Текст книги "Грязные истины (ЛП)"

Автор книги: Тейт Джеймс

Соавторы: Ева Джеймин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 20 страниц)

три

РЕТТ

– Раз текила… два текила… три текила… – напевал я себе под нос между шотами янтарного напитка, почти уже не ощущая жжения. Черт, в моих венах кровь перестала течь несколько недель назад; теперь я состоял из чистого алкоголя и кокаина.

О чем я там говорил?

Смутное замешательство промелькнуло в моих глазах, когда я соскользнул с дивана на ковер, голова кружилась слишком сильно, чтобы удерживать меня в вертикальном положении.

– На пол. – Кто-то еще пробормотал неподалеку.

Диван опустился рядом с тем местом, где лежала моя голова, и я приоткрыл глаза, чтобы прищуриться на Джейса. – Что?

Он кивнул на мои пустые рюмки. – Одна текила, две текилы, три текилы, и напол. – Он указал на мое место на ковре. Вот же шутник хренов.

У меня не хватило духу рассмеяться, поэтому я просто хмыкнул. Затем зевнул. Когда я в последний раз спал?

– Пойдем, я помогу тебе добраться до кровати, – сказал Джейс, прочитав мои мысли. Или, черт возьми, может быть, я сказал это вслух. Кто мог понять в наши дни?

Тем не менее, я оттолкнул его услужливую руку, когда он попытался поднять меня с ковра. – Отвали, – пробормотал я. – Мне не нужна твоя помощь.

Джейс знал меня достаточно хорошо, чтобы не спорить, просто откинулся на спинку дивана и наблюдал, как я встал на четвереньки, как пьяный броненосец, а затем начал выползать из гостиной. У меня было достаточно опыта, потраченного впустую, чтобы не пытаться ходить прямо. В прошлый раз я наткнулся на дверной косяк и заработал синяк под глазом.

К тому времени, как я завернулся в свои скомканные простыни, я совершенно забыл, что Джейс следует за мной. Я вздрогнул, когда он поставил ведро на деревянный пол рядом с моей кроватью, затем сердито посмотрел на него.

– Что? – ответил он, нахмурившись. – Не помешает иметь это под рукой, когда начнешь протрезвляться.

Я усмехнулся, мои глаза снова закатились. Черт возьми, когда мы успели попасть на корабль? Это было единственным логичным объяснением того, почему меня так сильно качало. Верно? Или, может быть, это была текила.

– Отвали со своей самодовольной физиономией, Джейс, – пробормотал я. Затем хихикнул. – Это рифмуется. Самодовольная физиономия, Джейс. Дай мне это. – Я махнул рукой на прикроватный столик, где стояла наполовину пустая бутылочка с таблетками.

Джейс взял ее и прочитал этикетку – любопытный придурок, – затем вздохнул. – Ретт… ты погряз в дерьме, братан. Тебе нужно привести себя в порядок.

Моим единственным ответом было протянуть руку, снова молча прося таблетки.

Джейс нахмурился, но откупорил бутылочку и вытряхнул две маленькие белые таблетки в мою подставленную ладонь. Я не стал заморачиваться с водой, просто проглотил их обе всухую и уткнулся лицом в подушку. Теперь, когда в моем организме столько алкоголя, они подействуют быстро. Проснусь ли я? Спорно. Была причина, по которой нельзя смешивать выпивку и снотворное, но это было чертовски предпочтительнее бессонницы.

– Я буду здесь, когда ты проснешься, – сказал Джейс грустным голосом, вероятно, думая, что я уже отключился. – Тогда мы сможем поговорить.

Чертовски маловероятно. Джейсаникогда здесь не было, когда я был хотя бы отдаленно трезв. Слишком занят бегством от собственного прошлого, вернувшегося, чтобы преследовать его. Слишком озабочен, игнорируя свой собственный багаж и потакая своей пристрастной привычке: безымянной киске.

Я хотел бы сделать то же самое… Но мысль о том, чтобы трахнуть фанатку, вызывала у меня физическую тошноту.

А может, это опять из-за текилы.

Кто знал? Кого, блядь, это волновало?

– Вставай, Сильвер, – кто-то сказалслишком близко к моему уху.

Я поморщился и накрыл голову подушкой, чтобы приглушить звук. – Отвали, придурок, – прорычал я, плевать, слышат они меня или нет. Это снова был Джейс. Я думаю. Может быть, Грей? Нет, слишком мелодично для Грея, который звучал так, словно пел в трэш-металлической группе. Тогда Джейс. Мудак.

