Текст книги "Похититель бурбона (ЛП)"

Автор книги: Тиффани Райз

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 20 страниц)

Сент Круа отвечает и предлагает оплатить их долги. Папочка Граф одобряет, но его невеста не приедет в Америку, пока он не построит для нее дом. Хороший дом. Не хижину на болоте. И Сент Круа строит для нее дом, прямо здесь, на этом острове. Большой дом, достойный королевы. Сент Круа пишет и говорит, что он готов для невесты, и папочка Граф договаривается, сажает девушку на корабль и отправляет ее. Но корабль тонет, и невеста погибает. Тогда такое случалось.

Боуэн покачал головой и изобразил, будто смахивает слезу. Развлекал ли он Нэша по ночам такими драматическими историями?

– Но сделка заключена, – продолжил Боуэн. – Папочка Граф заплатил за невесту, погасил их долги. И они отправили другую дочь. Самую младшую в семье. Единственную дочку, которая у них осталась.

– Насколько младшую? – решила уточнить Тамара. Леви посмотрел на нее и заметил, какими большими и внимательными были ее глаза, любопытными, как у ребенка во время ночных сказок.

– Четырнадцать, – ответил Боуэн. – Они сказали ей, чтобы она говорила, что ей шестнадцать. Будто всех на болоте заботили приличия. Она была ребенком, но она была единственной девочкой, которая осталась у них на продажу. И они были рады избавиться от нее. А для чего еще нужны маленькие девочки, кроме как для выплаты долгов?

– И они отправили ее через океан, чтобы выдать за мужчину, которого она никогда не встречала? – ошеломленно спросил Леви.

– Они продали ее, – ответила Тамара, ее голос был пустым, как сухая бочка.

– Не скажу, что они ее продали, – сказал Боуэн. – Но скажу, что Сент Круа купил ее.

– Что случилось? – спросил Леви. – У девочки получилось?

– Ее звали Луиза, думаю в честь короля, хотя Луиза чертовски забавное имя для короля, верно? Так или иначе, корабль приплыл, и они отправили маленькую лодку, чтобы доставить Луизу к Сент Круа. Говорят, она встала в лодке, когда увидела ожидающего ее мужчину на пляже. Говорят, это была любовь с первого взгляда. Говорят, лодка была в пятидесяти футах от берега, когда она спрыгнула с нее. И говорят, что для Сент Круа это не была любовь с первого взгляда, но всё равно что-то было, потому что он побежал в воду, чтобы встретить ее и нести по воде на руках. Правда, красивая картинка?

– Глупая девочка, – пробормотала Тамара, качая головой.

– Глупая и влюбленная. Или, может, ей так надоели лодки, что она решила, что лучше утонуть, чем оставаться в ней еще секунду. Но первая мысль более романтичная. Я романтик.

– Правда? – удивился Леви.

– А так и не скажешь? – ответил Боуэн, улыбаясь, хотя со стороны казалось, он кривлялся. – Теперь вернемся к тридцатичетырехлетнему, может, тридцатипятилетнему парню. Только представьте – Джулиен и его маленькая Луиза. Они поженились в доме Сент Круа в ночь ее приезда, в присутствии рабов и старушки, которая сопровождала Луизу. Луиза была милой девушкой, невинной, с добрым сердцем, и Сент Круа называл ее Лулу, думаете, она не таяла, как масло, когда он так ее называл? Маленькой Лулу здесь нравилось, нравилось солнце и океан. Говорят, когда она улыбалась, то вставало солнце, а на звук ее смеха слетались птицы, и когда она пела, ангелы бросали свои арфы и слушали. А когда она плакала, Сент Круа нес ее наверх, и час спустя они оба улыбались. Видите ли, она была так молода, и никого не было рядом, кто мог бы сказать, что девушки ее возраста не должны наслаждаться такими активными развлечениями. Сент Круа сдувал с нее пылинки, баловал ее. Когда Лулу попросила прораба прекратить бить рабов, Сент Круа остановил его. Когда она попросила найти девушку, чтобы та составляла ей компанию, Сент Круа привел двух леди, маму и ее дочку, из Франции, чтобы они занимались ее волосами, платьями, пудрили ей носик, все, чтобы угодить мужу. И когда однажды он спросил, почему она грустит и вздыхает, она ответила, что скучает по дубам, как дома во Франции. Она любила океан. Она любила небо. Она даже болото полюбила. Но почему на острове нет настоящих деревьев?

