Текст книги "Грязные истины (ЛП)"
Автор книги: Тейт Джеймс
Соавторы: Ева Джеймин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 20 страниц)
девятнадцать
ДЖЕЙС
Билли ушла, и Анджело последовал за ней, оставив меня гадать, что за хрень я на самом деле пропустил в их жизнях. Уже дважды она раскрывала кусочек своего прошлого, кусочек своей разбитой души, прежде чем забрать его обратно, и я не мог перестать думать о жизни, которую Билли прожила без меня. В течение многих лет после того, как она бросила меня, я отказывался думать, обсуждать или слышать ее гребаное имя. Иронично, учитывая, что я назвал эту чертову группу в ее честь, но музыка была единственным способом, через который я позволял себе переживатьболь по Билли, и это было моим ежевечерним наказанием на сцене – слышать, как десятки тысяч фанатов выкрикиваютБеллероуз.
Но девушка, вдохновившая меня на все это... Я понятия не имел, через что она прошла после своего шестнадцатилетия.
Опустившись на землю рядом с Реттом, я посмотрел в сторону дома, гадая, появится ли Билли снова, но когда в поле зрения появились две тени, это были всего лишь Фло и Грейсон. Они подошли к нам и заняли места по другую сторону костра, возле которого были разбросаны тлеющие угли.
– Что случилось? – Коротко спросил Грей. Я не был удивлен; этот зоркоглазый ублюдок никогда ничего не упускал.
– Ретт поцеловал Билли, и Анджело вышел из себя, – коротко ответил я.
Ретт фыркнул, потирая лицо рукой, когда до него донесся новый взрыв смеха. – Джейс отправил его в костер. Это было шикарно.
Грейсон выглядел почти впечатленным, и я задался вопросом, когда я успел стать таким жалким ублюдком, что мои товарищи по группе ожидали, что я проигнорирую всю драму с Билли, а не буду драться. Раньше такого не было, по крайней мере, когда мы росли. Я был чертовски горячей головой, а Анджело – более спокойной опорой. Вместе нас было почти невозможно остановить, как и должно было быть, чтобы уберечь Билли.
Она была слишком чертовски желанна для ее же блага, тогда и сейчас.
– Зачем ты ее поцеловал? – Спросила Флоренс, крепко обхватив себя руками – в такой позе она часто бывала в последнее время.
Смех Ретта затих на мгновение. – Она просто… она сводит меня с ума так, как я даже не ожидал. Мы все крутились с женщинами, верно? Мы все переживаливлюбленность, которая на самом деле была просто похотью, но это… это нечто другое. Моя душа узнает ее. Это не имеет смысла, и все же у меня нет ни единого другого объяснения.
Он знал правду. Билли была разрушительницей душ, и это работало только в том случае, если она изначально владела частью нее.
Дав Ретту передохнуть от вопросов, я быстро посвятил Фло и Грея в информацию, которую дала нам Билли о слежке и выкупе «Биг Нойз» Джованни.
– Что мы собираемся делать с Анджело? – Грейсон стал серьезным. – Как долго мы будем позволять этому дерьму продолжаться, прежде чем скажем, чтохватит?
Анджело, этот ублюдок. Часть меня хотела убить его, а другая часть скучала по моему лучшему другу. Мы выросли вместе, моя семья наполовину воспитывала его, поскольку его семья была полна придурков и убийц. Я никогда не верил, что Джованни доберется до него, но, в конце концов, Анджело не смог вырваться на свободу. Я имею в виду, это была гребаная мафия, так что я не должен удивляться, но идеалистичный ребенок во мне ожидал, что мы все будем вечно заниматься музыкой вместе, не нуждаясь в его семье.
В тот день я потерял обоих своих лучших друзей, а вместе с ними и свою идиотскую наивность.
Возможно, это и к лучшему.
– Мы ничего не можем сделать, – сказал я, когда никто больше не ответил. – Она сделала свой выбор, и ее выбором был он. – Снова. – Так что мы должны сделать все возможное, чтобы двигаться дальше и писать больше гребаных песен о Билли, чтобы успокоить наши разбитые души.
