступать место рассвету.

Утреннее развлечение, говоришь?.. Странное у нас понимание утра…

Внутри всё сжалось от тревоги, но я тут же натянула на лицо ленивую полуулыбку, прикрывшись привычной маской холодной госпожи. Ошибаться здесь было опасно. Любая неуверенность могла стоить мне не только авторитета, но и жизни.

Я медленно подошла к столику, взяла бокал с остатками вина – даже не помню, как он там оказался – и, легко поводя пальцем по краю, бросила через плечо небрежный вопрос:

– И сколько времени ты уже здесь, раз считаешь, что пора приступать к утренним удовольствиям?

Мужчина поднял взгляд, в котором мелькнула едва заметная искорка... насмешки? Или мне показалось? Он знал, что я проверяю его, но, кажется, получал от этого удовольствие.

– Лея пожелала, чтобы я пришёл с закатом... – его голос был бархатным, глубоким, с той опасной хрипотцой, от которой по коже побежали мурашки. – ...и стоял здесь, наблюдая, как вы спите. Ожидая утра.

Я чуть не поперхнулась воздухом, но внешне только хмыкнула, обернувшись к нему с прищуром.

– Ах, да... Ладно, – протянула я, делая вид, что вспоминаю приятную привычку.

Внутри же бурлила паника.

Стоять и смотреть, как я сплю?! Она что, совсем больная была? Хотя ответ на этот вопрос я знала и сама…

Я медленно подошла к нему ближе, позволяя себе скользнуть взглядом по его телу, словно оцениваю, достойно ли оно того самого "развлечения". А сама лихорадочно перебирала в голове, как изящно выбраться из этой ситуации.

– Надеюсь, зрелище было достойным? – я наклонилась чуть ближе, ловя его взгляд исподлобья, позволяя голосу звучать томно и лениво.

– Всегда, Лея, – ответил он спокойно, но в карих глазах мелькнуло что-то хищное. Он знал, что привлекателен. И, кажется, знал, что для прежней Леи это было частью игры.

Я выпрямилась, сделав шаг назад, и, задумчиво крутя прядь волос на пальце, медленно произнесла:

– Думаю, сегодня я изменю правила.

Он поднял бровь, не осмелившись задать вопрос вслух, но я уловила легкую тень удивления.

Я прошлась по комнате, как хищница, которая сама выбирает, когда нападать, а когда просто наблюдать за своей добычей.

– Вместо того чтобы тратить силы на привычное... – я обернулась и скользнула взглядом по его широкой груди, задержавшись на тонком металлическом ободке на шее, – ...покажешь мне кое-что более полезное.

Я позволила себе паузу, прежде чем добавить с лёгкой усмешкой:

– Ты ведь не только красивое украшение моих покоев, верно?

Он медленно склонил голову, а в уголках его губ мелькнула тень ухмылки.

– Лея Таша знает цену своим рабам. Я готов выполнить любое ваше желание.

– Любое, говоришь... – протянула я, прищурившись, и позволила себе сделать вид, что задумалась о самых смелых желаниях.

На самом деле мне хотелось одного – выкрутиться красиво, не доводя утреннее «развлечение» до плетей. Тело после недавней ночи приятно ныло, а вот спина саднила так, что о новых играх и думать не хотелось.

Я медленно подошла к нему, наклонилась, чтобы заглянуть в эти дерзкие карие глаза, и лениво произнесла:

– Мне нужно, чтобы ты залечил мне спину. Перед сном. Голос был томным, с лёгким оттенком скуки, словно я говорю о самой обычной прихоти.

Внутри же я с надеждой ожидала, что он сейчас развернётся и притащит баночку с какой-нибудь чудо-мазью или зельем. Ну, или в крайнем случае позовёт слугу с аптекарскими принадлежностями.

Но вместо этого он медленно распрямился, поймав мой взгляд, и с тем же спокойствием, в котором слышалась едва уловимая насмешка, сказал:

– Лея Таша, вам нужно лечь на кровать. На живот. И… желательно без одежды.

Я моргнула. Что?..

На автомате кивнув, я грациозно, насколько позволяли мои внутренние метания, скользнула к кровати, развязала пояс накидки и, сбросив её на пол, легла на живот, чувствуя, как холодный шёлк простыней приятно охлаждает разгорячённую кожу.