Все на крыльце затихли. Леви слышал только бриз, шум ветра и рев океана вдали. Над ухом жужжала муха, но Леви игнорировал ее. В тонких банках сияли крошечные огоньки – самодельные розмариновые и цитронелловые свечи, чтобы отгонять от дома комаров. Сияние звезд, луны, фонаря и крошечный красный огонек от сигареты Боуэна – идеальное освещение для истории о призраке. А Боэун с удовольствием рассказывал историю, словно мальчишка, пытающийся напугать своих маленьких братьев. И Леви был напуган, только не знал почему. Может, из-за ухающих сов или веток, двигающихся туда-сюда, когда невидимые животные улеглись спать. Или, может, выражение на лице Тамары, словно она не о ком-то историю слушала, а о себе.

– Сент Круа не собирался давать своей невесте снова грустить, не тогда, когда он мог что-то сделать. Он написал своему человеку и запросил саженцы дуба, самые лучшие, и не жалел средств. Три месяца спустя они приплыли на корабле, две дюжины. Это были самые лучшие деревья, которые можно было купить, крепкие и сильные, из самых густых и зеленых лесов Франции. Редкий сорт французского дуба. Сент Круа посадил дубы, и они прижились. Когда его невеста родила первенца, они выросли на десять футов. Когда их сыну исполнилось пять, деревья были достаточно большими, чтобы ребенок мог на них играть. И они были счастливыми, Сент Круа, его невеста и его мальчик. Богатые и счастливые, эта комбинация встречается гораздо реже, чем мы привыкли думать. Естественно, счастье не может длиться вечно. Океан – да. Деревья – да. Небо – да. Третий сын и его юная невеста счастливые в любви? Не так долго. А как иначе? Бог терпеливый судья, но, когда Он выносит свой вердикт, приговор исполняется немедля.

Леви стал приятно пьяным, но от этих слов протрезвел. Он притянул Тамару ближе к себе. Ее тело было напряженным, будто она не знала его. Но затем она расслабилась и позволила ему крепко ее обнять.

– В один прекрасный весенний день сын Сент Круа – они назвали его Филипп, забрался на самый высокий дуб, под его ногой сломалась ветка и – падай-падай, маленький мальчик. Песок был мягким, но не тогда, когда ты падаешь с тридцати футов. Он был мертв еще до того, как с губ мамы сорвался крик. Сент Круа пришел домой с рисового поля и обнаружил невесту, прижимающую их сына к своей груди. Она не отпускала его. А на следующий день она отнесла его в океан и дала воде забрать их тела. Когда ее труп обнаружили через два дня, доктор сказал, что она была беременна вторым. Тело его сына так и не нашли. Сент Круа сошел с ума, как богатые люди с разбитыми душами, когда Бог смеет им возражать. Он освободил рабов с рисовых полей и заставил их иссушить болота. А после они сажали деревья. Дубы, семена и саженцы дерева, убившего его мальчика. Каждый день на протяжении нескольких лет они сажали эти деревья, ухаживали за ними, выращивали их. Тогда тут стало столько деревьев, сколько мог видеть глаз… Зачем он посадил эти деревья? Кто знает? Может, он делал это потому, что любил свою жену, а она любила деревья. Может, он думал, что может вернуть своего мальчика, если на острове будет достаточно деревьев, чтобы соблазнить его душу. Ох, и вид у него был печальный, у Сент Круа, бродил по острову в грязной одежде, с грязными волосами, небритый, с черными по локти от земли руками. Он тоже сажал. Половину деревьев он посадил сам. И когда на острове не осталось ни дюйма без дерева, он вошел в дом, возведенный для его невесты, вылил каждую бутылку скотча, которую только смог найти, каждую бутылку бренди, каждую бутылку отличного ирландского виски, вылил их на ковры из Персии, шторы из лучших домов Парижа. Затем он поджег шторы, и он, и дом сгорели дотла. Прощай, третий сын. Прощай, невеста. Прощай, маленький мальчик, который любил лазить по деревьям. От тела Сент Круа не осталось ничего, кроме пепла, а тело мальчика так и не нашли. Только Луиза здесь похоронена. Вышла замуж и похоронена, все на этом острове. И пусть вам будет стыдно, но вот что происходит, когда строишь замок на костях других людей. Сент Круа хотел рая, а этот остров для него стал адом. Твой прапрадедушка, мисс Тамара, Джейкоб Мэддокс, выкупил остров у второго сына папочки Графа, который не хотел иметь ничего общего с местом, сломавшего его брата. И я не могу его осуждать. И с тех пор этот остров был наречён Островом Невесты из-за красивой невесты Сент Круа, а остров Луизы звучало бы немного забавно, согласны? И, конечно, Сент Круа уже было занято.

