Текст книги "Эльфийский порноспецназ в логове национал-вампиров (СИ)"

Автор книги: Тимоти Лирик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 24 страниц)

Глава 5. Марлен. Света в конце туннеля

«Буду благородным предателем», – такое решение выработал Востроухов, валяясь на диване, где его оставил упырь Вова.

Марлен перетряс массу доводов, но с самого начала он согласился с вампиром: ненависть к эльфам имела определяющее значение.

Здесь важными оказывались мелочи. Например, упырь пришел именно в представительство, хотя мог перехватить Марлена в московской квартире, любимом ресторане или по дороге. Конечно, эффектный ход. Ход, издевательски демонстрирующий ему, что силы неравны, что его достанут даже в этой потайной крепости, которую эльфы в гордыне своей считают неприступной.

При таком раскладе обещанное вознаграждение легко могло превратиться в устранение. Дешево и сердито.

Да, теперь Марлен был начеку, и один косящий под лошка упырь вряд ли подберется к его шее…

Востроухов потрогал место укуса. Две почти заросшие шишечки вроде пыщиков. Ни боли, ни зуда. Но как его плющило вечером!

Марлен нервничал, потому что испугался. Команда бодрых упырей не оставит ему никаких шансов.

Самым верным, с точки зрения личной безопасности, было бы вмазаться транспортным наркотиком и рассказать лесному народу, какие ребята им заинтересовались и почему. Бежать, спрятаться, объявить тревогу…

Но здесь его мама. Вызвать сюда, чтобы забрать с собой? Нет, вампиры наверняка слушают телефон, а то и следят за ней.

«Папашу я бы, скорее всего, слил, – подумал Марлен. – Но маму…»

Скорее всего, она отжигала сейчас в каком-нибудь пафосном заведении или крутила роман с самым непредсказуемым кавалером – чиновником или олигархом, спортсменом или актером. С нее станется.

Фактически он был бессилен, уязвим. Причем дважды.

Была ведь еще и Светлана, о которой он, к счастью, ни разу не подумал при упыре, но о которой вампирам наверняка известно, раз уж они не ошиблись в его возрасте.

Светлана, Света… Он ее любил, теперь это стало еще яснее. Три года они встречались, еще год живут гражданским браком.

Марлен взялся за телефон, чтобы позвонить ей. Час ночи, она наверняка не спит.

«Повредит ли ей мой звонок? Не погублю?» – чем яснее Марлен осознавал свою уязвимость, тем мощнее развивалась в нем паранойя.

В следующий миг он подумал, что теоретически упырь может подслушивать его мысли и на расстоянии. Какие у Вовы способности? Вдруг через укус он устанавливает с жертвой особую связь?

Назвав себя жертвой, Марлен разъярился: век с четвертью прожил, а ума не нажил! Он не жертва, он полуэльф-получеловек, у него есть пара собственных фокусов. В конце концов, все узнают, кто жертва, кто охотник.

Молясь, чтобы упырь не слышал его мыслей, Марлен временно запретил себе обдумывать планы и стал усиленно искать способ не раскрывать телепату подлинных стремлений.

Упырь читает то, что проговаривает ум. Значит, надо научиться мысленно «болтать» о чем угодно, только не о сокровенном. А может быть, есть какие-то препараты, прием которых сбивает умственную «трансляцию»?

Как же было бы здорово: принял таблетку, и вместо твоего внутреннего монолога вампир услышит полную бессмыслицу. И такие таблетки есть. Правда, упырь услышит ровно то, что будет твориться в мозгу торчащего.

– Хм… – Марлен сел, невзирая на ломоту в теле. – А что если дурь будет настолько забористой, что вовлечет упыря и, чем черт не шутит, отобьет ему «телепалку»?..

Он читал что-то подобное в материалах по веществам – служащие представительств проходили неслабую спецподготовку. Надо будет порыться в архиве.