Он подошёл бесшумно. Я услышала лишь лёгкий скрип пола под его ногами, а потом почувствовала, как тёплая ладонь легла мне на поясницу.

И тут... По телу побежала странная дрожь.

Не от страха. Не от желания. Это было... нечто иное.

Под его рукой вспыхнула лёгкая волна тепла, разлившись по спине, обволакивая саднящие следы от плети. Боль начала утихать – не так, как это бывает от мазей или времени, а быстро, плавно, как будто её просто стирали невидимыми пальцами.

Я лежала, затаив дыхание, и чувствовала, как кожа словно затягивается изнутри, оставляя после себя только приятное покалывание.

Он что, целитель?.. Мой мозг лихорадочно пытался вспомнить хоть что-то из снов. Были ли упоминания магии? Конечно, были. Но чтобы раб... и ещё и целитель?!

Я тихо офигевала, стараясь не выдать себя. Таша наверняка знала о его способностях, так что удивление могло стоить мне слишком дорого.

Он не задавал ни одного вопроса. Ни взгляда лишнего, ни намёка на разговор. Только сосредоточенная работа руками – тёплыми, уверенными, привычными к тому, чтобы лечить, а не только ублажать.

Когда боль окончательно исчезла, его ладони не убрались сразу. Наоборот – они начали медленно скользить по спине, переходя в лёгкий, почти невесомый массаж. Кончиками пальцев он водил вдоль позвоночника, растирая мышцы так умело, что я невольно зажмурилась и тихо выдохнула от удовольствия.

Золотые руки… второй раз за день убеждаюсь, что мужчины у нее шикарные. Не так она их использует, ой не так.

Пальцы скользнули выше, разминая плечи, и я поймала себя на мысли, что могла бы уснуть под такими прикосновениями.

Глава 4

Золотые руки… Второй раз за день убеждаюсь, что мужчины у неё просто шикарные. Не так она их использует, ой не так...

Пальцы скользнули выше, разминая затёкшие плечи, и я поймала себя на мысли, что с таким массажем могла бы уснуть прямо сейчас, забыв обо всех проблемах, интригах и чужой маске, которую ещё недавно старательно примеряла.

Но он вдруг отстранился, забрав с собой это блаженное тепло рук, и я недовольно зевнула, лениво повернув голову на бок.

– Хочу, чтобы ты продолжал гладить, – протянула я с ноткой капризной лени, которую, как ни странно, оказалось легко скопировать с прежней Леи.

Он молча вернул ладони на мою спину, и его прикосновения стали мягкими, почти невесомыми. Он не мял мышцы, не искал зажимов, просто водил пальцами по коже – медленно, размеренно, словно укачивал.

Где-то на границе сна я отметила, как приятно ощущать рядом это тёплое, молчаливое присутствие. Странно... совсем не страшно. Сознание медленно поплыло, мысли путались, тяжелея. Я утонула в этом ритме, в мягкости простыней и тепле его рук, не заметив, как отключилась.

Очнулась резко, на вдохе, с тем привычным ощущением, когда просыпаешься не там, где должен быть.

Белый потолок, массивные балки, полумрак комнаты… Где я?.. Почему не дома?..

Пару секунд сердце бешено колотилось, пока память не вернулась, накрыв лавиной: чужое тело, титул Леи, рабы, ночь... плеть… мужчина с золотыми руками.

Я моргнула, пытаясь прийти в себя, и только тогда почувствовала, что меня всё ещё мягко гладят по спине.

Он что, до сих пор?..

Приподняв голову, я бросила на него сонный взгляд. Мужчина сидел на краю кровати, чуть наклонившись надо мной, его ладони медленно скользили по моей спине, как будто не прошло ни минуты с того момента, как я попросила его продолжить.

Сквозь сон я осознала, что он бы и правда мог так гладить меня до утра... или даже дольше. Послушный, как и положено рабу.

Я зевнула снова, глубоко, и тихо пробормотала:

– Всё, хватит...

Он тут же убрал руки, словно отключили какую-то магическую команду.

Я перевернулась на спину, игнорируя то, что обнажена, потянулась лениво, а потом вдруг, не особо задумываясь, подтянулась ближе и улеглась головой ему на грудь, заставляя и его лечь поудобнее, устроившись так, словно делала это всегда.

