Текст книги "Забираю вас себе! (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

И я обнял.

Совершенно ни черта не понимая, зачем. Или как. Или почему это было настолько правильно.

Она устроилась в моих руках, как маленький кусочек тепла и света. Тепла, которое не обжигает. Света, которое не ослепляет. Просто... живого, тёплого чего-то.

Мне не стоило заходить в эту комнату.

Теперь всё стало хуже.

Потому что кажется… её чары начали действовать и на меня.

А её оленьи глаза – слишком большие. Слишком светлые. Слишком настоящие.

И слишком не Ташины.

Она устроилась в моих руках, будто так и надо. Будто мы были не врагами, а чем-то большим. Я прижал её ближе и машинально поцеловал в макушку, вдохнул её запах… и тут же пожалел. Нет, не о запахе. О себе. О том, как позволил себе эту слабость.

– Что с тобой? – спросил я то, что давно хотел.

– О чём ты? – не поняла она. Или сделала вид, что не поняла. Я уже не знал, где у неё игра, а где правда. – Что со мной?

Я коротко хмыкнул.

– Ты... ты не… Я не знаю, чёрт возьми. Ты нежная. Вот что с тобой. Почему ты не злая? Почему я не на коленях? Почему ты не бьёшь никого? Не пытаешь? Где та Таша, которую я знал почти всю свою жизнь?

– А она тебе нужна?

Её вопрос выбил землю из-под ног. Нет, не нужна. Я ненавидел ту Ташу. Но и эту не понимал. Эта Таша… она пугала меня по-другому. В ней хотелось раствориться. Хотелось защитить. Хотелось… Я не мог. Не должен. Не имел права забывать, кем она была.

– Мне не нужны ложные надежды, – хрипло выговорил я. – Когда эта игра закончится? Ты уже выбрала день, когда разобьёшь сердце Талмера, которое он так необдуманно тебе вручил?

Она нахмурилась, и в уголках её глаз на мгновение исчез свет. И мне сразу захотелось вернуть его обратно. Что со мной, чёрт побери?

Давай, Таша. Я злой дракон. Дай повод снова тебя ненавидеть.

Но вместо этого она выскользнула из моих рук, только чтобы тут же обвить мою шею руками, прижаться ко мне.

– Что мне сделать, чтобы унять твою боль, мой дракон? – спросила она.

И я почувствовал, как внутри что-то надломилось. Она. Вот она – невыносимая. Такая. Не жгущая, а греющая. Не разрушающая, а лечащая. Я не выживу, если она будет такой.

– Ты уже сделала достаточно, чтобы я стал злым. Это нельзя вернуть обратно.

– Мне так жаль, Кайрен, – шепчет она, утыкаясь мне в плечо, как будто мы не враги, не раб и госпожа, а... черт знает кто. Кто-то родной.

Я не знал, зачем обнял её в ответ. Надо было отстраниться. Забыть это прикосновение. Но я не мог.

– Прости меня, Кайрен, – снова шепчет она. И я умираю. Внутри.

– Я не могу. Не хочу тебя прощать.

– Хочешь, я отпущу тебя?

Боже. Она добивает труп. Голос тихий. Не шутит. Она серьёзно.

– Ты не отпустишь.

– Я уже придумала, как. Только я не знаю, как далеко ты сможешь уйти. Моя мать обещала убить любого, кого я отпущу.

– Метку нельзя снять, Таша. Ты знаешь это.

– Можно. И ты тоже это знаешь. Хочешь, я это сделаю?

Хочу. Чёрт побери, как хочу. Но она права. Куда я пойду? И как?

– Я хочу уйти, но я знаю, что будет, если я уйду. И в этом нет смысла.

– Твой зверь сильно большой? – вдруг спрашивает она.

Что?

– Да. Большой, – отвечаю, вглядываясь в её лицо. Это издевательство? Так она знает, что я дракон или нет?

Она нахмурилась. Я не понимаю.

– Интересно, есть ли место, где его не увидят, – тихо говорит она.

И у меня натурально брови лезут вверх.

– Ты понимаешь, что я убью тебя, если освобожусь? – спокойно говорю ей, потому что это правда.

Она смотрит на меня. И, как назло, не выглядит испуганной.

– Я бы не хотела умирать, – наивно говорит она.

Я выдыхаю. Потому что не знаю, как на это реагировать.

– Тогда лучше тебе никогда меня не освобождать, Таша, – говорю я хрипло, вглядываясь в её глаза. – Я серьёзно.

