Текст книги "Эльфийский порноспецназ в логове национал-вампиров (СИ)"

Автор книги: Тимоти Лирик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 24 страниц)

Глава 20. Яша. Битва при ванной

В ванной комнате, куда я забился, словно степная ящерица в нору, обнаружилось много всякого.

Во-первых, яркий журнал возле унитаза. Не представляю, кому он был интересен, ведь в коттедже клопоидолов жили, собственно, они сами да их инопланетная охрана. Ну, наверное, Хай Вэй или Ту Хэл, а то и оба сразу, оказались извращенцами, алчущими земных разумных приматок.

А приматка на обложке журнала ужасала огромными молочными железами, явно искусственно доведенными до состояния «сталкивающиеся гигантские сфероиды». Я вообще удивляюсь уровню похотливости вашей цивилизации. Нет-нет, мы, вылезавры, тоже любим хороший секс. Но как-то обходимся без таких журналов и порнографии.

Конечно, меня мало кто поймет из землян… Если бы наша цивилизация стала выпускать аналоги ваших выставок попки-грудки-губки, то на вас обрушились бы фото самых прекрасных ящерок – призывной брачной расцветки, с идеальными хвостиками и… не буду продолжать. Главное, что я хочу сказать: вы бы остались в недоумении.

Махнув лапой на журнал, я посмотрел на полку над раковиной и узрел на ней трубку радиотелефона.

Можно куда-нибудь звякнуть, например, нашим… Но я даже пиццу не смогу заказать – адреса-то не знаю!

Я всё равно взял трубку, проверил зарядку и присутствие сигнала. Длинный гудок звучал для меня, будто симфония лучшего вылезаврского композитора.

А ведь у Оборонилова стоял комплекс, определяющий номер входящего звонка!

Я сел на край ванны и… выключил телефон.

Стоп, Яша. А вдруг кто-нибудь в другой комнате увидит, что я пользуюсь телефоном?

Возникла картинка: шеф не распознает мой звонок, зато в ванную врывается Хай Вэй, и я снова оказываюсь в плену. Впрочем, за порчу Нагасимы и ущерб здоровью Ту Хэла меня могут и к праящерам отправить…

– Извини, ты долго собираешься тут сидеть?

Я аж подпрыгнул и принял боевую стойку, вертя головой и стараясь понять, откуда исходил женский голос.

– Прости, если испугала. Я в ванне.

Мне стало не по себе: ванна была абсолютно пуста – ни капельки воды, ни соринки. Мысли заметались, как бешеные: «Вдруг дрянь, которой меня накачивали, спровоцировала галлюцинации? Вон, как меня таращило, когда всё это началось… А может, я спятил?! Вдруг это нечто вроде человечьей белой горячки? И вот она, белочка в ванной…»

– А ты не Нагасима, – задумчиво произнес голос. – Ты новенький? Или новенькая?.. И зачем принял ее форму?

Я решил поговорить с галлюцинацией, раз она меня раскусила:

– Ты где?

– В ванной, говорю же… Просто ты меня не видишь. Я стесняюсь.

Вот это ловко! Стеснительная галлюцинация!

– Так ты что – голая?

– Конечно, иначе бы ты увидел одежду.

Я огляделся, заметил на крючке возле двери халат. Взял, подошел к ванне и протянул его, мол, бери.

– Спасибо! – Я почувствовал, как халат тянут у меня из руки, отпустил его.

Он завис в воздухе.

– Отвернись.

А мне понравился этот пришепетывающий голосок! Я сделал пару шагов от ванны и отвернулся.

– Что же ты здесь делала?

– Готовилась к омовению.

А дверь почему не закрыла?

– Хм… Вообще-то это моя ванная комната. Здесь у всех личная уборная, странно, что тебе никто не сказал.

Меня потрогали за плечо.

Я развернулся и обомлел: передо мной стояла самая прекрасная ящерица, какую я только видел в жизни!