Одеяла были сорваны с меня слишком резко, и мое тело рефлекторно дернулось.

Безошибочный смешок Джейса заставил меня прекратить метаться.

– Отъебись, – крикнул я, садясь, чтобы дотянуться до своего одеяла. Было чертовски холодно, чтобы прохлаждаться в одних боксерах и ни в чем другом. У меня было слишком сильное похмелье. Где бутылка текилы?

– Вставай, Сильвер, – повторил он, скривив лицо. – И прими гребаный душ, от тебявоняет.

Я поймал полотенце, которое он бросил в меня, и поднял руку, чтобы понюхать свою подмышку. О да, он не ошибся. Тот факт, что от моего собственного запаха у меня скрутило живот, былединственной причиной, по которой я потащил свою задницу в ванную. Травля Джейса не имела к этому ни малейшего отношения.

– Почему ты, черт возьми, такойбодрый этим утром? – Я растягивал слова, раздеваясь и залезая в душ. Джейс последовал за мной, и мне было все равно. Мы были лучшими друзьями и товарищами по группе достаточно долго, чтобы он видел мой член тысячу раз. У нас больше не было угрызений совести по поводу наготы.

– Прошлой ночью я начал писать песню, – сказал он мне с лукавой усмешкой.

Мои брови взлетели вверх, когда я посмотрел сквозь стеклянную перегородку в душе. – Серьезно?

Он пожал плечами. – Похоже, пришло время.

Я усмехнулся. – Грей добрался до тебя, да? Он тоже появился здесь вчера.

– Ах да? Как тебе удалось заставить его уйти?

Я зажмурился, пытаясь вспомнить. – Почти уверен, что я запустил в него бутылкой джина и назвал уродливой землеройкой.

Джейс захлебнулся смехом. – Какого хрена? Уродливая землеройка? Ты откуда вообще берешь этот бред?

Я усмехнулся, щедро намыливая подмышки и пах. – Да хрен его знает. Я был в хлам, а он вломился сюда весь такой ворчливый, как надоедливая большая птица… И ты же знаешь, он обижается, когда люди говорят, что он уродливый. – Потому что это была вопиющая неправда. Грей был очень красивым парнем, но он был большим и широкоплечим, с потрясающими шрамами и длинными волосами… Он не был таким красивым, как Джейс. Поэтому его часто называлименее привлекательным, чем остальных участников «Беллероуз».

– Я так запутался, – признался Джейс, глядя на это. – Как ты отземлеройки пришел к большой птице? Разве Большая Птица не была курицей?

Я смыл мыло и выключил душ.

– Джейс... брат. Я люблю тебя, но, черт возьми, иногда ты тупишь. Большая Птица – это огромная канарейка, аземлеройка – это что-то вроде долговязой птицы с большим клювом, которая приносит детей. – Я взял полотенце у него из рук, когда он протянул его мне, и вытерся.

Джейс усмехнулся. – Этоаист. Землеройка похожа на крысу. Или крота. Или… на какого-то мелкого грызуна с ядовитой слюной. Что на самом деле забавнее, представлять, как опешил Грей, когда ты это ляпнул. В любом случае, да, он напомнил мне, что мы должны выпустить лейблу альбом, так что я начал писать, и хочу, чтобы вы послушали.

– О, вот так просто, да? – Горечь в моем голосе резанула, как кислота. Я обвязал полотенце вокруг талии и провел рукой по своему павлинье-синему ирокезу – я неделями не утруждал себя нанесением геля, и по бокам начали отрастать волосы моего естественного русого оттенка.

Выйдя из ванной, я направился на кухню. Я был слишком трезв, блядь, для бреда Джейса, и мое похмелье былоневыносимым. Мне казалось, что Грейсон засел в моей лобной доле, выбивая дерьмо из моего мозгового вещества.

Оглядевшись, я не смог обнаружить бутылку текилы, над которой работал прошлой ночью. Или это было сегодня утром? Как бы то ни было, ее нигде не было видно. Может быть, я уже допил ее, а Джейс все убрал.

Или, может быть... – Где, черт возьми, вся выпивка? – Потребовал я, резко обернувшись, когда обнаружил, что на кухне пусто.

Джейс скрестил руки на груди, на его лице застыло упрямое выражение. – Я выбросил ее. Тебе пора протрезветь, Ретт. Ты погрязаешь в жалости к себе, как будто был влюблен в эту сучку.