– Вот так история, – сказал Леви. – И все правда?

– Каждое слово. Понимаешь ли, мой прапрадедушка был тем мужчиной, кто выкопал ей могилу и поливал дубы, посаженые Сент Круа. От этой семьи не осталось ничего, кроме надгробной плиты. А мы? – Боуэн похлопал по своей груди и улыбнулся, как мэр города, перерезающий ленточку. – Мы все еще здесь, живые и барахтаемся. – Боуэн поднял обе руки и ноги и помахал ими. Он определенно был жив и определенно барахтался. А еще был пьян.

– Ее могила все еще здесь? – спросила Тамара. – Могу я на нее посмотреть?

– Она все еще здесь, если найдешь. Понятия не имею, где она. Заросла уже, как и все остальное. – Боуэн пожал плечами и допил бурбон. – Но дом найти легко, если присмотреться. Точнее, его остатки, которых немного. – Боуэн потушил сигарету, хлопнул по бедрам и встал. – А теперь, простите, мне надо домой. С вами было приятно.

– Подождите, а где дом? – спросила Тамара.

Он указал на север и глубоко в лес. Леви увидел, как Тамара смотрит в темноту. Он положил руку на ее колено, внезапно испугавшись, что она пойдет прямо сейчас, и он больше никогда ее не увидит.

– Ты не пойдешь искать дом, – сказал Леви. – Не сегодня.

– Завтра, – ответила она.

– Нет. Пойдешь, когда я пойду, – сказал Леви. – Завтра я пойду с Боуэном в кооператив. Если мы владеем этим островом, я хочу знать все, что нужно о нем знать.

– Я знаю все, что мне нужно знать о нем, – произнесла Тамара.

– А я – нет. А теперь иди в дом. Готовься ко сну.

– Мне обязательно это делать? – поинтересовалась она.

– Да, мэм, обязательно. Я провожу Боуэна домой.

– Я дома, – засмеялся он. Леви посмотрел на него. Боуэн улыбнулся. – Я могу гулять здесь в темноте с завязанными глазами, если заставите.

– Мы будем гулять здесь в темноте вместе. С фонарем.

– Ты скучный, – проворчал Боэун и закатил глаза. Он сошел с крыльца, покачиваясь, но сохраняя более-менее вертикальное положение, необходимое ему.

– Могу я с вами прогуляться? – спросила Тамара.

– В кровать, – приказал Леви. – Иди спать.

– Но…

– В кровать, живо, – отрезал он. Тамара развернулась и вошла в дом, захлопнув за собой дверь. Леви наблюдал за ней через дверь, наблюдал, как она поднимается наверх.

– Как все плохо, – заметил Боуэн. Леви посмотрел на него и улыбнулся.

– У меня красивая жена, дом и остров. Думаю, это определение «все хорошо».

Леви зажег фонарь, и они с Боуэном вышли на узкую грунтовую дорогу, ведущую к главной грунтовой дороге.

– Если хочешь посмотреть на кооператив, я приду завтра утром.

– Хочу, – ответил Леви.

