Текст книги "Эльфийский порноспецназ в логове национал-вампиров (СИ)"

Автор книги: Тимоти Лирик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Глава 36. Бус Белояр. Враг сам по себе не исчезнет

Слегка дождило, сумерки не добавляли радости, но во внедорожнике было тепло и комфортно, а что еще нужно старому воину.

– Я не знаю, в кого ты стреляешь, кроме бога здесь никого нет, – блеял из динамиков автомобиля знаменитый голос лидера «Аквариума».

– Заткни его, Кирша, – сказал водителю князь князей.

Песня оборвалась, теперь ничто не отвлекало от мыслей, даже путаны, стоящие на обочине, – мокрые, отрекшиеся от себя существа.

Итак, из отряда вернулся один дружинник. Покалеченный, он впал в глубокое забытье сразу, как только прибыл. Володимир, Володимир… То ли остальные сгинули, то ли ты просто отправил раненого в тыл. Скорее, второе. Судя по состоянию бойца, он сам не отправился бы. Впрочем, надейся на лучшее, Бус, но готовься к худшему.

Он посмотрел на часы. До начала операции оставалось полчаса. Эльфа со шрамом вычислили, и теперь предстояло нанести ему визит вежливости.

Через четверть часа внедорожник подкатил к окраине, заставленной старыми частными домишками, утопающими в зелени. Помотыляло, пока машина преодолевала проселочную дорогу совсем не лужковского качества. Остановились.

Из дворика, огороженного двухметровым деревянным забором, крашенным еще, вероятно, при Горбачеве, вышел князь Бяка, один из старейших соратников Белояра. Не один новичок мгновенно получал в зубы, когда улыбался, впервые слыша это имя – Бяка.

Князь был крут нравом, но скромен и чужд тщеславию. Бус ценил в нём верного исполнителя воли и надежного соратника. Бяка, как и многие другие, не без ревности относился к «карьере» Владимира. Сейчас, зная, что молодой князь либо совершит большой поворот в судьбе упырей, либо сгинет, Бяка несколько успокоился, ведь многовековой опыт подсказывала ему: Бус избрал действительно лучшего, и мало кто захочет оказаться на месте Владимира. В момент, когда князь Бяка появился из-за калитки, он думал только о предстоящей облаве, которую мысленно называл потравой.

– Здоров будь, княже, – прогудел он, когда Белояр вышел из машины.

– И тебе здравия, Бяша, – с теплом ответил Бус.

Не забавно ли? Вовсе не княжеское имя-то, но именно Бяка более иных походил на князя. Не той несуразной породы, что укоренилась в детских сказках да мультфильмах. Совсем другой. Поглядит – к земле пригнет, скажет редко – да не поспоришь.

Бус никогда не сравнивал себя с ним, крепким бойцом, остановившимся на отметке в сорок семь лет. Да, это был самый расцвет его сил тогда, в начале двенадцатого века. И князем-то он тогда не был, конечно же. Зато был крепким сотником, богатырем из тех, что случаются раз на сто лет. И принял обращение сознательно, обо всём выспросив и не один день подумав.

Единственно, не обрел дара прозревать чужие мысли. Да это всяко к лучшему.

– На месте сокол-то наш? – спросил Бус.

– На месте, сердешный. – Бяка улыбнулся в усы. – Наш слухач его держит.

– Добро.

Князь князей прошел во дворик, где его поприветствовала пара дружинников, затем Бяка пригласил его в дом.

В сенях спала хозяйка – аккуратно укушенная старуха.

Бус огляделся, посмотрел на ее морщинистое лицо, смятое в какую-то жалостливую гримаску, и сказал Бяке:

– Подбрось ей потом хоть деньжат, друже. За беспокойство.

– Сделаем.

В горнице в красном углу стоял плоский телевизор, над ним висели иконы, и на этом радость этой комнаты заканчивалась. Дальше шли доживающие век мебель, коврики и прочая пожелтевшая кисея. Серые стены, выцветшие фото… Всё то, что у Белояра вызывало смутную тоску. Слишком быстр человеческий век, слишком жалким оказывается его закат, но не перекусаешь, не оборотишь же всех ради счастья на земле?