В кабинете зазвонил мобильный.

Марлен, кряхтя, поднялся и протопал на рабочее место.

Звонила Светлана. Решился ответить.

– Да, милая?

– Где ты есть? – Прекрасный бархатистый голос ее был пропитан тревогой.

На сердце Марлена потеплело, как это банально ни звучит.

– Прости, Свет, я на работе. Срочные пересылки.

Она дала отбой.

Марлен усмехнулся и положил руку на трубку стационарного телефона представительства. Раздался звонок.

– Да, милая. Проверила меня?

– Мог бы предупредить! – Теперь в голосе сквозила обида.

– Прости еще раз. Здесь было жарко. Самый бешеный день в моей карьере. Как ты сама?

– Я-то нормально. – Светлана снова беспокоилась. – А у тебя… Ничего смертельного не случилось?..

Он рассмеялся:

– Нет, тьфу-тьфу-тьфу, все живы-здоровы. Просто неожиданный цейтнот. Через час буду дома.

– Целую.

Положив трубку, Востроухов постоял в задумчивости.

У него в архиве должны были лежать два выпитых упырем трупа.

Марлен выругался и заковылял в архив.

Там не было ни трупов, ни материалов.

Пустота.

Глава представительства растер виски. Это уже фарс… Хотя почему же? Он провалялся без сознания с полудня до вечера. Если упырь был не один, то спасибо, что мебель оставили.

На картотечном шкафу стоял согнутый вдвое лист бумаги.

Марлен взял его в руки, развернул и прочитал записку, написанную аккуратным пижонским почерком: «Извините, все вернем до утра. Кроме сотрудников. Наймите новых, по этим не скучайте. В.»

Зачем вампирам понадобились записи прибытий и отбытий эльфов за последние четыре сотни лет, Востроухов не знал. Может быть, упыри и сами не знали.

Сюрреализм продолжался: Вова ведь мог и не убивать двух помощников. Возможно, их тупо перекупили. Да, вероятнее всего. Они и помогли упырю пройти все препятствия.

Представив, как эти милые трудолюбивые мужчины с красивыми именами Петр и Леонид, с иголочки одетые и отлично вышколенные, собирают и выносят архив представительства, Марлен неподобающе зарычал.

Да, он стремительно терял лицо. Если бы не предупреждение Вовы, Востроухов уже высадил бы бутылку водки прямо из горла. Рашн анестетик.

Осталось проверить секретную комнату. Туда прибывали путешественники, оттуда они «улетали», там хранился запас доз и самые важные документы. Если упырь побывал и там… Марлен постарался не думать об этом.

Он вернулся в свой кабинет, запер входную дверь на засов, потом свернул в комнату, в которой Вова заполнял анкету.

Стол, стул, шкаф, на стене – панно с японским сюжетом.

Внешне все выглядило нетронутым.

– Штатный доступ! – произнес Марлен.

Панно поднялось, как занавес. Потайная панель на стене скользнула вправо. За ней была дверь с кодовым замком и сенсором для проверки сетчатки. Эльфы не скупились на меры безопасности.

Введя код и приблизив лицо к сенсору, Востроухов попал внутрь.

Здесь упырь не побывал. Холодильный шкаф с дозами работал, как надо. Сейф с бумагами стоял целёхонек. Запертые застекленные полки с методичками и прочей эльфийской грамотой также не носили следов взлома. Марлен успокоился.

Все, надо ехать домой, к Свете – последнему человеку, которому он может доверять. Кроме мамы, разумеется. Но их впутывать ни в коем случае нельзя.

Взяв из ящика пистолет и погасив везде свет, Марлен вышел из офиса. Спустился на автостоянку. Темно-серый BMW X5 стоял на месте. Востроухов не удивился бы, если бы машины не оказалось.

Ехал и постоянно смотрел в зеркало заднего вида. Либо слежки не было, либо его классически «передавали» по эстафете.