– Я не подниму тебя рано. – Боуэн подмигнул, его лицо исказилось в свете фонаря. Леви отмахнулся от комара, и огонек всколыхнулся в его руке, отбрасывая желтую ауру на узловатые дубы и свисающий испанский мох. Леви заметил выглядывающую из-за деревьев пару глаз. Енот? Он надеялся, что да.

– Могу я кое-что спросить?

– Можешь. Не могу обещать, что отвечу, – ответил Боуэн.

– Спальня наверху. Спальня Тамары. Нэш хотел привезти ее сюда? – решил выяснить все Леви.

Боуэн остановился. Он посмотрел на просвет между деревьев, где были видны звезды.

– Да.

– Тогда почему он этого не сделал?

– Дом, в котором вы остановились, когда-то принадлежал старине Роберту Мэддоксу.

– Кто это?

– Думаю, он приходился дедушкой Тамаре.

– То есть прадедушкой.

– Верно, – ответил Боуэн. – Роберт построил этот маленький дом в двадцатые годы. Охотничья и рыбачья хижина. Джордж Мэддокс не часто использовал ее в отличие от Нэша.

– Для чего он ее использовал?

– Для другого вида охоты. Для другого вида рыбалки. – Боуэн улыбнулся Леви и изогнул брови – Я был его крупной добычей.

– Понял.

– Я был с ним, когда он приезжал сюда, а он приезжал как можно чаще. Мы хорошо тут обустроились. Здесь было безопасно. Для таких мужчин как мы, безопасность трудно найти. Нэш хотел развестись, хотел начать все сначала. И он хотел Тамару, но знал, что ее мать будет бороться. Но как они говорят? Обладание составляет девять десятых закона. Он собирался забрать Тамару и поселить ее здесь, и бороться за нее в суде Южной Каролины, который выберет его деньги, а не ее мать.

– Если Нэш хотел привезти ее сюда, если хотел развестись и начать с вами… почему не сделал? Почему он покончил с собой?

Они дошли до конца маленькой грунтовой дороги и встали посреди большой грунтовой дороги.

Боуэн скрестил руки на груди и посмотрел на небо. Единственный свет шёл от их фонаря и звезд над головой, выглядывающие сквозь кроны деревьев. Миллионы звезд. Леви редко видел столько звезд. Он знал, что некоторые люди смотрят на простор вселенной, и это заставляет их чувствовать себя незначительными. Но не Леви. Он посмотрел вверх и увидел только красоту и был благодарен за то, что у него есть глаза, чтобы лицезреть это.

– Джордж Мэддокс был твоим отцом, – наконец произнес Боуэн.

– Знаю, – ответил Леви.

– Я бы хотел, чтобы ты этого не знал.

– Сейчас уже слишком поздно. Неведение может быть блаженным, но кто на самом деле хочет быть в неведении?

– Ты, – ответил Боуэн. – Прямо сейчас я тебе говорю, что ты хочешь этого.

– А что насчет Нэша? Он был моим сводным братом. Я хочу знать, почему он умер до того, как я узнал его.

– Тогда тебе стоит знать, что твой отец был плохим человеком.

– Это я уже слышал.

– Он хуже того, что ты слышал. Нэш приезжал так часто как мог, лишь бы быть подальше от жены. Но он начал испытывать вину из-за того, что оставлял Тамару одну, и он собирал вещи и возвращался. Однажды чувство вины довело его сильнее, чем обычно, и он вернулся на день раньше, чтобы удивить Тамару. Но вместо этого он обнаружил свою жену в постели с Большим Папочкой.

– Вирджиния Мэддокс спала с Джорджем Мэддоксом? С собственным свекром?

– Думаю, она мало спала.

У Леви отвисла челюсть.

– Джордж Мэддокс трахал свою невестку.

– Уверен, у него были причины. Но опять же, у них у всех есть причины, верно? Первая причина: я хочу. Вторая? Он был злым человеком. И он знал, что Нэш не прикасался к своей жене во время брака, и Джордж хотел еще одного мальчика. Нэш был не тем мальчиком, которого он хотел. Как и ты. Но если бы у мисс Вирджинии появился ребенок, все бы думали, что мальчик от Нэша. Джордж хотел еще одного сына, и он был способен сделать все, чтобы его получить. Но если Нэш будет мертвым…

– Если бы Нэш был мертв, тогда никто бы не посчитал ребенка Вирджинии Мэддокс от Мэддоксов. Вот черт. – Леви почесал затылок и провел рукой по лицу. – Он вам все это рассказал?