Подскочил с косой табуретки слухач, поднялся с топчана помощник Бяки. Звучит-то как: «помощник бяки». Слухач нервно улыбнулся, прочитав эту мысль родоначальника.

– Ты лучше его слушай, – Бус ткнул пальцем в мутное окно. – Что там?

– Готовятся к большой операции, – доложил слухач. – Семеро. Четверо охраняют, трое держат совет. Эльф один. Двое других – из людей. Наемник и из милиции.

– Из милиции? Оборотень?! – Это было уже нечто удивительное.

Бус поднял палец, мол, помолчи, и сам вслушался в «эфир».

И почти сразу узнал оборотня в погонах – немаленького московского чиновника, через которого столько лет решались деликатные проблемки упырей… И ведь, аспид подколодный, обязан ночному народу и карьерой, и немалыми доходами. Коррупционер брюхатый… У него и прозвище среди князей бытовало – Пузо. Ничто не меняется в мире. Поднимешь из стада, отмоешь, дашь возможность жить по-человечески, ан нет, как был алчной свиньей и тупым бараном, так и остался.

Всё это промчалось в голове Белояра привычным сквозняком, ведь во все времена, как ни отбирали, минимум двое из десяти ставленников поворачивали против упырей. Порченая природа человека.

Значит, решил избавиться от прошлого. На повышение метит. Обиженным себя чувствует. Внушил себе, что обносят. Пузо велико стало. Велесе великий, почему же они все такие одинаковые?! Где и кем изронилось это семя, как бы его изъять из норова людского?

И эти мысли проскочили привычной чредой, не задев серьезно души древнего князя. Бессчетное число раз происходит одно и то же, и всякий раз думаешь теми же словами… Как в старом театре, не иначе: репертуар неизменен, только партнеры твои другие, а ты – зажившийся на белом свете актер, до пенсии играющий предаваемого короля…

– Надо поменьше «Культуру» смотреть, – пробурчал Бус.

– Что, княже? – не расслышал Бяка.

– Да ничего, ничего… Скажи, Пузо пусть живым не оставляют. Нечего время на него тратить.

– Сделаем.

Вот за это «сделаем» и за неизменно скорое «сделано» Бус ценил князя сильнее всего. Никакого подобострастия. Сказано – сделано.

– Ну, почнем тогда. – И вслушался в мысли врагов.

Скрытая сигнализация сработала, когда все четыре охранника были мертвы. Штурмующих упырей подловили на открывании двери.

Не завыла сирена, не замигали огни – просто у эльфа пикнул пейджер. Князь князей отчетливо различил досаду шрамомордого.

«Ухожу», – спокойно подумал эльф, словно отдал себе команду.

– Он пойдет через подпол! – прокричал в рацию слухач, и родоначальник упырей отметил, что парень волнуется – спокойствие врага произвело на него впечатление.

Похлопав слухача по плечу, князь князей вышел во двор и зашагал на улицу, не отвлекаясь на реакцию наемника и оборотня в погонах. Страх, удивление, быстрая смерть – вся эта музыка давно устарела. Сейчас Белояр шел, ускоряясь, вдоль заборов, ведя эльфа, как собака идет по следу кабана.

За Бусом увязалась пара дружинников. Пусть. И так не его дело дичь гнать.

– Быстро по рации – вон из дома! – крикнул он сопровождающим, прочитав мысли шрамоносца: тот почти достиг пускового устройства и вот-вот нажмет кнопку.

Боец проорал так, что наверняка было слышно и без рации. В округе залаяли сразу три собаки, а секунды через две – жахнул взрыв.

– Успели? – спросил князь, не сбавляя шага.

Дружинник переадресовал вопрос.

Рация выплюнула трескучий ответ:

– Почти. Есть раненые.

Добро, раненый не мертвый, решил Белояр и переключился на охоту.

Похоже, подземный ход заканчивался в овраге, к которому приближались беглец и преследователи.

– Вон он! – громким шепотом сказал родоначальник и ткнул пальцем в темные заросли. – Хватай его, ребятки!

Бойцы бросились в атаку, любо-дорого поглядеть. Но и шраморожий знал свой маневр – вскинул автомат, раздал пару одиночных. Надо же, один задел плечо дружинника.