– А тебе не нравится брать меня нежно… или ты просто уже так привык к боли, что теперь наш секс будет только жестким?

Она говорит это так спокойно, будто спрашивает о погоде. И я сбит с толку. Снова. Как мы перешли от смерти к сексу?

– Мы не занимались с тобой никогда… нежным сексом, – отвечаю честно.

– Да, ты прав, – мягко улыбается она. – Давай это исправим. И заодно проверим – может ли дракон быть нежным.

И прежде чем я успеваю хоть как-то на это среагировать, она тянет меня на себя, так, чтобы я накрыл её телом.

Я смотрю на неё сверху, замираю на мгновение. Думаю, стоит ли поддаваться.

Но недолго.

Нежный секс с Ташей звучит как нечто невозможное. Как миф. Как сон, в который нельзя поверить, пока не коснёшься.

Я рискую.

Склоняюсь ниже.

И целую её – медленно, глубоко, будто впервые. Как будто не знаю её, не помню, что было. Как будто не было боли, унижений, крика. Только мы, здесь. Только её пальцы на моём затылке. Только её дыхание.

Она открывается мне удивительно легко. Как будто ждала этого – не ласки даже, а доверия.

Я вдыхаю её запах, целую скулу, уголок губ, подбородок. И весь её тёплый, настоящий смех – у меня в груди, у меня под рёбрами. Она тянется ко мне, будто не боится, будто не вспоминает того, кем была. Будто эта ночь – наша первая.

– Мой дракон, – шепчет она, гладя по щеке. – Покажи мне, каким ты можешь быть.

И я показываю.

Медленно, будто впервые прикасаюсь к женщине.

Ни страха, ни ярости, только её кожа под моими ладонями. Только мягкость, которую я сам не знал. Только шёпот её имени, которое больше не горчит.

Таша.

Таша, которую я боюсь полюбить сильнее, чем боюсь умереть.

Это было… невероятно. Волшебно. Не в привычном смысле, нет – не фейерверк, не вспышка страсти. А тишина, глубина, близость, от которых хотелось жить. Дышать. Замирать от каждого её выдоха.

Она отзывалась так, как никогда прежде.

Каждое движение её тела, каждый стон, каждая дрожь – не игра, не провокация, не привычная игра в госпожу. Это была она. Настоящая. Открытая. Горячая, податливая, живая. В моих руках.

Магия окутала нас, как тонкий шёлковый туман – она наполняла меня силой, текла по венам, искрилась на коже. Но это было неважно. Потому что гораздо сильнее било другое – её доверие. Её отдача. То, как она позволяла мне быть собой, как будто именно в этом и был весь смысл.

Я ласкал её нежно. Трепетно. Осторожно, как будто боялся нарушить волшебство.

И, к своему удивлению, понял: это оказалось приятнее, чем сотня плетей на её спине. Потому что она дрожала в моих руках, как нежная птичка. Принимала меня всего, отзывалась на каждый поцелуй и каждое касание.

Мы словно попали в другой мир, где она чудесная женщина, дарованная мне для счастья. А я ее дракон, закрывающий ее от всех бед, лишь бы она и дальше смотрела на меня так, как сейчас.

Когда она содрогнулась от оргазма в моих руках, я ощутил себя счастливым. Это странно, но ее удовольствие отзывалось в каждой клеточке моего тела именно счастьем. Я последовал за ней, надеясь, что магия этого момента задержится с нами чуть на дольше.

Глава 52

Мы лежим рядом, её дыхание ровное, тёплое на моей груди. Я провожу рукой по её спине – медленно, будто до сих пор не верю, что она действительно здесь. Что это произошло. Что я не разорвал её, не сжёг, а наоборот – держу, как что-то хрупкое и… важное.

Что со мной, чёрт возьми?

– Ну? – спрашивает она негромко, подбородком упираясь в мою грудь. – Как тебе больше нравится? Жестко или вот так?

Я смотрю в потолок. Вдыхаю. Потом выдыхаю.

– Это не мне решать, – говорю. – Ты Лея.

Она тут же дует губы и отстраняется чуть-чуть, обиженно фыркая:

– Опять ты стал вредным. Всё тебе не то. Что опять случилось, что ты снова вредничаешь?

Я не могу не усмехнуться. Тихо. Почти себе.

Она замирает, смотрит на меня с подозрением:

– Что?

Я поворачиваю голову, смотрю на неё, всё ещё с полуулыбкой.