– В письме, которое он мне оставил.

– Он… Он ничего не говорил обо мне, так?

– В письме? Нет. Но он говорил о тебе до того. Он был в курсе. Говорил, что ваш отец нанял тебя для ухода за лошадьми, но Нэш знал о тебе правду. Джордж хотел держать тебя поблизости, чтобы держать Нэша в узде. Ты был планом Зет, знаешь ли.

– Платом Зет?

– Планом А было наследство Эрика. Бланом Б – ребенок Нэша. Ребенком Нэша была девочка, а планом С – мальчик Папочки и Вирджнии. Даже не спрашивай какие планы были от Д до У. Думать не хочу о них.

– И я был планом Зет – последняя надежда.

Боуэн кивнул.

– Именно. Если бы Нэш не делал свою работу, не дал бы Джорджу маленьких внуков, всегда был ты. Джордж не раз угрожал Нэшу, что отдаст все до последнего пенни от «Красной Нити» тебе. Не думаю, что он был серьезен, все-таки это план Зет, но это сдерживало Нэша. Ты был белым, достаточно белым, чтобы сойти за своего. И Нэш знал, что ты любил девушек так же сильно, как он не любил. Он знал, что у тебя не будет проблем с продолжением рода Мэддоксов, о котором Джордж так мечтал.

– Я не был его сыном. Я был ходячей угрозой, и я даже не подозревал об этом. Знаете, Джордж Мэддокс всегда говорил мне, я волен приводить подружек, чтобы они покатались верхом. Я думал, он был вежливым. Оказывается, он хотел, чтобы Нэш увидел своего брата с девушкой.

– Девушкой?

– Хорошо, со многими девушками. – Леви принял предложение Джорджа и привел девушку в Арден, чтобы покататься верхом. Да, это впечатляло девушек, но еще напоминало не по годам развитой красотке – Тамаре, что ее влюбленность в конюха дедушки, была всего лишь сладкой фантазией. Или, по крайней, так было когда-то.

– До меня, Нэш получил свою долю. Этот был остров Файер Айленд Южной Каролины, если знаешь, что это.

– Знаю.

– Вы с Нэшем очень похожи. Теперь я вижу. Он был ласковым вечерним бризом, как и ты. А ты ночной бриз. Бриз, приходящий утром.

– Я был таким. Но сейчас нет. У меня семнадцатилетняя жена, за которой нужно присматривать. Больше никакого бриза.

– Все вернется на свои места, вот увидишь. – Боуэн повернулся и посмотрел на дорогу. – А я прогуляюсь до дома.

– Вы пьяны в хлам.

– Как и ты.

– Вы должны позволить мне проводить вас хотя бы половину пути.

– У меня есть охрана где-то. Куда же пропал этот мальчик?

– Мальчик? – спросил Леви. Вот черт.

Боуэн засунул два пальца в рот и засвистел так громко, что Леви зажмурился. Боэун сделал это снова, и несколько минут спустя из леса на дорогу выбежала собака. Она была среднего размера, с короткой белой шерстью, треугольными ушами-торчком и нетерпеливой улыбающейся собачьей мордой.

– А вот и он. Иди сюда, Белый пес. – Боуэн похлопал по бедру, и пес побежал к нему.

– Ладно, это белый пес, – сказал Леви, почесывая жесткую собачью шерсть. Он весь состоял из сплошных мышц, хрящей и слепого послушания. – Как его зовут?

– Белый пес, – ответил Боэун. – Правильно, Белый пес?

– Вы назвали белую собаку Белым псом? А ничего получше придумать не могли?

– Он Белый пес не потому, что он белый пес. Он Белый пес из-за того дерьма, что они кладут в бочки. Его ест белая собака, а на выходе получаем бурбон. Но мы не добавляли Белого пса в бурбоновые бочки уже четыре года. И не будем делать этого, верно, Белый Пес? – Он чесал и гладил пса по голове. Леви только закатил глаза.

