Текст книги "Забираю вас себе! (СИ)"

Автор книги: Тина Солнечная

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 19 страниц)

Я оглядела стол внимательнее. Завтрак был обильным – больше, чем могла бы съесть одна женщина. Фрукты, хрустящий хлеб, сыр, два вида джема… Я подняла бровь, глядя на всё это изобилие, и, откусив виноградину, негромко спросила:

– Ты ел?

Он чуть заметно кивнул:

– Да, Лея.

– Когда? Вчера?

Он не ответил, но в глазах мелькнула тень. Я вздохнула, взяла кусок хлеба, щедро намазала малиновым вареньем – густым, с целыми ягодами, – и протянула ему.

Он замер, словно я предложила не еду, а яд.

– Возьми.

Кайрен медленно поднял руку, взял ломтик за край, не касаясь моих пальцев, и некоторое время вертел его в руках, как будто не понимал, что с ним делать.

Я фыркнула, качнув ногой:

– С плетью ты быстрее разобрался.

Он вздрогнул, и, кажется, в глазах мелькнуло что-то похожее на стыд… или смущение. Только на миг. А потом – решимость. Он откусил. Медленно. С усилием, как будто нарушал запрет.

Я наблюдала за ним, ела сама, наслаждаясь тишиной. Он сидел прямо, не касался еды больше, чем нужно, не делал ни единого лишнего движения. Но был рядом. Тёплый, реальный. И неуловимо настороженный.

Молча ели, как старые любовники после ссоры, как незнакомцы после слишком бурной ночи.

– Хотите, я позову лекаря? – осторожно спросил он, словно боялся, что я вот-вот упаду в обморок.

Я не выдержала.

Улыбка, расплывшаяся на губах, переросла в смешок… а потом в самое настоящее, живое хрюканье от смеха. Неизящное, неожиданное – но такое освобождающее.

Кайрен вздрогнул, будто от пощёчины, выпрямился, вытянулся ещё больше – и уставился на меня так, будто я только что призналась в ереси. Шок на его лице был неподдельным.

И я поняла. Он действительно решил, что я больна. Что смеющаяся Лея Таша – симптом. Что, раз не бью, значит точно слабею. Значит, скоро умру. Или кого-то собираюсь убить. Опасно. Очень.

Боги. Если уж я начинаю веселиться в этом теле, это действительно становится очень опасным.

– Если тебе так не нравится моё хорошее настроение, – протянула я лениво, облизывая ложку варенья и глядя прямо на него, – мы можем вернуться к привычным практикам.

Мой голос стал холоднее, взгляд – отчуждённым, как у прежней Леи Таши, той самой, что не терпела ни вольности, ни слабости. В ту же секунду выражение на его лице изменилось. Осознание – резкое, полное. Он понял, что перегнул. Что позволил себе слишком многое.

Кайрен медленно склонился, опускаясь на колени, и, не находя места возле стола, осторожно упёрся лбом в мои ноги.

И в тот момент меня будто ударило током. Какое-то дикое напряжение пробежалось по коже, будто нервные окончания вспыхнули от этого простого, почтительного жеста. А потом… потом всё ушло туда, вниз живота. В самое нутро, где уже и так было жарко от утреннего душа и слишком внимательных взглядов.

Чёрт. Что со мной не так? Почему каждое прикосновение этих мужчин превращается в бурю? Почему едва ощутимое касание к их телам – и я готова стонать?

Что за бешенство матки, в самом деле.

Но, несмотря на всю эту игру в холодность, в ледяную отстранённость, я не смогла сдержаться. Пальцы сами скользнули в его волосы – густые, мягкие, тёплые. Я зарылась в них, чувствуя, как внутри меня распускается сладкое, ленивое удовольствие.

Он замер, не поднимая головы. Но потом медленно посмотрел на меня снизу вверх, взглядом, который прожигал насквозь. В нём была жажда. Ожидание. Сдержанная ярость и преданность. И всё это для меня.

– Как мне вернуть вам хорошее настроение, лея? – спросил он тихо, почти шепотом. Голос у него был хриплый, будто у него в горле тоже пульсировало желание.

Глава 7

Я улыбнулась, слегка наклонилась к нему и, не отпуская его головы, ответила почти лениво, с хрипотцой, которая выдала меня с головой:

– Трахни меня.