У меня отвисла челюсть. – Что, прости?

– Ты, блядь, меня слышал. Ты пил две недели, и ведешь себя так, будто твоя жена, с которой ты прожил двенадцать лет, только что ушла. Возьми себя в руки, братан; нам нужно написать альбом. Если твоему члену одиноко, на свете полно других шлюх, которые готовы ползти по битому стеклу, чтобы их отделал великий Ретт Сильвер.

Я схватил ближайший ко мне предмет, хрустальный бокал, и запустил им в Джейса во вспышке едкой ярости. Он ударился о стену позади него, и ублюдок едва заметно вздрогнул.

– Вроде как просто доказываешь мою точку зрения, братан, – пробормотал он, окидывая долгим взглядом осколки. Затем он вздохнул и придвинулся ближе, как будто хотел умереть. – Ретт… Я знаю, что все это дерьмо с Билли спровоцировало тебя. Я не такой невежественный, как ты думаешь. Нотебе нужно понимать разницу. Она не твоя мама. Билли просто оппортунистичная стерва, наносящая удар в спину. Она не любила тебя, иты не любилее. Она просто классная киска и ничего больше, ноя это понимаю. Я был на твоем месте. У нее есть способ заставить тебя чувствовать, будто вы родственные души, да? Будто вы знали друг друга в прошлой жизни или судьба свела вас вместе, или какая-то фигня, но на самом деле это всебред.

Я покачал головой, пытаясь заглушить слова своего лучшего друга, полные ненависти. Он не понимал. Он понятия не имел.

– Ты, блять, не понимаешь, Джейс, – пробормотал я, уставившись на руки, теребя лицо в отчаянии. Мне нужен был алкоголь, наркотики, что угодно. Мне нужен был перерыв от собственного разума. – Никогда не бывает достаточно. Никогда, черт возьми, не бывает достаточно. Что мне нужно сделать, а? Что мне нужно сделать, чтобы хоть раз онавыбрала меня?

Как только эти слова слетели с моих губ, я побледнел, а мой желудок скрутило. Черт возьми, он был прав. Я смешал предательство Билли с предательством моей мамы десятилетней давности. Господи Иисусе, мне нужно было накуриться. Может быть, это был хороший день для кислотного трипа? Нет, галлюцинации сейчас казались дерьмовой идеей.

– Просто… оставь меня в покое, – сказал я ему с побежденным, несколько смущенным стоном.

– Не могу этого сделать, – ответил он, качая головой. – Ты мой лучший друг. Я не могу просто смотреть, как ты саморазрушаешься, пока я ничего не делаю. Итак, ты протрезвеешь, съешь немного овощей, выпьешь немного воды, а потом поможешь мне с этими текстами, которые я начал, пока ты был в отключке.

Он хлопнул меня по плечу, что по-мужски было равносильно объятию, и я стряхнул его руку. Прямо сейчас я был не в настроении воспринимать его позитивность; мое похмелье было слишком тяжелым.

– Иди к черту, Джейс. Ты не можешь все исправить в один миг, потому что у тебя внезапно появился творческий порыв. – Я рывком выдвинул ящик стола и выудил связку ключей от машины. Моей куртки нигде не было видно, но куртка Джейса висела у двери, и этого было достаточно.

– Ретт, куда ты идешь? – мой друг запротестовал, когда я сунул ноги в ботинки. – Нам нужно… – Его протест прервался при звуке сильного стука в нашу дверь. Я нахмурился на Джейса, но он выглядел таким же сбитым с толку. – Кто это, черт возьми?

– Это ты мне скажи, – пробормотал я, пересекая прихожую и распахивая дверь. Я не беспокоился о том, что это мог быть сумасшедший фанат, потому что они уже должны были бы пройти проверку безопасности в фойе нашего здания. – О, серьезно? Что заблядь, Джейс? Это что, какое-то гребаное вмешательство?

Грейсон просто уставился на меня в ответ с недовольным выражением лица. Возможно, он все еще был расстроен из-за этойуродливой землеройки. – Может быть, если это то, что тебе нужно. Ты собираешься впустить нас?

Я скривил губы от отвращения. – Тебя? Да. Ее? Черт возьми, нет. Тебе здесь не рады, Флоренс.

– Господи, Ретт, – рявкнул Джейс, отталкивая меня в сторону, чтобы впустить Грейсона внутрь. – Тебе не обязательно набрасываться на нас; мы твоя семья.