– Значит, вы сможете добраться домой с помощью Белого пса? – спросил Леви.

– Через лес и реку. Вот и все. Крепких снов, юноша. Этот дом мой. Присматривай за ним.

– Ваш дом? Я думал, Нэш оставил остров Тамаре.

– Он оставил ей остров. А мне оставил дом. Но можете оставить его себе. Я его не хочу.

– Вы серьезно? Мы за него заплатим.

– Будешь работать на меня в кооперативе – это и будет платой. По правде говоря, даже если ты мне заплатишь, я не смогу спать в том доме. Там слишком много призраков.

– Я не верю в призраков.

– Поверишь, если будешь долго находиться на острове. Ты поверишь во что угодно.

Боуэн пьяно отсалютовал ему и пошел по грязной дороге. Он и Белый пес, они не сделали и десяти шагов, как Леви позвал его.

– Как бы то ни было, мне жаль, – произнес Леви, когда Боуэн оглянулся.

– За что?

– Не знаю. Из-за Нэша. Из-за вашего дома, где мы с женой остановились, а вы там больше не живете.

– Иди домой, – посоветовал Боуэн. – Иди домой к жене.

– Еще один вопрос.

Боуэн уставился на него.

– Прекрати задавать вопросы, – ответил Боуэн. – Тебе не понравятся ответы, которые ты однажды получишь.

– Вы любили его? – спросил Леви. – Я о Нэше.

Боуэн прищурился на него.

– Почему тебя это волнует?

– Потому что он был мне сводным братом, и я никогда его не полюблю. Его жена его не любила. Его отец его не любил. Надеюсь, хоть кто-то его любил.

– Я любил его, – ответил Боуэн. – Я бы хотел не любить, но любил. Говорят, семья Мэддоксов проклята, и я верю в это. И как только ты прикоснешься к одному из них, проникнешь внутрь, проклятье тоже проникнет внутрь. Однажды ты будешь жалеть о браке с этой семьей, бриз.

– Я был в ней рожден. Если она проклята, то и я тоже.

– Ты проклят.

– А вы пьяны.

– Это сдерживает проклятье, – ответил Боуэн. – Это сдерживает все.

Боуэн пошел по темной дороге, и через десять шагов он стал невидимым, от него ничего не осталось кроме его свиста, а Белый пес шел рядом.

Леви поправил фитиль в фонаре и направился к дому. Он не винил Боуэна за то, что тот считал семью Мэддоксов проклятой, но Леви не мог поверить в такое суеверие. Проклятья не были настоящими. Проклятья были черной магией. Любое невезение в семье Мэддоксов они навлекли на себя сами. Эрик Мэддокс сбежал и вступил в армию во время войны, вместо того чтобы пойти в колледж или вступить в Национальную гвардию, как и остальные состоятельные сыновья. Нэш покончил с собой, когда, вероятно, должен был убить отца, их отца. И Тамара… она не Мэддокс по крови. Если и было проклятье, у нее к нему иммунитет. И Леви рос вне семьи, вдали от Джорджа Мэддокса. Нет, они с Тамарой будут в порядке.

Пока он поднимался в дом, Леви позволил себе улыбнуться, снимая грязные ботинки и оставляя их на крыльце. Остров Невесты. Сент Круа. Луиза. Маленький мертвый Филипп. Иисусе, Боуэн почти его убедил. Но история была хорошей. Настолько хорошей, что почти заставила Леви поверить, что этот остров был проклят, и семья была проклятой, и все, к чему прикасались Мэддоксы, было проклятым.

Он не был проклятым. Боуэн просто хотел его напугать. Но Леви не боялся. На самом деле, Леви был дома. Именно здесь, на острове, он был дома. И никакого проклятья на горизонте.

Райский сад Эдем, вот чем был этот остров. Его Эдем. И его Ева ждала его в эту секунду в кровати.

Леви открыл дверь и обнаружил Тамару в гостиной.

– Леви, не двигайся, – приказала Тамара, держа в руках пистолет, направленный прямо на него.