Это была великолепнейшая дочь народа вылезавров, но не спасшегося от клопоидолов, когда Легендариус увел нас с собой, а той ветви, что осталась на зараженной паразитами родине.

Меж нами существует разница, незначительная на взгляд землянина, но разительная для вылезавров. Я принадлежу к более, как говорится, поджарому, резкому, боевому типу телосложения, а проявившаяся невидимка воплощала плавность, округлость и спокойствие форм и поведения.

Кротость ее исходила из самого ядра характера. Таково было следствие оккупации.

Да, кто-то уже думает: «Разве плохо быть прекрасной и спокойной ящерицей? Чем плохи клопоидолы?»

Тем и плохи, что популяция оккупированной ветви нашей цивилизации практически вымерла, и я был готов дать хвост на отсечение, даже моя собеседница не избежала внутриутробной ген-коррекции.

Фактически передо мной стоял инвалид, но я славил тот миг, когда увидел эту красоту!

Помимо воли я трансформировался, явив землячке свой истинный облик.

Она ахнула и прерывисто зашептала:

– Что ты здесь делаешь?! Как ты сюда?.. Откуда? Ты же Яша?

Сбросив оторопь (ее чувственный шепот почти полностью отключил мою голову), я ответил вопросом:

– Нет-нет, это ты что здесь делаешь?

– Я рабыня. – Она потупилась, и ее кожа окрасилась в цвета стыда.

Я впервые слышал о том, что клопоидолы используют вылезавров как рабов. Мелькнула мыслишка: «Что за причудливая галлюцинация!», и я сморозил глупость:

– Ты… настоящая?

Моя красавица метнула на меня яростный взгляд.

– Да, я модифицирована! Они внесли изменения, чтобы я не могла двигаться меж контекстами. Понимаешь, сбежавший? – Она на миг высунула язычок, и я просто растаял. – Расширять расширяю, а двигаться не могу! И ем только растительное…

– Пожалуйста, не кричи, – взмолился я. – Ты же видишь, я сглупил. Я в смятении. Ты – само совершенство…

Засмущавшись окончательно, я скомкал неумелую и словно заимствованную в мелодраме речь и стал смиренно ждать, что ответит прелестная рабыня. В то мгновение я хотел передушить всех клопоидолов во вселенной.

– Ты милый. – Она вновь дотронулась до моего плеча. – Меня зовут Соня.

(Я, конечно, даю вам адаптированное имя, ведь мы заговорили на родном языке, а Соню дословно звали Сохраняющая Спокойствие Дремы, и воспроизвести наше звучание вашими буквами просто невозможно).

– С-с-соня, – посмаковал я. – Как же тебя терпела клопохозяйка? Из-за меня-то она едва не спятила!

– Ты ее видел?! – Соня невероятно испугалась – Ты умертвил ее?

В этом вопросе мне почудилась скрытая надежда.

– Нет, я был связан. Понимаешь, я угодил в плен. И вот – улизнул из камеры.

Она прижала лапки к груди.

– Так беги! Чего ждешь?!

– Да вот… Накачали меня чем-то, – ответил я. – Не могу перейти в межконтекстное пространство.

– То-то я гляжу, ты мутноват… – произнесла она в задумчивости.

Мне пришла в голову полуидея.

– А ты можешь трансформироваться?

– Нет, это тоже убрали из генома, – горько проговорила Соня, и мне страшно захотелось обнять ее, лизнуть за ушком…

Она насторожилась, спросила несколько натянуто:

– Тебе меня жалко?

– Н-нет, я бы назвал это чувство иначе, – опасливо возразил я. – Наверное, это звучит смешно, но я хочу быть с тобой рядом и оберегать тебя от зла.

Вы, дорогие мои хохмо сапиенсы… Да-да, это не опечатка, хохмо, как есть хохмо! Так вот, вы, конечно, расслышали в этой фразе нечто искусственное, не так ли? Нечто из репертуара старых опереток…

А истина в том, что я помимо воли (оцените, друзья мои: второй раз употребляю это «помимо воли»!) произнес древнюю ритуальную фразу, означающую предложение помолвиться. «Помолвка» – неудачный аналог, конечно, ведь у каждой расы свои нюансы.

