Текст книги "Грязные истины (ЛП)"
Автор книги: Тейт Джеймс
Соавторы: Ева Джеймин
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 20 страниц)
тридцать три
БИЛЛИ
Насыщенный запах кофе достиг моего носа еще до того, как я вышла на улицу. Я, как могла, привела себя в порядок в крошечной ванной, безмерно благодарная хозяйке за то, что она снабдила ее туалетной бумагой. Несмотря на это, я моглачувствовать Джейса всей кожей, когда присоединилась к Ретту у крошечного костра, который он развел, чтобы нагреть воду для кофе.
– Решил, что это необходимо, – с улыбкой сказал Ретт, протягивая мне жестяную кружку с дымящимся кофе. – Я уверен, ты знаешь, каким Джейс бывает по утрам. Кофе делает его немного более терпимым.
Я не смогла даже выдавить слабую улыбку в ответ на это, поэтому я скрыла свою вину, сделав глоток. Затем я поморщилась.
– Ах да, извини, без сливок и сахара. – Ретт поморщился. – Но… кофеин все равно является бонусом.
– Великолепно, – прохрипела я, делая еще глоток. Этот дался легче, теперь я была готова к горечи. – Эм, итак, я хотела спросить тебя кое о чем...
Лучше сейчас, чем никогда, верно? Оторви пластырь. Онсказал, что его это – устраивает, так что… может быть, я паниковала без причины?
– Если это о том, что вы с Джейсом, блядь, решаете свои проблемы, я вежливо попрошу не вдаваться в подробности, – сказал он мне с кривой усмешкой. – Если только это не приглашение присоединиться, в таком случае считай, что я в деле с колокольчиками наготове. Но чем вы двое занимаетесь наедине? Это личное. Точно так же, как мне хотелось бы думать, и о наших личных моментах.
На мгновение мой рот открылся, как у рыбы, вытащенной из воды, когда я попыталась переключить передачу. Затем я быстро кивнула в ответ на его заявление. – Абсолютно. И как бы то ни было, Джейс и я… мы просто... – Я замолчала, не имея ни малейшего гребаного понятия, как объяснить этот бардак. Поэтому я пожала плечами и сморщила нос. – Мы просто добиваемся завершения.
Ретт выглядел неубежденным, потягивая кофе. – Угу. Ну, у нас все в порядке. Он мой лучший друг, а ты девушка, которая украла его сердце задолго до того, как мы встретились. Что бы вам ни нужно было сделать, чтобы перестать постоянно ссориться, делайте это.
Я тяжело сглотнула, мои щеки запылали от смущения. – Итак, я полагаю, ты знаешь, что мы просто...
– Стеныдействительно тонкие, Колючая Роза. Толщиной с бумагу. – Он выдержал мой взгляд, выражение его лица было веселым и теплым.
Сделав глоток кофе, чтобы скрыть свою неловкость, я подтянула колени к груди. Сиденья, которые мы нашли в трейлере, были не особо удобными, но все же лучше, чем сидеть на земле.
– Круто, – пробормотала я, не зная, что еще сказать. Все это было для меня чем-то новым… вроде того. Мы с Джейсом уже встречались, когда в наши отношения вмешался Анджело. Мы с Анджело никогда не были вместе один на один, пока я не разрушила отношения с Джейсом. Даже тогда все было по-другому. Мы пытались, но мы оба слишком сильно скучали понему – независимо от того, чтодумал Джейс о случившемся.
– Итак, говоря о стенах толщиной с бумагу, я слышала, как ты играл мою песню прошлой ночью. – Я подняла брови, когда он ухмыльнулся.
– Мне она нравится, – сказал он в качестве объяснения.
Я пожала плечами. – Круто, я сказала Джейсу, что он ее не получит.
Ретт рассмеялся, качая головой. – Ты не это имеешь в виду. Если он извинится за то, что был дерьмом, мы можем ее забрать? Ты, должно быть, слышала слова, которые Джейс вложил в мелодию прошлой ночью. Это гребаный хит номер один, который просто напрашивается, и ты это знаешь.
Он не ошибся. Но я не моглатак упростить задачу. – Он должен извиниться, признать, что он упрямый, гордый ублюдок, и поцеловать меня в задницу. Но мы оба знаем, что этого не произойдет.