Ретт сдавленно хмыкнул, но ничего не сказал, его взгляд из-под тяжелых век был устремлен на огонь.
Бедняга, он был полным новичком в этом. Но со временем станет легче.
Да, это была гребаная ложь.
По крайней мере, он научился бы лучше притворяться.
– Давайте ненадолго отложим разговор о Билли, – сменила тему Фло, – и поговорим о слежке в доме. Я голосую за то, чтобы мы уходили; я не хочу, чтобы мне приходилось следить за всем, что я говорю и делаю, чтобы какая-нибудь извращенная сука могла записать нас. Мы, черт возьми, слишком богаты и знамениты для этого дерьма.
В ее случае сбогатством можно было поспорить, но по большей части она была права.
– Давайте просто потерпим еще неделю, – сказал я, – чтобы довести эту песню до совершенства. Я не хочу портить нашу атмосферу, но после этого мы уйдем отсюда. Кроме того, в контент-хаусе все было бы точно так же, за исключением того, что папарацци разбили бы лагерь на лужайке перед домом.
Никто не спорил, и впервые за долгое время мы почувствовали себя прежними «Беллероуз»: сплоченным коллективом, которому нравилось создавать музыку вместе.
– Я должен вам всем кое-что сказать, – внезапно сказал Грейсон, и то спокойствие, которое снизошло на нас, исчезло в этом единственном зловещем заявлении.
Ретт даже приподнялся, как будто вертикальное положение могло помочь его разгоряченному мозгу лучше сосредоточиться.
– Я из плохой семьи.
Одно простое заявление, и не то чтобы кто-то из нас был удивлен, учитывая, каким жутким ублюдком был наш товарищ по группе, но он никогда добровольно не раскрывал никакой личной информации о своей жизни до «Беллероуз».
– Плохой в каком смысле? – Спросил Ретт более внятным тоном.
– Плохой в том же смысле, что и у Анджело, – ответил Грейсон. – И когда Билли впервые похитили, мне пришлось подключиться к некоторым контактам, чтобы убедиться, что с ней все в порядке.
Часть меня любила этого мудака за то, что он так сильно заботился. Другая часть ненавидела то, что он вообще оказался в таком положении. Билли, блядь, Беллероуз, была великолепной занозой в наших задницах. Разрушительная сирена. Без способности петь.
– Я даю вам знать, так как, есть очень маленький шанс, что это может вернуть меня в их мир, – продолжил Грейсон, уставившись на свои руки. – И если это произойдет, это может быть опасно. Для всех вас. – Он глубоко вздохнул. – Я могу позаботиться о себе, но, возможно, было бы неплохо иметь дополнительную охрану, пока я не смогу гарантировать, что прошлое останется там, где ему и место.
– Ты сделал то, что должен был, чувак, – сказал я ему, ничуть не расстроившись. В любом случае, в этом году наша жизнь была сплошным провалом, так действительно ли имело значение, добавим ли мы к этому еще одну преступную организацию?
Пристальный взгляд Грейсона встретился с моим, его холодный и немного отстраненный. Не совсем его страшное лицо, но очень близко. – Я позабочусь об этом, не волнуйтесь. Я просто хотел предупредить вас всех, чтобы вы были осторожны. Не выходите на улицу в одиночку. Не идите на глупый риск. Не отвечайте на телефонные номера, которых вы не знаете, – обычное дерьмо, которое мы делаем в любом случае, потому что мы «Беллероуз», – и случае чего, примите дополнительные меры предосторожности.
Он явно не просил нас вмешиваться, и когда мы кивнули, казалось, что разговор окончен. Вечер закончился, все вернулись в темный и тихий дом. Билли и Анджело были уже в постели, и я чертовски старался не думать о них за той дверью вместе. Они трахались тихо? Его рука зажимала ей рот, чтобы заглушить ее стоны, когда он толкался в ее тугую киску?
Более того, почему этот мысленный образ до сих пор вызывает у меня приступ ревности? Когда-то давно я тоже был там, доставляя ей больше удовольствия, чем могла выдержать ее маленькая фигурка.
