Текст книги "Эльфийский порноспецназ в логове национал-вампиров (СИ)"

Автор книги: Тимоти Лирик

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 24 страниц)

Глава 16. Яша. Проворный глист в тылу врага

Было мне откровенно погано, простите мой русский.

Кололи меня какой-то смесью снотворного и успокаивающего. Когда я приходил в себя, скупая комнатка, в которой держали мое молодое тело, троилась и плыла перед глазами. Я не мог ни сфокусировать взгляд, ни собраться с мыслями.

Нагасима постоянно паслась неподалеку, готовая всадить мне очередную порцию чудо-препарата. Наверное, я убью ее раньше Хай Вэя и Ту Хэла, успевал подумать я, прежде чем начинал действовать укол богомолихи.

Во время четвертого пробуждения мне показалось, что действие снотворного ослабевает.

Очнувшись в пятый раз, я не стал открывать глаза, стараясь сохранять неподвижность. Чувствовал себя тошнотно, но терпел. В голове было пусто и гулко, как в закрытом на ремонт спортзале.

И вдруг в этом спортзале зазвучало скороговоркой: «Егор улёгся и послушно уснул. Ожидавший подвоха, заранее провидевший злобу судьбы, он не удивился, проснувшись на операционном столе, голый, резиновыми ремнями распластанный и обездвиженный, на середине просторной без окон, но по больничному светлой комнаты. Медицинские столики и шкафы ломились от ножей, ножичков, щипцов, щипчиков, иголок и шприцев. Имелись также пузыри и колбы цветастых жидкостей. Блестели среди скальпелей стерильной сталью небольшие беретты, несколько нарушая общехирургическую гармонию и подсказывая, что здесь всё-таки не больница. Лицо томилось в свете софитов, со всех сторон пялились на обнажённую натуру лупоглазые кинокамеры…»

Внутри меня все похолодело, а голос продолжил, но уже как-то более естественно, что ли, а главное медленнее: «Как в нерусском фильме, только исламистов не хватает. Надеюсь, Яша сейчас не на столе…»

И тут до меня доехало: это же голос Оборонилова! Значит, прошло двадцать часов с того момента, когда я пересадил на него свою хапуговку. И, похоже, наставник читает.

Меж тем, Ярополк Велимирович бодро чесал дальше, там начался какой-то тревожный диалог маньяка и жертвы, и мне стоило больших трудов не отвлекаться на чужое повествование. Внимание постоянно соскальзывало с моих собственных мыслей на аудиопостановку неведомой мне книги.

«Надо было уточнить у Зангези, можно ли отключать хапуговку», – запоздало сокрушался я и снова слушал наставника, злился, возвращался к собственному потоку мыслей, опять концентрировался на чужом диалоге, что бесило… Только необходимость прикидываться спящим удерживала меня от разъяренных воплей нецензурного свойства.

«Хватит!» – велел я себе.

И – подействовало!

Шеф заткнулся.

Я не стал долго вникать, навсегда это или временно. Сейчас важнее было приготовиться к общению с Нагасимой Хиросаки.

Она колола меня в шею. Попробуем приготовить первый сюрприз. Молясь великой Ящерице, я попробовал трансформировать тело: стал создавать под кожей шеи костяной панцирь. Ура! Я почувствовал, что дело идет.

Прекрасно, прекрасно…

Теперь левая рука.

Я лежал, прислонившись левым боком к стене, рука была скрыта от Нагасимы моим телом. Представил форму тонкого стилета, стал воплощать. Не сталь, конечно, но при удачной атаке…

Открыл глаза, скосился. Нагасима, казалось, дремала, хотя по ней ничего нельзя сказать точно – богомолы могут навести любую иллюзию, хоть сейфом прикинуться.

Попробовать тихо встать и атаковать? Ага, сейчас. Она потомственный боец. Уделает и не проснется…

Значит, надо ее расслабить.

Я прикрыл глаза и застонал. Зашевелил правой рукой, поднес ее к голове. Сам весь обратился в слух.