– В этом ты была бы права, – согласился сам мудак с кислым лицом, возвращаясь в наш маленький лагерь, выглядя свежим, с влажными волосами, торчащими во все стороны. Он принялванну в ледяной реке. – Песня нетакая хорошая. Мы с Реттом можем сочинить дерьмо получше, пока он под кайфом от кислоты.
Ретт только покачал головой и протянул оставшуюся кружку с приготовленным кофе. – Сядь, заткнись и выпей это.
Несколько минут – мучительно неловких – никто не произносил ни слова. Я уткнулась лицом в кружку и старалась делать маленькие глотки, чтобы хватило на долго. Затем мой желудок заурчал громче, чем имеет право урчать желудок, и оба парня уставились на меня.
– Что? – Пробормотала я. – Наверное, я привыкла к тому, что персонал Риччи готовит завтрак.
Джейс закатил глаза – конечно, он так и сделал, – но Ретт только улыбнулся и поднялся со своего места. – Я принесу тебе чего-нибудь. Я бы приготовил, но не хотел ничему помешать.
Я съежилась при напоминании о том, что Ретт знал, что мы трахались, но Джейс подавился глотком кофе, чем бесконечно развлек меня.
– Итак, чем мы сегодня занимаемся? – Я окликнула Ретта, когда он нырнул в трейлер за едой. – Просто сидеть и затевать ссоры с Джейсом из-за его дерьмовых татуировок или...?
– Эй! – запротестовал грубый придурок. – Это было сделано...
– Никому нет дела, Адамс, – протянула я. – Буквально никому. Я разговаривала с Реттом.
Его взгляд был достаточно жарким, чтобы усилить солнце на несколько градусов, и я поймала себя на том, что радостно улыбаюсьмелочам в жизни. Например, из-за того, что Джейсу Адамсу не позволено жить в мире всеобщего обожания, как это было последние десять с лишним лет его жизни.
– Я не помню, чтобы ты была такой язвительной сукой, Билли, – огрызнулся Джейс, откидываясь на спинку сиденья.
– Твоя память не так хороша, как ты думаешь, – категорично ответила я. – Как и твои способности рассуждать. Давай возьмем, к примеру, наш разрыв. Я имею в виду, черт возьми, человек в коматозном состоянии смог бы прочесть между строк моих жалких оправданий в тот день, и все же ты просто отмахнулся от меня и ушел.
Я пожала плечами, как будто меня это больше не беспокоило. Очередная ложь, которую он, конечно, не раскусит.
Холодный взгляд был устремлен на меня, и, клянусь рок-богами, он пытался поджарить лазером мой мозг. – Ты могла бы залезть мне в грудь и вырвать сердце, и мне было бы не так больно, как в тот день. Прости, что я, блядь, не остановился, чтобы проанализировать каждое слово, пока ты колола меня снова и снова.
Вот он, мой драматичный парень. Ну, больше не мой, что было в некотором роде сутью нашего спора. – У тебя было восемь – почти девять – чертовых лет, чтобы проанализировать разговор. Более чем достаточно времени, чтобы вытащить свою голову из задницы.
Я вскочила на ноги, слегка поморщившись от ноющей боли в теле. В последнее время ему порядком досталось – и от нападения на ферме, и от бурного секса, и от сна в одной кровати, которая была не совсем рассчитана на троих. Не говоря уже о езде на лошади без седла.
Мое тело, наконец, сказало, что с меня хватит, и мне нужно остыть от оскорблений.
Проигнорировав это предупреждение, я уставилась на Джейса, что, по-видимому, его совсем не беспокоило. Он остался сидеть, откинувшись на спинку сиденья, с непроницаемым лицом, как будто ждал, что я сделаю или скажу дальше. Дверь в Airstream с грохотом распахнулась, и оттуда вышел Ретт, неся еще хлеба и несколько банок, в которых, вероятно, была консервированная колбаса. У нас не было большого выбора, и мой желудок снова заурчал, давая мне понять, что на самом деле ему все равно.
– Сядь, Роза, – протянул Джейс. – Мы можем продолжить нашу бессмысленную перепалку, когда ты поешь.
Сморщив нос, я присела через несколько секунд, просто чтобы он не подумал, что я подчиняюсь команде. – Не делай вид, что тебе не насрать, если я умру с голоду. Мы уже...