Гребаный пиздец.
Наверное, не самая лучшая идея врываться и избивать моего бывшего лучшего друга до смерти на глазах у Билли. Особенно если он был отцом ее ребенка. Ребенка. Ранее она сказала кое-что тревожное, и я знал, что рано или поздно мне придется спросить ее об этом. Я не мог найти в себе сил сделать это сейчас.
У меня было ощущение, что правды будет больше, чем я смогу вынести на этой неделе.
В душе я сжал в кулак свой член, желая, чтобы этот ублюдок не превращался в камень каждый раз, когда Билли была рядом, но в этом была ее суперспособность. Билли Беллероуз, заклинательница членов. Закрыв глаза и прислонив голову к стене, я представил ее на коленях, идеальные гребаные губы обхватывают мой член, и прошло всего несколько минут, прежде чем покалывание в моих яйцах взорвалось вверх по стволу, и я жестко кончил.
Ублюдок. Мне нужно было потрахаться как следует, и как можно скорее. Эта жизнь с ограниченным количеством выпивки и кисок убивала меня, а мы не протянули и недели. Слишком много времени на размышления, слишком много времени на скорбь. Приведя себя в порядок, я натянул шорты, поскольку мы жили в общем доме, и моя обычная домашняя одежда в виде обнаженного тела, не прокатила бы, если бы я вышел утром спросонья и, к счастью, сразу же уснул.
Спустя несколько минут мне показалось, что меня грубо разбудили, – сильные руки схватили меня за плечи, – я дернулся и начал кричать. Рука закрыла мне рот, прежде чем я издал звук. – Возле дома люди, – прошептал Грейсон мне на ухо. – Они прибыли в темноте, так что я могу только предположить, что они здесь с плохими намерениями.
Он ослабил хватку, и я покачал головой, новый всплеск адреналина помог мне избавиться от недосыпа. – Что нам делать? – Прохрипел я.
– Ты иди за Фло и Реттом, а я пойду к Билли и Анджело. У этого гребаного гангстера должно быть припрятано оружие в его дерьме. Тогда мы придумаем наилучший план, чтобы доставить всех в безопасное место.
– Хор... – Я даже не успел договорить это единственное слово, как он исчез, а я в то же мгновение вскочил и двинулся дальше.
Ретт был в комнате рядом со мной, Фло рядом с ним, и мне удалось разбудить их обоих чуть более мягким способом, чем Грейсон. Мы все были сбиты с толку, взбешены и более чем немного встревожены, когда Грейсон и Анджело зашагали по коридору с Билли между ними.
У парней в руках были пистолеты, и я мог видеть еще одно или два оружия, засунутых у них за пояс джинсов, поскольку они, должно быть, спали полностью одетыми в ожидании засады.
Слава богу, я хотя бы надел шорты.
– Хорошо, вот план, – коротко сказал Грейсон в манере сержанта-строевика. – Анджело и я будем отвлекать внимание, уничтожим тех, кто впереди, чтобы напугать тех, кто сзади, заставив их думать, что мы более вооружены и подготовлены, чем они ожидали. Это даст всем вам время выйти из дома и отправиться в загон с лошадьми. В трех милях к югу отсюда есть дом, – ближайшие соседи. Оттуда вы позвоните в полицию и Бренде и, если понадобится, вызовете сюда гребаную вооруженную охрану.
– Нет, – сказала Билли хриплым голосом. – Вы двое не должны жертвовать собой, чтобы остальные могли жить. Мы будем держаться вместе или...
– Забери ее, – перебил Анджело, грубо толкая Билли ко мне. – Не позволяй ей вернуться и попытаться спасти нас. У нее комплекс спасительницы, и это ее убьет.
Усталость Билли исчезла, когда ярость осветила ее черты. Она открыла рот, чтобы закричать, и я прикрыл его ладонью, поморщившись, когда она вонзила зубы в мясистую часть. Маленькая сучка. Черт, мой член снова стал твердым, и сейчас было не время.