– Ты улыбаешься, – говорит она почти шёпотом, с каким-то странным изумлением. – Я… я никогда не видела, чтоб ты улыбался. А тебе, между прочим, идёт.

И это как удар. Добрый, но неожиданный. Потому что я действительно улыбаюсь. По-настоящему. И не потому, что победил. А потому что рядом она – тёплая, живая, настоящая.

И что теперь с этим делать – я, чёрт возьми, не знаю.

– Это потому что я под завязку наполнен магией, – пробормотал я, чуть приподнявшись на локте и глядя на неё.

Она рассмеялась – звонко, по-настоящему, уткнувшись носом мне в плечо. А я, всё ещё гладя её по спине, задумался. В груди, в животе, в каждой клетке – ощущалось, будто я сияю изнутри. Никогда раньше не было так… полно. Я был как сосуд, доверху налитый энергией. Теплой, родной. Её.

И чем дольше я об этом думал, тем чётче ощущал: нежный секс с ней – будто стал ритуалом. Он наполнил меня полностью. А теперь…

Теперь я вспомнил, как было до этого. Когда мы были втроём с Талмером. Тогда такого не было. Не было этого тепла, волны, прилива силы, ясности.

Я нахмурился.

Почему?

Она делится магией во время близости. Это часть природы и метки. Почему тогда – в ту близость я ничего не получил? Ведь это был секс. С ней. Пусть... через Талмера. Но и я был с ней. Она же...

Нет. Минутку.

Её энергия… Она отдается основному потребителю, если нас больше одного. А через него второму.

А тогда – она была с Талмером, фактически она меня ласкала только ротиком. Так что основной потребитель он.

И вот тут до меня доходит. Резко и четко. До мерзкого холода в груди.

Я резко перевожу взгляд на неё. Она всё ещё улыбается, чуть розовая после смеха, с прикушенной губой и глазами, в которых свет.

– Ты что… сделала Талмера мужем?

Сначала она замирает. Потом в глазах проступает испуг. И неуверенность… видимо в моей реакции.

– Ну… да?.. – выдыхает она и пожимает плечами, будто надеется, что это не прозвучало так, как прозвучало. – Так вышло…

– Так вышло? – повторяю я, хрипло. – Как так вышло, Таша? Как можно случайно сделать Талмера мужем?

Она опускает взгляд. Щёки заливаются румянцем, и она тянется рукой, чтобы прикрыть лицо. Такая милая. Стоп, нельзя отвлекаться.

Я хочу встряхнуть её, выбить из этого наваждения. Хочу, чтобы она снова стала прежней. Суровой. Яркой. Беспощадной. Понятной.

Но вместо этого – просто вдыхаю и прижимаю её к себе, чувствуя, как она замирает.

Потом осторожно поднимаю её подбородок двумя пальцами.

– Таша, – тихо, почти ласково, но с предельной серьёзностью. – Что происходит?

Она смотрела на меня – глаза распахнуты, полны неожиданных слёз, губы дрожат. Я даже не успел ничего сказать, как первая слезинка скатилась по её щеке.

– Таша?.. – выдохнул я, окончательно потеряв опору под ногами, хотя я и сидел. – Ты... ты плачешь?

Она не ответила. Только всхлипнула и уткнулась лбом мне в грудь, будто пряталась.

А я застыл. Полностью.

Никогда. Никогда раньше я не видел, чтобы Таша плакала. Она могла орать, швыряться вещами, бить плёткой. Но плакать?

А теперь... вот она – маленькая, хрупкая, дрожащая, и ревёт у меня на груди, как ребёнок.

Я не знал, что делать.

Надо было встать и уйти. Надо. Я повторял это про себя снова и снова: оставь её и уходи, оставь её и уходи, уходи сейчас же .

Но вместо этого я поглаживал её по волосам. И губами собирал её слёзы с щёк. Я совсем не понимал, что делаю, но не мог иначе.

Когда она немного успокоилась, я поднял её лицо ладонями. Заплаканное, покрасневшее, растерянное.

– Пришло время рассказать мне правду, Таша, – сказал я. Тихо. Почти ласково.

Она долго смотрела мне в глаза. Казалось, борется сама с собой. В каждой черте её лица было что-то невыносимо уязвимое. И всё равно она говорила:

– Сегодня какой-то день правды… – выдохнула она. – Всем от меня нужна правда.

Я молчал. Ждал. Что-то внутри уже готовилось к худшему.

– Я… – её голос стал совсем тихим. – Я не совсем Таша.

И весь воздух вылетел из моих лёгких. Будто по-настоящему.