Боковым зрением Бус засек, как через огороды движутся еще трое упырей. Хороши, мерзавцы! Зря Володимир сетует на их медлительность – ни человек, ни остроухий быстрее не двигаются. Разве что, тот незнакомец, в дом к которому угодил Володимир… Ну, этими мы позже поинтересуемся.

Долгая перестрелка не входила в планы упырей. Да и эльф не собирался увязать. Он метнул пару гранат, не без успеха, кстати, и припустил по дну оврага, перескакивая с одного бережка ручья на другой.

Рядом с Бусом нарисовался снайпер.

– Дозволь, княже?

– Давай.

Хорош стрелок – из стойки влепил одну за другой: сначала в правое плечо, потом в бедро. Эльф упал в ручей, но не остановился, пополз, мысленно бранясь, причем больше на себя, чем на преследователей. Впервые Бус почувствовал отголоски страха в его сознании. Значит, живой, не вымороженный окончательно. И то добро.

– Брать споро! – крикнул Бус. – Он готов взорвать себя!

Секундами позже снайперская машинка тихо щелкнула третий раз – перебить руку с гранатой. И через мгновение беглеца накрыли подоспевшие бойцы.

Укус. Отключка. Дело сделано.

Родоначальник развернулся и сел в подъехавший внедорожник. Предстояло убраться отсюда, пока не слетелась милиция и кто посерьезней. Взрыв всё-таки.

По дороге домой то и дело поглядывал на ненавистный мобильный – ждал, не появятся ли вести от Володимира. Копался в себе. Понял, что переживает не столько за исход операции, и получат ли упыри нужную кровь, сколько за самого князя. Здесь смешивались два настроения: настоящая отеческая приязнь и тревога за Рожаницу. Эта девочка – Вера – стала настоящим сокровищем и одновременно миной замедленного действия: каким сложится ее отношение к упырям, с таким вырастут и ее потомки. С Рожаницами всегда непросто. Отними ребенка, убей саму – и всё равно чадо узнает, кто и зачем совершил такое преступление. Если Владимир вдруг погибнет, и Вера решит, что в этом виноваты упыри, то следующий князь князей, герой героев, родоначальник нового народа станет главным врагом ночного народа. И он преуспеет, можно не сомневаться.

Как в свое время преуспел он, Бус Белояр.

Он растер виски, закрыв глаза, и содрогнулся так, как случается непроизвольно встряхнуться ребенку, который вспомнил свой поступок, который считает стыдным. Да, когда-то Бус переломил хребет целой вселенной – народу, который поклонялся солнечному Триглаву. И введение христианства на Руси было лишь одним из ударов, тщательно подготовленных Белояром для ослабления преследователей ночного княжества. И что греха таить, последовавшее за крещением тотальное вымарывание памяти о старой вере тоже было инициировано им, князем князей. А сколько пришлось пролить крови?

Велес не требовал всеобщего почитания, Велесу достаточны упыри.

Белояр смотрел на огни Москвы и думал: «Что я дал этим людям, когда прогнал от них солнечного бога? О, стадо стало послушнее, это несомненно. Но почему они столь унылы и ленивы в большем числе своем? Отчего века и века мучаются, придавленные всеми, кто сверху, и не ищут лучшей жизни, а если ищут, то исключительно по приказу царя, императора или товарища Сталина? Знали бы вы этого товарища этого самого Сталина…»

Вспоминать встречи с вождем народов сейчас не хотелось, хотя там бывало всякое. И, к слову, многое Джугашвили перенял у ночного княжества.

«А мне до сих пор незачем пробуждать первородных, – с горечью подумал Бус. – И верно ведь – незачем. Незачем во всех смыслах. Зачем они здесь? Что станут делать? Я искал им спасение. Путь найден, осталось его пройти… Володимир, не молчи, где же ты…»

Внедорожник стал тормозить, Бус глянул вперед. Милиция. Редкий случай, когда ДПС останавливает его машины с говорящими номерами. Да и много что-то сегодня гаишников-то. Это слегка настораживало.

Водитель вышел, показал документы, вернулся.

– Что-то в городе случилось, княже. На меня, как на дурачка смотрели.

– Ясно.

Белояр набрал номер Бяки.

