Текст книги "Грязные истины (ЛП)"
Автор книги: Тейт Джеймс
Соавторы: Ева Джеймин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 20 страниц)
Он и правда был таким. Всегда послушным. Он пожертвовал всеми своими мечтами ради этой семьи, и часть меня задавалась вопросом, станет ли однажды, когда он возьмет бразды правления в свои руки, он таким же испорченным, как его отец.
С тех пор он больше не будет моим Ангелом.
Просто Анджело Риччи.
Навсегда потерянным для меня.
девять
БИЛЛИ
Кровь забрызгала мне лицо и грудь, а крик застрял у меня в горле. Все мое тело застыло, совершенно скованное, когда пузатый мужчина в костюме с новой дырой в голове рухнул на ковер на полу конференц-зала.
– Белла! Какогохрена? – Взревел Анджело, хватая меня за руку так сильно, что стало больно, и выволакивая из комнаты. Однако я не могла оторвать глаз от мертвеца. Его незрячие глаза уставились в потолок, дыра в центре его лба почти насмехалась над его смертью из-за того, какой аккуратной она была. Однако лужа крови, скопившаяся под ним, выдавала другую историю с выходным отверстием.
Срань господня.
Анджело тряс меня за руку, что-то говорил – нет, кричал, – и все, что я могла слышать, были помехи. Белый шум. Святоедерьмо. Он только что застрелил того человека. В конференц-зале. Черт возьми!
Анджело оттащил меня от мертвеца и потащил по коридору «Биг Нойз Рекордс», а я, казалось, не могла заставить свое тело сопротивляться. Я просто споткнулась о собственные ноги и позволила ему оттащить меня в дамскую комнату.
– … знаешь, насколько это было опасно? Ты могла пострадать! Господи, Белла, ты должна была быть в кафе!
Я с трудом сглотнула, намеренно не глядя в зеркало, пока Анджело грубыми бумажными полотенцами стирал кровь с моего лица. – Ты не дал мне денег, – пробормотала я, чувствуя оцепенение. Все онемело. Он только чтоубил человека, и он был здесь, вытирая мне лицо. Что, черт возьми, происходит?
Анджело прекратил свое неистовое вытирание и уставился на меня так, словно я только что заговорила по-клингонски.
– Ты сказал мне сходить за кофе, – уточнила я, напоминая ему о разговоре, который у нас состоялся не более пяти минут назад. – Ты сказал взять кофе, и Триш отвела меня в кафе на четвертом этаже, но...
Анджело прервал меня порывистым, обреченным вздохом. – Но я не давал тебе никаких денег, и у тебя нет ничего своего. Черт, Белла, мне так жаль. Иногда я забываю, что ты... ну, ты знаешь.
– Твоя пленница? – Я медленно приходила в себя. Оцепенение проходило, оставляя за собой озноб. – Да, ну… это то, что есть.
Я вырвалась из его хватки, морщась от боли в руке, в том месте, где он держал меня, затем храбро повернулась лицом к зеркалу. Срань господня.
С трудом сглотнув, я выдернула бумажное полотенце из диспенсера и намочила его под краном. Крови былонемного, но этого было достаточно. Отсюда напрашивался вопрос: какого количества чужой крови было бынедостаточно, чтобы беспокоиться? Я догадывалась, что Анджело знает ответ на этот вопрос, но у меня не хватило духу спросить.
– Белла, ты знаешь, я делаю это только для твоей безопасности, – сказал Анджело мрачно-тихим голосом. Он встал у меня за спиной, и я встретилась с ним взглядом в зеркале, вытаскивая еще бумажных полотенец из диспенсера.
Я прочистила горло, прежде чем ответить, заставляя себя разорвать зрительный контакт и сосредоточиться накрови на моей коже. – Ты делаешь это, чтобы выиграть время, Ангел, – мягко сказала я. – И Валентина. И это прекрасно, но не притворяйся, что делаешь мне этим одолжение. – Я показала на свой живот, чувствуя тошноту.
Анджело нахмурил лоб и шагнул ближе. Его рука обвилась вокруг меня, и его ладонь очень нежно легла на выпуклость моего бугорка. – Неужели это было бы так плохо? Для нас быть вместе? Растить ребенка, как мы планировали много лет назад? Мы могли бы быть счастливы, Белла…
На мгновение я запнулась. Я погрузилась в фантазию, о которой всегда мечтала, будучи глупым подростком, влюбленной в двух мальчиков. Двух лучших друзей. Но посмотрите, чем все это закончилось, когда я стояла здесь восемь – почти девять – лет спустя с разбитым сердцем, пойманная в ловушку и забрызганная кровью.