– Спи, – выдохнула я, закрывая глаза.

Он не пошевелился.

А я, слушая размеренное биение его сердца под ухом, почти улыбнулась.

Мысль оборвалась, как только сон снова накрыл с головой, унося меня в спокойную темноту, впервые за долгое время не наполненную кошмарами или криками.

Я проснулась на его груди.

Плотно прижавшись к тёплому телу, которое, как оказалось, не только прекрасно массирует, но и чёртовски удобно для сна. Несколько секунд я просто лежала, не двигаясь, вдыхая едва уловимый запах – чуть пряный, тёплый, как поздняя осень, когда всё уже увяло, но солнце ещё греет. Было удивительно спокойно.

Когда я открыла глаза, первое, что увидела, были его глубокие, внимательные, темноватые… и слишком сосредоточенные глаза, изучающие меня с такой тщательностью, будто он пытался разгадать нечто важное.

И я, чёрт подери, ему улыбнулась. Просто взяла и подарила этому молчаливому, красивому созданию что-то мягкое и тёплое.

Он замер. Его дыхание стало чуть реже, взгляд едва заметно изменился. А я – я наконец включилась.

Лея Таша не улыбается рабам, идиотка.

Мгновенно опустила веки, выровняла лицо, стараясь сделать выражение лениво-величественным. Типа проснулась богиня и всё ещё решает – миловать или казнить.

Но вставать не хотелось совершенно. Вообще. Ни на грамм.

Под моей щекой всё ещё билось его сердце. Ровно, уверенно, как-то даже успокаивающе. Я глубже вдохнула и поняла, что отрываться от этого запаха – настоящее преступление.

Вот бы всегда так просыпаться… Хотя бы пару дней.

Но мысли не давали покоя. А с этим тоже нужно «обмениваться» энергией? Или он автономный?

Я покосилась на его лицо. Всё тот же сосредоточенный, почти безэмоциональный взгляд, но под ним – столько сдержанности, что захотелось уткнуться лбом в его шею и попросить ещё пять минут сна.

Как вообще всё это работает? У кого-то есть инструкция? Магия, ритуалы, обмен энергией, и эти его руки… Он ведь даже не сказал, целитель ли он. Хотя это уже очевидно. А может они все так умеют? Почему тогда они ходят в шрамах? Может я запрещаю им исцелять себя?

Молчание между нами становилось плотнее, и я поняла – если не скажу что-то первой, он не проронит ни слова. Он знал свою роль.

И почему-то это раздражало.

Не потому что он молчал, а потому что я не знала, что дальше. А Лея Таша, будь она на моём месте – знала бы. Она бы дала чёткую команду, подняла бы подбородок и послала его заниматься чем-то унизительным… или заманчивым.

Но я – Наташа – просто лежала на шикарном мужском теле и пыталась не показаться глупой.

Я села на постели. Медленно, стараясь не показывать, как в теле ломкой волной пронеслась дрожь. Поначалу рука сама потянулась за покрывалом – инстинктивное желание прикрыться, спрятаться, завернуться в хоть какую-то защиту. Но я остановила себя.

Нет. Не сейчас. Не здесь.

Они ведь уже видели меня голой и, наверняка, не только видели.

Сколько их вообще? Сколько таких, как он? Сколько мужчин называют меня «лея» и преклоняют колени?

Боже, у меня в голове тысяча вопросов, и ни одного ответа.

Где их брать? У кого спрашивать, если все боятся? И главное – как долго я здесь? На день? На месяц? На всю жизнь?

Пока я разматывала нити в голове, взгляд скользнул по его телу – и замер. На боку, чуть выше линии бедра, под углом, я увидела то, что прежде не замечала. Татуировка. Не слишком крупная, но выведенная точно и тонко. Завитки, символы, линии, будто живущие на коже – и не просто узор.

Я не успела подумать, прежде чем рука уже потянулась. Пальцы осторожно скользнули по рисунку. Подушечки коснулись линии – и он, сидевший у кровати, медленно, глубоко вдохнул.

Я почувствовала отклик. Не снаружи – внутри. Где-то между грудью и животом, глубже, чем можно было бы объяснить.

Метка.

