Текст книги "Эльфийский порноспецназ в логове национал-вампиров (СИ)"

Автор книги: Тимоти Лирик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 24 страниц)

Глава 3. Яша. Агенты и реагенты

Я смотрел на Красную площадь сверху, из окна ГУМа. Со второго этажа.

Брусчатка Красной площади напомнила мне папиллярные узоры, оставленные исполинским пальцем. Пальцем, обмазанным в чернилах. Будто неведомые криминалисты взяли отпечаток у преступника-великана.

Сходство с отпечатком дополняли линии разметки, словно выделявшие характерные области слепка.

Возможно, я слишком часто смотрю ваш телевизор. «Дежурная часть», «Чрезвычайное происшествие» и прочие «Преступления и наказания».. Какую кнопку ни ткни. Поневоле мозги съедут…

Итак, площадь. Майки, шорты, панамы, сандалии, фотоаппараты. Платьица, босоножки, солнцезащитные очки. Мобильные телефоны с камерами, камеры с телефонами. Толкотня, языковая смесь, зной.

Забили куранты. Полдень.

Туристы, блуждающие по отпечатку, замерли, уставившись на Спасскую башню.

Ага. А вот и мои клиенты.

На площадь выкатилась поливальная машина. Заметьте, внеурочно.

И как пропустили? Впрочем, забудьте этот вопрос, в вашей стране многое остается неразгаданным.

Не теряя времени, поливалка открыла кран. Потекла широкая струя белой краски.

Народ шарахнулся в разные стороны. Милиция начала медленно реагировать: двое патрульных неуверенно пошли к загадочным малярам.

Да, милицию застали врасплох. А мы знали, что клопоидолы готовят инсталляцию.

Цель – написание знаменитого трехбуквия на букву «х» в самом сердце столицы.

Я распахнул окно, обернулся к продавщице мехового бутика. Красавица! Стоит, как манекен. И глаза пустые-пустые…

– Через пять минут проснешься. Меня тут не было.

Прыгнув вниз, я на четвереньках спружинил о брусчатку, перекатился через голову и встал на ноги. Побежал к поливалке.

Первая палочка буквы «х» уже была готова… Водитель играл с милицией в пантомимическую непонятливость, выключив кран и разворачивая машину на позицию «для второй палочки».

Сомнений не было, стражи порядка попали в одурманивающее поле. Сами-то они, надеюсь, не настолько глупы, чтобы просто стоять и махать руками?..

Выхватив ствол, я всадил три заряда в желтую цистерну. Из рваного бока хлынула краска.

Водила почувствовал попадания, ударил по тормозам. Открыл дверь.

О, да это сама Нагасима Хиросаки, главный полевой агент неприятеля!.. Позже, позже объяснения.

Сейчас было важно закрепить успех. Ствол снова бабахнул, разрывая покрышки заднего колеса.

Все. Вот вам, клопоидолы, то слово, которое вы хотели намалевать!

Нагасима выскользнула из кабины, в три прыжка очутилась передо мной. Быстрая, сволочь, и верткая. Стрелять по ней я не решился. Можно людей поубивать.

А как щелкают затворы фотоаппаратов! Туристам повезло! Снимки будут роскошные – пот прошибет.

Хиросаки схватила ствол. Сломала.

Я подпрыгнул, нанося ей хороший удар в челюсть. Агент красиво упала на спину.

Тренированный боец. Вскочила мгновенно.

Правда, ее умственная концентрация ослабла, и милиция опомнилась, избавившись от ментального контроля.

Зазвучали классические команды стоять и бояться. Как назло, мне в спину.

Я замер, поднимая лапки вверх. Нагасима, слегка прикрываемая мной, быстро рванула в толпу зевак.

Желающих пострелять не нашлось.

Из-за машины выбежали еще двое патрульных и кинулись за улепетывающей художницей.

Мной занялась пара милиционеров.

– Рылом в землю!

Я не стал проламывать рылом древние камни до самой земли, а просто улегся на живот, укладывая ладони на затылок.