Я горько усмехнулся, качая головой. – Невероятно, – пробормотал я. – Как хочешь, развлекай змею в нашей траве. Я ухожу отсюда.

Не дожидаясь ответа, я пронесся мимо Фло – гребаной предательницы – и запрыгнул в лифт, прежде чем он исчез на другом этаже. К черту это, к черту их и их гребаное вмешательство, я не собирался с этим мириться.

Семья для меня ничего не значила, и Джейс чертовски хорошо это знал.

Мне нужно было надраться, потому что все, о чем я мог думать, это о том, как Билли вернулась в абьюзивные отношения. Она сделала этот выбор, точно так же, как это сделала моя мама, когда бросила меня умирать десять лет назад. Яненавидел думать о ней, поэтому единственным выходом было закинуться любым наркотиком, который попадется мне под руку.

Может быть, на этот раз это убьет меня. Я даже не смог найти в себе сил для беспокойства.

четыре

БИЛЛИ

Из всех безумных поступков, которые я совершала в своей жизни, просто чтобы выжить, этот должен был бытьсамым нелепым. И не менее опасен. Отец Анджело держал свою метафорическую руку у меня на горле, и при малейшей оплошности он мог усилить хватку, перекрыв мне доступ воздуха и задушив меня до смерти.

Вот почему я согласилась на это. Я уже вкусила "гнев Риччи" и никогда не хотела повторения. Поэтому я вежливо улыбнулась, когда сотрудник эксклюзивного "Клуба Сиены Кантри" выдвинул для меня стул.

– Постарайся не выглядеть так, будто у тебя в трусиках осколки стекла, Белла, – пробормотал Анджело мне на ухо, притворяясь, что мы разделяем интимный момент, когда он сел рядом со мной. – Я думал, ты лучшая актриса, чем это.

Приклеив улыбку на губы, я повернула голову, чтобы посмотреть на своего бывшего, хлопая ресницами. – Иди нахуй, Анджело, – прошептала я, не переставая улыбаться. Издалека мы выглядели просто тихо разговаривающими любовниками. Это не могло быть дальше от истины.

Он ухмыльнулся, проведя языком по зубам. – Это не по мне, Белла. Ты же знаешь.

От необходимости отвечать меня избавила одна из тетушек Анджело, которая подошла к нам с широкой улыбкой.

Ее первоначальное приветствие было полностью на итальянском, что только еще больше испортило мне настроение, поскольку я не могла ее понять, и она, черт возьми, прекрасно это знала. Сказать, что семья Анджелоплохо приняла меня, было бы преуменьшением. Это былонеловко, особенно потому, что я знала многих членов его семьи, когда мы были детьми.

Тогда я была невинной школьницей, в которую влюбился Анджело. Безобидной маленькой девочкой по соседству. Пока не перестала быть такой уж невинной или безобидной. Потом я стала врагом семьи Риччи, иэто было тем, что они все запомнили.

– По-английски, Тиа Донна, пожалуйста. Белла все еще не говорит по-итальянски. – Что ж, это было уже что-то. По крайней мере, Анджело притворялся, что заботится для вида.

Тиа Донна слабо улыбнулась мне, окинув с головы до ног, острым и неодобрительным взглядом. – Хм, – фыркнула она. – Что ж, что сделано, то сделано, Анджело. Твой отец желает поговорить с тобой.

Анджело коротко кивнул, затем наклонился и снова прошептал мне на ухо. – Оставайся здесь, Белла. Не вставай из-за стола, пока я не вернусь. – Он сказал это тихо, и я заставила себя улыбнуться, как будто он сказал что-то приятное. Как мужчина, влюбленный в свою любовницу.

Тьфу. Любовница. Как унизительно. Но на этом все и закончилось, поскольку Анджеловсе еще был женат и не собирался разводиться со своей женой в ближайшее время. Единственная причина, по которой ему теперь разрешалось открыто заводить любовницу, заключалась в том, что…

– Когда роды? – Спросила Тиа Донна, кивая своим морщинистым лицом на мой живот.

Я облизала губы, наблюдая, как Анджело уходит. Он оглянулся, и наши взгляды встретились на напряженный момент. Он думал, что я сбегу, но я не была гребаной идиоткой. Я знала, что было поставлено на карту не только для меня, но и для нас обоих.

– Э-э, апрель, – ответила я, переводя взгляд обратно на Донну. – Еще пять месяцев. – Моя рука погладила выпуклость моего живота, даже слегка не прикрытую пастельно-голубым платьем, которое я надела. Для тех, кто знал Валентину, это было как пощечина – демонстрировать мою плодовитость...