Он замер. На долю секунды, всего лишь вдох – но я почувствовала, как эта пауза вибрирует между нами. Почти как молния, что вот-вот ударит. Его глаза стали темнее, дыхание участилось, а пальцы, лежащие на моих ногах, невольно сжались.

А потом он поднялся. Медленно. Плавно. Не как раб, исполняющий приказ, а как хищник, решивший наконец взять своё.

Один шаг – и он оказался между моих бёдер. Второй – и его губы накрыли мои с такой жадностью, будто я была его воздухом. Я застонала, прижимаясь ближе, чувствуя, как в нём поднимается сила, почти магическая, как магия, что ждала прикосновения, чтобы вспыхнуть.

Он подхватил меня, как перышко, и, не отрываясь от поцелуя, отнёс на кровать. Сбросил с себя одежду, не теряя ни секунды, а я не могла отвести взгляда – тело, натренированное, сильное, с чуть мерцающей в полутьме меткой на боку. Мой. Он мой. И это чувство разрасталось, как пламя.

Он вошёл в меня рывком – грубо, жадно, как я и просила. Я выгнулась навстречу, хватаясь за его плечи, царапая кожу ногтями. Всё слилось в огне – его тяжёлое дыхание, мои стоны, глухие удары плоти о плоть. Он двигался, как будто хотел стереть всё, что было до этого. С каждой секундой сильнее. Быстрее.

И в этот миг магия вспыхнула между нашими телами – будто искры от удара стали. Он замер, вдавившись в меня, и я почувствовала, как сила вливается в него, наполняя, оживляя, возвращая нечто важное.

Мы оба застыли в этой вспышке – я с губами, прижатыми к его шее, он с лицом, уткнувшимся в мои волосы.

А потом он начал двигаться вновь. Жестко. Жадно. До тех пор, пока я не вскрикнула, содрогаясь в сладком безумии, пока не растворилась в этой волне огня и восторга.

Он дождался, когда я перестану содрогаться от оргазма, перехватывая мой стон горячим поцелуем, и кончил в меня, с громким, низким выдохом и тяжёлым стоном.

Он откинулся рядом, на спину, всё ещё тяжело дыша.

– Я смог поднять вам настроение, лея? – выдохнул он с хриплой усмешкой.

Я облизала губы, медленно повернулась к нему и, улыбнувшись, прошептала:

– Более чем, – ответила я, не скрывая довольства в голосе.

Он закрыл глаза, позволив себе короткую передышку, а я смотрела на него, всё ещё ощущая внутри его тепло. В теле струилась тягучая волна удовлетворения, но вместе с ней – любопытство и мысль, что теперь мне нужно больше. Больше знаний. Больше контроля. Больше этих мужчин, у которых в глазах сгорает покорность, но внутри спрятано куда больше.

Он всё ещё лежал рядом, лениво скользя пальцами по моей талии, когда вдруг заговорил, хрипло, с оттенком дразнящей покорности:

– Чем ещё я могу поспособствовать вашему настроению, лея?

Я повернулась к нему на бок, упираясь локтем в подушку и глядя прямо в его лицо. Он был слишком красивый, и это раздражало. Потому что отвлекало.

– Напомни мне, что на сегодня было запланировано? – спросила я спокойно, но с тем холодком, который, как я уже поняла, в этой роли ожидался.

Он задержал дыхание на долю секунды. Еле уловимый миг – и всё же я его поймала. Не хочет говорить. Почему?

Я приподняла бровь.

Он отреагировал, как натянутый канат – тихо выдохнул и выпрямился.

– Сегодня, по вашему приказу, должен пройти урок послушания… в общем зале, – произнёс он с неохотой.

Эта новость меня не порадовала. Никакого желания устраивать спектакли. Но я не подала виду – глаза его и так были полны тревоги. Он знал, что я не в восторге, и, возможно, надеялся, что забуду.

– Всё ли готово? – уточнила я, натягивая на себя шелковый халат, который больше скрывал, чем грел.

– Талмер... всё ещё в плохом состоянии, лея. – Он медлил. – Я не уверен, что он способен участвовать.

Я нахмурилась, вспоминая, что уже отдала приказ подлатать его.

– Я уже распорядилась, чтобы его подлечили, – отрезала я.

– Томрину? – переспросил он с удивлением, которое быстро сменилось тревогой.