– Что? – хриплю. – Что значит – не совсем?

Она дрожит. Но не отворачивается.

– Я… как бы… тоже Таша. Просто… не та. Не совсем та.

Я замираю, вглядываясь в её лицо. А потом вдруг, к собственному ужасу, ощущаю… облегчение .

Потому что если она не та, значит, всё, что происходило, хоть как-то объясняется. Хоть что-то в этом всём имеет смысл.

– Когда? – спрашиваю. – Когда ты… стала не той?

Она сглатывает.

– Когда она пытала Талмера. Тогда… мы поменялись.

Я киваю. Словно всё складывается в голове.

– Теперь ясно, – выдыхаю. – Ладно.

Но потом во мне вскипает новая волна.

– А если она вернётся?

Она смотрит на меня, как будто сжимается внутрь.

– Я не знаю. Правда. Я просто… пытаюсь делать всё, что могу. Пока я здесь.

– Это еще хуже, – говорю я глухо. – Мы привыкнем. К добру. К теплу. А потом ты исчезнешь. И всё вернётся. Это – хуже. В сотни раз, Таша.

Она обхватывает себя руками. Такая маленькая. Такая потерянная.

– Я не знаю, что мне делать… Я надеюсь, что она не вернётся. Потому что я не выдержу снова видеть, как она…

– Ты видела? – перебиваю. – Всё? Как?

Она кивает.

– Не всё. Но много. Моменты. И то, как она обращалась с тобой… Я не могу на это больше смотреть. Я словна пленница, котурю вынуждают наслаждаться чужими страданиями. Ее эмоции просто убивают меня.

Я тянусь к ней. Обнимаю. Целую в висок, в щёку, в уголок губ.

– Теперь понятно. Всё понятно.

Она смотрит на меня снизу вверх, заплаканная, с красными глазами.

– Ты… ты не хочешь меня убить?

Я усмехаюсь. Коротко, устало.

– Ты единственная версия Таши, которую я не хочу убить.

– Расскажи, – тихо прошептал я. – Почему ты сделала Талмера мужем?

Она, кажется, снова смутилась. Прикусила губу, отвела взгляд.

– Это случайно вышло, – пробормотала. – Я не знала, как правильно ставить метку. Просто… я не знала, что она сработает так .

Я застыл на пару секунд, а потом расхохотался. Настоящим, нервным, немного истеричным смехом. Она глянула на меня с недоумением, но я только покачал головой:

– Чёрт, Таша… Ты случайно сделала раба мужем? Просто... офигеть.

– Я и Мэйю поменяла метку, – добавила она тише. – Потому что он заслуживает быть рядом со мной… с ней на равных. Я так думаю.

– Я… – я замолк, осмысливая. – Честно? Я с этим согласен. Он достоин. Но всё равно… ты понимаешь, насколько всё это безумно звучит?

Она посмотрела на меня снизу вверх, виновато.

– А меня, значит, ты хотела отпустить? – спросил я, всё ещё не до конца веря.

– Ты меня ненавидишь, – просто сказала она.

– Логично. Немножко. Совсем. – Я усмехнулся без радости. – И как ты собиралась это сделать?

– Я… запомнила, как Талмер говорил, что если он обернётся до проявления метки, то станет свободным. Я подумала… вдруг это сработает. Вдруг вы все можете…

– Да, – кивнул я. – Так и будет. Только если кто-то из нас обернётся, это сразу узнают. Цискам запрещено оборачиваться. Это отслеживается. Понимаешь?

– Я… – она прикусила губу. – Я не подумала. Прости. Я вообще о многом не думаю. Я ничего не знаю об этом мире. Только отрывки, обрывки памяти. Очень тяжело думать стратегически, когда ты в этом не вырос.

– Понимаю, – выдохнул я. – И знаешь… с одной стороны, это даже хорошо, что ты – не она. А с другой – это чертовски плохо. Потому что я не знаю, вернётся ли та Таша, и что будет, если вернётся. И что ты хочешь с этим делать?

– Я не хочу ничего плохого, – искренне сказала она.

Я кивнул. Без слов. А потом подался вперёд и поцеловал её. Легко, быстро, почти утешительно.

Она рассмеялась сквозь слёзы.

– Что смешного?

– Ты… добрый. Это не похоже на тебя, Кайрен.

Я покачал головой.

– Теперь я понимаю, почему Талмер и Томрин говорят, что ты – милая. Почему настаивают на этом.