Нагасима зашевелилась, легко поднялась, приблизилась к моей лежанке. Я уставился на нее страдальческим взглядом, мысленно взрастив огромную жалость к себе.

– Пить, – прошептал я.

– Потерпишь, – ответила Хиросаки.

Она отвела мою правую руку от головы, приставила пневмошприц к шее.

Мы нанесли уколы одновременно.

Я метился в голову, чуть выше ее глаза, потому что знал, где у богомолов настоящие органы зрения. Слышали бы вы этот хруст, смешавшийся с характерным чавком…

Мне крайне повезло: она утратила бдительность. Всё, что успела сделать Нагасима – полностью разрядить шприц-пистолет, но снотворное просто стекло по моей шее, не попав в кровь. Хиросаки шагнула назад и на секунду замерла.

Затем тело богомолихи упало. С глухим стуком. Проткнутый мозг перестал транслировать ее иллюзорный образ. Я смотрел, как большое насекомое бьется в конвульсиях, и радовался, что длинные конечности с острыми хитиновыми крюками не машут в мою сторону.

Пару минут Нагасима исполняла посмертный танец, постепенно затихая.

Я сел на кушетке. Фокус еще не вернулся, расширять контексты я пока не мог.

Осмотрелся, стараясь не обращать внимания на то, что всё двоится в глазах. Этот подход дал неплохие результаты: вскоре картинка почти слилась воедино.

Лежанка, ведро, табурет. Голые стены. Камер наблюдения, вроде бы, не видно. Железная дверь не заперта или заперта снаружи. Разоряхер вполне мог закрыть. Для подстраховки.

Хотя беспечность Нагасимы меня удивила (но я не в претензии!). Может, они тут все такие?

Эх, знать бы, когда я протрезвею от смеси снотворного и успокоительного!..

Наверху что-то бухнуло. Этот звук подстегнул мои мыслительные процессы. Вдруг кто-нибудь притащится проверить, как дела у Нагасимы? А она и не ответит…

Или ответит?

Я медленно встал. Всё качалось, будто я был на корабле. Потешно! Справившись с качкой, подошел к телу богомолихи. Оглянулся на лежанку.

Взялся за ногу Нагасимы, уперся ступней в тело, потянул на себя.

– Хрясь! – сказала нога.

– Тихо, – прошептал я, похлопывая ее, будто это действие могло ее успокоить.

Оторвать удалось с третьей попытки. Прямо, как в ваших сказках.

Вторая длинная конечность повторила судьбу первой. Я закинул их под лежанку. Сорвал с нее плед. Ценой личного подвига заволок Нагасиму на кушетку, уложил покомпактнее.

Наспех вытер пол пледом, и накрыл изуродованное тело. Постарался придать композиции плавные линии, что в случае с богомолом было вторым подвигом за пять минут.

Поднял шприц, уселся на табурет, чуть перевел дух и срочно занялся трансформацией, ведь дом наполнялся новыми звуками: наверху топали, стучали мебелью, где-то в стороне заработал телевизор.

За дверью раздались шаркающие шаги. Приблизились, стихли. Очевидно, визитер прислушивался.

Я, мягко говоря, занервничал. И стоило мне выйти из себя, как в голове зазвучало: «…Вот, видишь ли, всё вокруг – не жизнь, а макет. Грубое, неработающее подобие жизни, внутри полое, пустое, а снаружи – слепленное из чего попало, из неподходящего совсем материала, из тлена, праха, хлама, то есть, по сути, из смерти. Как жители лесного края возводили святилища из берёзовых жил и сосновой трухи, а пустынные племена из песка и навоза, так и мы лепим жизнь из местной мертвечины, из того, чего навалом под рукой, за чем далеко ходить не надо…»

Я мысленно взвыл: как не вовремя! Постарался сосредоточиться на двери, на том, кто за ней стоял.

– Нагасима! – Ага, голос Разоряхера.