Соня впала в оцепенение, ей необходимо было обдумать мое скоропалительное предложение. Я вдруг отлично понял, что с ее стороны выгляжу ужасно – пленник, одурманенный, вижу Соню впервые не больше пары минут… Святые праящеры! Я смешон и нагл одновременно!

Уверен, я окрасился в цвета стыда ничуть не бледнее, чем недавно моя красавица. А еще я не мог не залюбоваться застывшей Соней: она была… как же у вас там?.. Вот! Она была Галатеей – идеальной статуей, которая, как я знал, вот-вот отомрет и либо разобьет мне сердце, либо сделает меня самым счастливым вылезавром в галактике.

Нет, конечно, у нее был вариант отложить принятие решения, и он устроил бы, хотя и в меньшей степени…

За дверью раздался топот и вопли:

– Он здесь! Сигналка не срабатывала!

Орал клопапа. Топал Хай Вэй. Судя по звукам, они проверяли каждую комнату.

Я схватил Соню за плечики, чуть встряхнул.

– Очнись, красавица, давай отложим разговор.

Она заморгала, сбрасывая оцепенение.

Дверь ванной сотряс удар.

– Эй, Соня! – почти пролаял Хай Вэй. – Ты здесь?

Она вопрошающе поглядела на меня. Я покачал головой.

Какие мысли бушевали в этой идеальной головке? Я не знаю…

В дверь снова бухнула лапа берсеркьюрити.

Я попробовал расширить контекст. Почти получилось – комната и Соня стали расплываться, терять резкость, звуки удалились… Меня рывком вернуло в текущий контекст.

Думаю, скрип моих зубов был слышен не только Соне.

– Смотри в мои глаза, – прошептала она.

И сделала невозможное.

Скинула халатик и запнула его под ванну.

Как вы понимаете, я пялился вовсе не в ее магнетические глаза.

Снаружи бубнили голоса Хай Вэя и Разоряхера.

Соня подошла ко мне и нанесла отрезвляющую пощечину. Затем схватила флакон с какой-то парфюмерной гадостью и запулила в окно.

Стекло разбилось.

Мгновенно завыла сигнализация.

Бабахнул выстрел, дверной замок выворотило с мясом.

Соня схватила меня за голову, оттесняя в дальний угол ванной, пока я не уперся в стиральную машину.

Я смотрел в бесподобные глазки моей красавицы, периферическим зрением наблюдая, как с кажущейся медлительностью распахивается дверь, и в этот миг мы вместе с Соней расширили контекст бытия.

Она помогла мне! Я чувствовал неуловимую связь, которая соединила наши разумы!

Смутным пятном через ванную пролетел Хай Вэй, на бегу трансформируясь в волка.

Зверь выскочил в разбитое окно.

Затем в ванную неспешно вплыл Иуда. В его руке блестело оружие, скорее всего, пистолет.

Я бережно отнял Сонины ладошки с моих щек и переместился за спину Разоряхеру.

По пути меня вновь рывком выкинуло в косный слой этого мира, и мое появление омрачилось позорным падением.

Зато я успел ухватиться за пистолет клопапы.

Мы оба рухнули на кафель, я вырвал оружие, направил его в голову Иудушки.

Несколько секунд мы сверлили друг друга ненавидящими взглядами.

Еще через мгновение в ванную снова влетел Хай Вэй – он, естественно, не взял следа и, очевидно, услышал нашу короткую возню.

Волк остановился в метре от нас с Разоряхером.

– Только ухом поведи – и я вышибу ему мозги, – пообещал я.

– Да, мальчик, не горячись, отойди подальше, – проскрипел Иуда.

Хай Вэй отступил. Шерсть на его холке вздыбилась и гуляла волнами.

Клыки впечатляли.

Здоров пес, ничего не скажешь.