– И Томрин тоже? – удивилась она.

Мы посмотрели друг на друга. И вдруг оба поняли.

– Ты не говорила ему? – уточнил я.

– Нет. Никому, кроме Талмера. Теперь ты вот знаешь... Больше – никто.

– Тогда… Томрин сам понял. Потому что ведёт себя, будто всё знает.

– Он стал другим в какой-то момент. Просто… проснулся рядом и стал другим. Совсем.

– Я поговорю с ним. – Я вздохнул. – Но тебе не о чем беспокоиться. Томрин тебя не тронет. Он в тебя влюблён. Очевидно.

– Я и не думала, что он мне навредит.

Я прищурился:

– А про меня так думала?

– Ну… да, – честно призналась она.

– И правильно думала. Я с радостью бы навредил Таше . Но тебя я не трону.

Она замирает. Лицо снова становится серьёзным.

– А если… если она вернётся?

Я приподнял бровь:

– Что?

– Пообещай мне, – прошептала она, – пообещай, что ты убьёшь её, если она вернётся.

Я замер. Внутри всё похолодело.

– Я не могу её убить, – сказал я после долгой паузы. – Из-за метки. Я физическм не смогу.

– Если у тебя появится такой шанс. Обещай мне.

– Ты серьёзно? – Я не мог поверить.

– Да, – сказала она тихо. – Я не хочу, чтобы она вернулась. Я не могу смотреть, как она делает вам больно.

Я смотрел на неё. Словно впервые.

– Хорошо, – сказал я наконец. – Я обещаю. Если у меня будет хоть один шанс убить ее, я им воспользуюсь.

Глава 53

Наташа

Я проснулась рано. Небо за окном только-только начинало светлеть, и в комнате ещё царила полумгла. Первое, что почувствовала – это как сильно не хочется открывать глаза. Не потому что устала, а потому что боялась вернуться в реальность. В тот странный, переломный день, который вроде бы принёс мне что-то хорошее... и в то же время оставил внутри ком.

Вчера я рассказала правду. Кайрену. Талмеру. Они оба... приняли меня. Это казалось почти невозможным, и оттого – ещё страшнее. Потому что теперь мне было, что терять.

Я повернула голову, ожидая увидеть Кайрена. Но его уже не было. Подушка остыла. Он ушёл, когда я уснула. Я даже не знаю – потому что не хотел остаться или потому что просто не знал, как это делается.

Вдохнула глубже, выдохнула – медленно, пытаясь собрать мысли в кучу. Надо вставать. Сегодня приезжает сестра Томрина. Её вроде как хотели кому-то «подарить», как вещь. Я не знала, что именно она пережила, но где-то глубоко внутри чувствовала, что это не было ничем хорошим. И если я могу хоть чуть-чуть сделать её жизнь легче – значит, должна. Просто обязана.

Поднялась, оделась, причесалась. Привела себя в порядок – настолько, насколько вообще можно привести себя в порядок после такого дня. И, уже собираясь выйти, когда поймала своё отражение в зеркале.

На меня смотрела новая Таша. Не та, которую они знали. А та, что боится всех этих чувств – но всё равно остаётся собой.

Спустилась вниз. Внизу, как всегда, тихо шуршали слуги. Кайрен стоял у стены, как ни в чём не бывало, без тени чувств на лице. Ну да. Рядом слуги, и я Лея. А он – мой раб. Даже улыбки себе позволить не может. Но когда наши взгляды пересеклись, он чуть кивнул. Мельчайшее движение. Но я его заметила. И ответила так же.

Ис мельком посмотрел, приподнял уголки губ в привычной полуулыбке. Он знал, что сегодня важный день. И он тоже ждал.

Я села завтракать, механически двигая ложку, и мыслями уже была у дверей. И когда послышался гул подъехавшей кареты, сердце дёрнулось. Вот и она.

– Томрин, встреть её, – только начала я, но он уже сорвался с места и исчез. Ничего удивительного, он не видел сестру очень долго и я переживала за него не меньше, чем за нее.

Я осталась. Не пошла встречать – слишком странно встречать рабыню, даже если она сестра одного из моих мужчин. Лучше дождаться в гостиной. Заодно дать ей шанс привыкнуть.

Кайрен молчал, стоял поодаль. Ис неподалёку. Талмира не было видно, не знала, что он делает, но уверена, что он мне расскажет позже, если это что-то интересное. Мэй был на ферме. Я знала, он вернётся позже.