– Слушаю, княже, – ответил старый соратник.

– В городе что-то стряслось, на дорогах проверки. Понимаешь?

– Конечно, княже, спасибо. Скоро не жди.

– Добро. Удачи тебе.

Бус повесил трубку и сказал водителю:

– Включи радио.

Пела какая-то очередная фабричная продукция без цвета и запаха. Ни музыка, ни слова не желали задерживаться в голове, ловко обтекая уши Белояра.

– Попрыгай там, что ль, – пробурчал он, и упырь-водила принялся прыгать по каналам.

Почти везде шли какие-то ток-шоу, от прослушивания которых просыпались самые темные желания – явиться в студию и разорвать всех в гуляш. Одна возомнившая о себе пустота ласкала лживыми словами другую, а та в ответ овевала эту флюидами лицемерного восхищения. Обе не знали ничего ни о чем вообще и смотрели не далее своих припудренных носиков. Бус прожил слишком много, чтобы обманываться на их счет – фальшь слов и истинная никчемность личностей, точнее, личинок были ему трагически очевидны. Но – перетерпел, всё же надо узнать, что случилось.

И терпение было вознаграждено:

– …по-прежнему неясно. Эксперты полагают, что кроме захвата Останкина злоумышленникам удалось как-то взломать спутниковую систему телетрансляций, поэтому подложный сигнал достигает всех уголков нашей страны, – докладывал тревожный ведущий. – В настоящее время не рекомендуется давать смотреть телевизор детям, так как неизвестные, которых уже окрестили телетеррористами, передают в эфир сцены насилия вперемежку с порнографическими сценами. Первые результаты переговоров с руководителем террористической группы, захватившей Останкино, пока не разглашаются. Ранее телетеррористы заявили, что выдвинут требования позже, в двадцать один ноль-ноль. Мы будем держать вас в курсе событий.

– Сумасшедший дом, – вздохнул без особого сожаления Бус.

Через два часа он сидел в гараже напротив связанного спящего эльфа и разглядывал его.

Три отвратительных шрама, кривой нос, массивный подбородок. Пресловутые острые уши, причем левое – дранное, изуродованное зверем. Медведем. Доверенные люди разузнали в Сибири. Молодец остроухий – настоящий боец, какие нравились Белояру. В душе князя князей не было жажды отомстить, хотя эльфу почти удалось… Ну, не удалось же. И с упырями он никогда не будет.

Бусу вспомнился один из князей – ранняя его ошибка. Обратил врага, надеясь на воссоединение, а тот едва не сколотил, как это модно сейчас говорить, оппозицию. Пришлось повозиться.

Остается лишь покопаться в мозгах, разузнать, сколько их здесь, диверсантов хреновых, и добро пожаловать на стол дружинникам.

Родоначальник подал знак бойцу, дескать, буди соколика.

Дружинник, стоявший за эльфом, наклонился и аккуратно прокусил пленнику шею. Со слюной в кровь попало особое вещество, делающее жертву послушной.

– Очнись и отвечай честно, – тихо приказал боец, и остроухий распахнул глаза.

«Тусклый взгляд, как у оскопленного льва», – подумалось князю князей, и стало даже немного неудобно за то, что упыри превращают настоящих солдат в послушных кукол.

– Сколько в России эльфов? – спросил Бус.

Медленно потекли мысли пленного: «Я один, связной в Британии, Амандил подмогу не даст…»

– Один я, – сказал вслух.

– Сколько у тебя помощников из людей?

Снова мысли: «Двое осталось, а про троллей я вам не скажу».

– Сколько троллей?

Пленный напрягся – в его разуме происходила нешуточная борьба. Волевой, паразит, сильный, не без восхищения отметил Бус. Да и мощь упыря-бойца оставляла желать лучшего. Придется, видимо, самому куснуть пленника…

– Троллей… два! – выдавил эльф.

Белояр с удивлением дочитал в его голове: «…человека, а троллей – четверо!»

Вот силён стервец, Велесе премудрый!

Белояр встал, подошел к пленному, по-хозяйски взял его за волосы, наклонил остроухую голову налево и впился.

Тело эльфа вздрогнуло, прошли волны крупной дрожи. Что ж, почуй мощь настоящего первородного упыря, чужанин!