– Почему ты убил его? – Спросила я, меняя тему и пытаясь не обращать внимания на свое разочарование, когда Анджело убрал руку с моего тела и подвинулся, чтобы дать мне пространство.
Он вытащил еще одно бумажное полотенце и протянул его мне, когда я выбросила то, которым пользовалась, в мусорное ведро.
– Потому что это моя работа, – пробормотал он, засовывая руки в карманы. – Джованни не связался бы с «Биг Нойз» из-за «Беллероуз»; на самом деле, я думаю, он предпочел бы, чтобы я не имел с ними ничего общего. Он пришел сюда, потому что несколько руководителей в совете директоров связаны с семьей Уилсонов.
Говоря это, он внимательно наблюдал за мной, ожидая, что я спрошу, кто такие Уилсоны. Я просто поджала губы и закончила вытирать кровь с шеи.
– Значит, ты просто убьешь их всех? – Спросила я, когда он больше ничего не сказал.
Анджело пожал плечами. – В значительной степени. – Последовала долгая пауза, в течение которой я просто тупо смотрела на свое отражение. Затем Анджело вздохнул и провел рукой по лицу. Движение сдвинуло его пиджак, привлекая мое внимание к пистолету в кобуре у него на бедре. Черт возьми, когда мой Ангел успел стать убийцей? Или он всегда был таким, а я была слишком глупа и слепа, чтобы видеть это?
– Пойдем, я отвезу тебя обратно в отель, – сказал он, открывая для меня дверь туалета и выжидательно глядя.
Я направилась к выходу, затем заколебалась и нахмурилась. – А как насчет...
– У меня есть люди, – признался он с гримасой. – Этим займутся уборщики. Нам пора.
Кивнув, я пошла с ним по коридору – прочь от залитого кровью конференц-зала – и попыталась примириться со своей новой реальностью. Нравится мне это или нет, но теперь я была соучастником убийства.
Глубокая дрожь пробежала по мне, когда я вошла в лифт, и, сама того не желая, я отодвинулась от Анджело. Он напугал меня, и это само по себе разбило мое сердце. Когда-то давно я доверяла ему настолько, что могла рассчитывать на его поддержку после того, как в шестнадцать лет сказала родителям, что беременна. Я доверяла ему настолько, что мы начали планировать совместное будущее. Он, я и ребенок.
Но потом я потеряла родителей, потеряла ребенка, и, в конце концов, я потеряла Анджело тоже… И все это было после потери Джейса. Было ли действительно удивительно, что я дошла по спирали до той точки, на которой была, когда Ретт спас меня?
Здание «Биг Нойз» было почти пустым, так как солнце еще только взошло, так что поблизости не было знакомых музыкантов. Спасибо, блядь, за маленькие милости.
– Здесь ты с ними не столкнешься, – пробормотал Анджело, когда мы пересекали фойе, словно прочитав мои мысли. – Я имею в виду «Беллероуз». Я должен был сказать тебе раньше; я не настолько чертовски жесток.
Я подавила все вопросы, которые крутились у меня в голове, и притворилась дурочкой. – Почему это должно быть жестоким? – Тихо спросила я.
Анджело издал короткий, холодный смешок. – Я не идиот, Белла. Вы с Джейсом воссоединились. Я шокирован, что это заняло так много времени и притаких обстоятельствах, но это не было такой уж неожиданностью.
От растерянности я чуть не споткнулась, а потом начала смеяться. Сильно. Так сильно, что вскоре я начала икать. Ладно, велика вероятность, что это был шок от того, что я наконец увидела, как в парня стреляют. Однако, несмотря на это, Анджело просто подождал, пока я перешла от смеха к плачу, а затем заключил меня в крепкие объятия.
– Я не восстановила связь с Джейсом, ты, придурок, – пробормотала я между всхлипываниями, потому что слезы теперь текли из моих глаз. – Я была с Реттом… и Грейсоном. Джейс все еще ненавидел меня, и я могу почти гарантировать, что он с радостью переехал бы меня грузовиком, если бы увидел сейчас.