«…Но главное не это, не то, что жизнь из смерти не сделаешь, как свет из пыли, и потому жизнь вечная у нас никак не выходит, а то, что жизнь вечная есть, есть. Это главное, ведь именно её мы макетируем, ей подражаем…»

– Да, – ответил я, старательно копируя тембр покойницы.

– Манда! – раздраженно отреагировал клопапа. – Как дела?

– Спит. Всё под контролем. – Я также сымитировал легкое недовольство, молясь, чтобы мои ответы соответствовали обычаям общения Иуды и Нагасимы.

«…Нельзя ведь достичь бессмертия, если сам производишь гибель. От жизни должна происходить только жизнь. А то как же – хотим бессмертия, а сами издаём смерть…» – продолжался монолог в исполнении Оборонилова. Сквозь него я умудрился расслышать:

– Хорошо. Тебя скоро сменит Ту Хэл.

Глава клопрайда отбыл.

Я мысленно рявкнул наставнику: «Заткнись!!!» и он послушался.

Фух, можно пораскинуть мозгами о важном, о Разоряхере.

Вроде бы, пронесло. Или нет? Вдруг у них есть что-то вроде кодовых фраз?

Нет-нет, скорее всего, меня пробило на подозрительность.

Так, забыли.

Теперь следующий шаг. Приходит Ту Хэл. Что с ним делать? Что говорить?

Конечно, идеальным вариантом было бы усыпить его уколом, но Нагасима проявила расточительность… Я убедился, шприц разряжен: красный огонек, пустая кассета.

Дело дрянь – берсеркьюрити увидит то же самое.

Что в ведре? Подошел. Вода!

Но как зарядить шприц? В него вставляются кассеты с дозами лекарства. А здесь… На дне ведра что-то блеснуло. Великие предки! Я ощутил себя героем компьютерного квеста, или как оно у вас называется. В ведре лежала прозрачная кассета с лекарствами!

Вероятно, держали в прохладе для сохранности. Значит, приготовили мне долгий отдых? Ну-ну.

Я перезарядил шприц. Загорелась зеленая точечка.

Теперь включим логику. Я – рептилия. Ту Хэл – волк-оборотень. Как подействует укол на него? Наверное, в целом так же, как и на меня, но он крупнее, плюс он теплокровное, да еще и тренированный боец.

Вряд ли против него сработает уловка, уложившая Нагасиму. Разве что застрелить его из шприца в глаз. Так он меня и подпустит… И вообще, какие у них с богомолихой отношения-то были? Может, я выдам себя с первой же фразой.

Я сознательно вызывал в себе панические настроения, чтобы взбодрить нервную систему. Чем больше ее взвинтить, тем быстрее организм поборет транквилизаторы, или что там оно есть. Гормоны на страже здравомыслия.

Дать открытый бой Ту Хэлу я не мог. Все факторы против меня. Он здоров, я под действием их аптечки. Он всегда вооружен, у меня пневмошприц, грозное оружие медсестричек. Он тяжелее. Короче, победа за неявкой соперника.

А если он придет не один, а с Хай Вэем?!

И они сразу же глянут, как там я сплю?

Последняя порция паники почти привела меня в нормальное состояние. Я даже попробовал работать с контекстами. Фиг мне…

Раздался топот тяжелых ботинок. Я чуть не подскочил до потолка: Ту Хэл уже идет, а у меня ни одного плана!

«Скипидарьюшка, завари, детка, чайку! Мне и гостю!» – раздалось в голове.

А!!!

Лязгнул засов двери.

«Обормот из налоговой, проверки эти… – мрачно проговорил в моих мозгах Оборонилов. – Не дал книгу дочитать». Я мысленно завопил спасительную фразу «Заткнись!», и заклинание снова подействовало!

Дверь распахнулась, бабахнула о стену. В комнату зашел Ту Хэл, в два шага сократил расстояние до моей табуреточки. На ходу выхватил пистолет.

– Прощай, сука!

Пистолет смотрел мне дулом в лоб, я посмотрел в дуло, потом перевел взгляд на свирепую рожу берсеркьюрити. Чистый бандит. И глаза пустые-пустые…

Мы пялились друг на друга несколько секунд, потом он дико заржал, быстро спрятал пушку.