Бус не спеша вынул зубы из раны и вдруг ощутил, что его руку перехватывают, выворачивают, а в шею – кусают!

Голова чуть закружилась, как это много раз случалось, когда князь князей обращал кандидата в упыри. Вот так шраморожий!

– Меня нарекли Лесным Воином! – раздалось в уме Буса.

– Да хоть Аленушкой, – спокойно ответил Белояр и резким ударом руки пробил бок эльфа.

Пальцы, сложенные «лодочкой» порвали кожу, смяли ребро и вонзились в легкое. Эльф завопил, ведь обращение еще не завершилось, и боль зажглась в его теле, словно сотня солнц. Белояр согнул пальцы крюком, взяв противника за рёбра, и метнул его в бетонную стену гаража.

Хрустнуло великолепно.

В руке остался обломок кости.

– Таурохтар… Странное имя… – пробормотал упырь, разбудивший эльфа.

Второй охранник, стоявший у ворот, вовсе не успел осознать происходящее, но его рука двинулась в правильном направлении – потянулась к оружию.

«Да, вы, ребята, и верно медленные», – с досадой подумал Бус, шагая к врагу.

Разум Таурохтара всё еще застилала боль, но в ее просветах обозначалась неимоверная злость, неизъяснимая ярость. Что-то особое питало этот гнев, что-то сверхчеловеческое. Эльф совершенно обезумел, будто где-то овладел способом перекидываться берсерком – входить в особое состояние сознания.

На своем порядком затянувшемся веку князь князей встречался и с такими воинами. Скандинавы жрали какие-то грибы, но случались и умельцы впасть в неистовство без веществ. Но этот-то где насобачился?!

Таурохтар пришел в себя, когда обломок его собственного ребра, зажатый в кулаке Буса, уже летел прямиком в эльфийское сердце. Всё, что успел сделать связанный пленник, – ринуться в сторону. Белояр промахнулся, вспоров левое легкое новообращенного упыря.

Тот выгнулся, вены вздулись от напряжения могучего тела, веревки лопнули, и эльф отмахнулся, заставив князя князей отступить на пару шагов.

– Убейте его, – приказал Бус дружинникам.

В него уже летел домкрат, поднятый Таурохтаром с пола. Пришлось отклониться, а шраморожий стремился к выходу. Дружинник успел выстрелить, но Лесной Воин сбил его с ног, упал сам, перекатился и припустил к забору.

Наконец-то начал стрелять второй охранник.

Белояр схватил крестообразный колесный ключ и метнул в эльфа. Снаряд воткнулся знатно. В поясницу. Почти в хребет.

Эльф снова потерял равновесие, но быстро выдернул ключ, откатился в сторону, чтобы спрятаться от пуль дружинника.

Бусу пришлось подскочить к бойцу, выдернуть из его рук автомат, иначе он сам попал бы под щедрые очереди. Затем князь князей устремился к врагу.

Выяснилось, что Таурохтар времени даром не терял. Он уже несся, припадая на правую ногу, к забору, а упыри только-только выбегали из детинца. В темноте блеснул голый торс в темных пятнах крови и скрылся за оградой.

Запах эльфийской крови отчетливо висел в ночной прохладе. Правда, теперь к нему примешивался аромат упырьей…

– Взять его, – со злостью в голосе велел Белояр. – Он ранен и истощен. Убить. Упустите – умрете сами.

Глава 37. Яша. Террор и Гоморра

На экстренное собрание я явился, понятное дело, последним. Зато просветленным и воздушным, трезвым и гневным.

Все смотрели телевизор, Зангези по кивку шефа переключал каналы пультиком. Звука не было.

Оборонилов указал на стул, я послушно устроился и вкусил телепередач по полной.

На всех каналах крутили одно и то же – механистичное и удручающе монотонное спаривание двух бесстыжих приматов, то есть вас – людей.

Я невольно сравнил их тошнотворный и пошлый акт с таинством нашего соития. Нет, нет, нет, ничего общего! Наша с Сонечкой огненная феерия – истинный гимн любви. Здесь же… Просто нет слов.

Хорошо, что моей богини не было на этом собрании. Она пока не стала частью команды.