– Знаешь, – протянула я, глядя на него из-под полуприкрытых ресниц, – теперь, после твоей реакции, я начинаю думать, а не ошиблась ли…

Он не дал мне закончить. В следующую секунду оказался надо мной, опираясь на руки по обе стороны от моего тела. Глаза пылали чем-то, что сложно было назвать просто возбуждением. Он будто пытался что-то доказать. Или скрыть.

– Что это? – хмыкнула я. – Решил снова меня трахнуть, чтобы я подобрела?

Он будто очнулся – резко остановился, тяжело сглотнул, не отводя взгляда. А потом так же резко отпрянул, опускаясь на колени.

И это выражение на его лице… Как у раба, который понял, что переступил невидимую черту.

– Простите, лея. Я... переборщил. Просто... – он поднял глаза, карие, тёмные, тревожные, – не хотел, чтобы ваше хорошее настроение исчезло.

Я молча смотрела на него, пытаясь удержать нейтральное выражение лица. Меня всё ещё трясло от последнего оргазма, но внутри нарастало другое – странное чувство тёплой привязанности. К тем, кто раньше был для неё лишь игрушками.

– Тогда, быть может, начнёшь с ответа, зачем я, по твоему мнению, решила устроить урок послушания? – спокойно спросила я, поднимаясь с кровати.

Он опустил взгляд. И когда заговорил, голос звучал глухо:

– Лея хотела показать новым слугам, что с ней не стоит шутить. Урок был запланирован как демонстрация. Для них... и для старых. Чтобы не забывали.

Я подошла к окну, вглядываясь в сад, в тени которого уже начинали собираться слуги. Всё готовилось без моего участия. И я была обязана принять решение.

– Позови Томрина, – сказала я. – А потом приготовь для меня то платье. Ты знаешь, какое.

Он не задал ни одного вопроса. Только склонил голову и ушёл, а я осталась одна. Но, увы, ни на секунду не чувствовала себя действительно одной.

Глава 8

Томрин пришёл минут через двадцать – точно по моим расчётам. Узнать его было нетрудно: те же золотые руки, что заставили меня накануне заснуть от удовольствия. Мягкая поступь, серьёзный взгляд, уважительная тишина. Как и прежде, он опустился на одно колено, голову склонил низко, демонстрируя покорность.

– Ты помог моему рабу? – спросила я, наблюдая за ним из глубины кресла.

– Да, лея. Но… – он замялся на долю секунды, прежде чем продолжить, – было бы разумно, если бы он отлежался хотя бы сегодня.

Я едва заметно хмыкнула.

– Как интересно. Не далее как вчера ты исцелил мою спину. Почему же мне не потребовался отдых?

Он опустил голову ещё ниже. Мы оба понимали, что он пытался сделать. Защитить. Уговорить. Сыграть на сострадании, которого у прежней леи Таши не было.

В этот момент дверь распахнулась вновь, и Кайрен вернулся с платьем на руках. Я взглянула – и всё внутри съёжилось. Чёрное. Узкое. Обвешанное цепями. Оно будто кричало о власти, боли и сдержанном безумии. Прежняя хозяйка, безусловно, наслаждалась бы этим видом.

Я – нет.

Я нахмурилась.

Кайрен замер, не понимая причины моего недовольства.

– Я хочу что-то другое, – спокойно произнесла я. – Выбери на свой вкус.

Он моргнул. У него буквально дёрнулся глаз. Но он, конечно, не посмел возразить. Поклонился и ушёл.

Вернулся через несколько минут – и я чуть не расхохоталась. В его руках было платье настолько не по рангу прежней Леи, что я чуть не захлопала в ладоши. Воздушное, тонкое, мягко-сливочного цвета с нежным кружевом и тонкой лентой под грудью. Платье не рабыни, но и не госпожи. Платье девочки. Меня. Настоящей.

Я с трудом сдержала улыбку.

Целитель Томрин, заметив обновку, резко вскинул брови. Если бы он был обычным мужчиной, я бы сказала, что его взгляд закатился к небесам. Но он держался. Почти.

– Ну допустим… – протянула я и встала. – Нарядите меня.

Они подошли – сначала неуверенно, потом слаженно, в четыре руки, – и начали медленно застёгивать, расправлять, поправлять лямки. Ткань мягко ложилась на тело, струилась по бедрам, подчёркивала талию. В какой-то момент оба замерли, всматриваясь в меня.

И я замерла тоже.