В подъезд входил, прикрываясь бронированным портфелем и держа пистолет наготове. Едва не застрелил курильщика-соседа. К счастью, тот ничего не заметил.

«Вот она, мания преследования». – Уняв сердцебиение и спрятав пистолет в портфель, Марлен позвонил в дверь своей квартиры.

Светлана открыла. Она была божественна.

Он любил ее черные волосы, большие завораживающие глаза, идеальное лицо. Светлана не относилась к знаменитой московской породе «цыпленок табака» – не тщедушная, не ссутуленная, наоборот – вызов типовой москвичке. Наверняка Рубенс не стал бы ее рисовать, но к его формату она приблизилась вплотную.

Сейчас она была в одном из самых развратных пеньюаров. Марлен понял: его ох как ждали.

– Я сегодня на улице встретила брутального мужчину. – Марлен услышал запах коньяка и сигариллы, тем не менее, видел, что девушка только притворяется подвыпившей. – Он был абсолютно лысый, и при этом настоящий бык. Наверное, он болеет за «Спартак», а в перерывах между играми бьет таджиков своими армейскими ботами. Я чуть не бросилась на него прямо на улице.

– Что тебя удержало?

– Я была в белье, которое стыдно показать людям. Старая коллекция.

– Понимаю… – Марлен шагнул в квартиру. – Давай продолжим переговоры при закрытых дверях.

Светлана сиганула ему на шею, обхватила руками-ногами, впилась в губы. Он застонал от ломоты в теле. Завершая поцелуй, она укусила его за губу и спрыгнула.

– Не рано ли ты стонешь? – Ее рука беспардонно проверила, как там у Марлена пониже пупка. – Хм, на полшестого… А чего мычим, теленочек? Я что, прибавила в весе?

Она подозрительно прищурилась.

– Спина затекла. Бумаги. – Хмуро соврал Марлен, поставил портфель на пол и закрыл дверь.

Светлана подождала, поставив одну босую ногу на другую и склонив голову набок.

Марлен поцеловал ее в шею (неспроста же она так стояла) и, разувшись, повел ее в спальню. Сказал:

– План такой. Ты лежишь и загадываешь тридцать три желания, а я быстро принимаю душ и вдумчиво их исполняю.

– Не придешь через десять минут – уйду к тому скинхеду, – пригрозила она.

Через семь с половиной минут он явился, готовый на альковные подвиги. Он успел закинуться веселой таблеточкой, купленной у проверенного пушера. Таблеточка слегка улучшила самооценку Марлена и сняла болевые ощущения в мышцах. У полуэльфа был высокий порог чувствительности к наркоте: сознание его осталось совершенно ясным. Кровушка-кровушка…

Светлана была в постели требовательна и изобретательна. Марлен, получивший-таки от папаши легкую форму эльфийской фригидности, со Светланой ожил и почувствовал себя кроликом. Он очень дорожил этой женщиной. Конечно же, она была далеко не первой его любовью, партнершей, сожительницей, но лучше нее он женщин не знавал.

А всё потому, что Светлана, двадцатипятилетнее земное существо, открыла Марлену глаза на доселе недоступную ему правду: секс бывает подлинным и мнимым.

Мнимым занимается большинство людей, и, хоть он выполняет главную физиологическую функцию, то есть ведет к зачатию новой жизни, истинного освобождения участникам не приносит.

Подлинный секс… Марлен сначала думал, что он уводит из этого мира, и даже боялся в наивысшей точке ненароком развоплотиться, чтобы в лучшем случае оказаться в мире лесного народа, а в худшем – не оказаться нигде. Востроухов осторожно высказал эти опасения, не распространяясь об эльфах (он так и не ввел Светлану в особенности своего происхождения и бизнеса). Она ответила, что настоящее переживание никуда его не выбросит. «Подлинный секс, он потому так и называется, что на непродолжительное время делает этот мир подлинным», – однажды изрекла она. Слова были явно не ее, это Марлен научился определять еще до рождения своей самой лучшей женщины, а вот верила она в озвученную формулу железобетонно.