– Пошлите, – Грейсон подтолкнул нас к задней двери, и мы двинулись дальше, я наполовину нес Билли, которая, к счастью, больше не сопротивлялась и не кусалась. Может быть, она поняла, что в этой битве ей не победить.
Когда мы добрались до выхода, ведущего к амбару, Анджело и Грейсон разделились, прячась в тени с обеих сторон и молча наблюдая. – Они и здесь есть, – пробормотал Грейсон. – Сначала нам нужно заманить их в дом. Вы четверо прячьтесь, а когда я подам сигнал, убирайтесь отсюда к чертовой матери.
– Будь чертовски осторожен, – предупредил я его, прежде чем подтолкнуть Фло и Ретта к большому шкафу в коридоре. Там было бы тесно, но мы должны были продержаться хоть минуту.
Влага коснулась моей руки, и я понял, что Билли тихо всхлипывает в мою ладонь. И вот так просто заболело мое сердце, а не член. В ее состоянии это было чертовски тяжело, и я должен был убедиться, что она выживет. Она и ребенок.
– Я с тобой, – тихо промурлыкал я, используя свое лучшее оружие, чтобы успокоить ее. Мой голос. – Все будет хорошо.
У меня не было возможности узнать это наверняка, но я должен был успокоить ее. Побыть ее гребаным рыцарем и защитником в последний раз.
Когда мы вчетвером оказались в тесноте, Грейсон закрыл за нами дверь, и я попытался не реагировать на ощущение всех изгибов тела Билли, прижатых ко мне. Несмотря на маленький животик, в остальном она была худее, чем мне бы хотелось, как будто в последнее время ее морили голодом. Я не мог представить, чтобы Анджело причинил ей такую боль – нам обоим нравились ее изгибы, которые, вероятно, должны были быть незаконными, – так что это, должно быть, выбор Билли. Может быть, горе? Может быть, она не хотела уезжать так сильно, как я ожидал поначалу.
Сентиментальные мысли исчезли, когда грохот эхом разнесся по дому и проник в наше пространство. Кто бы ни окружил дом, он, наконец, пробрался внутрь, и оказалось, что Анджело и Грейсон, два наших криминальных гения, дали о себе знать. Раздались выстрелы, за которыми последовали крики. Я ненавидел прятаться здесь, пока мои братья были снаружи, но у меня не было оружия или навыков, чтобы выжить в перестрелке, так что было лучше, если я потрачу свое время на то, чтобы все остальные выжили.
Раздались новые выстрелы, и я услышал крики Анджело, которые стихли, когда он, казалось, выбежал из дома. Возможно, чтобы очистить улицу. Секундой позже раздался стук в дверь. Донесся голос Грея. – На заднем дворе никого. Сейчас же выходите.
Дверь распахнулась, и я вышел первым, прихватив с собой Билли. Я не мог разглядеть ее в темноте, но когда ее лицо стало видно в слабом свете, проникающем через окна дома, стало очевидно, что она перестала плакать, и в выражении ее лица появилась новообретенная решимость.
– Готовы бежать? – Прошептал я.
Она решительно кивнула, и Ретт с Фло сделали то же самое. Мы были всего в нескольких шагах от двери, поэтому я ускорил шаг, придерживая Билли за руку, чтобы убедиться, что она не отстает. Тем не менее, она легко поспевала за мной, и когда мы открыли дверь, я глубоко вздохнул, когда на нас обрушился ледяной воздух. Никто из нас не был одет для прогулки зимой в таком виде, но, к счастью, снега не было, так что мои ноги не отморозятся. Во всяком случае, не сразу.
Света было мало, но я знал дорогу к амбару, поскольку за последнее время ходил туда раз двадцать. Грейсон сказал выйти в поле, но в амбаре были куртки, а я не мог позволить Билли убежать в ночь без одежды. Она была одета в пижаму, которая, хотя и была длинной, не была сделана из плотного материала.
– Я принесу куртки, – сказал Ретт, явно разгадав мои намерения. – Ты выводишь девочек в поле и как можно дальше от дома.
– Ретт, нет, – одновременно сказали Билли и Флоренс.
– Нет смысла убивать всех нас из-за курток, – продолжил он.