В зеркале на стене отразилась та, кем я больше не имела права быть. Нежная, почти беззащитная. Девушка, мечтавшая о любви, а не о власти. Та самая, что ещё недавно жила в другом мире, смеялась в голос и не знала, каково это – приказывать стоящим на коленях мужчинам.

Я выглядела как... я.

Не как Лея Таша. Не как садистка в чёрном и цепях.

А как Наташа. Настоящая.

– И откуда эта прелесть в моем гардеробе? – прищурилась я, оглядываясь в зеркало и слегка покачивая подол платья.

Кайрен, всё ещё стоявший чуть в стороне, отвёл взгляд и тихо ответил:

– Ваша тётя передала на прошлое день рождения, лея.

Я хмыкнула, скрестив руки на груди и одарив зеркало задумчивой усмешкой. Про тётю я не знала ничего. Даже о том, что она существует. Интересно. Это была тонкая издёвка или попытка пробудить в Таше хоть крупицу адекватности? Или, может, надежда, что когда-нибудь на её лице снова появится что-то человеческое?

– Так ты видишь меня, Кайрен? – бросила я через плечо.

– Вам идёт, лея, – ответил он после короткой паузы.

Интересно, он о платье или о том, что за последние сутки моя доброта, по меркам этого дома, зашкаливает? Уточнять не стала.

– Ну, пойдёмте, мальчики. Доведём моим внешним видом кого-нибудь до сердечного приступа, – провозгласила я, поднимая подбородок чуть выше.

Томрин не сдержал сдавленного смешка, явно разделяя мою точку зрения.

Мы вышли из спальни, и шаги мои были лёгкими, почти звенящими – всё ещё под впечатлением от платья, от прикосновений, от странного ощущения, что я – не я, и в то же время будто впервые настоящая. Томрин шагал чуть сзади, Кайрен – впереди, как проводник по чужому дому, в котором я теперь была хозяйкой, но толком не знала, где что находится.

Широкие коридоры встретили нас затхлой тишиной и утренними бликами сквозь витражи. Слуги, попадавшиеся на пути, мгновенно замирали, опускали взгляды и спешили исчезнуть из виду, будто знали: хозяйка в таком виде – не к добру.

Я ловила их взгляды краем глаза и чувствовала напряжение. Платье делало меня другой. Слишком живой, слишком настоящей. Оно сбивало с толку. Даже Томрин, временами покашливал с лёгким смущением, будто боялся, что его выдадут собственные мысли.

Спускаясь по мраморной лестнице в гостиную, я чувствовала себя актрисой, выходящей на сцену в совершенно неожиданной роли. И реакция зала не заставила себя ждать.

Первым я заметила его – блондина, стоявшего у окна. Он обернулся на звук шагов и просто… застыл. Его взгляд скользнул по мне, как горячая ладонь – замешательство, восхищение, недоверие. Рот чуть приоткрылся, взгляд задержался, и он, похоже, напрочь забыл, что должен делать при виде хозяйки.

– На колени, – напомнила я мягко, даже не поднимая голоса.

Он повиновался сразу, будто его ударили током. Встал на колени резко, с хлопком, и опустил голову. Смущение его чувствовалось даже в напряжении плеч.

А я остановилась, глядя на него сверху. Томрин и Кайрен замерли за моей спиной, в точности соблюдая дистанцию и роли.

Блондин выдохнул неровно.

– Простите, лея… вы – поразительны.

– Это всё, что ты хочешь мне сказать? – прищурилась я, наблюдая за тем, как он с трудом поднимает на меня взгляд.

Он резко выпрямился – но лишь в пределах дозволенного, оставаясь на коленях.

– Я выполнил ваше задание, лея. Мы получили приглашение на следующие торги, как вы и хотели, – произнёс он, вытаскивая из-за пояса аккуратно запечатанный конверт и, протянув обеими руками, опустил голову. – Приглашение адресовано лично вам.

Я взяла письмо, ощущая гладкость плотной бумаги и едва заметный оттиск магической печати. Кивнула – жест благодарности, как будто всё происходящее было для меня обыденно.

Распечатывая, не спеша, я мысленно отметила: значит, она действительно не сомневается в их верности. Или только в его верности. Это Мейлон, как я понимаю.

Внутри был небольшой свиток, свернутый в три слоя. Золотые чернила – вычурный почерк. Дата. Место. Подтверждение статуса. Всё на её имя.