– И что дальше? – поинтересовался Разоряхер, и в боку у меня отчетливо кольнуло. – Положение любопытное, надо как-то выходить, верно, юноша?

Я оценил положение, оно действительно было нетривиальным: я лежу под клопапой, держа пистолет у его лба. Хитрый клопоидол приставил к моему боку ножичек. В паре метров льет слюну на пол берсерк.

Шлепну Разоряхера – вряд ли успею выстрелить в Хай Вэя. Шлепну волка – получу лезвие в потрошки. А клопапа наверняка знает, куда лучше уколоть.

Похоже, я в меньшинстве.

– Соня, – позвал я. – Ты мне поможешь?

– Прости, нет. – Ее голос был полон вины и боли.

– А, ты здесь, стерва… – Разоряхер проговорил это с особым отвращением.

– Зачем ты ее держишь, если так ненавидишь? – спросил я.

Клопоидол усмехнулся.

– Тебе не понять. Не отвлекайся на декоративных шлюшек, есть проблемы поважней.

По существу нашей заварушки Иудушка был прав, а вот за шлюшку он, безусловно, поплатится.

– Мне нужно вас покинуть, – спокойно сказал я. – Соню я прихвачу с собой, у вас ей как-то некомфортно.

– Может, тебе еще миллион денег в мелких купюрах и самолет до Сахары? – ледяным тоном охладил мои мечты Разоряхер.

– Ха-ха. Я не жадный. Денег и самолета не надо. Жить-то хочешь, небось?

Клопапа аккуратно отстранился, чтобы мы могли смотреть друг другу в глаза.

– Я устал жить, глупое пресмыкающееся, – сказал он тихо и как-то уж очень проникновенно. – На сегодня я – старейший глава клопрайда. Я оставил прекрасное потомство на нескольких планетах. Утер носы твоим старшим товарищам, особенно выскочке Оборонилову. Я сожрал его, растоптал, понимаешь? Мне некуда расти, мой маленький подколодный гаденыш. Стреляй, если смелости хватит, или сдавайся.

Конечно, отстрелить башку клопу сейчас слегка противоречило кодексу охотника. Но не до кодекса. В любом случае, ситуация патовая.

Удивительная штука жизнь: проснуться от снотворного, убить богомолиху, встретить самое очаровательное существо во вселенной и так глупо увязнуть! И всё за час-другой…

Что ж, я приготовился разменять свою жизнь на жизнь клопапы.

Глава 21. Марлен. Возникновение отсутствия

«Сейчас прольются лужи крови», – подумалось Востроухову. Он находился в каком-то отрешенном состоянии ума. Наверное, сказывалось ранение.

Светлана держала его за руку и не могла оторвать взгляда от поднимающегося металлического занавеса.

Владимир не смутился ни на миг.

– Этих – долой! – Он указал на Востроухова и его женщину. – Пленного вырубить. К бою!

Вампиры выхватили кто пистолет, кто нож. Князь вооружился трофейным маузером.

Марлена подхватили двое упырей-дружинников, перенесли в комнату отдыха, Света следовала за ними. Краем глаза полукровка видел, как вампир кусает Амандила. Значит, через несколько часов отец будет чесаться, не позавидуешь.

Смутное ощущение сочувствия мелькнуло и растворилось в безразличии.

И началось мочилово.

Стрельба, вскрики, удары.

Света прижималась к Марлену, будто норовила закрыть его от опасности, и он вдруг ощутил такое спокойствие, такое, как он сам определил, умиление, что едва не умер от счастья.

С той стороны в стену влепилось чье-то тело – грохот раздался неимоверный, но Востроухов даже не вздрогнул, обнимая одной рукой свою любимую.

– Всё будет хорошо, – прошептал он, и она, несмотря на шум, услышала.

– Конечно, Востроухов, – с наигранной стервозностью ответила Светлана. – Теперь я знаю, как ты горишь на работе.

Они рассмеялись. Сумасшедшие посреди дурдома.