– Ну и харя у тебя, Хиросаки! Каждый раз смотрю на эту харю и не могу!

Он наклонился ко мне в смеховом спазме.

Я, к большому собственному удивлению, разрядил обойму снотворного под нижнюю челюсть Ту Хэла, прямиком в небритый второй подбородок.

Он оборвал смех, сбитый с толку. Разогнулся, схватился лапищей за подбородок, зыркнул на шприц, зарычал и выбил мое супероружие, едва не сломав мне руку.

Оттолкнувшись ногами, я стал заваливаться назад вместе с табуретом, потому что берсерк уже отвел левый кулак… Конечно, он догнал мое нагасимское личико, но удар был уже не столь страшен. Я стартовал к дальней стене, забрасывая руки за голову.

В столкновении с кирпичной кладкой победила кладка. Я подобрался, ориентируясь на световые пятна. Одно из них, большое, словно туча, стремительно нависло надо мной.

Я приготовился умереть героем, но туча вдруг придавила меня, оказавшись вырубленным Ту Хэлом.

«Фирма наша не имеет больших оборотов, – вступил Ярополк Велимирович, то и дело отпуская мысленные реплики в сторону, – а за истекший год мы демонстрировали полную налоговую прозрачность (просто агнцы!) и готовность платить государству. Камералки ваши ничего не выявили (еще бы, сколько мы на услуги бухгалтерской фирмы потратили!). Так почему же мы-то? (Давай, признайся, что натравил кто-то!) Вы ничего не выявите, потому что нечего выявлять, Анатолий Васильевич. Что? (Выявит он, хмырь очкастый!) Мне делать нечего, я старый больной человек, люблю по судам таскаться. Только выкатите мне хоть копейку… У меня печень! (Оборонилов внутренне содрогался от хохота). Вы думаете, частный сыск – это мед и пряник, пряник и мед? (Прижух, бедолага?!) Мы чисты, как яйца у кота!!! (Ну, и хватит…) Допили чай, Анатолий Васильевич? Печеньку возьмите, очень вкусные. Вот адрес конторы, которая ведет нашу бухгалтерию. Добро пожаловать к ним. (И пошел вон отель!) Они вам предоставят все документы. (Давай-давай, шевели булками, умный игрень)».

Я столкнул с себя спящего красавца, снова велел голосу наставника замолкнуть. Когда кто-то ржет у вас в голове, хочется спрятаться подальше. Вы поймете, если когда-нибудь… Впрочем, никому не желаю оказаться на моем месте.

Так, кажется, процесс управления хапуговкой постепенно приходит в норму. Научиться бы еще не пускать монологи Оборонилова без команды…

Вот что обидно, так это полное отсутствие в мыслях наставника одного очень смелого и глупого вылезавра по имени Яша.

Я вышел из комнаты, запер дверь и пошел искать путь на свободу.

На лестнице остановился, пораженный подозрением: а не слетела ли с меня личина Нагасимы, когда я получил в бубен?

Так и есть, слетела. Быстро приведя внешний вид в норму, я потопал к новым приключениям. В идеале мне требовалось переодеться – богомолиха в одежде пленного выглядела подорительно. Что схавал Ту Хэл, то бросится в глаза клопапе.

Молясь предкам, чтобы не попасться на глаза Разоряхеру, я прокрался к выходу, положил ладонь на ручку и… передумал.

Наверняка сработает сигнализация или еще что-нибудь.

Свернул в боковой коридор, попал на кухню. Здесь пожирал что-то кровавое и недавно убитое Хай Вэй. Брр, волчара.

– А, Нагасима, изнасиловала ящерку? – спросил он, улыбаясь так, словно только что придумал шутку всех времен и цивилизаций.

– В особо извращенной форме, – высказался я. – Ты следующий.

– Он не в моем вкусе. Хочешь говядины? – Он протянул мне кусок мяса.

– Кушай, не обляпайся, шутник, – буркнул я. – Устала я от вас.