Вот только… когда именно эта дата?

Слова вроде бы понятные, но отсчёт шёл по местному календарю. Ни тебе дня недели, ни привычного числа. Где тут искать эквивалент – загадка.

Я нахмурилась.

– Хорошо. Кто у нас быстро считает, когда три дня до второго солнцестояния в текущем круге?. – Бросила взгляд на мужчин. – Кто у нас тут специалист по календарям?

Томрин молча поднял руку, как послушный ученик.

– Прекрасно. Я слушаю, – сказала я, скрестив руки на груди и слегка склонив голову.

– Это через три дня, лея, – спокойно ответил он, глядя мне прямо в глаза.

Глава 9

– Сегодня пятый день третьей лунной трети. Второе солнцестояние приходится на восьмой. Торги будут на седьмой день. То есть через три дня, лея, – ответил он без запинки, уверенно, как будто ждал этого вопроса заранее.

– Вижу, кто-то хорошо учил уроки, – усмехнулась я и опустила взгляд на письмо. Имя, дата, место. Всё на месте. Только вот память, как обычно, молчала. Ни малейшего намёка, зачем мне туда. Или что я там должна делать.

– Ладно. Напомни мне накануне. И подготовьте всё, что я обычно беру на торги, – бросила я через плечо, и уже собиралась развернуться, как будто всё в порядке, но шаг замедлился, и мысль, крутящаяся на периферии, встала во весь рост.

Показательная порка. Урок послушания. Прекрасно. Именно то, о чём мечтаешь после двух круглых суток в теле садистки. Остановилась, прищурилась. Повернулась к Кайрену.

– Ты ведь сегодня утром так старался отговорить меня от "урока", верно? – спросила я как бы между прочим, подходя ближе.

Он чуть вскинул голову, не ожидая подвоха.

– Да, лея. Мне показалось, вы...

– Вот и прекрасно, – перебила я, позволив пальцам скользнуть по его предплечью. – У тебя есть шанс. Один. Предложи мне что-то интереснее. Или хотя бы полезнее. – Лея? – он замер.

Я наклонилась ближе, чуть склонив голову, и прошептала с лукавой полуулыбкой:

– Но без секса, Кайрен. Я и так знаю, что ты в этом хорош. Сегодня я… великодушна. Удиви меня.

Кайрен чуть склонил голову, глядя мне в глаза с осторожной уверенностью – будто выбирал слова, которыми не хочет разозлить, но и промолчать не может:

– Лея… разрешите напомнить… послезавтра ожидается визит ваших родителей.

Я нахмурилась.

– Они предупреждали?

– Да, – мягко кивнул он. – Письмо пришло неделю назад. Подтверждение визита и просьба… провести часть времени в обсуждении вашего управления поместьем. Особенно... финансовой части.

Я приподняла бровь.

– Намёк тонкий, как плеть в руках садиста.

– Они могут пожелать ознакомиться с книгами доходов, расходов и задолженностей. А… вы ещё не утверждали итоговую ведомость за круг.

Он выдержал паузу, прежде чем осторожно добавить:

– Если вы пожелаете, я могу подготовить всё к их приходу. Или же мы можем… начать сейчас. Это займёт несколько часов и, возможно, будет вам более полезным.

Я вскинула бровь выше.

Он действительно пытался вытащить меня из показательной порки цифрами?

Но выглядел он при этом абсолютно искренне. И всё ещё красивым.

Разумеется, Таша бы рассмеялась. Или отмахнулась. Или велела отшлёпать кого-нибудь для настроения. И точно не стала бы обменивать плеть на счета и балансы.

Но я?

Я подумала, что это… разумно. Полезно. Более того – уместно.

И сразу же усомнилась: если я соглашусь, это будет подозрительно?

Я выпрямилась и медленно выдохнула, позволяя телу принять ту самую осанку, что хранила в себе Таша – властную, затаённо опасную. Легкий наклон головы, полуулыбка, взгляд исподлобья.

– Скучнее, чем порка, Кайрен, – протянула я с ленцой. – Ты ведь понимаешь, что неинтересно?

Он выдохнул – и, к чести его, даже не отвёл взгляда.

– Позвольте… пообещать, лея. Вам понравится .

Я сделала шаг вперёд. Потом второй. Вплотную подошла и медленно провела ладонью по его обнажённой груди, наслаждаясь тем, как вздрогнули под пальцами мускулы.