Анджело некоторое время ничего не говорил, просто гладил меня по спине, пока я не перестала плакать. Затем он тихо хихикнул. – Ретти Грейсон? Тебе всегда нравилось быть мясом в мужском сэндвиче, да?
Его тон был дразнящим, совсем не осуждающим, но это напомнило мне о прошлом. Мои щеки вспыхнули, и я высвободилась из его объятий. – Не твое собачье дело, Ангел. Мы можем просто уйти?
– Конечно, Белла. – Он направился к ожидавшей нас машине, за рулем которой сидел один измногих головорезов Риччи.
Всю обратную дорогу до нашего отеля в центре Неаполя никто из нас не произнес ни слова, и к тому времени, как мы добрались до номера, у меня заболели глаза. Еще не было восьми утра, а я уже была измотана.
– Так вот как это будет? – Спросила я, оглядывая впечатляющий номер. – Ты здесь только для того, чтобы убивать людей, которыеподозреваются в связях с Уилсонами?
Анджело ответил не сразу, не торопясь вытряхнул содержимое карманов на обеденный стол и отстегнул пистолет. Он не вынимал обойму или что-то еще, что могли бы сделать нормальные люди, чтобы сделать этобезопасно, но я думаю, что это было просто частью его жизни. Как наследник Риччи, он никогда не был в безопасности.
– Нет, этого не будет, – наконец сказал он. – Но… всякое случается. В людей стреляют. Я не могу извиняться за это, Белла. Это просто то, что есть.
Я кивнула, принимая его честность и подавляя волну страха, которая напомнила мне, что теперь он чужой.
– Сколько людей ты убил? – прохрипела я, так или иначе, нуждаясь в том, чтобы знать.
Он выгнул бровь, затем медленно покачал головой. – Милая... ты не хочешь, чтобы я отвечал на этот вопрос. Иди прими душ, а потом отдохни весь день. Я позабочусь, чтобы тебя здесь никто не побеспокоил, и ты сможешь расслабиться.
Я облизала губы, прежде чем кивнуть головой в знак согласия.
Чувствуя, что разговор окончательно завершен, я направилась в спальню и плотно закрыла за собой дверь. Только тогда я позволила своим плечам поникнуть, и мое настроение резко упало.
Что, черт возьми, я здесь делаю? Это самый ужасный план в моей жизни. Без вариантов – самая тупая херня, когда-либо придуманная.
Хотя на самом деле это был не мой план, а Анджело. Теперь было слишком поздно отступать, не рискуя убить нас обоих, так что мне оставалось делать лимонад из этого лимона.
десять
ДЖЕЙС
Нас высадили в дурацком месте, где поблизости не было ничего, кроме полей и нескольких больших участков леса. Это был своего рода побег на свежий воздух от реальности, о котором я мечтал во время тура, но реальность была такова: не было выпивки, доставки еды и даже больше, никакой киски.
Это была ферма. На территории были, честное слово, животные.
Как, черт возьми, музыкант должен творить в таких условиях? Никто не мог быть креативным, а мы уже были на грани с Реттом, который выходил из коктейля веществ, которыми он закидывал свой организм последние два месяца.
Господи, мне нужны были затычки для ушей, чтобы заглушить его бесконечные жалобы.
– Заткнись нахуй, ты, плаксивая пизда, – прорычала Бренда, и я впервые за несколько дней по-настоящему улыбнулся. Была причина, по которой она была так востребована рок-звездами. Она знала, как нянчиться с нами, но она также знала, когда нам нужна была затрещина. И то, и другое сделало нас лучшими музыкантами. Лучшими людьми, на самом деле.
– Я уйду, – прорычал Ретт в ответ, его голос был четким, даже если его глаза были чертовски налиты кровью, когда он мерил шагами большое жилое пространство. Может, это и не городской пентхаус, но до свалки было далеко. – Мне нужно как минимум выпивка и травка, даже если ты оставишь весь кокс себе.
Я поудобнее устроился на диване, тихонько бренча на гитаре, пока позволяю этим двоим препираться. Мы приехали вчера поздно вечером, и Бренда должна была уехать сегодня утром, после того как мы устроимся. Грейсон и Флоренс еще не вышли из своих комнат, но было еще рано, так что это было понятно.
Даже если это не в характере нашего барабанщика.