– Я в курсе, – самодовольно проговорил он и с хищным урчанием вцепился в говядину.

Смотреть на поедание мяса было выше моих сил, я ретировался из кухни.

По пути попалась ванная комната. В ней я и спрятался.

Первым делом напился из-под крана. Потом осмотрел окно. Ни решетки, ни заметной глазу сигнализации. Конечно, Разоряхер должен был оснастить коттедж инопланетными средствами безопасности…

Сел я на унитаз и глубоко задумался.

«Зангези, ты как? Не пошел сигнал?» – проявил заботу о комбинизомби Оборонилов.

Ненавижу шефа.

И себя.

Надо было инструкцию до конца читать.

Глава 17. Марлен. Чтобы кривая вывезла

Драка с телепатом похожа на избиение, ведь он знает твои ходы заранее. Поэтому Марлен подавил в себе желание вмазать молодому вампиру, когда тот ощерился, показывая клыки.

Конечно, кровососы были сбиты с толку. Их князя умыкнули, а единственный свидетель и подозреваемый хоть и не врал, но кто поверит наркоману?

Марлен вышел из комнаты отдыха, оставив упырей со шмотками и мобильным их князя.

Старший связался с кем-то вышестоящим, Востроухов не стал подслушивать, с кем конкретно. Прогулялся по представительству, ища следы чужаков.

Вскоре рядом нарисовался один из младших вампирчиков – главный не хотел оставлять Марлена без присмотра. А он и не собирался усложнять ситуацию: пока будешь готовить новую порцию смеси ЛСД и транспортного наркотика, упыри обнаружат секретную комнату с брошюрами эльфов и главное – с запасом «билетов в тот конец». Поэтому оставалось гнать мысли о тайнике и усердно осматривать офис, мысленно читая стихи. В этот раз на ум пришел Гумилев.

Не найдя ничего подозрительного, Востроухов занял свое рабочее место.

Упыри расселись вокруг. Прямо, как у себя дома.

– Что, прописались?.. – Полукровка не скрывал раздражения, ведь среди телепатов это было бессмысленным и оттого смешным.

– Могли его похитить ваши? – спросил седобородый.

– «Наши» – это кто?

– Молодежная организация, блин! – встрял нервный вампирчик-пехотинец.

– Нишкни, Пелко, – тихо велел старший.

«Еще раз вякнешь, когда старшие разговаривают, щуплый, подпишешь себе приговор», – мысленно пообещал Марлен.

Пелко вскинулся, и Востроухов мог бы побиться об заклад, что не будь он упырь – покраснел бы, как школьник. Такая оценка, безусловно, подлила масла в огонь, но щуплый сдержался.

– Зря вы так, Марлен Амандилович, – сказал седобородый. – Негоже нам, зрелым мужам, юношей задирать.

– Не я к вам пришел с бандитами, – ровным тоном ответил полукровка. – А касательно вопроса про эльфов… Да, это самое вероятное, что могло случиться. Они могли похитить Владимира. Других вариантов я пока не усматриваю.

– Именно поэтому мы остаемся здесь в качестве дозора. Думаю, вы нас поймете. До сего момента мы полагали, что опережаем эльфов.

– Будьте как дома. – Марлен усмехнулся. – Правда, у меня нет спальни с гробами…

Седобородый скорбно вздохнул.

– Меня, если что, зовут Браниславом.

Востроухов позвонил Свете, извинился, мол, вызвали срочно в офис, и благословил ее на уход хоть к скинхеду, но только чтобы вернулась к следующему вечеру, иначе он покончит с жизнью и напишет жалобную записку на четыре листа с ее именем и просьбами не считать себя виноватой.

– Ты – чудовище, – заявила Света, чмокнула его в трубку и отключилась.

Марлен почитал до девяти утра, изводя вампиров прозой автора Регинова. Затем открыл в компьютере список эльфов, прибывших в Москву, и стал их методично обзванивать.