– Надеюсь, – выдохнула я почти шепотом. – Не разочаруй меня.

Затем повернулась и лениво бросила через плечо:

– Возьми кого-нибудь с собой. Хотя… зачем кого-то. Возьми блондинчика. Так и быть, Кайрен. Пусть сероглазый отдохнёт.

И пошла первой, как будто всё это – мой план.

А позади раздались два коротких «Да, лея» в унисон.

Боги. Да у меня теперь свой личный бухгалтерский гарем.

Я сделала два уверенных шага – и остановилась. Куда, к демонам, идти? Ладно, не паникуем. Просто стой и жди. Это тоже можно обернуть в величественный жест.

Кайрен догнал меня через пару мгновений, слегка нахмурившись, но сразу склонил голову.

– Лея, если позволите, я пока отменю мероприятие. Пока Мейлон будет с вами.

Я едва заметно кивнула, будто он только что получил великую милость.

– Разрешаю.

Он откланялся и исчез, оставив меня с блондинчиком.

Мейлон подошёл ближе. Теперь, когда первый эффект от платья улетучился, ни он, ни остальные уже не таращились на меня с вожделением. Жаль, платье-то шикарное… Но, возможно, это даже к лучшему. Сейчас я больше соответствовала роли властной леи, чем сладкой конфетки.

– Лея, – заговорил он.

Я выгнула бровь.

– Что? Хочешь сначала переодеться?

Он вскинул брови – искренне удивлённый, – но быстро опомнился и склонил голову.

– Проведи меня в кабинет, – сказала я. – Я посмотрю, чего мне не хватает, а ты потом принесёшь. Заодно и переоденешься с дороги.

– Как пожелаете, лея.

Мы пошли. Внутри мелькнула мысль, что по этому самому коридору я, вероятно, уже ходила во сне. Но вот толком не запомнила маршрут.

Когда мы вошли в кабинет, я остановилась в дверях.

– О, прекрасно, – выдохнула я. – Тут идеальная свалка.

Бумаги, тканевые рулоны, неоткрытые ящики, две полузаваленные стойки, и кресло, на которое даже садиться было страшно. Одна из ламп мигала. Книжный шкаф явно стоял для вида – на нём пыли было больше, чем на полках на чердаке.

Таше, похоже, было плевать.

Ну что ж… теперь это мой кабинет.

– Найди мне что-нибудь чистое и мягкое, куда можно сесть, – приказала я. – И убери вон тот свиток, он криво лежит. Меня это раздражает.

Мейлон бросился выполнять, а я медленно прошлась по комнате, уже примеряя на себя роль новой хозяйки.

И пусть в этом хаосе я пока не знаю, что где и зачем – очень скоро узнаю.

Глава 10

– Тут следует навести порядок. Начни с пыли, – сказала я, обведя взглядом кабинет.

Мейлон послушно кивнул, щёлкнул пальцами – и пыль исчезла. Вся. Сразу.

Я заморгала. А так можно было?!

Но, разумеется, лицо осталось неподвижным. Я сделала вид, что так и задумано.

– Нам ещё нужны фрукты. Много. И иди уже, переоденься наконец.

Он снова кивнул и исчез, а я осталась в царстве беспорядка – наедине. Идеально.

Я распахнула окно – впустила свежий воздух и шум двора. Подошла к ближайшему шкафу, открыла дверцу и зарылась в свитки и книги. Ну что ж… начнём.

Руки двигались сами собой – я раздвигала кипы, сортировала пергаменты, сдувала оставшуюся в углах пыль, перетасовывала пачки бумаг и привычно шептала себе под нос:

– Так, это сюда… это выбросить… это точно была взятка… это что вообще?..

Когда Мейлон вернулся с подносом и фруктами, я даже не повернулась – только махнула рукой:

– Поставь где-нибудь. И не мешайся.

Он замер. Оторопело. Поставил еду. И остался стоять. Не зная, что делать. Глядя на меня как на грозу в платье с кружевами.

Я не заметила.

Медитация через хаос – одно из моих лучших умений.

Параллельно я успевала передавать Мейлону всё, что относилось к финансам, с короткими приказами:

– Это сверить с расходами. Это в архив. Это синхронизируй с календарём. Вот тут даты торгов. Вот тут налоги. Не потеряй. Сюда – план платежей.