Впрочем, я не зря задержался: скрещивавшиеся напоказ особи перешли от генитального контакта к генитально-анальному и через пару томительных минут завершили-таки свое постыдное дело, подробно демонстрируя процесс эякуляции – самец обильно полил семенем тело самки, та смотрела в камеру похотливо и вызывающе. Сменившая этих ужасных людей матерщинная заставка ставила зрителей в известность, что это только начало, а самое ужасное будет впереди. Стали крутить реальные убийства, снятые на любительские камеры. Я застал то время, когда на рынках продавали целые диски с этой гадостью. Потом, вроде бы, убрали с глаз долой.

– Зангези, включи-ка звук, – попросил Ярополк Велимирович.

Комбинизомби ткнул кнопку, в кабинете раздалось:

– Ми вас, русские свиньи, рэзали, рэжем и вот так вот рэзать будем, поняли, да?

Человек в черной вязаной маске размахивал окровавленным ножом и посылал проклятия на головы кафиров.

– Спасибо, Зангези, довольно, – повысил голос шеф.

Снова стало тихо.

– Вот, собственно, и началось, – сказал Оборонилов. – Телецентр захвачен неизвестными, на людей выливаются тонны дерьма. И это не тот ручей, который был с огромным трудом продавлен Разоряхером на канал НТВ. Здесь всё серьезнее.

– Так может, чеченский след? – подала голос Скипидарья.

– След может быть каким угодно, но оставил его – Разоряхер! – Шеф ударил кулаком по столу.

– Ну, обесточат их и выбьют, – предположил я.

– Кушай тюрю, Яша, – издевательски процитировал Некрасова наставник. – Уже пробовали обесточить. С портативным термоядерным источником питания не страшны никакие перебои, как ты понимаешь… Итак. Имею следующую оперативную информацию. Они там засели надолго. Пока никто штурмовать центр не стремится, потому что там заложники, техники на миллиарды и потенциальная опасность остаться вовсе без центрального телевидения на неопределенный срок. Местной власти без ящика – прямая дорога в небытие. Они будут выжидать. По радио и в Интернете уже тысяча и одна версия – кто, зачем… Нам важно знать две вещи. Первая. Зангези подтвердил – операцию инициировал и спонсировал клопапа. Кроме всего, в сигнал вплетается невербальная информация, непосредственно влияющая на высших приматов.

– Как влияющая? – вклинилась Скипидарья.

Шеф скрипнул зубами.

– С одной стороны, удерживающая у телевизора, с другой, приводящая зрителя в состояние, близкое к истерии. Не перебивай меня. Итак, вторая важная вещь. Сами роды начнутся вечером, а клопоматерь находится под трибунами стадиона «Лужники». Смекаете?

Еще как. Если у клопов все получится, новорожденные паразиты получат тысячи носителей на выбор. Быстро и в шаговом доступе. Клопоидолы нередко выбирали районы с большим скоплением народа, но сегодня всё складывалось просто идеально.

– Единственно, сам матч под угрозой срыва, – продолжил наставник. – Но все футбольные бонзы уже поспешили насмешить, тьфу ты, поспешили заверить, что матч состоится и без трансляции.

– А кто играет? – подал голос Эбонитий.

– ЦСКА и «Спартак», – досадливо ответил Оборонилов. – Я так хотел посмотреть, чертовы клопы…

– Да, такой футбол нам не нужен, – сказал я, показывая на экран.

Там снова показывали порнографию, теперь гомосексуальную. Человек с бородой и в задранной рясе овладевал смазливым парнем азиатской внешности, заставляя того целовать икону.

– Да… – протянул Ярополк Велимирович. – Если они хотели возбудить в местных ненависть и смуту, то им это вполне удалось… Не будем терять времени. Матч через пять часов. Нам надо проникнуть туда и победить, не угробив футбольных фанатов.

– И не пасть от их варварской руки, – тихо добавил Зангези.

– Ты демонизируешь футбольных фанатов, дружище, – ободряюще сказал я.

– Я про клопоидолов, – еще тише выдавил комбинизомби.

Оборонилов нахмурился и после долгого молчания, на протяжении которого все невольно смотрели за действиями порноактеров, произнес:

– А ведь там будет побоище. Градус идиотии возрастает. – Он мотнул головой в сторону телевизора. – Люди начнут бесчинствовать.