Когда Томрин вернулся, с ним была девочка – нет, не девочка, девушка. Брюнетка с тонкими чертами лица, аккуратной осанкой и напряжением в плечах. Ей семнадцать. Через полгода восемнадцать, как я помнила. Послушная, немного испуганная, но видно – не сломанная.

– Это моя сестра, Мариса, – с каким-то особым трепетом представил её Томрин.

– Добрый день, Лея. Я... рада служить вам, – сказала она и склонила голову.

Я подошла и решив не оттягивать, положила руку на её плечо и чуть наклонилась, дотрагиваясь до метки – не больно, мягко. Она вздрогнула, но не отстранилась. Интересно, что у нее метка на плече, а не на животе, как у мужчин. Интересно, с чем это связано? Я направила энергию в метку и сделала девушку своей рабыней.

– Томрин, подбери ей комнату. Устрой как следует.

– Конечно, Лея, – он бережно взял сестру за руку и увёл.

Я смотрела им вслед и думала, какая она хорошенькая. Надо выяснить, умеет ли читать и писать. Если нет – придётся заняться этим. Или попросить Иса. Наверняка он бы взялся. А может он уже ее всему научил?

– Ис, иди помоги им, – сказала я, и он исчез за дверью. Какой смысл разделять семью в такой момент?

Я осталась одна с Кайреном. Он всё ещё стоял, молчал. Лицо – каменное, как всегда. Но внутри меня было странное тепло. Оттого, что он здесь. Не думала, что буду испытывать нечто подобное к этому вредному дракону. Не знаю, чего решила, что он дракон. Но ему очень шло.

– Я буду в кабинете, – сказала я просто, и он чуть кивнул.

В кабинете я погрузилась в финансы. Всё было на удивление стабильно. Даже траты на рабов оказались не столь велики, потому что я рассчитывала купить ещё одного только пойманного, а купила подержанных. Зато Мэй явно хорошо управлял фермой. Чеки, список заказов, расходы – всё логично. Я вносила данные и скучала. По нему. По его улыбке. По его объятиям.

Может, вечером он уже будет дома. Хотелось бы.

Когда Томрин отпустил меня из объятий, я только кивнула – мол, иди, конечно. У него в глазах стояло столько света и волнения, что я не сомневалась – сейчас он мечтает быть рядом с сестрой. И это правильно.

Я осталась одна и поняла, что это даже приятно. Ни разговоров, ни обязанностей, ни сложных решений. Только я. Я и тишина.

Ванная была теплой, с ароматом трав, которые я однажды выбрала наугад – и теперь влюбилась в этот запах. После неё я зажгла свечи, села на подушку прямо у окна, завернулась в плед и просто... была. Без мыслей. Без тяжести в груди. Всё было как надо. Почти.

Ночь пришла мягко. Я легла спать, искренне надеясь, что мне дадут выспаться. И какое-то время всё действительно было спокойно.

Пока я не почувствовала, как кто-то забирается ко мне под одеяло.

– Это я, – прошептал знакомый голос, а потом сильные руки притянули меня ближе. – Прости. Не мог ждать до утра. Я так скучал.

Я улыбнулась во сне и повернулась к нему.

– Мэй, – выдохнула я, зарываясь носом в его шею. – Я так по тебе скучала. Сильно-сильно.

Он немного отстранился, чтобы заглянуть мне в лицо.

– Правда? – спросил почти с недоверием.

– Очень, – кивнула я, притянув его ближе. – Здесь было хорошо... Но не хватало тебя.

Мэй сиял. Он обнял меня крепче, целовал в висок, в щёку, в губы, как будто не мог насытиться.

Наконец, мы снова были вместе. Всё слилось в единую волну, как будто время остановилось только для нас. Он был осторожен, будто боялся спугнуть, прикасался медленно, с замиранием в груди. Его пальцы скользили по моей коже, будто впервые её узнавая. Я чувствовала, как он дрожит от желания, но сдерживается, позволяя мне решать темп.

Я провела ладонью по его груди, ощутив, как под моей рукой замирает и вновь учащается пульс. Он накрыл мою ладонь своей и прижался лбом к моей щеке.

– Мне казалось, я сойду с ума, – прошептал он. – Без тебя.

И тогда я поцеловала его. Сама. Тихо, нежно, без спешки. Он ответил, сначала осторожно, а потом жаднее, глубже, как будто в этих поцелуях искал доказательство, что я настоящая, что всё это – не сон.