Конечно, Марлен навел справки о Светлане еще в начале их знакомства и выяснил: девочка происходит из нерядовой семьи, но как-то рано и принципиально «отложилась»; увлеклась дизайном и прочими художествами, выучилась, а параллельно попала в тантристы. Быстро сменила первую группу, потому что распознала – фуфло толкают. В Москве есть всё. Москва – микро-Греция России. Светлана отыскала подлинного мастера.

В конечном итоге, она переросла и этот уровень. Оставаться в группе ей не хотелось, она ушла. Через год познакомилась с главой представительства эльфов. Он, конечно, был легализован как директор фирмы (фирма располагалась над фальш-этажом с настоящей работой Востроухова).

И стала Светлана его воспитывать.

Марлену, который вмазывался для перемещения меж мирами, было легко принять правила игры в тантру. Иногда он ловил себя на мысли: если бы Светлана оказалась маньяком-убийцей, он, вполне вероятно, разделил бы и это ее увлечение, потому что привязанность к ней была невыразимой, полной и буквально молекулярной. И, к слову, привязанность эта была взаимной.

Спустя полтора часа они лежали рядом, приходя в себя после совместного путешествия в подлинный мир.

– Ты сегодня был какой-то особенный, – сказала Светлана.

– По-моему, нормальный.

– Нет, то есть, да… – Она повернулась на бок и уткнулась лбом в его плечо. – Ты был близок к идеалу, как никогда раньше. Наша любовь выходит на новый уровень, Марлен.

– И как порядочный человек, я обязан…

Светлана несильно сунула кулачком Марлену по ребрам.

– Опошлил, блин, весь момент!

– Прости. – Он поймал ее руку и поцеловал. – Наверное, это из-за работы – такого аврала с раздраем у меня еще не было.

– Но ты справился, да?

– Почти.

– Ты вник? Мы сегодня были настолько близки к тому соитию, которое зарождает вселенные, что мне казалось, будто окрестные люди тоже вовлекаются в наш танец! – Она говорила с тихой восторженностью убежденного человека.

– Да, нечто вроде того… – признал Марлен. – Слушай, может быть, через некоторое время мы отправимся с тобой куда подальше отсюда?

– Ага, сейчас прямо! – Она фыркнула и тут же стерла несуществующие слюни с плеча Марлена. – У меня контракты с клубом и фитнес-центром. Продрюкаемся до осени, как минимум.

– Вот, значит, чем ты занимаешься, – рассмеялся Востроухов, сгреб Свету в охапку и стал целовать, как влюбленный мальчишка.

Впрочем, он себя именно так сейчас и чувствовал.

Пока не зазвонил телефон.

Глава 6. Князь Владимир. Два билета в Сваргу

– А что, коллеги, может, в честь хорошего начала выпьем крови христианских младенцев? – Лжестудент Вова энергично потер руки и обвел взглядом одиннадцать упырей, присутствовавших в зале советов.

Шутка была старая, но вампиры заулыбались, потому что важен не возраст остротки, а тональность докладчика. Лики, проступающие из полутьмы, принадлежали князьям – самым опытным менеджерам вампирского проекта. Им нравилось иногда ввернуть словцо-другое из лексикона местной пищи, или как они ее еще называли, стада. Ведь верхушка местного стада веками поражала упырей лингвистической изобретательностью. То у голландцев и немцев натащат слов и окрестят ими попутно стыренное там же чиновничество – коллежские асессоры, камер-юнкеры. То офранцузятся, как в девятнадцатом веке. То положат родной язык на плаху англицизмов, как в последние десятилетия… Но веселее всего им всегда удавалась бюрократическая музыка – прокламация, продразверстка, индустриализация, перестройка, гласность, деноминация, приватизация, санация, монетизация, эффективный менеджмент, модернизация. Нанотехнологией величали любое бессмысленное и монотонное занятие. Последняя фишка – отрешить от должности. Так теперь упыри называли убийство. «Вот, братья, дружинник сорвался – задрал пятерых в ночном клубе. Пришлось от должности отрешить – за ушко да на солнышко».