Откликались далеко не все. Из первых десяти трое вовсе не поняли размеров угрозы, что немудрено – из соображений конспирации Марлен говорил слишком обтекаемо.

– Я не могу бросить всё на полдороге! – бушевала эльфийка из весьма влиятельного рода. – У меня строительство в трех городах и револьверный кредит на грани лимита…

«Тупая овца», – думал Востроухов и еще раз намекал на чрезвычайную опасность, а эльфийская пигалица снова заводила волынку о размещенных активах и горящих сроках.

Вежливо попрощавшись, Марлен обратился к Браниславу:

– Она очень здоровая молодая носительница пяти литров первоклассной крови.

Седобородый ухмыльнулся.

– Не волнуйтесь, Марлен Амандилович. Мы давно имеем ее в виду.

«Вот это настоящее сотрудничество», – внутренне усмехнулся Востроухов, и Бранислав кивнул в знак согласия, хотя и уловил: представитель лесного народа всё же иронизировал и не ожидал настолько прямого отклика на шутку.

Эльфы-геймеры – народец молодой, не перебесившийся, любящий риск и сольные приключения. К двухсотлетнему юбилею обычно все уставали от игр на «человеческом поле» и возвращались домой. На балансе у Марлена числился только один геймер, разменявший третью сотню.

Осмотрительный и незаметный, он успел побыть и махновцем, и ленинцем, и даже власовцем, за что Востроухов его тайно ненавидел. После войны этот эльф материализовался в Ростове и через недолгое время стал одним из первых цеховиков.

Антизаконный такой игрок. Но чертовски осторожный.

Вот его можно было бы скормить вампирам. Ну, если не отравятся.

За этой мыслью и застал Марлена звонок Владимира.

«Значит, вампирский князь перенесся домой… Очень неожиданное действие моей смеси, – подумал Востроухов, ничуть не стесняясь подслушивающих упырей. – Интересно, куда меня должно было бы закинуть…»

Он продолжил заниматься своими делами, игнорируя непрошенную охрану.

Через три часа в дверь представительства мягко постучали.

Марлен запаниковал: если это кто-то из эльфов, то как объяснить присутствие трех мужиков человеческой расы?

Упыри с интересом смотрели на Востроухова.

Он махнул на всё рукой и открыл дверь.

На пороге стоял князь Владимир.

– Знаешь, Марлен, мне очень хочется дать тебе в рыло, – приветливо сказал он. – Но, получается, ты даже помог совершить нам кое-какой прорыв. Я пройду?

Востроухов отступил в сторону, впустил гостя.

– Как вы минуете наш лабиринт?

– По запаху, конечно. Мы чуткие, – ответил князь и обратился к своим: – Дядька Бранислав, решено ковать железо горячим. Езжайте сейчас все в детинец, и готовь команду. Шестеро и я. Вечером выступаем.

Упыри отбыли.

Владимир подсел к столу Марлена.

– Давай выпьем, а?

– Ты ж мне сам сказал, что нельзя.

– На пушку брал. – Князь озорно подмигнул. – Первые два дня нельзя. Потом можно.

– А как же вечерняя вылазка? Под газом отправишься?

– Выветрится, – отмахнулся вампир.

Полукровка сходил на офисную кухоньку за коньяком, стаканами и лимоном.

– Я смотрю, ты уже обзвонил почти всех, – заметил князь, когда Марлен вернулся.

– Четверо не ответили. Ваша работа?

– Нет, мы пока никого не трогали.

Хозяин плеснул коньяка в бокалы, гость нарезал колесиками лимона.

– За что пьем? – спросил Востроухов.

Владимир заглянул в его мысли и нахмурился:

– Нет, за шахматы пить не будем.

– Полно те! – Марлен усмехнулся. – От шахмат никто еще не умирал. Ну, кроме Лужина.

– Не скажи. Царя всея Руси Ивана Василича кондрашка хватила аккурат за шахматной доской.

– Ох, уж этот спорт больших достижений… – посетовал Востроухов.

– Выпьем за успех нашей будущей кампании, – предложил Владимир.