Его взгляд встретился с моим, и его глаза умоляли меня понять. – Хорошо, – сказал я ему. – Не валяй дурака. Бери куртки и убирайся.
– Понятно.
Он направился к амбару, а я сменил направление, направляясь к загону. Позади нас раздались новые крики и стрельба, но я не оглянулся. С Билли под мышкой и Флоренс рядом, у меня были свои обязанности.
Спасти девочек, а потом вернуться за моей группой.
двадцать
ДЖЕЙС
Поле было достаточно темным, и мне пришлось замедлить шаг. Не было никакого способа узнать, какие гребаные препятствия могут быть здесь, включая выбоины и нескольких очень крупных лошадей, которые, без сомнения, были напуганы отдаленной стрельбой. С такой скоростью мне не нужно было бы искать соседей. Звук разносился на многие километры по местности, и они, вероятно, уже услышали выстрелы и вызвали кого-нибудь. Верно? Или это не то, о чем беспокоились сельские жители?
– С ними все будет в порядке? – Флоренс всхлипнула, когда мы были в нескольких сотнях ярдов от амбара. – Может, нам вернуться за ними?
– Мы должны, – выпалила Билли.
Фло зарычала. – Почему бы тебе не заткнуться нахуй. Это все твоя чертова вина. Ты принесла это дерьмо в нашу жизнь, маленькая эгоистичная шлюха...
– Флоренс! – рявкнул я. – Прекрати набрасываться только потому, что ты напугана. Мы с тобой оба знаем, что ты не веришь в это дерьмо, это просто бред в твоей голове.
Она побледнела, выглядя так, словно проглотила собственный язык. Затем ее взгляд виновато опустился в землю. – Черт, – прошептала она. – Ты прав, Джейс. Я... Черт возьми, мне жаль, Билли. Я действительно не это имела в виду, просто я так привыкла к тому, что Том постоянно говорит о тебе всякую чушь, что мне как будто промыли мозги. Я знаю, что это не твоя вина, и, честно говоря, я задыхаюсь от собственной вины за то, что предала тебя.
Том Такер был такой гребаной змеей.
– Все в порядке, – тихо ответила Билли, натянуто улыбнувшись. – Мы обе напуганы. Я могу простить некоторые обзывательства. – Почему ее прощение задело за живое мое сердце?
– Ты, несомненно, более сильная женщина, чем я, Билли Беллероуз, – пробормотала Фло. – Я бы, наверное, ударила себя прямо по...
Она так и не успела закончить это предложение, когда вокруг нас зажегся яркий свет и, словно по гребаному волшебству, появились двое мужчин в черном. Прежде чем я успел закричать или начать атаку, один из них нырнул вперед и обхватил Флоренс руками. Мой крик эхом разнесся в ночи, когда он вытащил лезвие, и за долю секунды, которая потребовалась мне, чтобы среагировать, он провел им по ее горлу. Заглушая ее крики.
Кровь каскадом стекала по ее груди, вытекая из нее гораздо быстрее, чем кто-либо мог выжить.
Наши глаза встретились, ее глаза, которые были полны жизни, теперь потускнели, и я выкрикнул ее имя в ночь, как раз в тот момент, когда она прошептала: —Джейс, – затем безжизненно упала на землю.
Крики звенели у меня в ушах вместе с лязгающим звуком, пока я пытался осознать, что, черт возьми, только что произошло. Темные фигуры бросились к нам, и я инстинктивно оттолкнул Билли за спину, осознав, что она кричит так громко, что у меня зазвенело в голове.
Крича имя Флоренс. Рыдая по своей погибшей подруге. Моей сестре.
– Нет! Флоренс! Твою мать! – Я пришел в ярость, потеряв всякое осознанное мышление, когда бросился к ближайшему нападавшему и ударил его кулаком в лицо с такой силой, что почувствовал, как хрустнули кости. Его лезвие скользнуло по моему правому бицепсу, но это была всего лишь царапина, которая никак не замедлила меня. Я бил его снова и снова, в то время как раскаленная докрасна ярость возносила меня на новые убийственные высоты.