Вова останавливал взор на каждом из князей. Один другого древнее. И все – русичи, пусть не всегда чисты по крови, но зато сердцем преданы Изначальной Русколани. Вова был самым юным, зато равным им – наследником высокородного упыря, погибшего в русско-финскую войну. А кто-то из князей помнил вкус крови самой Екатерины Великой, кто-то пивал кровь из запястий на брудершафт с Петром Первым, а родоначальник – князь князей, известный профанам под именем Бус Белояр – и вовсе начинал в третьем веке новой человечьей эры, берущей начало от рождения Христа.

Бус был жилист и высок ростом. Борода, усы, длинные волосы, схваченные тесьмой. Черты лица – словно вырезанные из дерева тонким умельцем. Оттого Бус имел сходство с древним кумиром, который волею богов из простой чурки вдруг превратился в человека. Плечи широкие, одежда простая, удобная – черная рубаха навыпуск, в меру просторные штаны, мягкие сапоги, кинжал на поясе.

Настоящий князь князей.

Такого дресскода придерживались все, сегодня выделялся лишь Вова – кроссовки, джинсы, куртка, под ней – майка с надписью «Женщины, вам п…!»

– Прошу садиться, – пригласил Бус. – Рассказывай, Володимир.

Не все вампиры обладают даром телепатии, поэтому князь Владимир отчитался вслух: как проник в эльфийское представительство, как ломал Марлена Амандиловича, как быстро организовал копирование архива и компьютерных данных.

Способ перемещения вызвал у князей замешательство – никогда еще наркомания не рассматривалась упырями со столь фантастической точки зрения. Но если потребуется наладить небольшой наркобизнес, то нет такой задачи, перед которой спасовало бы ночное княжество.

– Прекрасные новости. Теперь мы знаем об эльфах еще больше. Осталось взять то, что нам нужно. – Родоначальник глядел на руки, сложенные лодочкой на столе, будто в них пряталась шпаргалка.

Упыри-нетелепаты закивали, одобрительно шепчась. Остальные князья узнали от Владимира значительно больше, но самого главного, он, естественно, не утаил ни от кого.

– Он будет с нами. – Бус имел в виду Марлена. – Думаю, согласится. Полюбовно и с радостью. То, что я прочитал в сознании Володимира, подтверждает прогноз: полукровка попробует играть против обеих сторон. Он достаточно разумен, чтобы подозревать нас в прагматизме. Позволь ему заблуждаться, Володь.

– Конечно, княже.

Все помолчали. Родоначальник оглядел князей отеческим взором.

– Ну, добро, сыны. Так с помощью остроухих и замкнем Сварожий Круг, верно?

– Истинно, – ответил за всех один из старейших вампиров.

Все кроме Буса встали, пошли к выходу. Главное было обговорено и оставалось ждать сигнала – в зависимости от ответа Марлена предстояло утвердить один из давно разработанных планов и начать претворять его в жизнь.

Родоначальник глядел, не мигая, на Чигирь-звезду – семилучевой символ, изображенный на лобной стене зала советов. Вдруг отмер:

– Володь, а тебя я попрошу остаться. – Бус не гнушался иной раз поглазеть и в телевизор.

Оставшись наедине, родоначальник и князь Владимир начали ментальную беседу.

– Твои кмети пасут полукровку? – спросил Бус.

– Да, княже. Лучшие соглядатаи.

– Добро, добро. Полукровка – подарок судьбы. На его шее мы въедем в новый круг. Басурмане ждут эру Водолея, а мы устроим свой уклад, предками заповеданный.