Эбонитий встал со своего места и принялся ходить, то заламывая руки за спину, то сцепляя пальцы перед грудью. Наш доблестный завтрак был явно взволнован.

– Как? Я хочу понять, как эта раса поставила себя в зависимость от показывающего ящика, уважаемые мои коллеги? – В глазах бывшего проповедника горел гнев. – Дайте мне час, и я проведу ходатаинство.

– Что ты проведешь? – обескуражено спросил шеф.

– Ходатаинство. Таинство ходатайства высшему разуму о нисхождении его в головы россиян!

Мы со Скипидарьей деликатно прыснули в кулачки.

Ярополк Велимирович открыл рот, потом захлопнул. Напустил на себя самый серьезный вид и изрек:

– Эбонитий, очнись! Они пока что – построение пространств, мы – построение времени. Их ступень такая, понимаешь? Нет, твоя молитва не изменит природу человека. А мы опоздаем. Этот безумный мирок стоит спасти, не так ли?

– Не знаю, – не менее хмуро бросил завтрак.

– Я знаю, – промолвил Зангези, подскакивая с места. – Надо. Мы обязаны. Они слишком еще юны и глупы… Наверняка они сами допустят роковую ошибку, такова их неуемность. Но они имеют право на попытку, Эбонитий. Иначе грош цена твоей вере в абсолютный разум.

– Ну… Да, извините, разволновался. – Бывший проповедник тряхнул головой. – Что делать будем?

Оборонилов едва не вышел из образа седоватого руководителя человечьей породы.

– Руки. В. Ноги. И. Бегом. Готовиться. К. Охоте. – Он разве что не шипел от ярости. – Всех касается. Все знают, что делать. Щенки! Через сорок минут выезжаем. Опоздавшего – удавлю. Вон!

И отвернулся к телевизору.

Там как раз расчленяли худенького ребенка.

– Чего это он? – спросила меня Скипидарья, когда мы вывалились в приемную.

– А что они раскисают-то? – Я нервно хохотнул. – Один в религию ударился, второй произносит бредовые речи а-ля Мак Сим в стране массаракша…

– Ты о чем?

– Да так, о фигне. В общем, собираемся.

Мой охотничий доспех давно дожидался своего часа. Я облачился в специальный костюм, обвешался специальным оружием и принял специальные таблетки. Всё было настолько специальным, что особенность наступающего момента проступила во всей своей эксклюзивной красе.

Охота… По моему телу пробегали мурашки, в голове горела лампочка радости, я не мог стоять на месте. Близился апофеоз. Мой первый момент истины. То, ради чего я пошел в охотники. Я так разволновался, что стал посасывать пальцы, пытаясь грызть коготки.

Надо было срочно повидать Соню.

Я постучал в ее дверь, моя любовь отперла и застыла на пороге, как мне показалось, залюбовавшись. И я любовался ею, она была великолепна.

– Что случилось? – спросила Соня с тревогой.

– Начинается! – Ликованию моему не было границ. – Сегодня свершится охота!

Она подошла к кровати и присела, молитвенно сложив лапки у груди. Прямо как тогда, в доме Разоряхера, когда Сонечка сказала мне: «Беги»..

– Я познакомилась с вашим кодексом и вообще… – пролепетала она. – По компьютеру. Я ничего не понимаю, я не представляю, ради чего… Так рисковать… Почему?!

Опустившись на пол, я обнял ее колени, потерся щекой о прохладный бархат ее кожи на восхитительном бедрышке. Только бы не задымить, подумалось мне. Я не имею права подвести шефа! Пропустить сегодняшнее пиршество высшей мести?! Ни за что!

– Ты всё поймешь, милая, – ласково сказал я, и душа моя наполнилась лучезарным теплом, простите за выражение. – И поверь мне – игра стоит свеч.

Вскоре мы все ехали в микроавтобусе по улицам Москвы, и не надо было быть поэтом, чтобы учуять в столичном воздухе флюиды тревоги и безумия. Мы видели, как выкидывают телевизоры в окна, бьют витрины и дерутся. Пока изредка. Но волна одичания уже нависла над этими головами, и когда Разоряхер подаст сигнал подельникам, новая порция транслируемой отравы обрушит эту волну, будьте покойны.