Когда первый неподвижно лежал на земле, я ударил второго и тоже сбил его с ног, прежде чем повернуться, чтобы посмотреть, где Билли… Как раз вовремя, чтобы заметить третьего человека, приближающегося прямо к ней. – Билли, – крикнул я. – Беги ко мне, Роза.
Она мгновенно подчинилась, рванувшись в мою сторону, когда чей-то кулак врезался мне в бок. Второй парень из предыдущих вернулся в игру, и на этот раз он дрался на кулаках, потеряв или забросив клинок.
Панический крик Билли снова вывел меня из себя, и к тому времени, когда красная дымка рассеялась, вторая фигура неподвижно лежала на земле. Но я опоздал, черт возьми.
Опять чертовски опоздал.
Я обернулся и увидел, как Билли отбивается от гораздо более крупного нападавшего, как раз перед тем, как он вытащил из-за пояса клинок и вонзил его прямо в ее округлый живот. Один раз, а затем снова, и снова, снова и снова за те две секунды, которые потребовались мне, чтобы преодолеть несколько футов между нами и врезаться в него, сбивая нас обоих с ног.
Под моим весом из него вышел весь воздух, клинок тоже вылетел из его руки. В тусклом свете упавшего фонарика мне удалось мельком разглядеть оружие на земле, и я без особых усилий поднял его, чтобы вонзить прямо в грудь этого ублюдка.
Мне хотелось ударить его ножом снова и снова, как он это сделал с Билли, но у меня не было времени. Мне пришлось довольствоваться тем, что я ударил по нему поглубже и повернул для дополнительной достоверности, прежде чем слезть и пробраться туда, где неподвижно лежала Билли.
Когда я подошел к ней, я убрал волосы с ее лица, почти теряя самообладание, когда она оставалась неподвижной с закрытыми глазами. Несколько секунд нащупывания пульса, и я обнаружил сильное трепетание под пальцами. Спасибо, черт возьми.
Подняв ее с такой же легкостью, с какой я поднял лезвие, я потратил лишнюю секунду, чтобы проверить Фло, мое сердце разрывалось от отсутствия у нее пульса. Спокойствия ее сердца.
Свет Флоренс Фостер этой ночью померк, и все, что я мог сделать для нее сейчас, это убедиться, что эти ублюдки заплатят за свои преступления. Все до единого. Но сначала я должен был спасти Билли.
Если я не спасу Билли, никто из нас не выжил бы.
Пробежав через поле, я направился в сторону соседнего фермерского дома, прежде чем абсолютная паника в моем сознании заставила меня замедлиться и уложить ее обратно на поле, разорвав верх пижамы, пытаясь определить, какой ущерб был нанесен. Он ударил ее ножом так много раз, что я понял, что должен остановить кровотечение. Если я этого не сделаю, она умрет прежде, чем я перенесу ее через это поле.
Под верхней рубашкой был второй слой, и я старался быть как можно нежнее, все время проклиная себя за то, что не схватил один из тех упавших фонариков. Я ни хрена не видел, и было невозможно сказать, где были раны.
Мои руки были скользкими от крови, насыщенный запах меди наполнял мой нос и вызывал рвотные позывы, пока я отчаянно пыталсяпомочь ей. Когда она застонала и открыла глаза, я прохрипел ее имя: – Билли, черт возьми.
Она застонала и закашлялась, прежде чем попыталась подняться. – Нет, не двигайся, – прорычал я. – Тебя ударили ножом, Билли. В твой живот. Ребенок... Мне нужно остановить кровотечение.
Сейчас мной овладела чистая слепая паника; очень немногое могло остановить меня в этот момент.
Она издала булькающий звук, и чистый, холодный страх пронзил меня. Это все? Неужели он проткнул ей легкое, и теперь она тонула в собственной крови? До сих пор я не замечал, насколько привык к световому загрязнению городов. В этом проклятом загоне, где только свет полумесяца помогает нам видеть.
– Билли, Роза, пожалуйста, не бросай меня. Пожалуйста, ты не можешь...