Ретт откашлялся, прерывая меня, и я, на этот раз, действительно заткнулась к чертовой матери. Потому что выражение лица Джейса сейчас сказало мне, что он явно был не в том настроении, чтобы снова слышать о том, что я умираю с голоду. Я совсем забыла о том, что вчера он вышел из себя, и на этом мой гнев иссяк.
– Давайте поедим, – весело предложил Ретт. – Я нашел тонкую решетку, на которой можно поджаривать хлеб над огнем. Это походное дерьмо – забавное.
Джейс хмыкнул, и я скрестила руки на груди. Жизнерадостный Ретт был моим любимым, но я также ненавидела осознавать, что он так усердно работает, чтобы компенсировать напряжение между Джейсом и мной. Поклявшись исправиться, я нацепила на лицо улыбку и наклонилась со своего места поближе к огню. – Покажи мне этот тостер, – попросила я, и его ответная улыбка была теплой и искренней.
Какое-то мгновение он просто держал меня в плену своим гребаным присутствием. Каким-то образом.
Мы не почистили зубы, не было реальной возможности принять душ, а у Ретта уже несколько дней не было средств для ухода за волосами, чтобы придать блеск его голубому ирокезу. И все же он никогда не выглядел так сексуально, как сейчас, улыбаясь мне в лучах раннего зимнего солнца.
– Если ты и дальше будешь так на меня смотреть, красавица, – протянул Ретт, когда мое разглядывание затянулось слишком надолго, чтобы его можно было игнорировать, – то получишь свой обед в постели.
– Она уже позавтракала в постели, – вмешался Джейс, но на этот раз его голос звучал удивленно, а не вечно раздраженно.
Ретт не отводил от меня взгляда, его губы дрогнули. – Это был такой маленький перекус, – ответил он. – Ей нужно как следует поесть.
Ну, трахни меня дважды за утро. В буквальном смысле. Потому что напряжение здесь начало пульсировать в моей нижней половине. Черт, даже ссора с Джейсом была стимулирующей, и я не была уверена, как я выживала столько лет без этой искры в моей жизни.
– Просто сосредоточься на еде, придурок, – огрызнулся Джейс.
Ретт подмигнул мне, а затем вернулся к тому, что делал, поместив хлеб между проволочными приспособлениями, которые охватывали кусочек с обеих сторон, а затем подержал его над углями, пока он слегка не подрумянился. Спагетти отправились в кастрюлю, все еще оставленную на маленьком огне, и вскоре у нас было немного горячей еды.
Пока мы ели, царила тишина, но, как всегда, это длилось недолго.
– Прошлой ночью ты издавала звуки так, словно тебе снился кошмар, Билли, – сказал Ретт, его зеленые глаза были очень ясными, когда он уставился в свой тост, прежде чем он поднял голову, чтобы встретиться со мной взглядом. – Все, о чем ты захочешь поговорить.
Нет, не совсем. Но я все еще собиралась ответить, когда Джейс вмешался со своим обычным ебанутым отношением. – Братан, ты же знаешь, Билли – королева секретов. Как будто она может раскрыть нам свои сны. Что, если мы, возможно, выведаем из этого какую-нибудь правду? Что-то, что объяснит ее скрытные действия в прошлом. Черт, я сомневаюсь, что Анджело вообще знает причины, по которым она меня облапошила. Бедняжка, наверное, просто купился на какую-нибудь дерьмовую слезливую историю о том, что я ее избил, или на какую-нибудь другую чушь…
Крик вырвался из меня прежде, чем я смогла его остановить, и я действительно испугалась интенсивности этого шума. Это было вытянуто глубоко, из места, которое я запирала годами. Место, где боль была настолько сильной, что в тех редких случаях, когда я ослабляла хватку, я заканчивала истерическим плачем и воплями в течение нескольких часов.
Похоже, пришло время для одного из таких моментов.
Джейс замолчал, услышав мою вспышку, и я обнаружила, что снова стою на ногах, даже не осознавая, что вскочила. Ретт тоже был рядом, пытаясь обнять меня, но я отмахнулась от него, не в силах к нему прикоснуться в этот момент.