Чье-то недружественное колено с размаху уперлось мне в спину. Страж по-хозяйски заломил мои ручонки. Щелкнули наручники.

– Не на того напали.

– Чиво?! – оскорблено удивился страховавший патрульный.

А набежало-то их – словно на новогоднюю сосну! Или елку?

– Я ни при чем. Водитель сбежал. Я его хотел поймать.

– А это что? – перед моим лицом замаячил сломанный ствол.

– Игрушка, – улыбнулся я. – Сыну начальника купил в подарок.

Мне агрессивно не поверили. Было неприятно, обидно, но ничуть не больно. Такова моя физиология.

Выскочившие из прыткого «Соболя» бойцы засунули меня в кабину, и мы отбыли в сторону Лубянки.

Пока мы едем, пугая граждан мигалкой и сиреной, позвольте мне представиться.

Пусть меня зовут Яша Ящуркин. У меня есть масса причин предлагать вам именно это имя.

Во-первых, мое настоящее имя произносится и одновременно обозначается мимикой слишком сложно, чтобы описать на бумаге.

Во-вторых, у нас не принято раскидываться личными данными, ведь я гражданин суверенного мира… хм… Снова проблема: название моей Родины произносится и одновременно обозначается мимикой… впрочем, вы поняли. Итак, я инопланетянин, ящер. Если приблизительно перевести самоназвание нашей расы, то я вылезавр.

«Вылезавр» – это «ящер, который вылез на вершину интеллектуального доминирования». Мы разумны. И, между прочим, разумнее некоторых. Без обид.

Теперь примите на веру еще одну вещь. Я и впредь буду оперировать нашими названиями, давая их в приблизительном вашем звучании. Семантика иногда позабавит, но такова проблема любого перевода.

Я – участник особой штурм-группы. Скажем, «Нелюди в белом», хи-хи.

Мы живем в Москве и выслеживаем клопоидолов. Тех самых, которые хотели написать плохое слово в хорошем месте. О них и их странных желаниях опять-таки позже.

Сейчас вас должен был обеспокоить совсем другой вопрос: неужели бойцы спецподразделения спокойно воспринимали присутствие ящерицы?

Конечно! А в чем проблема? Они же еще не такое видали!

Шучу. Я – ящер-трансформер. По-вашему, оборотень. Миллионы лет эволюции развили у особей моей расы исключительные способности к мимикрии. Так что я выглядел нормальным парнем, если не измерять температуру и не слушать сердцебиение. Кстати, милашка Нагасима не трансформер. Насекомые – мастера навевать иллюзии. Перед вами богомол, а вы видите милую смуглую девушку.

Этого пока достаточно, тем более, мы прибыли к месту моего заключения. Если вы полагаете, что меня надо было везти не на Лубянку, а в психиатрическую клинику, то ошибаетесь. То ли еще будет.

Капитан в цивильном костюме, хмурый и лупоглазый, как ваш царь Петр на Москве-реке, сел передо мной за стол.

Глаза-телескопы капитана сканировали меня почище ИК-сенсоров. Ничего нового они не насканировали: лысый гладковыбритый парняга в кожаной куртке, футболке, с цепочкой на шее. Под стол пытливый взор дознавателя не попал, да там кроме джинсов и армейских ботинок рассматривать было нечего.

Лицо у меня открытое, как у боксера в двенадцатом раунде. Правда, симпатичнее.

Над внешним видом мы с моим наставником поработали особенно тщательно. Ярополк Велимирович (это местное паспортное имя наставника) называет меня «усталым скинхедом». Предполагается, что в этом обличье я привлекаю минимум внимания и отпугиваю максимум внимательных.

– Как звать, большевик? – капитан достал портсигар.

– Я не большевик, товарищ милиционер, – мое лицо было серьезным, словно посмертная маска. – Зовусь Яковом Владимировичем Ящуркиным. Паспорт изъяли ваши… соратники.