– Джейс, – выдохнула она, ее тело затряслось под моей хваткой. Она не тонула в крови; она смеялась. Что за черт? Должно быть, это был шок, потому что он быстро перешел в рыдания, и она обвила руками мою шею, прижимая меня ближе, пока плакала.
Мне нужно было оказать ей медицинскую помощь. Возможно, она умирает.
– Джейс, я в порядке, – сказала она между всхлипываниями. – Обещаю, я в порядке. У меня болит голова, но не более того. Со мнойвсе в порядке.
Замешательство пронзило меня, как физическая боль. – Что? Нет, я знаю, что я видел, Билли; ты в шоке, но если тебя не доставить в больницу, ты...
– Джейс! – закричала она, отстраняясь и хлопая ладонями по обе стороны от моего лица. – Послушай меня, ты, высокомерный ублюдок. Со мнойвсе в порядке.
Ничего не имело смысла. – Нет, ты не в порядке. Тебя несколько раз ударили ножом, Билли; твой ребенок...
– Ненастоящий, – прошипела она, обрывая меня. – Смотри. – Она снова села на колени, стянула через голову пижамную рубашку и отбросила ее в сторону. Под ней на ней было что-то вроде майки, плотно облегающей живот, а затем, порвав липучку, она сняла и ее.
Не только майку. Весь чертов живот.
Моя челюсть ударилась о землю, когда я в шоке разинул рот.
– Видишь? – Она схватила мою руку и положила ее на свой гладкий, неповрежденный, плоский живот. – Я в порядке.
– Ч-что? – Прохрипел я. – Но… у тебя кровь и...
Она покачала головой. – Это не моя.
У меня закружилась голова. Я перевел взгляд с ее обнаженного тела на протез живота, который она только что сняла. – Это было подделкой?
Билли кивнула, слезы снова потекли по ее лицу. Моему сердцубыло больно видеть ее расстроенной, и в то же время меня охватило такое облегчение, что я едва мог сформулировать слова. Она не умирала и не была беременна ребенком Анджело. Черт возьми.
– Роза, – прохрипел я. Затем я схватил ее и поцеловал. Адреналин затопил всю мою кровь, и теперь, со всем этим смятением и облегчением, я был беспомощен перед своими низменными инстинктами. И прямо сейчас мне нужно было прикоснуться к ней. Поцеловать ее. Обнимать ее.
И многое другое.
Она недолго сопротивлялась, извиваясь в моих объятиях, но я просто прижал ее крепче, поцеловал сильнее, и она сдалась. Точно так же, как она делала это всегда… тогда.
Черт, мы были совсем детьми, когда я в последний раз вот так держал ее в своих объятиях, и воспоминания меркли по сравнению с реальностью. Снова обнимать Билли было все равно что обнимать чистый свет, все равно что бросаться в пропасть, не заботясь о том, что на дне полно зазубренных камней. Боль от моего приземления стоила бы острых ощущений от полета, какими бы кратковременными они ни были.
Она застонала от моих поцелуев, ее сочные звуки разожгли огонь ярости в моей груди. Она, черт возьми, обманула нас всех. Она позволила нам думать, что носит ребенка Анджело, идля чего? Еще больше гребаных игр. Всегда больше игр с Билли Беллероуз.
Мои зубы прикусили ее губу, и она резко вдохнула от этой боли. Хорошо. Я хотел причинить ей боль, точно так же, как она причиняла боль всем остальным вокруг себя. Мне, Ретту, Грею… Держу пари, что в какой-то момент, она даже сделала это с Анджело. Теперь, когда я подумал об этом, он всегда наблюдал за ней с той настороженностью человека, познавшего боль.
Подстегиваемый своим гневом, я вцепился пальцами в ее обнаженную талию, мои короткие ногти впились в ее плоть, словно я хотел содрать кожу с ее тела, и снова прикусил ее губу.
На этот раз она вскрикнула, и долю секунды спустя ее раскрытая ладонь ударила меня по лицу, отчего в голове зазвенело.
– Какого хрена, Джейс? – выдохнула она, ее лицо исказилось от недоумения.