Когда его губы скользнули к шее, а ладони спустились к моим бёдрам, я выгнулась навстречу. Мне было тепло и спокойно, как будто всё в мире наконец стало на свои места. Он вошёл в меня медленно, с выдохом, будто это тоже было долгожданным возвращением домой.

Мы двигались в такт – неторопливо, плавно, с нарастающей волной чувственности. Это было не страсть, не жажда, не нужда. Это было что-то другое. Как признание. Как обещание.

Я держала его за плечи, прижималась, чувствовала, как его дыхание сбивается, как в нём разгорается всё то, что он долго сдерживал. Его губы скользили по моей щеке, подбородку, виску, словно он не мог насытиться, и шептал:

– Ты не представляешь, как ты мне нужна.

И я чувствовала. Всем телом. Каждой клеточкой.

Даже после того, как мы достигли пика, наша нежность никуда не исчезла. Он держал меня в объятиях, гладил по спине и плечам, прижимал к себе, как что-то драгоценное. А я лежала на его груди и чувствовала, как в такт биению его сердца внутри меня отзывается покой.

– Как ты тут была без меня? – спросил он наконец, поцеловав меня в висок.

Я замерла.

Ответ был... не таким простым. Не однозначным. Не тем, что можно сказать, не задумываясь.

Я прижалась к нему сильнее, словно в надежде, что близость заткнёт сомнения. Но они не исчезли.

Я не знала, говорить ли. Или всё-таки промолчать. Я всё же решила, что не хочу ему врать. Ни сейчас, ни потом.

– Было много всего, – начала я тихо, прижимаясь к нему щекой. – Я попала на торги. Случайно. Купила сестру и брата Томрина. Он был так счастлив, ты бы его видел!

Мэй поднял брови, приподнялся на локте, чтобы посмотреть мне в лицо.

– Ты купила его родных?

– Угу. Совсем случайно, – пожала плечами. – Но теперь они здесь. Девочка приехала только утром, думаю, она еще осваивается.

Он улыбнулся.

– Вот почему ты теперь такая спокойная. Вернула ещё один кусочек мира на место.

– Может, – кивнула я. – А ещё… я вроде как помирилась с Кайреном.

– Вроде как? – переспросил он с прищуром.

– Без подробностей, – ответила я, коснувшись пальцем его губ. – Просто всё не так плохо, как раньше.

– Ага, – усмехнулся он. – Я уезжаю на пару дней, а тут примирения, торги, семейные воссоединения… Мне не нравится уезжать. Пропускаю кучу всего, и без тебя скучно.

Я улыбнулась.

– А как у тебя дела на ферме?

Мэй сразу посерьёзнел.

– Очень хорошо. Всё движется. Работа идёт. Но… – он замялся, – я не просто так вернулся раньше.

Я подняла брови.

– Кроме того, что скучал? – спросила я, всё ещё лежа на его груди.

– Я кое-что нашёл. Думаю, тебе нужно это увидеть. Без тебя решение не приму.

– Что ты нашёл?

– Лучше один раз увидеть, – мягко сказал он. – Я расскажу всё завтра. Просто... это важно.

Я была озадачена. Даже слегка встревожена. Но взгляд Мэя оставался спокойным, и в нём не было тревоги, а значит и мне не стоило беспокоиться.

– Хорошо, – сказала я. – Поедем завтра.

Он кивнул и, прижимая меня ближе, поцеловал в висок.

– Тогда отдыхай. Нам надо выспаться, чтобы выехать пораньше.

Я только вздохнула и позволила себе раствориться в его тепле. Больше не думала ни о чем. Пусть всё остальное подождёт до завтра.

Я проснулась от его поцелуев – лёгких, как прикосновение лепестков. Мэй прижимался ко мне, обнимая так, будто боялся отпустить даже во сне. Я улыбнулась, зарываясь лицом в его шею.

– Доброе утро, – прошептал он, гладя меня по спине. – Ты даже не представляешь, как сильно я скучал.

– Представляю, – ответила я, прижимаясь ближе. – Потому что я скучала не меньше.

Он рассмеялся, потом вдруг резко приподнялся, подхватил меня на руки и закинул через плечо.

– Эй! – я воскликнула, смеясь. – Совсем с ума сошёл?

– В ванну! Будем делать утро идеальным! – заявил он, неся меня как добычу.

Мы вместе чистили зубы, плескались в воде, всё время обнимались и смеялись. Он снова и снова говорил, как сильно я ему нужна, как рад, что вернулся. Я смотрела на него, трогала пальцами его щёку, гладкие чёрные волосы, и сердце моё подрагивало от счастья.