Бренда покачала головой. – Ретт, ты знаешь, что я тебя чертовски люблю. Вы четверо – мои дети, и мне жаль, что я подвела вас, не оказавшись рядом, когда вы нуждались во мне, но я обещаю, что сейчас я здесь. Я тоже не уйду. Я буду держать тебя за руку, несмотря на это дерьмо, и мы выйдем с другой стороны сильнее.
Ретт хотел возразить, вспышка гнева в его глазах была знакомой. В последнее время я часто сталкивался с этим, но как парень, у которого была более чем изрядная доля проблем с матерью, он, очевидно, не был готов надрать своей приемной "мамочке" задницу. Эта жилка порядочности была тем, из-за чего бедняга постоянно попадал в неприятности. Этим воспользовалась Билли, и много раз за последние два месяца я задавался вопросом, не уничтожила ли она в нем последние крупицы добра.
Но нет. Это все еще было там, глубоко внутри.
Тупой ублюдок.
– Давайте просто сосредоточимся на музыке, – наконец сказал я, также чувствуя влияние этого навязанного лейбломизолирования. – Чем скорее мы запишем этот альбом, тем скорее сможем убраться отсюда к чертовой матери.
Бренда хлопнула в ладоши, прежде чем опустить их к своим стройным бедрам. Не было никаких признаков того, что она недавно родила, и, поскольку она была одета в светлые джинсы и простую белую футболку, трудно было поверить, что она старше нас. – Вот это настрой. Нам нужно использовать тревогу и боль последних нескольких месяцев и превратить это в альбом, который уничтожит все остальные. Покажите им, что никто вас не сломает и дерьмовые новостные статьи не определяют вашу жизнь.
Ретт перестал расхаживать по комнате, а я на мгновение перестал перебирать струны, и мы оба уставились на нее.
– Какие новостные статьи?
Не то чтобы кто-то из нас проверял социальные сети или следил за слухами о «Беллероуз», но, как правило, мы были в курсе любых крупных скандалов. Неужели мы с Реттом действительно были настолько не в себе, что упустили что-то важное…?
Бренда сузила глаза, глядя на нас. – Я отправила вам всем множество электронных писем о новой учетной записи блога под названием «Грязные Истины». Последний месяц или около того они были в основном сосредоточены на «Беллероуз». У «Биг Нойз» есть пиар-команда, которая справляется с этим как может, но эти придурки очень хорошо заметают следы.
Я поймал взгляд Ретта, и он выглядел таким же сбитым с толку, как и я. – Покажи мне аккаунт, – прорычал я, потому что я был требовательным ублюдком. Она в любом случае это заслужила, поскольку отобрала у нас телефоны – за исключением Грея, который угрожал телесными повреждениями любому, кто прикоснется к его вещам, но пообещал постоянно оставлять его в своей комнате, чтобы это не мешало нам писать песни.
Бренда не стала спорить, вытаскивая свой огромный телефон, с помощью которого она управляла всеми нашими жизнями. Она нажала несколько кнопок, прежде чем нашла то, что хотела, и протянула устройство мне через стол. Ретт подошел и сел рядом со мной, и на этот раз от него не пахло так, как будто он только что вышел из бара. Переместив экран так, чтобы мы оба могли читать, я уставился на простую черную веб-страницу с простым неоново-синим заголовком.
«Грязные Истины».
Вот и все. Без указания автора. Без даты. Никаких указаний на то, кому принадлежал этот сайт, и если «Биг Нойз» ничего не смогли выяснить, значит, они хорошо заметали следы.
Прокручивая страницу, я дошел до самого последнего заголовка.
«Беллероуз» уходит в подполье. Их зависимость достигла нового пика.
В статье под этим постом подробно рассказывалось о том, как мы вели порочную жизнь последние два месяца, но «Биг Нойз» отправили нас в подполье в попытке отрезвить нас и спасти нашу репутацию, пока мы работали над следующим альбомом.
В этом не было ничего новаторского, но в этой статье было достаточно правды, чтобы я понял, что у них был какой-то инсайдер, снабжавший их информацией. Все мы к этому привыкли, от друзей до сотрудников «Биг Нойз» и даже членов семьи. Почти у каждого была своя цена, и верность была редким товаром, особенно в нашем мире.
Ретт устало фыркнул. – Все та же старая чушь.
– Продолжай читать, – подтолкнула Бренда.
Билли Беллероуз изрядно набрала вес с тех пор, как покинула группу, и выглядит празднично располневшей в преддверии Дня благодарения.