Выпили. Закусили.

– Ну вот, теперь изжога будет, – проговорил Марлен. – Удар по пустому желудку.

– У вас на кухне есть холодильник. В нем яйца. Сковорода, электроплита… Можно и позавтракать.

– Хм… Да, извини, я должен был… Пойдем.

Переместились. Разлили и выпили повторно.

Марлен занялся готовкой, Владимир сидел и хмуро смотрел в сторону.

– Что пригорюнился, княже? – поинтересовался полукровка.

– Грусть-тоска меня снедает, – ответил вампир. – Влюбился типа.

– А, ну да, я вчера захватил краем сознания что-то на этот счет… Проститутка. Но это не повод печалиться, верно ведь?

– Конечно, не повод. Да и ни хрена она не проститутка. Так, попалась на гнилой развод, мол, денег должна, значит, отработаешь… – Владимир побарабанил пальцами по столешнице. – Она, Велес ее возьми, будто мина замедленного действия. Как Штирлиц, мать ее за ногу. Только я не понимаю, сознательно или нет.

– Можно попонятнее? – Возвысил голос полукровка, чтобы перекрыть шипящую сковороду.

– Она говорит, и я не сомневаюсь: искренне. Но по отчету выходит… – продолжил рассуждать вслух князь. – У нас тут, Марлен Амандилыч, затевается очень непростая каша, как сказал один мудрец. Похоже, Рожаница в мир пришла.

– Э… Вроде богородицы?

– Хлеще. Вроде богини.

Марлен присел к столу, повесив полотенце на плечо.

– Ты меня, князь, не пойми превратно. Я как человек, отправляющий эльфов на родину и принимающий их здесь, в России, почему-то не верю в богов. Строго говоря, если бы боги были, то на кой тогда возить в жопе наркоту?

Владимир поморщился.

– Демагогия. Ты и сам сейчас прикалываешься, я же вижу в мыслях-то. А Рожаница даст того, кто изменит наш мир, понимаешь?

– Если честно, то нет. Но этот мир давно пора менять.

Полукровка встал, снял сковороду с огня, разбросал яичницу по тарелкам, выдал по вилке, поставил на стол хлеб и баночку с покупными помидорами.

Некоторое время ели молча.

– А ты с ней спишь, получается, – сказал, наконец, полукровка и невольно вспомнил про свои со Светланой отношения.

Князь оживился:

– У вас очень похоже на то, как бывает с нами… Тантра, говоришь?

– Не говорю, – раздраженно произнес Марлен. – Ты сам в моей голове нарыл.

– Ну, прости, такова моя природа. – Сейчас Владимир был искренним, полукровка отчетливо это почувствовал без всяких наркотиков.

– Круто ты все-таки вчера счет сравнял, – признал князь и вернулся к тому, что его больше всего волновало: – Я вот всё гадаю, кто может народиться у нее от дневного упыря…

– … напившегося эльфийской крови, – добавил полукровка.

– Во-во.

– Но по вашим верованиям, это будет обязательно бог?

– В той или иной мере.

– Как это?

– Амандилыч, ну что ты, как маленький? – Владимир взялся разливать коньяк. – Сам со своей Светой улетаешь в настоящий мир, а у меня спрашиваешь, бог или не бог. Все мы…

– Подожди, – перебил полукровка. – А здесь, значит, не настоящий? Майя? Эй, спешите видеть: упырь-индуист!

– Не зли меня, – добродушно посоветовал князь. – А то укушу. Давай лучше вздрогнем.

– Как бы с тобой не надрожаться в стельку, – пробурчал Марлен, поднимая стакан.

Выпили, хозяин заварил чая.

Владимир продолжил:

– Я всё понимаю. Ты сейчас дурака валяешь, потому что не наглотался дури и не являешься хозяином положения в нашей беседе. Тут уж извини. Пойми, сейчас это не самое главное. Мы все – боги, только спящие. Или лучше сказать, дети. Люди вообще не успевают ничего понять. Почти никто не успевает. Эльфы твои… Я вообще не понимаю, что там в их башках творится, что они делают со своей вечностью. Но, похоже, ничего толкового им на ум так и не пришло. Хотя исправь, если не прав.