Он, бедняга, только успевал перехватывать бумаги, сражаясь со свитками, как с напавшими тварями.

Часа через два в кабинет зашёл Кайрен… и застыл.

В его взгляде было столько непонимания, что я почти ожидала, что он проверит, не магическая ли это иллюзия.

Половина кабинета была вылизана до блеска. Стеллажи, ящики, полки… всё упорядочено, рассортировано, переписано.

А блондинчик уже почти исчез под кипами бумаг, торчащими из всех сторон. Только волосы видно.

– Помоги ему, – кинула я коротко, даже не поднимая глаз.

Кайрен молча подчинился, словно в трансе.

А я продолжила.

Спустя ещё какое-то время начала замечать тревожную закономерность: Расходы. Просто безумные. Нет, я ещё не знала местные цены. Но квитанции за продукты были крошечные по сравнению со счетами за платья, украшения, странные «утехи» и прочую ерунду, в которой тонула Таша.

Это не двор. Это катастрофа. С милыми ковриками, шелковыми простынями и зарытым на дне казны «экономическим адом».

Я вздохнула. Ну что ж, по крайней мере весело.

Я вытянула последнюю бумажку из стопки, бросила взгляд и, не вчитываясь, протянула мужчинам:

– Итоговую домовую книгу покажите.

Наступила тишина. Мгновение. Второе.

Кайрен обменялся взглядом с Мейлоном. Второй пожал плечами, достал увесистую папку и протянул мне. Осторожно, как будто в ней была зашита проклятая печать.

Кайрен же стоял за моей спиной, будто готов был ловить меня, если я решу потерять сознание. В его взгляде читалась тревога за моё здоровье.

Уже вызывает подозрения, да?

Я открыла книгу.

И... Что ж. Маразм – он и в других мирах маразм.

Расходы превышали доходы настолько безбожно, что я всерьёз задумалась, как этот особняк до сих пор не отобрали за долги. Платья, украшения, визиты в заведения сомнительной репутации, тренажёры для наказаний, парфюмы, магические свечи… Пункты расходов растягивались на страницы.

– …Ничего себе, – пробормотала я и перевернула следующую страницу.

Справедливости ради, девочка хотя бы имела доход. Основной капитал – подарки от родителей. Очень солидные подарки. Сейчас они, правда, уже прилично подсушены… но сумма всё равно выглядела впечатляюще.

А вот собственный доход – вот где было интересно. Он был. От тёти. Ферма. Продуктовая. Довольно прибыльная… когда-то.

Сейчас… её забросили, как и всё остальное.

Прекрасно. Теперь я отвечаю не только за плётки, но и за огурцы, судя по всему.

Проморгала раздражение, перелистнула дальше и наткнулась на новый раздел – "имущество".

И там – тридцать слуг. Тридцать! Чернорабочие. Куплены за сущие копейки. Что они делали в этом доме – загадка. Пыль, например, Мейлон убирает щелчком. Зачем тогда тридцать человек?

Ответа не было. Но я найду.

Дальше шли карточки тех, кого называли зачарованными игрушками . Четыре.

Кайрен. Томрин. Мейлон. Талмер. Последний с гордой пометкой: "Приобретён неделю назад."

Я читала строчку за строчкой, пока взгляд не наткнулся на графу "раса".

У обычных слуг стояло: человек. Иногда: человек (слабая магия).

У этих четырёх – другое. Циск.

Я приподняла бровь. Циск? Понятия не имею, что это значит, но ясно, что эта раса ценилась.

Так вот почему они стоили... столько . Глаза округлились от цифр в столбике «покупная стоимость». Один из них равнялся бюджету небольшой деревни. Или двух. Или целой провинции, если честно. Таша, конечно, могла себе это повзолить, но… НО!

А ещё – способности.

– Томрин… целительство, – пробормотала себе под нос, глядя на знакомую запись. – Мейлон – бытовая магия, ну да. Кайрен… стихийник неопределённого типа. Прекрасно. А вот Талмер…

Смотрю на строчку. "Скрытые".

Отлично. Мне досталась коллекция цисков. Надо будет как-то выяснить, что значит "циск". Уверена, Таша знала. Я – пока нет.

А ещё…

Я листаю дальше и натыкаюсь на письма. Переписка. С кем – неясно. Подписи нет. Только инициалы. Или псевдоним. Но суть была ясна, даже слишком.