Эта статья была типичным пиздатым ходом СМИ, подразумевающим, что у Билли избыточный вес. Билли могла быть кем угодно, но ее изгибы были сочными, и она была чертовски сексуальна. Я имею в виду, только если тебе нравились неверные, двуличные, ненадежные цыпочки.
Ретт издал рокочущий звук рядом со мной, и я быстро пролистал статью с размытым изображением Билли и Анджело – моя собственная ярость была похоронена под моим отвращением, что облегчило переход к третьей. Его заголовок был немного более личным.
Билли Беллероуз отправляет группу, названную в ее честь, по спирали.
В этой статье было много личной информации обо всех наших прошлых отношениях с Билли… и много интимных подробностей о коротких романах между ней, Реттом и Грейсоном.
– Какого хрена, – прорычал Ретт, наклоняясь вперед, часть усталости исчезла с его лица. Единственная причина, по которой он встал так рано, заключалась в том, что он так и не ложился спать. Не был уверен, спал ли он больше нескольких часов в сутки с тех пор, как ушла Билли, даже с его миксом наркотиков. – Как они вообще могли что-то об этом узнать? Я имею в виду, мы не выставляли Билли напоказ. Мы даже никогда не упоминали ее имени, но они знают все.
Бренда кивнула, поджав губы. – Верно, у этих ублюдков кто-то есть внутри, но я понятия не имею, кто это. Они мутят воду изо всех сил, и, вероятно, это хорошая идея – дать Билли понять, что она может стать мишенью папарацци, если она появится на публике. Теперь, когда они знают, что она Беллероуз из названия вашей группы, жизнь для нее уже никогда не будет прежней.
У Ретта вырвалось фырканье. – То, чего она заслуживает.
Я не стал с ним спорить. – Итак, вот настоящая причина, по которой мы в этой гребаной тюрьме вместо дома «Биг Нойз», – сказал я со вздохом. – Вы не хотите, чтобы записи наших сессий утекли раньше времени.
Бренда одарила меня своей самой ухмыляющейся улыбкой. – О, Джейс, посмотри, как ты складываешь два и два и получаешь правильный ответ. – Я отмахнулся от нее, и улыбка стала шире. – Но да, если у нас случится утечка, мы снова вернемся к тому, что никому не доверяем. Том передавал «Биг Нойз» информацию о том, чем вы занимались в туре, так что это все еще может исходить от него, но в любом случае нам невыгодно держать вас в доме, напичканном слежкой «Биг Нойз».
– А ты позволила мне думать, что просто потакаешь моей потребности в приватности, – протянул Грейсон, заходя в комнату.
Она пожала плечами. – Есть причина, по которой я лучшая в этом бизнесе. Все дело в том, чтобы научитьсяуправлять вами, маленькими засранцами, так, чтобы вы не понимали, что именно это я и делаю. Это особый набор навыков, которыми я обладаю и которые использую ежедневно.
Грей просто улыбнулся, прежде чем поцеловать ее в щеку. – Я в курсе того, что ты делаешь, но все равно ценю это.
Он сел на диван напротив нас, и я наклонился и протянул ему телефон, пока Бренда ознакамливала его с сайтом. На странице с простым дизайном были десятки статей, все они довольно точно описывали наши недавние драмы.
Грей спокойно дочитал до конца, выражение его лица не изменилось. Этот ублюдок редко выдавал себя, если только сам того не хотел, включая его слепую реакцию на дерьмовые новости – одно из его многочисленных умений, которым я завидовал, поскольку мне часто говорили, что мои эмоции ясно читаются на лице.
Для меня действительно не было другого пути в жизни, кроме как стать музыкантом, каждый вечер сочиняя тексты для тысяч поклонников «Беллероуз». Ретт был таким же: ему был необходим творческий выход для его искалеченной, сломленной души. Не говоря уже о том, что обожание поклонников заполняло внутри нас пустоты, в которые мы предпочитали не заглядывать. А вот Грей, напротив, мог бы заниматься чем угодно. Он бы с легкостью сменил десятки профессий и преуспел в каждой из них. Ничто никогда не трогало его до глубины души.
Ну, кроме, может быть, одной золотоволосой сучки, которая явно не заслуживала ни одной гребаной секунды нашего времени и эмоциональной энергии.
– Это не первый крот в нашей команде и не последний, – сказала Бренда, напомнив нам, что большинство людей были кусками дерьма. – Давайте просто сосредоточимся на создании этого альбома, и когда он выйдет, никому не будет дела до драмы вашего прошлого тура.