Я откровенно недоумевал, к чему тогда была акция с написанием матерка на Красной площади. По сравнению с сегодняшним безобразием она выглядела глупейшей шалостью. И я спросил об этом шефа.

– Разоряхер стряхивал жучков, – пояснил Ярополк Велимирович, сидевший на переднем пассажирском. – Выяснял, насколько хорошо мы его прослушиваем. И обезвредил-таки, заметь, всю прослушку. Потому я и вспомнил о хапуговках. Еще он постарался нас дезавуировать, подсунуть местным правоохранителям. Ты же съездил на Лубянку, верно? Они до сих пор тебя ищут, не сомневайся даже. А потом ты едва не попался берсеркам. Мы почти потеряли очень важного члена команды. А не отреагировать мы тоже не могли – здесь и кодекс охотника, и здравый смысл, на котором, кстати, и держится наш кодекс.

Тут я бы поспорил, но не стал. Просто повернулся к Сонечке и до самых «Лужников» молча ехал с ней в обнимку.

Оборонилов сделал пару звонков, и к моменту нашего торжественного появления у стадиона нас ждал пропуск, разрешающий въезд на территорию спортивного комплекса. Да, в этой туземной дипломатии я пока ни бельмеса не разумею и налаживать нужные связи не научен. Да и, признаться, не стремился, хотя шеф не раз призывал меня концентрироваться не только на полевой работе.

Но я просто физически не мог вытерпеть всех этих переговоров с непременными банями и многолитровыми алкогольными марафонами. Скажу вам, дорогие мои безволосые приматы, у вас даже взятку по-простому не возьмут, всё норовят обставить это постыдное действо как взаимоприятное приключение.

Вот почему, почему вы не договариваетесь с властями так же просто и утилитарно, как столковываются герои ваших порнофильмов? Минута – и уже гениталии трудятся… Нет бы утром деньги – вечером услуга. Ага, сейчас. А пообщаться? А на рыбалочку?

Наверняка вы полагаете, что я много на себя беру. Возможно. Только первые пять лет на вашей планете Оборонилов не вылезал из саун, рыбалочек и прочих корпоративочек. Ни на одной планете мы не истратили такого количества алконейтрализатора, как у вас, гостеприимные мои гомо сапиенсы.

Но вернемся к нашим «Лужникам». Здесь уже блуждали толпы фанатов, и их лица не озарялись радостью спорта, отнюдь. Всё несло печать грядущей катастрофы, царила подавленность и постепенно закипающая злоба. «Мясо» люто смотрело на «коней», «кони» хищно поглядывали на «мясо». Милиция, эта ощерившаяся дубинками прокладка между двумя менструальными потоками, зыркала волками, обреченными на позор.

Из стадионных репродукторов бодрый мужской голос вколачивал в квашню толпы гвозди увещеваний:

– В настоящее время ведется полномасштабная операция по освобождению телецентра, и межведомственная комиссия заверила россиян в том, что проблема будет решена. Премьер-министр России Владимир Владимирович Путин заявил: «Самое плохое, что мы можем сейчас сделать – это поддаться панике. Мы ни в коем случае не пойдем на поводу у террористов…»

Стальные слова премьера увязали в толпе и погибали безвозвратно.

– Это, сука, американцы!!! – заорал нам в окно какой-то полупьяный гамадрил в красно-белом шарфике.

Сонечка вздрогнула и прижалась ко мне всем тельцем. Моя ты бедненькая…

Мы медленно продрались сквозь клокочущую в растерянности и агрессии биомассу и подрулили к боковым воротам.

Подошел угрюмый человек со звездочками на погонах, печально проверил пропуск, вопросительно взглянул на Оборонилова. Лик этого человека напомнил мне морду такой вислоухой собаки со скорбно подвешенными щеками и грустным взглядом, не помню название породы.

– По вашей линии вызвали для поддержания всего этого. – Шеф взмахнул рукой.

Ну, да, им сейчас нигде не хватает сотрудников, а мы частное охранно-сыскное агентство, как-никак. Проверяющий кивнул, велел своим открыть ворота.