– Жизнь усложняется.

– Нешто я не вижу? Ты печать бессмертия с тридцать девятого года несешь?

– Да.

– Ты молод, тебе легче свыкнуться с тем, что творит стадо. Стадо слишком разогналось и сходит с ума. Я ведь века провел у земли. Человек давал ей уход, она кормила человека. Сегодня я не вижу будущего. Они едят иноземную отраву (кровь пить потом противно!), а земля спит. Если мы ничего не изменим – пропадет Русколань… Поэтому жду не дождусь, когда мы сможем пойти по Родине днем! Ты, вьюнош, эльфийскую кровь уж достань.

– Не подведу, княже.

– Вижу, вижу… Муторно в пастве-то нашей… Дурманят ей головы, ввергают в плен умственный. А он хуже ига татарского. Что нам татаре были? Дневные князья чуть больше со стада сдерут, и – добро. А нынче чувствую – стереть нас хотят. Чтобы не было такого народа. Борзы упыри заокеанские, алчут боле, чем проглотить могут…

Зазвонил мобильный телефон Владимира.

– Послушай, кто там. – Бус поморщился, он не любил технические новшества, справедливо считая, что они уничтожают настоящую жизнь.

Владимир поднял трубку.

– Княже, у нас двое слухачей с ума сошли. – Голос его помощника был полон тревоги. – Полукровке кто-то подсобил!

– Где он сейчас?

– У себя. Из дома не выходил. Сейчас мысли его погляжу… Он только что блудил.

– С этой… Светой?

– Да. Железное алиби, язви его. Лежат, лясы точат, как это было здорово.

– Больше ничего?

– Нет. Только два слухача… Срам да непотребствие. Тебе лучше самому увидеть. – Сквозь бодрый дядькин цинизм, окрашенный напускным просторечием, прорывалась подлинная горечь.

Владимир переглянулся с Бусом, который, разумеется, слушал разговор, получил его одобрение. Велел помощнику:

– Жди, скоро буду.

Бус побарабанил пальцами по столу и сказал:

– А, пожалуй, Володимир, ты позвони полукровке-то. Поинтересуйся, как у него дела. Что-то не по нраву мне такие осложнения.

Хотя самому лжестуденту не хотелось появляться на сцене раньше оговоренного времени, но родоначальника ослушаться он не решился.

Востроухов долго не откликался, затем наконец-то соизволил принять звонок.

– Слушаю, – услышал Вова недовольный голос полукровки.

– Марлен Амандилович, простите за беспокойство. У вас все в порядке?

– Странный способ давления, господин Путин. У меня все в порядке. А у вас?

– Что вы, это не давление. Просто в вашем районе сейчас одно нехорошее событие произошло. Вы ничего не услышали?

– Нет… Взорвали что-то?

– Пока непонятно. Извините еще раз. Просто мы волнуемся. Доброй вам ночи.

– И вам приятных снов. – Буркнул Марлен и отключился.

Бус махнул Владимиру рукой:

– Езжай, разбирайся. Держи в курсе.

Князя Владимира встретили во дворе. Два толковых упыря, которых он присмотрел в провинциальной секции дзюдо и лично обратил, по-деловому подтянутые и готовые на все, коротко доложили, что никаких подозрительных субъектов и происшествий не было.

Он кивнул и вошел в подъезд.

Пахло кошками и вконец опустившимися людьми. Увы, в последние двадцать лет стадо сильно деградировало, Бус прав, подумал Владимир. Подлестничная вонь нанесла нокаутирующий удар по тонкому обонянию упыря, глаза заслезились, закружилась голова. И хотя он понимал, что этот подъезд далеко не самый запущенный, мнение о Марлене резко упало.

Справившись с недомоганием и злостью, князь поднялся пешком на седьмой этаж (лифта бы он не выдержал). Дверь квартиры, смежной с жилищем полукровки и его сожительницы, бесшумно открылась – нижний пост связался с местным, – и дружинники встретили начальника.