Это та самая метка, о которой говорил тот... с плетью. Та, что связывает их со мной. Со мной . Я провела по ней ещё раз – медленно, почти нежно – и снова уловила вибрацию в собственном теле. Тепло. Ощущение чего-то правильного. Словно я нажимала на невидимую клавишу и изнутри отзывалась музыка.

Я подняла глаза. Он не шелохнулся. Только смотрел на меня – карими, тёмными, глубокими глазами, в которых не было ни страха, ни вожделения, ни мольбы.

Он просто смотрел, как будто в этот момент я была центром его мира. Может, так и есть… если метка – это правда.

Я продолжала гладить метку – не осознанно, а потому что... это было приятно. Не эротично, не возбуждающе – а по-настоящему приятно. Успокаивающе

Мне нужны имена, – подумала я. – Мне нужно знать, кто они такие. Каждый из них.

Он молчал долго. Слишком долго. И в этой тишине, где только лёгкое дыхание нарушало покой, он наконец заговорил – низко, почти шёпотом, с той особой почтительностью, что, казалось, вплеталась в его голос на уровне инстинкта:

– Чего желает лея?

Я смотрела в его глаза, ещё не отпуская метку под пальцами, но вдруг взгляд невольно скользнул вниз. И я увидела. Даже сквозь лёгкую ткань его одежды, даже без нужды в прикосновении – я заметила.

Он был возбуждён. Не чуть-чуть. Не едва. А совсем, безоговорочно – возбуждён.

Глава 5

Я не прикоснулась к нему снова, а только провела пальцами по татуировке, которая пульсировала под кожей. Он вздрогнул, будто ток пробежал по позвоночнику. И я тоже. Потому что жар внизу живота, мягкий и вязкий, всколыхнулся с новой силой.

Моё тело знало, чего хочет. Сильнее, чем я сама. Я почувствовала, как дыхание становится тяжелее. Он это заметил – и замер.

А потом он произнёс – шёпотом, с хрипотцой, от которой внутри всё сжалось:

– Могу я вас порадовать?

Я не сразу ответила. Внутри всё перемешалось – жар, нежность, желание… страх. Страх того, насколько сильно мне этого хочется. Я посмотрела ему в глаза. Глубокие, карие, тёплые и всё ещё полные сдержанности, как будто он ждал, что я оттолкну. Как будто боялся, что ошибся.

Но я не оттолкнула. Наоборот. Мой взгляд сам собой скользнул вниз, на его оголённое тело, на напряжение в паху, на метку – пульсирующую, будто она чувствовала мой интерес. И в голове вспыхнула простая, обжигающе ясная мысль:

Я хочу, чтобы он меня взял.

Прямо сейчас.

Не потому что я – лея, а потому что я – женщина. Живая, дрожащая от желания, захваченная собственным телом.

Мой голос звучал тише, чем я ожидала, но с той самой тягучей уверенностью, которую, казалось, тело хранило вместо памяти:

– Можешь. Возьми меня.

Он даже не ответил – просто поднялся с колен и медленно, как будто опасаясь, что я передумаю, навис надо мной, опираясь на руки по обе стороны. В его взгляде не было ни покорности, ни вопроса. Только голод. Сдерживаемый, обжигающий. Он наклонился, и его губы едва коснулись моей шеи, потом ключицы, словно проверяя, не передумаю ли я. Его дыхание было горячим, а прикосновения – осторожными, бережными, почти благоговейными.

Но я больше не могла ждать. Всё внутри горело, тянуло, пульсировало, требуя – немедленно, полностью, глубоко. Захотелось взять в руки плеть и заставить его ускориться.

Я застонала, перебивая его, схватила за лицо и заставила посмотреть мне в глаза.

– Я не хочу нежности. Не хочу этих прелюдий. Я хочу, чтобы ты взял меня. Сейчас.

Что-то хищное блеснуло в его взгляде. В следующую секунду он накрыл мои губы жадным поцелуем – не прощупывающим, не пробным, а властным, страстным, срывающим дыхание. Его рука сжала моё бедро, прижимая меня к себе так, что между нами не осталось ни миллиметра воздуха.

Он зарычал, не сдерживая себя больше ни на мгновение. Мои бедра раздвинулись сами, в немом приглашении, и он вошёл резко, глубоко, одним мощным толчком, заполняя меня целиком, с такой жадностью, будто боялся, что его снова остановят.