– Тыхудший гребаный человек, Джейс, – задыхалась я, моя грудь тяжело вздымалась. Странно, но слез все еще не было; я была почти слишком взвинчена для них. – После всего, что я сделала. После всех этих чертовых жертв. Боже, как же я хотела в тот день сказать тебе правду. Как же я хотела сказать тебе, чтобеременна от тебя и что тебе пора взять на себя ответственность и что ты не станешь рок-звездой. Нет, тебе придется стать отцом-подростком, застрять на бесперспективной работе и наблюдать, как медленно умирают твои мечты.
Ни один из них не произнес ни слова, оба парня застыли на месте. Ретт был рядом со мной, и я не могла видеть выражение его лица, потому что видела только Джейса. Этот момент наступал долго, и я, честно говоря, не могла выносить секретов больше ни на секунду.
– В тот день я была беременна, – продолжила я, с дрожью в голосе. – Твоим ребенком. Не Анджело, твоим. Когда мы встретились у входа, ты был так взволнован… у тебя только случился большой прорыв. Я никогда раньше не видела в тебе такого уровня чистого счастья, и я знала, что если скажу тебе, ты останешься со мной. И мы могли бы построить отличную жизнь, но, черт возьми, было более вероятно, что ты в конечном итоге обидишься, а затем возненавидишь меня и нашего ребенка. Я не могла этого сделать. Я не могла лишить тебя твоего большого шанса.
Лицо Джейса было таким бледным, что казалось, он вот-вот упадет в обморок. Он просто уставился на меня, не мигая, как будто не мог до конца понять, что я говорю. Из всех сценариев, которые, должно быть, проносились у него в голове в тот день, когда я ушла от него, очевидно, что моя беременность не входила в их число.
Когда он, наконец, отреагировал, он прошептал: – Что случилось? Где сейчас мой ребенок, Билли?
Следующие слова застряли у меня в горле, и мне действительно захотелось снова закричать.
Это был момент, когда я сказала это вслух. – Она умерла.
Она умерла, и вместе с ней умерла часть меня.
тридцать четыре
БИЛЛИ
В следующее мгновение Джейс был на ногах и едва не перепрыгнул через костер, чтобы добраться до меня. Ретт встал между нами, и хотя выражение лица Джейса не дало мне никаких указаний на его намерения, я не боялась, что он причинит мне боль.
– Отойди. Мать твою. В сторону, – прорычал он Ретту. – Я бы никогда не причинил вреда Билли. Ты, блядь, это знаешь.
Ретт секунду поколебался. – Ты не можешь ясно мыслить, Джейс. Подожди секунду. Есть больше способов причинить кому-то боль, чем просто физически.
В этот момент я сдалась, так крепко обхватив себя руками за талию, чтобы попытаться не дать своему телу рухнуть на землю. Рыдания продолжали душить меня, а глаза жгло так, словно к ним приложили паяльную лампу, но слез не было.
Когда Ретт, наконец, отошел в сторону, Джейс подошел ко мне совсем близко. Я чувствовала его энергию. Когда я была рядом с Джейсом, мое тело реагировало так, будто я подошла слишком близко к электричеству, посылая искры по моей коже. – Роза, – выдохнул он, и я не могла продолжать смотреть себе под ноги. Мне пришлось взглянуть на него. – Как она умерла?
Мертва. Мертва. Мертва, мертва, мертва. Наша дочь умерла.
– Был пожар, – выдавила я, едва выговаривая слова. – В моем старом доме на холме.
Джейс издал звук недоверия. – Дом все еще там. Я видел его.
Придурок. Просто... блядь. – Они перестроили его. Я думаю, ты не утруждал себя посещениями в течение нескольких лет после того, как добился успеха, и к тому времени, когда ты смог, черт возьми, вернуться домой, все было так, как будто ничего не произошло. – За исключением того, что все случилось, и я была сломлена безвозвратно. – Я не могу поверить, что твои родители никогда не рассказывали тебе.
Он провел рукой по лицу, ни одна морщинка не разгладилась, так как его боль была явно видна. – Никому не разрешалось упоминать твое имя. Ни разу за гребаные годы. Для меня это был единственный способ продолжать двигаться вперед.
Это объясняло его отсутствие в моей жизни. Объясняло, почему я была одна, переживая худшее событие, которое когда-либо случалось со мной. Джейс крепко сморщил лицо, как будто сдерживая собственные слезы, и именно тогда шлюзы открылись для меня, когда слышимые рыдания сотрясали меня так сильно, что я едва могла дышать сквозь них.