Мгновением позже я понял: слово «сотрудники» было бы более точным.

– Соратники? – капитан прохладно изумился. – Ну, мы не совсем милиционеры, Яков Владимирович… Блин. Скинхед?

– Нет, завязал.

– А форма одежды?

– Весьма удобная для спокойного существования в этом непростом мире.

– Типа мимикрии что ли? – усмехнулся дознаватель, открывая портсигар и выхватывая сигаретку. – Бывший скинхед Яков… Анекдот!.. Что делал на площади, Яша?

– Я понимаю, на что вы намекаете, товарищ не совсем милиционер. Но с национальностью мое имя никак не связано. А на площадь я к дедушке Ленину пришел.

Капитан закурил, и, щурясь, вцепился в меня взглядом.

– Говорливый ты, Яша, и это здорово. Проговариваешься на ровном месте. Нацбол, все-таки, а?

– Опять-таки нет, товарищ капитан. – Я приложил руку к груди, обозначая исключительную честность, и погнал заготовленную речь. – С детства мечтал на мумию великого вождя посмотреть. Еще пионером страстно хотел. А тут и оказия вышла. Приехал из родного Ярославля. Только опоздал. Надо было мне раньше… Очередь к нему, как за колбасой в конце восьмидесятых!

Наставник любит сдабривать «легенды» разными деталями, правда, иногда прокалывается.

– Брешешь, Яша, – заключил после недолгого раздумья капитан.

Надо отдать этому представителю вашего вида должное. Проницательный.

– Я же не собака, чтобы брехать, товарищ капитан.

Он сощурился до высшей степени схожести с восточными монголоидами.

– Я не представлялся. И не в форме. Откуда такая осведомленность?

Я небрежно пожал плечами, мысленно делая себе наистрожайшее замечание, и для разнообразия сказал правду:

– Слух хороший, товарищ капитан. Вас за дверью так приветствовали, перед тем, как вы вошли…

– Что написать-то хотели? – неожиданно спросил дознаватель.

– Я? Ничего. А она – не знаю, – тут я не сплоховал.

– Кто она-то?

– Девица в поливалке, от ваших милиционеров сбежавшая.

– А дырки в цистерне ты продырил вот этой игрушкой?

Капитан выложил на стол помятый ствол.

– Полно вам! Пистолетиком из «Детского мира»? – рассмеялся я (ствол действительно удачно копирует игрушку). – Это наверняка пэпээсники. Краска так и полилась. Разрывные, что ли?

– Знаешь, Ящуркин, больно ты умненький для скина… – Капитан вздохнул. – Глупый какой-то, но умненький.

Мы долго беседовали на разные темы, возвращаясь к одним и тем же вопросам. Затем дознаватель утомился. Еще бы! Вечерело уже…

Меня проводили в одноместный номер с железной дверью и решеткой на окне.

Я сел на кушетку, позволив пленкам закрыть глаза. Хе-хе, лысый парень с молочно-белыми глазами. Фильм ужасов «НКВДушная ночь в ФСБушке на курьих ножках».

Расслабившись и замедлив жизненные токи, я дал себе трехминутный отдых.

Здесь делать было нечего.

Я встал с кушетки и вышел из камеры.

Сквозь внешнюю стену.

Глава 4. Яша. От погон к погоням

Мы живем в контекстах.

У каждого свой базовый контекст. У кого-то шире, у кого-то уже.

Жизнь – это бесконечный поток информации: овеществленной либо энергетической. А вещество – сгустившаяся энергия.

Контекст, в котором существует моя раса, несколько шире вашего. Поэтому мы можем прилетать к вам, а вы пока нет. Поэтому мы можем ходить сквозь стены, а вы нет. Поэтому… простите, я хвастливо увлекаюсь.

Итак, я покинул здание, на несколько секунд расширив контекст восприятия реальности. Если в какой-нибудь вашей компьютерной игре ввести код прохождения сквозь стены, то результат будет таким же: вы не разобьете лоб, а выйдете на той стороне.