Я собиралась купить ещё одного циска. А может, даже нескольких.

Вот для чего понадобилось то самое приглашение. Его, судя по тонким намёкам между строк, выбить было очень непросто. Видимо, тайный клуб садисток имел какой-то свой кастинг.

Я нахмурилась, вчиталась внимательнее. – «…прошу подтвердить участие. Гарантируем наличие заявленных представителей редких подвидов. Возможность предварительного осмотра – за отдельную плату…»

Прекрасно.

Но дальше – хуже.

Судя по предполагаемой стоимости покупки, Таша хотела потратить на это мероприятие не меньше половины всех оставшихся средств. Половины. Не доходов. Не прибыли. Капитала.

На очередную живую игрушку. Или несколько.

– …Охренеть, – выдохнула я, не сдержавшись.

И ведь самое глупое – отказаться я теперь не могу. Приглашение оформлено. На моё имя. Доступ – ограниченный. Дата – через три дня.

Отказаться – значит вызвать подозрения. Или обидеть тех, кого, судя по тону писем, лучше не злить. А ещё… я должна выбрать. Что-то. Кого-то. Продолжить играть роль.

Я в ловушке.

С красивыми мужчинами. С обворожительными магическими рабами. С фермой, тридцатью слугами, пылью (хотя нет, без нее), и безумной бухгалтерией.

Добро пожаловать в новый мир. Таша, ты ведь и правда была не в себе?

Глава 11

Повернулась к мужчинам – и только тут поняла, как голодна. Желудок напомнил о себе тихим урчанием, а взгляд упал на вазу с фруктами, которую притащил Мейлон.

Интересно, сколько прошло времени?

Я потянулась к яркому плоду – хрустящий, сочный, сладкий. Вкус жизни, блин. А потом заметила: мужчины к еде даже не прикоснулись.

– А вы чего? Не голодные? Они переглянулись. – Мы ждем приказов, лея, – осторожно ответил Мейлон.

– Хорошо. Тогда скажите мне – кто из вас разбирается в этой моей ферме? Пауза. Снова взгляды. – Вам она никогда не была интересна, – напомнил Кайрен с некоторой осторожностью.

– Так. А кто из вас в принципе может разобраться?

– В теории… я мог бы, – отозвался Мейлон, слегка подняв руку, будто снова в школе.

– Почему?

– Я в детстве жил на ферме. Видел, как всё устроено.

– Подходит. Завтра займёшься. Я взяла ещё один фрукт и, не глядя на них, добавила: – А сейчас идите оба поешьте, как нормальные существа. И ужин в спальню принесите. Я на сегодня закончила.

Они переглянулись. Да что опять не так? Уже почти рычу:

– Исполняйте!

Вот теперь сработало. Ушли.

Спальню я нашла на автомате. Не глазами, а на каком-то зверином уровне – тело само повернуло куда надо. Открыла дверь, и едва не повалилась прямо на пол, но сил хватило дотащиться до кровати.

За окном уже темно. Капец. Я потратила целый день. На цифры. На шкафы. На пыль и квитанции. На кабельный менеджмент собственной новой жизни.

И вот лежу, смотрю в потолок, и только одна мысль пробирается сквозь усталость:

Кайрен, ты, конечно, молодец…Придумал мне дельце, чтоб отвлечь от порки. Лучше бы порола и жила в иллюзиях.

Я уснула, не дождавшись ужина, и проснулась от того, что кто-то смотрит на то, как я сплю. Мало того. Стоит на коленях перед кроватью. Присмотрелась и поняла, что это мой блондинчик. Мейлон.

Моргнула несколько раз, сонно нахмурившись: – Ты что… делаешь?

Он даже не шевельнулся. – Принёс вам еду. Как вы просили, лея.

– Давно?

– Пять часов назад.

Я выдохнула, прикрывая глаза ладонью. – Я уснула…

– Да.

– Сейчас что вообще? – пробормотала, приподнимаясь на локтях.

Он чуть наклонил голову, явно не до конца понимая мой вопрос. – Ночь.

– А. Ну… ложись тогда.

Он застыл, кажется, не понимая, можно ли так просто взять и… лечь ко мне в кровать. – Раздевайся и ложись в кровать, – уточнила я с лёгким раздражением.

Он понял. Наверное.

Снял рубашку, потом остальное. Полностью.