Еще один гребаный номер. Ничто в Билли Беллероуз не было настоящим; все это было простофальшивкой.
Вместо того, чтобы объясниться, я просто снова схватил ее, снова прижимаясь губами к ее губам и ощущая привкус крови. Она упала навзничь, и я последовал ее движению, прижимая ее к траве своим телом и обхватив ее запястья пальцами.
– Джейс, – запротестовала она, поворачивая голову в сторону. – Что, черт возьми, с тобой не так?
Мне нужно было подавить желание закричать, я былтак зол. – Ты, Билли Беллероуз, – прорычал я, прижимаясь губами к ее уху. – Ты – это то, что со мной не так. Со всеми нами. Раньше я думал, что ненавижу тебя, но это никак не вязалось с тем, что я чувствуюсейчас. Как раз в тот момент, когда я начал переживать о твоей безопасности, ты призналась, что все это было уловкой. Тебе нужнапомощь, Билли.
Она громко сглотнула, повернув голову, чтобы встретиться со мной взглядом. – Ты ненавидишь меня, Джейс?
Какое-то время я изучал ее холодное, замкнутое выражение лица. – Каждой клеточкой своего существа, – прошептал я в ответ, мой голос был полон яда.
Ее губы скривились в усмешке, глаза вспыхнули. – О да? Тогда почему твой член такой твердый прямо сейчас? Ячувствую, как сильно ты все еще хочешь меня трахнуть, Джейс. Держу пари, ты также наблюдал из тени, когда Ретт поцеловал меня раньше.
Я да. Я наблюдал, блядь, ожидая, когда они зайдут дальше.
– Только потому, что мой член сейчас тверд, не означает, что я чувствую к тебе ничего, кроме ненависти и отвращения, – прорычал я, заставляя себя сесть и создать пространство между нами. Она лежала на спине, ее светлые волосы были растрепаны вокруг головы, а ее идеальные сиськи были полностью выставлены напоказ. Твою мать. – Поверь мне, Билли, в тот момент, когда я попытаюсь трахнуть тебя, мой член станет таким мягким, что это было бы все равно, что попытаться засунуть лапшу в замочную скважину.
Она усмехнулась, не делая попытки подняться с того места, где лежала. Я все еще держал ее за талию. Это было бы так просто...
– Ты думаешь, я лгунья, Джейс? Ты настолько полон дерьма, что практически захлебываешься им. Продолжай, ты так сильно меня ненавидишь? Докажи это.
Мои брови взлетели вверх, и я замер. – Что, прости?
– Ты слышал меня, рок-звезда. Докажи это. Попробуй трахнуть меня; увидишь, что получится.
Я с трудом сглотнул. – Что? Я не собираюсь...
– Потому что ты напуган, – поддразнила она, насмехаясь надо мной. – Ты боишься, что если трахнешь меня, тебе придется смириться с фактом, что ты не ненавидишь меня и, вероятно, никогда не ненавидел. Тебе придется признать, что даже спустя столько времени ты все еще любишь меня. Разве это не так?
Во рту у меня пересохло, ладони вспотели, а пульс забился сильнее, чем если бы я бежал спринт. – Мне не нужно трахать тебя, чтобы знать, что это неправда, Билли. Ты просто легкая киска, не более того.
– Тогда чего ты боишься, Джейс? Засунь свой член в меня. Докажи, что между нами ничего не осталось. – Она посмотрела мне в глаза, предельно серьезно и немигающе.
Я покачал головой, отодвигаясь от ее ног, чтобы позволить ей встать. – Это глупо. Ты думаешь, что сможешь заманить меня в ловушку, чтобы я сделал какую-нибудь глупость? Ты еще глупее, чем кажешься. – Господи, я ничего так не хотел, как заставить ее замолчать, заставив ее кричать. И да, я, блядь, понимал, что в этом нет никакого смысла.
Она издала низкий, издевательский смешок и вывернулась. – Так я и думала, – усмехнулась она, перекатываясь и приподнимаясь на четвереньках. – Анджело принял бы это предложение без малейших колебаний.
Вот тут-то мой контроль и лопнул.