Князь вошел.

Помощник – седобородый дядька Бранислав, служивший еще отцу Владимира, – встретил его поклоном.

– Доброй ночи, княже.

– Доброй, друже Бранислав. – Упыри обнялись. – Ну, показывай.

Спятившие слухачи сидели в спальне, причем совершенно нагими (одежду кто-то из дружинников свалил в углу), и поза их вызывала отвращение: они обнимались, тесно прижавшись друг к другу, стройные и неподвижные, левая нога каждого лежала поверх правой товарища, рты припали к шеям.

– Камасутра, бля, – прошептал Владимир, наклоняясь, чтобы рассмотреть выражения лиц.

Синеющие лица несли маску благодушной отрешенности. В мыслях князя проскочили смутные ассоциации с изображениями индусских божеств. Кадыки слухачей медленно-медленно двигались – зачарованные упыри пили друг у друга кровь.

Владимира затошнило.

Дядька и трое дружинников старались глядеть все больше по стенам и в потолок.

– Где туалет? – спросил он Бранислава, тот показал.

В уборной, совмещенной с ванной, князь включил воду и постоял несколько минут, слушая журчание и глубоко дыша. Он смотрел то на разверзнутую в безмолвном крике пасть унитаза, то на хозяина квартиры, который лежал в ванне, на подстеленном дружинниками матрасе. Даже одеялом его укрыли, к пище надо относиться рачительно. Мужчина лет сорока впал в гибернацию – попили его изрядно.

Тошнота постепенно отступила. Владимир сжимал кулаки и играл желваками. Кто-то насмехался над Ночным Княжеством и лично над ним. Этот кто-то сильно пожалеет.

Смирив гнев, упырь положил руку на прохладный лоб хозяина квартиры. Разум мужика застыл, словно холодец. Ничего не взять. Последняя стадия анабиоза: пара глотков – и нет человечка.

Умыв лицо ледяной водой, князь закрыл кран и вернулся в спальню.

Он задвинул подальше мысли о невероятной кощунственности и дерзкой оскорбительности позы дружинников. Теперь медленно убивающие друг друга безумцы воспринимались как свершившийся факт. От этого факта и предстояло плясать.

– Бранислав, ты пробовал читать в их умах?

– Нет, княже. Я не сам. – Дядька был хмур. – Велел подменному слухачу. Еле успел его оторвать – стало засасывать в это…

Бранислав обвел рукой вокруг голов сцепившихся упырей.

– Где подменный?

– В соседней комнате, слушает полукровку.

Владимир прошел в зал. Типично мещанская обстановка, которую составляют мебельная стенка, начиненная советскими еще книгами и унылой посудой, продавленный диван, подранные кошачьими когтями кресла, предсказуемые ковры на стене и полу, а также вечный фикус… В креслах сидели, словно в полудреме, двое дежурных слухачей. Князь легко определил нужного по эмоциональному фону, окрашенному в цвета страха. Притронулся к плечу. Упырь открыл глаза, хотел встать, но Владимир придержал его:

– Сиди, Никифор. Что там? – Он показал на стену, за которой располагалась квартира Марлена.

– Спят. Без снов.

– Хорошо. Вспомни, что видел, когда стучался к нашим, мне надо посмотреть.

Никифор отлично понял задачу и послушался, хотя на Владимира накатил буквально физический холод ужаса, повеявший от слухача.

Часом ранее получилось следующее. Никифор по приказу Бранислава попробовал прощупать мысли одного из попавших в беду дружинников и вместо подслушивания мгновенно угодил на уровень отождествления. Но отождествился он не с личностью коллеги-упыря, не с его мыслями – там и мыслей-то никаких не было. Испуганный разум слухача уловил островок новой личности-тандема, спаянной из разумов «сладкой парочки», а островок этот бесконечно тонул в пучинах сияющего безличия. Никифор захлебнулся страхом перед вечным покоем, но тут его вытянул, словно из полыньи за волосы, Бранислав.