– Мои родители погибли при пожаре, – выдавила я. – И я упала, пытаясь сбежать, и тоже чуть не погибла. Когда я очнулась в больнице, у меня были ожоги, немного повреждены легкие, и наша… – Я не смогла вымолвить больше ни слова. Я пыталась повторять это снова и снова, и, в конце концов, одними губами сказала это ему. Наша девочка не выжила.
Ретту, который давал нам пространство, должно быть, этого было достаточно, поскольку он зашел мне за спину и обнял меня, удерживая, несмотря на сотрясающие мое тело рыдания. – Твои родители погибли в том пожаре? – Прохрипел Джейс. – Когда я позволил маме поговорить о тебе, она просто сказала, что твои родители умерли много лет назад. Слишком поздно выражать соболезнования.
Этот тупой ублюдок стер меня с лица земли до такой степени, что даже не послушал, когда его родители пытались сказать ему. – Да. Они умерли, и я осталась одна. Я месяцами лежала в больнице, мне делали множественные пересадки кожи из-за ожогов, и я, блядь, ждала, когда ты найдешь меня. Я ждала тебя. Но ты так и не показал своего лица.
– А как же Анджело? – выпалил он, игнорируя все. – Почему его не было рядом с тобой? Он знал о ребенке?
Мы все еще зациклены на Анджело? После всего, что я только что рассказала?
Я обмякла на Ретте, который был таким тихим, когда обнимал меня. – Анджело знал все, – прохрипела я. – И он был рядом со мной. Или, по крайней мере, он пытался быть рядом, но я была в таком дерьме, Джейс. Я не могу объяснить, каково это – засыпать беременной, чувствуя, как пинается твой ребенок, а потом рожать ее крошечное, безжизненное тельце. Она ушла, вот так просто. Вырванная из моей жизни, как и все остальное, что я любила. Анджело пытался, но я была слишком сломлена и оттолкнула его. К тому времени, как я взяла себя в руки, он уже жил своей жизнью. Он был принцем мафии, женатым на Валентине, и в его жизни не было места для меня.
В этом-то и был смысл того, что я действительно была одна.
Грудь Джейса вздымалась, когда он втягивал воздух, и, если предположить, внутри его огромного тела шла война. Я узнала ярость… и боль. Я ждала, что его следующая реплика глубоко ранит меня, и он не разочаровал. – Если бы ты рассказала мне о ребенке, ты бы ее не потеряла, – прорычал он, прежде чем крепко сжать кулаки, руки заметно дрожали. – Я бы был там, чтобы защитить вас обоих. Это все твоя гребаная вина.
Точно. Я прижала руку к груди, ожидая почувствовать поток крови из раны. Джейс нанес свой обычный глубокий удар, коснувшись того самого обвинения, которым я мучила себя на протяжении многих лет. Игра с обвинениями была забавной, потому что буквально невозможно было узнать, что могло бы произойти, если бы я приняла другие решения.
– Джейс, ты, блядь, переходишь все границы, – рявкнул Ретт, его спокойствие исчезло, когда он обнял меня крепче. – Это был трагический несчастный случай, и ты должен быть просто чертовски благодарен, что Билли все еще здесь. – Джейса трясло все сильнее, и выражение его лица стало… Я никогда не видела у него такого выражения лица, даже в тот день, когда я разорвала наши отношения. Это была боль смерти, и я очень хорошо ее понимала.
Если я и думала, что Джейс Адамс ненавидит меня раньше, то это было ничто по сравнению с белым, горячим, бушующим адом ненависти, который он направил на меня сейчас.
– Прости, – прошептала я, слишком сломленная, чтобы продолжать борьбу. – Мне было шестнадцать. Я сама была гребаным ребенком. Я думала, что поступаю правильно, пытаясь спасти твое будущее, и я обещаю тебе, что моим наказанием было жить в худших условиях ада в течение следующих восьми лет.
Он не слышал меня, его глаза были бурными, но остекленевшими, как будто он погрузился в свои мысли.
Как бы я ни была зла, я хотела подойти к нему. Предложить утешение, которого никто не предложил мне, когда я переживала ее смерть. Пенелопа. Я дала ей имя; это было обязательно, чтобы получить ее документы. Хотя мне казалось, что сейчас не самое подходящее время говорить об этом Джейсу, тем более что так звали его бабушку, одного из моих самых любимых людей в мире, которая скончалась, когда нам было по двенадцать.