Я вышел на высоте третьего этажа и вернулся в контекст вашей реальности. Сгруппировался, упруго приземляясь на узкий газон. Зашагал по тротуару к метро.

За мной был хвост.

Хи-хи, не мой хвост, а фигуральный. Слежка. Два крупных мужика в строгих серых костюмах. Боевики-отморозки.

Их звали Хай Вэй и Ту Хэл. Они были берсеркьюрити моего врага. Здоровенные амбалы, волки позорные. В том смысле, что опозорили звание высших биологических форм служением презренным насекомым. Наемники…

Я испытал тяжесть в горле – верный признак легкой тревоги. Этих-то для слежки не посылают. Значит, меня будут либо захватывать, либо уничтожать. Проверять, что именно у нас в меню, я не хотел.

Для начала я юркнул в магазинчик одежды, прошел сквозь стену в продуктовый и далее во двор.

Разумеется, это был не особо сложный финт. С их-то чутьем… Хай Вэй вывалился во дворик через черный ход магазина одежды. Ту Хэл продолжил фланировать по проспекту. На всякий случай.

Можно было вернуться в многолюдье, надеясь, что мои преследователи получили от хозяев инструкции не калечить местное население. Вероятность низка… Можно остаться во дворе, дав бой Хай Вэю. Он вооружен, я нет. Вывод: нужно бежать.

Не самый надежный сценарий – бежать от самца берсеркьюрити, животного-охотника, азартного преследователя, разумного хищника с планеты… с планеты… Хм, снова проблема перевода. Пусть будет У-у-у-у. Не У-у-у-у-у, и не У-у-у. Именно У-у-у-у.

С ударением на третье «у».

Я метнулся к противоположной стене, провернул фокус с контекстами и пробежал здание насквозь, оказавшись на более-менее оживленной улице.

Существо в расширенном контексте воспринимается как мутное, почти незаметное облако. Возвратившись в привычное для вас состояние, я чуть было не столкнулся с миленькой брюнеточкой.

– Ой, Гоша Куценко! – вымолвила девица.

– Ошибочка вышла, – ухмыльнулся я. – Не Гоша, а Яша. А вас как звать?

– С-света…

– Очень приятно. А сейчас простите, за мной гонятся не анти, но киллеры.

Я прошмыгнул между трогающихся в вечной пробке легковушек на другую сторону улицы. Оглянулся.

Хай Вэй нетерпеливо топтался, пережидая уличный поток. Перепрыгивать не решится: слишком много проводов.

Мне оставалось лишь припустить к станции метро.

Я недооценил Ту Хэла. Он-то как раз занял оборону у входа в подземку. Я свернул на проспект, чуть не попав под колеса маршрутного микроавтобуса. Пересек еще пару полос и изящно прыгнул в кузов бодро катящегося грузовичка. Прочь из центра.

Преследователи не отставали. Они узурпировали легковой автомобиль, ударив хозяина по голове тяжелым тупым предметом – лбом Хай Вэя.

Ужасный у вас транспорт. Вонючий и вредный, как испарения Закациналионных болот на планете Отстой-900. На первом же светофоре я снова оказался на тротуаре.

Хай Вэй и Ту Хэл выскочили из авто.

Ужасно не хотелось трансформироваться в боевую форму. Мы предпочитаем не афишировать свое пребывание в чужих мирах: не все адекватно относятся к иным видам.

Бегать от берсеркьюрити бесполезно…

Почти стемнело. Может, все же трансформироваться?

Бой мне вряд ли выиграть… Ничья – возможна. Наиболее вероятна их победа.

Оставалось драпать, используя преимущество расширения контекста.

Я тихо мечтал о стволе. Преследователи, естественно, знали, что я безоружен. И сами не стреляли. Значит, хотели взять в плен?

Чудеса возможны.

Забежав за угол, я чуть не столкнулся с Эбонитием, нашим завтраком.