По ощущениям слухача, прошло не более пяти секунд. Но Бранислав сказал ему, что боролся минут десять.

Удивительный и пугающий опыт.

– Будь сильным, – тихо сказал Владимир Никифору и покинул зал.

В спальне он велел паре дружинников растащить зачарованных слухачей.

Три мощных бойца-упыря попробовали расцепить руки. Удалось не с первой попытки. Еще сложнее оказалось разорвать контакт зубов и шей. С ногами поступили проще: покрутили задеревеневшие тела бедолаг, как большую головоломку, разобрали.

Положили по отдельности на пол. Зрелище было жуткое – застывшие в неестественных позах синие трупы. До окончательной смерти дело еще не дошло, но в кому они уже провалились. В комплекте с неестественным мышечным напряжением это выглядело просто невероятным.

Князь Владимир вынул из-под куртки кинжал в позолоченных ножнах. Обнажил серебряный клинок. Выручил слухачей из беды – быстро и аккуратно заколол каждого в ухо:

– Прости, Вешняк, иди с миром… Прости, Сазон, встретимся в Сварге…

Стоило мозгам упырей прекратить работать, и тела обмякли.

Владимир отошел в угол, тщательно вытер клинок об одежду покойников. Спрятал кинжал в ножны.

– Что с квартирой? – За деловым тоном Владимир постарался спрятать боль. – Хозяин, того гляди, дуба врежет.

– Не волнуйся, княже. Всё как обычно – на нас отписал, – успокоил его Бранислав.

– Добро, – по-бусовски похвалил Владимир. – Продолжайте пасти полукровку и его зазнобу. Придай двоим слухачам третьего, пусть их слушает, чтобы понять, откуда эта хрень.

– Понял. – Дядька мысленно добавил, что четвертый слухач охраняет квартиру от вторжения.

Князь кивнул и добавил, бросив грустный взгляд на трупы:

– С братьями попрощаемся утром.

Выйдя из дома, он отзвонился Бусу и поехал в свой детинец. Так упыри называли загородные резиденции, в духе времени косящие под усиленно охраняемые коттеджи олигархов. Собственно, они и были коттеджами олигархов. Взращенные ночными князьями люди-толстосумы даже приезжали в эти дворцы за инструкциями, а изредка и просто – чтобы якобы пустующие хоромы не привлекали досужего внимания. Люди-охранники получали огромные деньги и за малейший проступок попадали на стол к подлинным хозяевам детинца.

За пару минут до рассвета большая часть дружины Владимира собралась на мансарде, застекленной специальным поляризованным стеклом. Во дворике, на каменном столе лежали тела погибших на задании слухачей.

– Братья мои! Мы пока не знаем, кто убил Сазона и Вешняка, – сказал князь дружинникам. – Но мы узнаем и покараем аспидов. Проводим наших братьев в Сваргу достойно, как предки заповедовали!

Упыри молчали, глядя кто на тела слухачей, кто на верхушки сосен, из-за которых уже пробивались первые Яриловы лучи. Солнце всходило медленно и неотвратимо, и даже под защитой специального стекла кожа упырей зудела, глаза слезились, а разум метался, зовя хотя бы опустить штору или скрыться в подвале.

Тела погибших слухачей дымились, кожа покрывалась волдырями. Волдыри лопались, их края обугливались. Наконец, на каменный стол упал первый прямой луч, и трупы охватило яркое пламя.

Дружинники плакали и смотрели, пока на камне не остался лишь пепел. Утренний ветер лениво подхватывал, смахивал его на дорожки и газон.

Розовый и полный сил князь Владимир нажал кнопку. Стекло стало полностью непроницаемым.

– Всем отбой до вечера, – сказал он.

Ему предстояло перехватить пару часов сна и – за работу.