– Джейс, – тихо сказала я. – Я знаю, что ты чувствуешь...
– Заткнись нахуй, Билли, – прорычал он. – Ты понятия не имеешь.
Это выбило меня из состояния сопереживания. – Ах, да. Конечно. Я забыла, что для тебя все хуже, чем для всех остальных в мире. Я забыла, что бедный маленький Джейс Адамс – самое важное гребаное существо на свете, поэтому, конечно, его боль превыше всех остальных. Эй, это почти как если бы ты растил ребенка у себя в животе, чувствуя ее толчки. Это почти как если бы тебе пришлось вытолкнуть ее изсвоей вагины, чувствуя, как твое сердце разрывается на части, зная, что ты никогда не услышишь, как она плачет, или смеется, иличто-то еще. Прости, я виновата. – Горячие, горькие слезы катились по моему лицу двумя потоками боли.
Да, моя боль и гнев могли превратить меня в саркастичную стерву, но, по крайней мере, я не была самовлюбленной пиздой.
В наши дни мы определенно были парой, созданной в аду.
– Вау. Ладно, я думаю, нам всем нужна передышка, – попытался вмешаться Ретт, миротворец. – Почему бы нам не воспользоваться минутой и... – Он замолчал при звуке хрустящих шагов, и через секунду оба парня были передо мной, когда на поляну ворвался огромный чувак в черном.
Несмотря на абсолютную ярость Джейса по отношению ко мне, он все еще стоял между мной и тем, что направлялось к нам, и я цеплялась за этот факт, несмотря на сильную боль, пронзившую мою грудь.
Это было так же больно, как я и ожидала, раскрыть правду, и он воспринял это примерно так же хорошо, как я и ожидала. Став взрослой, я поняла, что лишить Джейса выбора, солгав ему, вероятно, было не лучшим моим часом. Но у меня были благие намерения. Как бы то ни было, это того стоило.
Однако нет времени беспокоиться о прошлом, когда настоящее продолжает пытаться убить нас.
Парням потребовалась секунда, чтобы расслабиться, и когда они отошли в сторону, в поле зрения появилась знакомая фигура. Прежде чем я смогла остановить себя, мои ноги сами собой задвигались, когда я протиснулась сквозь Джейса и Ретта и практически бросилась на Грейсона. Он легко поймал меня, приподняв, и мои ноги обвились вокруг его талии, когда я рыдала у него на груди.
Он напрягся подо мной, и я уже собиралась ослабить хватку, думая, что поставила его в неловкое положение, когда он рявкнул: – Что вы двое с ней сделали? Клянусь блядь, я выбью из вас обоих все дерьмо, если вы причинили ей боль.
Джейс зарычал. – Билли большая девочка. Ей не нужно, чтобы ты защищал ее лживую задницу.
Я не могла видеть никого из них; моя голова оставалась прижатой к Грейсону, и я просто вдыхала его прохладный, чистый аромат. В отличие от остальных из нас, у него была возможность принять душ и переодеться, и было приятно находиться рядом с ним. Знать, что он в безопасности.
– Тебе лучше прекратить это дерьмо, – сказал Грейсон Джейсу. – Твои проблемы с Билли начались восемь лет назад. Мы переживаем новый кризис, и нам потребуется все наше время и сосредоточенность, чтобы преодолеть его.
– Он знает, – прошептала я в его рубашку. Грейсон никак не мог меня услышать, и все же он услышал.
– Что знает? – спросил он.
Я не могла снова произнести эти слова вслух. Последнее, что мне было нужно, – это снова вызвать у себя потребность в жестких фармацевтических препаратах, чтобы прожить день.
– Билли была беременна моим ребенком, когда ушла от меня, – сказал Джейс, безуспешно пытаясь говорить небрежно. – Она солгала, чтобы у меня былалучшая жизнь без них, а потом умудрилась чуть не погибнуть в огне.
Он не упомянул о гибели Пенелопы в огне, как будто его больше расстроило то, что я чуть не погибла. Но, черт возьми, этого не могло быть, потому что он ненавидел меня до глубины души и не делал из этого секрета.
Рука Грейсона поднялась и запуталась в моих волосах, удерживая мою голову, в то время как я продолжала цепляться за него, как странная обезьянка. – О, Колючка, детка. Мне чертовски жаль это слышать.