Я вскрикнула – не от боли, нет, от этого дикого, горячего восторга, от того, как сильно, как дерзко он взял меня, как будто я принадлежала ему с самого начала. Он двигался грубо, с напором, и каждое его движение отзывалось внутри хриплым стоном, бешеным пульсом, желанием, которое только разрасталось.

Его хватка была крепкой, руки сжимали мои бедра, удерживая, направляя, подчиняя – но это было именно то, что я просила. Он двигался так, как будто хотел стереть всё – время, воспоминания, даже имя – оставить только нас, только это наваждение, ритм, в котором мы тонули вместе.

Я выгибалась ему навстречу, впиваясь ногтями в его плечи, теряя дыхание, теряя себя – и находя себя снова в каждом его толчке.

Он был горячим, тяжёлым, живым – и пульсирующим от силы, которая вдруг вспыхнула между нами.

Магия.

Я почувствовала её всплеск – как будто разряд пронёсся по позвоночнику, от копчика до макушки, когда его тело дрогнуло от очередного движения. Внутри него словно что-то зажглось. Сила, греющая изнутри, возвращающаяся, наполняющая мышцы, кровь, дыхание.

Он стал ещё быстрее, ещё глубже, будто моя плоть была источником, а каждый толчок – глотком этой силы.

Когда я кончила, моё тело изогнулось под ним, а он не остановился – сжал меня крепче, ещё глубже, ещё быстрее, как будто этого всё ещё было мало. Его собственный кульминационный рывок был почти дикой вспышкой – с приглушённым стоном он стиснул зубы и разрядился во мне, сжав моё тело, словно боялся отпустить.

Он лёг рядом, раскинув руки, тяжело дыша, как будто вытряс из себя не только силу, но и остатки сдержанности. Я лежала молча, медленно приходя в себя, ощущая, как приятно ломит бёдра и как внизу ещё пульсирует от недавней близости. Улыбка расползлась по лицу сама собой – ленивая, довольная, расслабленная.

– Всё ли было так, как желает Лея? – спросил он наконец. Голос хриплый, бархатный, но в нём слышалась искренняя тревога.

Я повернула голову, посмотрела на него – волосы спутаны, кожа чуть влажная, на губах отголосок сомнения. Такой красивый. Такой внимательный. Мой.

– Да, – выдохнула я. – Ты молодец.

Он опустил взгляд, будто от похвалы стало неловко. А я снова почувствовала, как приятно быть в этом теле. Как бы ни было страшно, сейчас оно принадлежало мне. Я вытянулась на простынях, прикрывая грудь локтем.

– Напомни, кто чем занят, – сказала я, зевая.

Он коротко кивнул, голос вернулся к привычной покорной ровности, но в нём всё ещё жила тепло прошедших минут:

– Талмер… он плохо себя чувствует после вашего вчерашнего… развлечения. Но если Лея позволит мне его подлечить, он будет в форме к вечеру.

Я моргнула, всматриваясь в его лицо. Сероглазый. Я помнила, как он смотрел, когда я велела убрать его. Как не дрогнул, как остался гордым. Не сломленным. Слишком хорошо помнила. Мой взгляд задержался на лице кареглазого.

– Уверен, что он будет готов?

Мужчина на секунду задержал дыхание, потом опустил глаза, голос стал тише:

– Я обещаю. Он будет готов. Прошу вас… доверьтесь.

Таша, наверное, рассмеялась бы. Или велела наказать за лишние слова. Но я... я не хотела делать ему больно. Может, пусть думает, что оргазм сделал меня добрее.

Я кивнула, принимая.

– А остальные?

– Кайрен принесёт вам завтрак. Думаю, в течение получаса.

Имя ничего мне не сказало. Но, видимо, увижу его скоро. Надеюсь, хоть одного из них вспомню не по пыткам.

– Мейлон должен вернуться в поместье до заката, как и было запланировано.

Я чуть приподняла бровь. Неужели их выпускают за пределы? Интересно. Значит, доверяют. Или используют? Или шантажируют. Хм.

– А ты? – спросила я, глядя в его карие глаза.

Он снова склонился ближе, голос стал мягким, почти интимным:

– Я готов исполнить любое ваше желание. Прямо сейчас, Лея.

Я протянула руку, коснулась его плеча.