– Наверное, не прав, – откликнулся Марлен, разливая чай. – Ты имел дело, ну, с подростками, с не вызревшими до конца личностями. Наверное, и я еще не пришел к зрелости ума и граниту характера, хотя человеческая кровь подгоняет процессы: эльфы моего возраста поглупее будут. Но потом часть из них как-то находит себя. Сложная штука. Это не как в романах, где тысячелетние эльфы скачут по войнам и лупят в копеечку из луков. Те, кого я видел, забросили луки лет в пятьдесят от роду. И всё равно – почти все спасаются от скуки играми. У подростков – вот, ролевухи на Земле. У старших – игры в политику (если не мудрецы) или в демиургов (если понимают жизнь). Но боги… Пожалуй, они этим не озабочены. Бога искать – это наша, русская народная традиция.

Рассмеялись.

– Ладно, – подытожил Владимир. – Давай по последней. На ход ноги. За то, чтобы кривая вывезла.

– Державно!

Через несколько минут, допив коньяк и чай, встали из-за стола.

– Ты как хочешь, Марлен, но я сейчас к Вере. Давай в семь вечера здесь встретимся.

– А у вас как принято воевать – без плана? – поддел Востроухов.

– У нас мешок планов, – вполне серьезно ответил князь. – В семь ты готовишь дозы. Семь принять, еще семь – обратные билеты. Это полчаса. Еще четверть часа – на инструктаж. Ты рассказываешь, куда мы попадем, и рисуешь в уме план. Просто вспоминаешь, как там и что. Потом ты нас благословляешь на подвиг и семьдесят семь минут ждешь, чем дело закончится. И, пожалуйста, не вздумай наглотаться своей адской смеси – утянешь нас в свое сознание, сорвешь операцию.

– Круто, – отдал упырям должное Марлен. – Только вы, похоже, помешались на семерке.

– Про семьдесят семь минут я пошутил. А семерка действительно наше число.

Владимир закатал левый рукав, показал странного желтого цвета татуировку, наколотую на предплечье, – семиконечную звезду.

– Между прочим, золото. Остальное организм упыря либо рассасывает, либо отторгает. Захочешь меня отравить – накорми серебром. Феерическая смерть. – Князь подмигнул.

– Спасибо, буду знать, – пробормотал Марлен, занятый другой мыслью. – А что с твоими бойцами-то? Там наверняка будет день…

– Толковый вопрос! – Упырь ткнул полукровку кулаком в плечо. – Есть у нас на примете один застарелый игрочок…

Владимир достал мобильный, посмотрел на часы.

– О, уже не только на примете, но и в распоряжении. – Он заглянул в думки Востроухова и закивал: – Точно, власовец твой. Эх, рухнет его пирамида без хозяина. Ты же в курсе, что он по стопам Мавроди сейчас прогуливается? В курсе. Ну, вот, Амандилыч, празднуй. Сегодня выпьем гада.

Собрав шмотки, оставленные ночью, князь покинул представительство эльфов в Москве.

Марлен сел в кресло, прислушался к ощущениям. Действительно, не особо-то и пьян.

Взяв трубку, позвонил Свете на сотовый. Вскоре услышал ее голос:

– Если вы красивый и любвеобильный мужчина, то – боже мой, наконец-то!!! – скорее нажмите «один», а если вы коварный обманщик Марлен, бросивший девушку на произвол судьбы… – Она не выдержала и расхохоталась.

Востроухов тоже.

– Свет, ты дома?

– Нет, только что была у клиентов, сейчас на Якиманке.

– Да? – Марлен решился, в конце концов, всё рушится: – Слушай, ты недалеко от моего офиса. Давай встретимся? Я тебе покажу, чем занимаюсь… И чем можно заняться, если закрыть дверь и повесить табличку «Ушел на базу»..

– Неожиданно… Так куда подъехать?