– Много не пить! – донесся приказ князя Владимира, и снова бабахнули выстрелы, понеслась драка.

Через полминуты всё стихло.

– Всех спеленать, – по-деловому буднично отдал команду князь. – Дядька, возьми бойца и встань с ним возле кушетки… Мало ли, ещё полезут.

– Это он про место прибытия эльфов, – объяснил Марлен Светлане.

Владимир переместился в кабинет Востроухова, и теперь голос стал слышнее.

– Алло, княже? Здесь у нас упреждающая атака… Одного потеряли. Их? Девять пленных с укусами. Командира я сразу, чтобы обезглавить, ага… – Он замолк, очевидно, слушая, что говорит собеседник. – Получается, так… Но не он, я ручаюсь. Хорошо, ждем.

Князь вернулся в комнату, где закончилась схватка.

– Сейчас подъедут за пленными. Наша высадка откладывается.

– Зато донорами затарились, – ответил чей-то звонкий, чуть дрожащий голос.

– Не мандражируй, Влас, как девка перед хреном, – велел Владимир. – Всем не терять бдительности!

Затем князь пришел к Марлену и Свете.

Его одежда была разорвана в нескольких местах. Опытный Востроухов подметил, что Владимир бережет левую руку.

– Да, чуть не сломали, черти, – откомментировал его мысли упырь. – До свадьбы заживет.

Он сел на свободный стул.

Светлана переводила взгляд с полукровки на вампира и обратно.

– Вы, Светланушка, нас извините. – Владимир улыбнулся. – Как-то не ко времени вас Марлен позвал, честное слово…

– Это он мои мысли прочитал, – вклинился Востроухов.

– Вы в смятении, и я вас понимаю. А сейчас нам надо поговорить с вашим защитником.

Марлен поморщился: Владимир не удержался от шпильки.

– Мне выйти? – спросила Светлана.

– Нет, что вы, просто извините за наш малопонятный разговор, – сказал упырь и обратился к Востроухову: – Полагаю, на том конце нас поджидает немаленькая ягд-команда.

– Наверняка, – ответил Марлен. – Спросите любого пленника.

– Они в отключке на несколько часов. – Владимир подмигнул.

– Ну да, ну да… Впрочем, Амандил дал мне понять, что действует не вполне легально. Он хотел мое… мое предательство скрыть.

– Это-то ясно. – Князь кивнул. – Но не ясно, почему и откуда десант. Твой папаша – глава этакой службы безопасности. Он может к сугубо личному делу пристегнуть маленькую армию.

– Ты рассуждаешь очень по-русски, – возразил полукровка. – Эльфы слишком самолюбивы и независимы, чтобы гуртоваться в личные армии своих руководителей.

– Предлагаешь переместиться и погибнуть смертью храбрых? – Владимир осклабился.

– Я просто рассуждаю… – Марлен нахмурился. – Меня чуть отец не пристрелил. Возможно, я испытываю чувство вины.

– Да, ты основательно выбит из колеи, – согласился князь. – Насколько тамошняя комната для приема торчков-путешественников большая? Такая же, как эта?

– Больше. Думаю, там вас могут ждать эльфов пятнадцать…

– Значит, нам надо перемещаться втридцатером, – проговорил в задумчивости Владимир. – А потом еще такая же волна, для верности. Когда ты выздоровеешь?

– К утру.

Светлана удивленно присвистнула.

– Дурная наследственность, – как бы извиняясь, промолвил Востроухов.

Князь продолжал рассуждать:

– Здесь у нас было преимущество – оружие… Мы, кстати, быстрее. Но там, скорее всего, мы попадем под их огонь. Чем располагают эльфы? Луками?

– Луки – вчерашний день, – сказал Марлен. – Они заключили с тамошними гномами несколько контрактов, наладили производство кое-какого огнестрела. Один из вернувшихся геймеров превратил увлечение оружием в серьезный проект. Заучил чертежи «калаша», воспроизвел дома, и теперь их спецназ лупит белке в глаз из лучшего автомата.