Именно поэтому Анджело позволили завести любовницу. Они с Валентиной были женаты почти восемь лет, и за все это время она так и не забеременела. Ни одной задержки, ни малейшего намека на надежду для семьи. Джованни Риччи был человеком, одержимым продолжением рода. В последние годы он настолько отчаялся, что ему стало абсолютно все равно, кто будет матерью – лишь бы его сын зачал ребенка хоть скем-нибудь.

И вот тут появилсябезумный план Анджело. Сделать меня матерью его ребенка. Ладно, его любовницей. Я даже не знала, какое из этих определений звучит унизительнее.

– … лучше надейся, что это будет мальчик, – сказала Тиа Донна, неодобрительно скривив рот. – Семья не примет ничего меньшего.

Что бы, черт возьми, это ни значило.

Пожилая, грузная женщина снова заковыляла прочь, высказав эту маленькую жемчужину угрозы, оставив меня одну за столом. Я глубоко вздохнула, поставив локти на стол и опустив голову на руки. Черт возьми. Я и забыла, насколько осуждающими были родственники Анджело.

Не то чтобы он особо старался напомнить мне об этом. Пока я приходила в себя после пыток и избиений, которые получила от рук его парней, он был рядом со мной двадцать четыре часа в сутки. Затем, шесть недель назад, после того как я получила разъяснение от хорошо оплачиваемого домашнего врача – все мои травмы хорошо заживали, и я больше не нуждалась ни в чем более сильном, чем аспирин от боли, – он просто встал и исчез. Я могла бы попальцам одной руки пересчитать, как часто я видела его с тех пор, и ни один из этих визитов не был направлен на какое-либо примирение за наши прошлые прегрешения. Черт, я бы даже сказала, что сейчас наши отношения были более токсичными, чем когда-либо прежде.

– Привет, ты Белла, верно? – женский голос вырвал меня из моей маленькой тихой вечеринки жалости. Я резко вдохнула и снова села с приклеенной к губам фальшивой улыбкой.

– Билли, – поправила я ее, – Да, это я. – Я протянула руку, чтобы пожать ее, но она просто посмотрела на мои пальцы, как на протухшую рыбу.

Ее подведенные губы скривились от отвращения, а бедро дернулось в сторону, когда она перевела взгляд на мой беременный живот. – Значит, это правда? Он изменял Ви?

Мои губы приоткрылись, но ни слова не сорвалось с моих губ. Что, черт возьми, я должна была сказать на это? Именно поэтому яумоляла не идти на этот обед с семьей Риччи.

Когда я не ответила, девушка просто с отвращением посмотрела на меня. – Анджело мог выбрать любую девушку в Сиене, и он предпочел зачать ребенка оттебя? – Это казалось риторическим вопросом, поэтому я просто слегка пожала плечами в ответ. Чего еще она от меня хотела? – Если бы у тебя была хоть капля порядочности, ты бы не выставляла это напоказ здесь. Вселюбят Ви, так что не мечтай о будущем в качестве миссис Риччи. Этого никогда не произойдет. Ты просто инкубатор и ничего больше.

Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, она опрокинула бокал красного вина прямо на мой среднего размера животик, пропитав мое платье пастельных тонов бордовым.

– Упс, – фыркнула она. – Думаю, тебе пора уходить. Покааа!

Я даже не могла найти в себе силы злиться из-за этого, потому что яхотела уйти. Так что я просто рассмеялась и оттолкнулась от стула. – Спасибо. Было приятно познакомиться с тобой… – Я замолчала, оглядывая ее с ног до головы так же, как она смотрела на меня. – Как бы тебя ни звали. – Не то чтобы меня это волновало.

– Я Дженна, – огрызнулась она мне в спину, когда я уходила, но я не ответила. Серьезно, почему, черт возьми, меня это вообще должно волновать? Она явно считала себя важнее всех остальных в комнате.

Добравшись до фойе загородного клуба, я испустила тяжелый вздох облегчения. То, что я вышла из столовой, немного ослабило давление у меня в голове. Я хотела больше всего на свете, чтобы я моглана самом деле уйти… заползти обратно в свою постель в доме Анджело, где меня держали взаперти уже более двух месяцев. Но его машина была заперта, и у меня не было возможности заплатить за такси.

– Мэм, с вами все в порядке? – осторожно спросил один из сотрудников клуба, бросив на меня обеспокоенный взгляд. – Вам нужна помощь, чтобы привести себя в порядок? Мы можем кому-нибудь позвонить?