Сканер на его запястье пищал, как погибающая в кошачьих зубах мышь. Ага, меня искал.

– Держи стрелялку, – пробубнил завтрак, распахивая полу легкого плаща.

М… Там был целый арсенал! Я схватил ствол пострашнее.

А вот и Хай Вэй с Ту Хэлом. Легки на поминки.

Громилы замерли, глядя на излучатель, приведенный в боевой режим.

Излучатель был замаскирован под мобильный телефон. Моих преследователей остановило характерное голубое излучение вокруг псевдомобильника.

– Сегодня вам не повезло, – сказал я. – Уходите.

Даже сквозь иллюзор-поля личин, за которыми скрывались настоящие Хай Вэй и Ту Хэл, проступило нечто хищное. Громилы справились с яростью, коротко кивнули и скрылись за углом.

Мы с завтраком попятились и вскоре зашагали к машине, припаркованной через квартал.

Итак, настала пора пояснить, что такое «завтрак».

Разумеется, я не питаюсь людьми по имени Эбонитий.

Завтрак – это заведующий тракторным хозяйством. Шуточная кличка разумного биомеханического алкоголенезависимого слесаря. Во многих вселенных алкоголенезависимые слесари являются редкостью. Нашего звали… Тут я снова напомню вам о том, что не все наши понятия можно адекватно передать посредством человеческой речи. Имя завтрака можно записать как «Фьиу-чик-пик», но это будет ужасно неточно. Посему придется довольствоваться местным аналогом «Эбонитий».

Эбонитию недавно стукнуло шестьдесят земных. Он не всегда был техником-слесарем. Сначала он окончил пропофак Межцивилизационного университета. Пропофак – факультет проповедников. Если бы встала задача обратить ваше человечество в какую-либо новую религию, то квалификация выпускника пропофака позволяла сделать это за каких-то полвека.

Но карьера «торговца духом» (так отзывался о своей первой профессии сам Эбонитий) разочаровала его после первого же задания Совета Регрессоров. Ох, зря я так подробно… Теперь придется объяснять, кто такие регрессоры. Регрессоры – это добровольное коммерческое общество, занятое откатом юных непропорционально развитых цивилизаций. Вашей они тоже давно заинтересовались. Вот бесплатная подсказка: поглядите на последние десять-двадцать лет и убедитесь, что с вами уже активно работают.

Блестяще убедив юную расу птиц не летать, чтобы не гневить каких-то там богов, Эбонитий схватился за голову: жизнь может быть потрачена на внушение птицам не летать, улиткам не ползать, вегетаблианцам не выспевать, людям не гадить в колыбель… Простите, вырвалось.

Эбонитий ушел в технари. Окончил курсы звездоворотчиков (наладчиков межзвездных ворот) и кучу разных других, подался на вольные хлеба. Мой наставник нашел Эбонития по объявлению.

Вот кто такой завтрак.

Мы сели в машину и приехали на базу – в неприметный бирюлевский особняк.

На втором этаже горел свет – наставник не спал.

Поблагодарив Эбонития за помощь, я забежал через калитку во двор, оставив за спиной чугунный заборчик с прикрученной к нему вывеской:

Частное сыскное агентство

«Оборонилов и партнеры»

Дверь открылась автоматически, я проследовал по лестнице на второй этаж.

В приемной Ярополка Велимировича Оборонилова меня встретила неизменная секретарша Скипидарья.

Скипидарья – девушка ослепительная во всех смыслах. Радикально фиолетовые волосы, уложенные в невообразимо космическую прическу, яркий неестественный макияж, кислотно-зеленые тона костюма, кстати, деловой модели, красные туфли с мигающими светодиодами…

Господин Оборонилов держит секретаршу для того, чтобы три четверти посетителей разворачивались на пороге приемной.

Скипидарья улыбнулась мне, я улыбнулся ей. Прямо-таки конкурс «Теплее, шире, светлее!»

– Как жизнь? – спросила она.