У меня были сомнения, но нам действительно нужно было записать альбом, и как можно скорее. Мы и так не выполняли свои контрактные обязательства, и если мы хотели разорвать отношения с «Биг Нойз», нам нужно было сначала покончить с этим дерьмом.
Когда Грей вернул телефон Бренде, он почти сразу же зазвонил, и она застонала. – Ладно, мне нужно ответить. Они сообщают нам последние новости о слиянии с «Санрайз». Я оставляю вас всех наедине; еда уже приготовлена и ее хватит на неделю в холодильнике и кладовой, и я ожидаю некоторых обновлений в ближайшее время.
До нас доходили слухи о корпоративном слиянии, но поскольку мы все были готовы свалить с этого лейбла, нам, честно говоря, было все равно, какой еще мудак выкупил компанию. Пришло время сосредоточиться на том, что было важно.
Глаза Ретта сузились до щелочек, когда он наклонился вперед. – Как минимум притащи нам траву, – напомнил он ей. – Мы в таком состоянии не сможем быть креативными.
– Я могу, – с ухмылкой сказал Грейсон. Самодовольный ублюдок.
Ретт даже не взглянул в его сторону, но выражение его лица смягчилось, когда он обратился к Бренде почти с мольбой: – Это всего лишь трава. Здесь она даже, блядь, не незаконна. Мне нужно хоть немного поспать, иначе от меня вообще не будет никакого толка.
Она подошла ближе и провела рукой по его плечу, прежде чем сжать его руку. – Если вы выдадите какие-нибудь начальные идеи треков и звучания для альбома, тогда обещаю принести вам траву высшего качества. Это взаимовыгодные отношения, но сначала вы должны дать.
Ретт стряхнул ее руку, но Бренда не обиделась и тихо рассмеялась.
– Спасибо за понимание.
Если бы взгляд мог убивать… или хотя бы калечить, ей бы уже не поздоровилось. Но прежде чем Ретт успел выплеснуть весь яд, который, без сомнения, бурлил у него в голове, она вышла из комнаты, помахав через плечо на прощание:
– Увидимся завтра.
Никто из нас не произнес ни слова, пока входная дверь не захлопнулась и автоматический замок не защелкнулся. Мы не были буквальными пленниками – мы могли открыть дом в любой момент, – но вокруг была настоящая глушь, и не было ни единой гребаной причины уходить, что, собственно, и было целью нашего пребывания здесь, вместе с тем, чтобы держать «Грязную истину» на минимуме обновлений.
– Что, если Флоренс – крот, – внезапно сказал Ретт, наклоняясь вперед и упираясь локтями в колени, переводя взгляд с Грея на меня. – Я имею в виду, не то чтобы эта сучка не продала нас уже в этом году, даже если бы это было из-за того дерьмового бойфренда. Очевидно, у нее нет денег, так что же мешает ей сделать это снова за соответствующую плату?
Цыпочка, о которой шла речь, вошла в дверь минуту спустя, зевая и потирая лицо. Она все еще была одета в просторную футболку «Беллероуз» и крошечные шорты, в которых спала, и сначала я подумал, что она не слышала Ретта, пока она не сказала: – В последнее время я совершила много дерьмовых поступков, но продажа «Беллероуз» средствам массовой информации не входит в их число.
В ее тоне не было ни гнева, ни обиды. Ее не волновало, что Ретт подозревал ее, и я уже знал, что она считала, что заслуживает такого обращения. В некотором смысле так оно и было, но в остальном Фло всегда была потерянной маленькой девочкой. Без семьи. Без наставника. Она воспитывала себя сама, и временами она лажала.
Мы все облажались. Но я понимал, откуда шло недоверие Ретта – мне бы тоже понадобилось немало времени, чтобы снова доверять ее заднице. Однако мы должны были работать вместе, что означало поддержание дружеских отношений, насколько это было возможно в данных обстоятельствах.
– Нам пора приготовить завтрак, – сказал я, заставляя себя встать. Было странно не страдать от похмелья, но в то же время приятно чувствовать себя нормально. У меня была энергия. У меня был творческий кайф.
Я был готов закончить этот гребаный альбом, и тогда, наконец, мы могли бы двигаться дальше.
Оставить этот гребаный год позади. Раз и навсегда.