Когда мы вытирались, он вдруг притянул меня к себе, обнял за талию, развернул к себе и заглянул в глаза.

– Скажи мне одну вещь, – произнёс он серьёзно. – У тебя… не появилась метка?

Я моргнула, чуть растерянно. Он продолжил:

– Я не видел, но может просто не заметил. Но… я чувствую, что она скоро появится. Наша с тобой связь… она крепнет. Ты это чувствуешь?

Я кивнула. Да. Я чувствовала. С каждым днём эта связь будто вплеталась в мою душу – мягко, прочно, навсегда.

– Если ты передумала и хочешь все переиграть, Таша, – тихо сказал он, не отрывая взгляда. – Сейчас самое время. Потом… я боюсь, ты не сможешь.

Я обвила его шею руками, прижалась лбом к его лбу и прошептала:

– Я ничего не хочу отменять, Мэй. Я хочу быть твоей женой.

Он на миг замер, а потом засиял так, будто внутри него взорвались тысячи солнечных искр. Поднял меня, закружил, и, смеясь, прижал к груди:

– Ты даже не представляешь, как сильно я тебя люблю. Ты мое сокровище.

Я только улыбнулась. Потому что рядом с ним моя душа пела.

Умывшись и приведя себя в порядок, мы вышли из ванной всё так же обнимаясь, не желая отпускать друг друга даже на шаг. Я перекинула полотенце через плечо, а Мэй, сияя от счастья, склонился ко мне и прошептал на ухо:

– Ты даже не представляешь, как сильно я по тебе скучал. Каждую ночь думал, чем ты тут занята. Кто тебя смешит, кто трогает, кто целует. И с ума сходил от одной этой мысли.

Я мягко повернула его лицом к себе, обняла за шею и заглянула в глаза:

– Мне тебя очень не хватало. Всё время думала о тебе.

Он накрыл мои губы поцелуем – долгим, нежным, как будто боялся спугнуть это утро.

– Может, позавтракаем вместе? – предложила я, улыбаясь.

– Лучше не терять времени, – вздохнул он, прижимаясь лбом к моему. – До фермы далеко. Я схожу к себе, соберу вещи и переоденусь, а ты иди позавтракай. Встретимся у входа. Я уже заказал карету.

– Хорошо, – кивнула я и слегка приподнялась на носках, чтобы ещё раз его поцеловать.

Мы разошлись. На пути в столовую я неожиданно столкнулась с Марисой. Она стояла в коридоре, переминаясь с ноги на ногу, глаза в пол, руки сцеплены.

– Доброе утро, – сказала я спокойно.

– Доброе утро, Лея, – тихо ответила она, слегка поклонившись.

– Как спалось? Всё в порядке?

– Да, спасибо большое. Томрин и Ис… они такие хорошие. Я… я очень благодарна, что мы снова вместе. Правда, спасибо вам. За всё.

– Рада, что тебе комфортно, – кивнула я. – Чем занимаешься?

Она замялась:

– Ничем. Я думала… вдруг могу быть полезной. Что мне делать?

– Томрин знает, – ответила я с лёгкой улыбкой. – Иди к нему, он подскажет, что нужно.

– Да, Лея, спасибо! – в голосе было столько искренности, что я невольно улыбнулась.

Она исчезла за поворотом, а я прошла в столовую, где было непривычно тихо. Никто не ждал меня, никто не пытался заговорить. И в этом было странное, но приятное спокойствие. Я позавтракала неторопливо, вспоминая слова Мэя, его поцелуи, его улыбку.

Когда я уже доедала, в дверях появился он сам.

– Карета подана, – сказал, словно мы ехали на бал.

В тот же момент в столовую вошёл Кайрен. Он остановился, услышав это.

– Ты уезжаешь? – ровно спросил он.

– На ферму, – ответила я, вставая из-за стола. – С Мэем.

Он посмотрел на нас, чуть нахмурился, но промолчал. Я прошла мимо него, встретившись взглядом. Ничего не объясняла. Просто улыбнулась.

И мы ушли.

В карете мы устроились уютно, как будто ехали не по делам, а на романтическое свидание. Шторы были задернуты, никто нас не видел. Мэй сидел рядом, гладил меня по бедру, целовал в шею, в губы, снова в шею, и от его прикосновений у меня разгоралось всё внутри. Он мурлыкал что-то нежное, обнимал, нашёптывал, как ему невыносимо, когда я не рядом. Всё было очень… тепло. Жадно.