Не поленюсь отметить: Скипидарья прелестно пришепетывает, поэтому слово «жизнь» в ее исполнении звучит как «шизнь». Весьма точная оговорка.

– Спасибо, нелинейно. Сам у себя?

– Просил не беспокоить.

– Я срочно.

– Попробуй.

Люблю эту девчонку.

Секретарша моего наставника – самочка расы анакондоров. Анакондоры почти родня нам, вылезаврам, то есть относятся к классу, который вы, люди, пренебрежительно называете «пресмыкающимися». Нельзя так, ребятки, мы все же древнее.

Раса парящих змей обзавелась не только рукокрыльями, но и роскошными, хоть и слабыми ногами. А помахивание плоского хвоста Скипидарьи заставляет оба моих сердца биться чаще. Почему плоского? Чтобы рулить в полете. Почему волновались мои сердечки? Потому что у нас, вылезавров, форма хвоста есть показатель сексуальности.

Родина Скипидарьи – планета с весьма агрессивной средой. Кислотная атмосфера, щелочные озера, – одним словом, ад для вас, людей. Экстремальная среда привила анакондорам определенные привычки и черты характера. Например, как вы уже убедились, наша секретарша любит радикальные тона нарядов, волос и макияжа. А еще – слюна… Если анакондор плюнет на пол, то прощайте, ковер, линолеум, пол, и здравствуйте, соседи снизу.

Как анакондоры расслабляются? Ну, Скипидарья любит подышать углекислотой, угарным и серным газами, парами аммиака, свинца и ртути…

Короче, она идеально подготовлена к жизни в Москве.

Вытянув на мгновение язык в сторону фигуристой и опасной секретарши (аналог вашего воздушного поцелуя), я повернулся к двери наставника.

Нажал ручку, толкнул. Заперто.

Постучал. Молчат.

Ударил обоими кулаками.

Дверь блином рухнула в кабинет.

Ярополк Велимирович сидел в кресле, подле зеленой лампы, и читал толстую книженцию. Он поднял бровь, не отрываясь от книги. Проговорил:

– Хм, она открывается в сторону, а не вниз.

– Извините, шеф. Вы ее заперли и не отвечали на стук, вот я и…

– На стук, Яша, отвечают в другом учреждении. – Наставник оторвал взгляд от страниц, закрыл книгу, улыбнулся. – Объявляю тебе благодарность за срыв вражеской инсталляции.

– Спасибо, Ярополк Велимирович.

– А дверь починишь на свои.

Наставник аккуратно положил книгу на стол. Так и есть: опять читал «Malleus Maleficarum». Отчего-то нравилось Оборонилову перечитывать это пособие по охоте на ведьм, причем в подлиннике.

Ярополк Велимирович встал с кресла. Мой учитель-вылезавр имел вид Ильи Муромца, получившего министерский портфель. Мощный мужик в коричневом клетчатом костюме-тройке. Архаичный волосяной покров на подбородке и скулах, седоватая шевелюра (виртуозный образчик мимикрии, я-то хожу лысым). Лицо волевое, тип «отставной офицер».

Сегодня на ногах наставника были трогательные тапочки-собачки. Это означало, что Ярополк Велимирович хандрили-с.

– Совсем из ума выжил верховный клопоидол, – вздохнул учитель, подходя к бару. – Коньячку хлопнешь?

– С удовольствием.

Я коротко облизнулся. Люблю коньяк!

Наставник вручил мне наполненный темно-янтарной жидкостью бокал, сел обратно в кресло, принялся вдумчиво потягивать.

Я устроился на диване.

– То, что акция клопоидолов не получилась, уже в новостях видел. Рассказывай, как покинул сцену, – велел Ярополк Велимирович.

Пришлось описывать перипетии минувшего дня. Учитель выслушал, не прерывая.

– Отлично. – Он хлопнул ладонью по подлокотнику. – Все правильно сделал. Готовься завтра к групповой операции по схеме «братва».

– Есть, товарищ командир!

Я отбыл в свою комнату и завалился спать.