– Подлечи Талмера. Это всё пока что.

Он склонил голову в поклоне, встал с кровати, натянул штаны. Прежде чем уйти, задержался в дверях. Мне показалось, он хотел что-то сказать… но промолчал. И исчез.

Я потянулась, зевнула, ощущая приятную истому во всём теле, и наконец заставила себя встать. Простыни сползли с бедер, холодок коснулся разгорячённой кожи, и я поёжилась. Пора.

Комната, несмотря на свою роскошь, не была перегружена – тяжёлые шторы, резная мебель, мягкий ковёр и высокий потолок. Но всё это теряло значение, когда ноги ступали по камню – прохладному, чужому, как и всё вокруг.

Душ оказался в соседной комнате – небольшой нише, отделённой тонкой перегородкой из тёмного стекла. Когда я вошла, вода включилась сама, будто угадывая мои желания. Теплая. Обволакивающая.

Я встала под струи и закрыла глаза.

Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/

Глава 6

Сначала ощущалось только тепло. Потом – прикосновения. Не мужские, а воды, бегущей по телу. Она смывала с меня всё: пот, следы его прикосновений, солёный вкус с губ, в котором ещё чувствовалось его желание. Смывала всё то, что должно было остаться только нашим.

Вода стекала по коже, и я не удержалась от тихого вздоха. Сначала удовольствия. Потом – облегчения. Потому что это было единственное, что я могла контролировать.

Я провела ладонями по животу, по бёдрам. Успокаивающее тепло. Ни боли, ни следов, кроме лёгкой ломоты внизу, как напоминания о том, что мы с ним делали. Моя новоя реальность, в которой я осталась.

Я прижалась лбом к гладкой прохладной стене и задержала дыхание. Кто я теперь? Лея Таша? Или всё ещё Наташа, загнанная в чужое тело, в чужой мир, где мои прикосновения могут исцелять, подчинять, возбуждать? Где у меня – гарем. Где я – жестокая стерва.

Я должна научиться быть ею. Или погибну. Самое обидное, что даже покончи я с нами обеими, мужчин убьют. Никаких сомнений… А значит мне нужен другой план.

Вода смыла последние капли с моей кожи. И только тогда я позволила себе выйти.

Когда я вышла из душа, обернувшись в тонкую ткань, не столько закрывающую, сколько подчеркивающую тело, воздух в спальне был уже другим – наполненным ароматами еды и… ожидания.

На маленьком столике у окна – белоснежная скатерть, дымящийся чайник, изящная посуда, тёплый хлеб, что-то фруктовое и сладкое. Всё было накрыто с вниманием, как будто завтракала королева, а не… лже-лея, случайно попавшая в чужое тело.

Но не это привлекло моё внимание.

Он стоял на колене чуть в стороне, у края ковра. Обнажённый по пояс, с опущенной головой, руки свободно лежали на бедрах, но спина – идеально прямая. Слишком идеально. Как у тех, кто давно научился быть послушным, но внутри всё ещё не сдался.

Вот ты где.

Я подошла ближе, сдерживая выражение на лице – почти инстинктивно, потому что тело помнило: слишком мягкое выражение – это слабость. А слабость здесь – это приглашение. Или угроза.

“Так вот как тебя зовут, – подумала я, разглядывая мужчину. – Кайрен.”

Он вздрогнул едва заметно, но голову не поднял.

Кайрен.

Теперь я знала, кто именно отшлёпал меня плетью, а потом срывал свою злость таким сладким способом. Кто загонял меня в безумие наслаждения.

– Ты принёс мне завтрак? – спросила я, подходя ближе.

– Да, Лея, – его голос был низким, но без хрипотцы, как ночью. – Как вы и повелели.

Я не говорила ему приносить еду. Но, похоже, это было частью того, что «лея Таша» делала каждый день.

Я потянулась за чашкой и, не глядя, сказала:

– Встань. Сядь рядом.

Его затылок дрогнул, как будто я ударила не словом, а плетью. Но он подчинился. Встал плавно, красиво, как будто каждое движение – это особый ритуал. Потом сел рядом, не слишком близко, но достаточно, чтобы я чувствовала его присутствие.

Вот и посмотрим, Кайрен, – подумала я, отхлебывая горячий чай. – Кто ты теперь. И кем я стану рядом с тобой.