– Эльфы с «калашами».. – пробормотал Владимир. – Глобализация, бл…

Он осекся, вспомнив о Свете.

– Так что и пятнадцати эльфов будет многовато. Пятеро вооружённых – и вы в пролете, – закончил Востроухов.

– Что ж ты раньше не рассказывал?.. – сокрушенно промолвил князь. – Да-да, я же не спрашивал…

– Через сколько очнется Амандил? – неожиданно спросил Марлен.

– О… Ты хочешь, чтобы я тебе его отдал. – Упырь снова пасся в мыслях полукровки. – Хочешь спасти… Да, твое право. Забирай свои пять литров. Только до конца противостояния не отпускай. Договорились?

– Да. – Марлен закашлялся, в горле было сухо. – Свет, вон там бар, налей чего-нибудь некрепкого себе, мне и Владимиру.

– Спасибо, я пас. – Князь отмахнулся. – Амандил очнется примерно через три часа. Ты провалялся без сознания дольше, потому что наполовину человек. На людей наши укусы и команда спать действуют глубже. Эльфийская кровь прекрасна!

Он потер себя по коленям, встал.

– Мы тут надолго. Проснется, перебесится, – и отвезите его подальше. Заприте да сами отдохните.

За следующие пятнадцать минут Марлена и Светлану переместили в дальние помещения представительства. Туда же перенесли Амандила.

Упыри молча развязали его и тщательно примотали скотчем к столу.

Востроухов успокоил спутницу, дескать, так надо для пленника, никакой лютой расправы не предвидится.

– Это что, архив? – спросила Света, когда ушли вампиры.

– Угу. Информация обо всех посещениях и отбытиях эльфов. – Марлен выставил в мобильном будильник на пару часов. – Давай подремлем.

Востроухов провалился в сон мгновенно. Это было целительное забытье, в котором ему снилось, как затягивается сквозная рана, ведь к ней поступают все нужные вещества. Они струились по сосудам, подхваченные веселой кровью, несущейся бурным потоком и разбегающейся в мельчайшие коридорчики капилляров. Поврежденные клетки рассасывались, на их месте рождались новые, и Марлен, странным образом присутствовавший на этой эпохальной стройке, мог видеть мельчайшие подробности и даже командовать своей клеточной армией.

Когда зазвонил будильник, основные работы по восстановлению организма уже подходили к концу, но слабость еще осталась.

Сигнал разбудил не только Марлена и Светлану, но и Амандила.

Он зыркал в стороны, силясь пошевелиться, но упыри сработали на совесть.

Востроухов поднялся на ноги. Покачиваясь, приблизился к столу.

– Ну ты и чудовище, – с отвращением проговорил Амандил, решивший, что сын станет его пытать.

– Что бы ты сейчас ни думал, знай: тебя укусили. Скоро начнется бурная аллергическая реакция. Тебя обездвижили, чтобы ты себя не покалечил. Когда всё закончится… В общем, я хочу, чтобы ты пошел с нами, со мной и Светой. Иначе они тебя выпьют и не подавятся. Заварушка кончится, ты вернешься домой.

– Надо было тебя сразу пристрелить, а не болтать, – сказал Амандил.

Он заскрежетал зубами. Востроухов подумал, от злости, но оказалось, что нет – отец стал прямо на глазах таять, и Марлен понял. Шпионские штучки – живая пломба и транспортный наркотик в ней.

Амандил выслушал всё, что посчитал необходимым, и отбыл на родину.

– Прикажи себя связать! – прокричал сын, пробуя ухватить отца за плечо, но рука встретилась с пустотой.

По коридору затопали упыри.

– Доза была в зубе, – пояснил Марлен, хотя телепаты услышали эту новость и без глупой констатации.

Светлана показала на полую конструкцию из скотча и одежды.

– Так рождается новое искусство.

– Бессодержательный формализм, – пробормотал Востроухов в ответ. – Поехали домой, здесь делать нечего.