Дерьмо на крекере. С этим было слишком сложно справиться.
Зажмурив глаза так сильно, как только могла, я заставила слезы исчезнуть. Я загнала их обратно внутрь, где они могли оставаться еще почти десять лет.
Джейс, должно быть, сделал движение, чтобы сказать что-то еще, потому что Грейсон сделал шаг вперед, и я могла поклясться, что чувствовала Джейса у себя за спиной. Так близко, что я была почти зажата между ними. – Не своди все к себе, Адамс, – приказал ему Грейсон. – Хоть раз в своей чертовой жизни не своди все к себе. Я не говорю, что у тебя нет права оплакивать и чувствовать боль, которую ты явно испытываешь, но в том же духе ты не имеешь права вымещать эту боль на Билли. Она не отыгрывалась на тебе. Отплати за эту гребаную услугу.
Глубокий выдох воздуха обдал мою спину, и я отчаянно хотела узнать, какое выражение было на лице у Джейса, но в то же время я была не совсем готова перестать прятаться. – Я провожу Билли до машины, – резко сказал Грейсон. Ретт далсогласие, но от Джейса ничего не было. – Вы, два придурка, приберитесь здесь и хватайте свое барахло. Встретимся вон там, за деревьями, через несколько минут.
Он начал идти, и через две минуты свет вокруг нас стал ярче. Я подняла голову и обнаружила, что мы находимся на открытой части леса, Грейсон шагал так, словно не нес меня на руках. Вскоре после этого показалась его машина, большой джип армейского образца, и после того, как он открыл переднюю дверцу, он легко усадил меня на сиденье.
– Пристегнись, Беллероуз, – сказал он мне. – Мы убираемся отсюда к чертовой матери.
Судорожно сглотнув, я подняла лицо, желая, чтобы оно не было все в пятнах и заплаканное. Мне не нужно было зеркало, чтобы понять, насколько неряшливо я выгляжу, но Грейсона, похоже, это не беспокоило, когда он протянул руку и провел большим пальцем по моей щеке, стирая с нее влагу. – Все будет хорошо, – пробормотал он. – Секреты – это смерть любви, но как только они станут известны, ты сможешь начать исцеляться. Джейс упрямый ублюдок, но когда пройдет его шок, он поймет, что вы оба были ранены и страдали все эти годы – причем ты куда сильнее, чем он когда-либо. Возможно, сейчас так не кажется, но для вас обоих это был важный шаг вперед.
Он был прав – это не было похоже на шаг вперед. У меня было такое чувство, будто меня переехал чертов грузовик, который затем проехал по мне задним ходом, чтобы убедиться, что работа выполнена как надо.
– Что на счет нападения на нас? – Спросила я, мой голос был чертовски хриплым, но я отчаянно нуждалась в смене темы.
Грейсон кивнул, признавая, что прямо сейчас я не готова копаться глубже в своей душе. Он позволил мне сменить тему, и я была благодарна за это. – Я введу тебя в курс дела, когда ребята прибудут сюда, – быстро сказал он. – Достаточно сказать, что мы еще не вне опасности, но время залечь на дно прошло. Мы не можем прятать вас, ребята, бесконечно, поэтому попытаемся поменяться ролями.
Он сделал паузу, и я приподняла бровь, поощряя его продолжать. У меня не было его опыта, чтобы разобраться во всем этом дерьме самостоятельно.
– Похороны Фло. – Он поморщился, и меня снова захлестнуло чувство вины из-за ее смерти. Что говорили о том, как она умерла? – Это будет первый раз, когда мы снова будем все вместе на виду у публики, и прекрасная возможность для кого-то сделать еще один выстрел в нас. Только на этот раз Анджело собирается окружить этот район своими людьми.
Анджело. Не то чтобы я забыла о своем фальшивом папочке для ребенка, просто у меня на уме были другие неотложные вещи. Но напоминание Грейсона напомнило мне еще об одной вещи...
Я больше не была притворно беременна. Черт, семья Риччи знала?
И если да, то каковы будут последствия?
Кто бы ни организовал нападение на фермерский дом, если бы я была одной из намеченных целей, у него вскоре могли появиться конкуренты. Джованни не обрадуется этой уловке, и в тот момент, когда он узнает, я поплачусь за это жизнью.
Охуенно здорово. Как раз то, что мне было нужно.