Я посмотрела вниз на пятно красного вина, пропитавшее мое платье и полностью скрывшее округлость моего живота. Отлично. – Эм, нет, со мной все будет в порядке, – пробормотала я. – Мне просто нужно в туалет?

Женщина проводила меня по коридору в дамскую комнату, затем снова спросила, может ли она позвать на помощь кого-нибудь из моих друзей. Я с горькой улыбкой покачала головой. – Нет, спасибо. У меня здесь нет друзей.

Насколькоэто было правдой.

Я заперлась в туалете, а потом просто уставилась на себя в зеркало. Платье было полностью испорчено; не было смысла даже пытаться его выстирать. Все, чего я добилась бы, – это намочить его полностью.

Не зная, что еще делать, я просто стояла там. Целую вечность. Просто стояла там, уставившись на свое отражение и задаваясь вопросом, какогочерта я делаю со своей жизнью.

Некоторое время спустя стук в дверь заставил меня вздрогнуть, и мое сердце забилось быстрее от прилива адреналина от испуга.

– Занято, извините! – Крикнула я. К счастью, загородный клуб был достаточно шикарным, чтобы иметь индивидуальные уборные, а не просто кабинки в большом туалете. Это означало, что я могла спрятаться здесь, не сидя на унитазе.

– Белла, это я, – ответил низкий голос, – впусти меня.

Застонав про себя, я подошла и открыла дверь. – Привет, милый, ты скучал по мне?

Хмурый взгляд Анджело был достаточно мрачным, чтобы страх рикошетом прошел по мне. Он причинит мне боль, если я его толкну? Честно говоря, я понятия не имела. В эти дни он был похож на зажженную динамитную шашку.

– Серьезно, Белла? Я оставляю тебя напять гребаных минут, а ты...

– Подвергаюсь нападению со стороны подруги твоей жены и ее бокала мерло? Да. Именно это и произошло. Удивлен? Потому что я – нет. Мы можем уже уйти? – Я боялась его и того, на что он был способен. Но я была физически не в состоянии сдержать свое отношение. Не с учетом того, насколько глубока наша история.

Он был так измучен, проводя рукой по свежевыстриженным волосам. – Черт возьми, – прорычал он. Затем снова посмотрел на мое залитое вином платье. – Да, я думаю, мы можем. Я появился, и тебя увидели. На сегодня этого достаточно.

Облегчение нахлынуло на меня с такой силой, что мои плечи поникли, и я даже не протестовала, когда Анджело схватил меня за локоть сильнее, чем было необходимо, быстро выводя меня из загородного клуба. Нам пришлось подождать несколько минут у входной двери, пока парковщик подгонит машину Анджело, и ни один из нас, казалось, не знал, что сказать. Это было глубоко неловкое молчание, даже после того, как машина подъехала и мы забрались внутрь.

– Итак, эм, о чем хотел объявить твой отец? – Спросила я, любопытство взяло верх над неловкостью, когда мы ехали обратно к особняку Риччи на берегу реки. К счастью, старшие Риччи, Джованни и Фиорелла, теперь жили в своем загородном поместье, так что все это было в нашем полном распоряжении. Без сомнения, именно поэтому Анджело так легко избегал меня.

Он взглянул на меня, пока вел машину, его татуированные руки крепче сжали руль, как будто он представлял, как задушит меня.

– Понятия не имею, – отрезал он. – Мы ушли до того, как он сделал заявление.

Я с трудом сглотнула. – Эм, у нас будут из-за этого неприятности? – Его семьясерьезно относилась к этому дерьму.

Анджело тяжело вздохнул. – У нас? Нет. У меня? Да. Но все будет хорошо. Просто… позволь мне отвезти тебя домой, и я все улажу. Вероятно, ты была права насчет того, что это плохая идея.

Сама того не желая, я рассмеялась. – Ни хрена себе.

Он снова взглянул на меня; на этот раз легкая улыбка изогнула его губы. – Ты сведешь меня в могилу, Белла.

Я прикусила губу с внутренней стороны, отводя взгляд в окно, чтобы избежать ответа. Ужасное чувство пронзило мою грудь, поскольку я была слишком уверена, что он имел в виду это буквально. Я вляпалась по уши с Анджело Риччи, и все, чего я хотела, – это с плачем броситься обратно в объятия «Беллероуз».

Они, должно быть, все ужененавидят меня. Даже Ретт...

Черт, как же больно.