Текст книги "Вчерашнее возрождение (ЛП)"
Автор книги: Тесса Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)
Окружающая обстановка сменилась так же стремительно, как и появилась: они снова были в её спальне, и Джонас отпустил её прижатые запястья, чтобы расстегнуть пуговицы, идущие по переду платья. Когда она перехватила эту задачу, он пристально посмотрел ей в глаза и задрал подол наряда до самой талии. – Напомни мне, что я могу причинить тебе боль, если возьму тебя. Напомни мне, что существуют правила и последствия.
Влажная волна желания, настолько дикого, что у него не было названия, хлынула к ее лону. В ответ на его приказ она упрямо мотнула головой и рванула в стороны лиф платья, являя его взору полупрозрачное персиковое кружево бюстгальтера и грудь, вздымающуюся из чашечек.
Клыки Джонаса с щелчком удлинились, а его взгляд потемнел, став опасно-зеленым. – Нет, Джинни, – выдохнул он. – Нет, любовь моя. Нет. Не превращай свою красоту в моего врага. – Тебе не нужно вести эту битву в одиночку, – сказала она, пропуская пальцы сквозь его волосы и притягивая к себе для мягкого поцелуя. – Тебе вообще больше не нужно быть одному. Дай нам шанс. Я осознаю риск. И я принимаю его.
Крупная дрожь пробежала по телу Джонаса. Своего рода капитуляция. Его губы приоткрылись, обнажая зубы, и он медленно опустил голову к её груди, лаская губами вершину затвердевшего соска. Издав гортанный звук, он толкнулся бедрами, вбирая в себя тихий стон Джинни с той самой изумрудной лихорадочной интенсивностью. Он казался бессильным сделать хоть что-то, кроме как целовать её, и он целовал. Жестко. Дико. Они снова погрузились в голодный танец губ, словно и не прерывались ни на секунду, и темп стремительно нарастал, заставляя их тела прижиматься всё плотнее, а её ноги – еще крепче обхватывать его бедра.
Джонас отстранился на миг, чтобы дать ей вдохнуть, не сводя глаз с пульса и приближаясь к нему всё ближе и ближе, точно под гипнозом. Он коснулся этого трепетания жизни своими губами, а его ладони до синяков сжали её бедра, отчего волна трепета пробежала по телу Джинни до самых кончиков пальцев. Его сила воли была видна во всей красе, пока он благоговейно покрывал поцелуями её шею, но когда его язык скользнул наружу и облизал натянутое сухожилие по всей длине, Джинни оказалась не готова к такой вспышке лавинообразной похоти – и резко дернулась.
Его клык зацепил кожу, причинив Джинни мгновенную вспышку боли.
Джонас в ужасе отпрянул, его пылающий зеленый взгляд намертво приковало к её шее. Отражаясь в его глазах, она смотрела, как красная струйка бежит по её бледной коже, и не могла пошевелиться. Не могла вздохнуть. Что он сделает? Он столько раз предупреждал о трех правилах и о том, как легко их нарушить. Отношения ведут к испитию её крови, что потенциально ведет к смерти. Что, если он не сможет сдержаться? Неужели она зашла слишком далеко?
С рычанием чистого голода Джонас опустил голову и слизнул струйку крови с её шеи, вбирая её в рот и сглатывая так, словно это было изысканное вино. Практически в то же мгновение его тело рухнуло на неё сверху. Он успел перехватить себя подрагивающими руками прямо перед тем, как раздавить её.
Из его груди вырвалось приглушенное, сорванное имя Джинни. Что это был за звук? Между ними возникла глухая пульсация, и поначалу она подумала, что это бешено стучит её собственное сердце, но нет… нет, этот стук исходил от Джонаса.
Удерживая равновесие на одной руке, другой он яростно разрывал левую сторону своей груди. Неужели его сердце билось?
– Пара, – выдохнул он, и его клыки удлинились еще на долю дюйма. – Пара.
Прежде чем она успела что-либо ответить, Джонас буквально слетел с кровати и оказался на ногах. На какое-то тяжелое мгновение его кулаки сжались по бокам, словно он взвешивал возможность броситься на неё, прижать её, но уже через секунду он вместо этого выбросился в окно, оставив её одну – тяжело дышащую на кровати.
Пара?
Джинни была настолько сбита с толку всем произошедшим, что ей потребовался почти час сидения на месте и прокручивания этой сцены в голове, прежде чем до неё дошло… воспоминания по-прежнему были при ней.
ГЛАВА ДВЕНАДЦАТАЯ
В ту ночь Джинни снова приснился этот сон.
Она шла по самому краю светящейся ярмарки, притягиваемая до мозга костей к темноте. Притягиваемая к дереву, у которого стоял мужчина в шляпе и подтяжках, наблюдая за ней так, словно ждал её. Словно он наблюдал за ней уже какое-то время и запомнил то, как она двигается. В этом не было никакого смысла, поскольку она была абсолютно уверена, что никогда раньше его не видела. Она бы запомнила это ощущение, когда тебя тянет как магнитом, когда бросает то в жар, то в дрожь от одного только его присутствия.
Не имея другого выбора, кроме как подойти ближе, она зышла за пределы света и увидела, как он оттолкнулся от дерева и весь напрягся. «Не надо», – произнес он, хотя его голос не долетал до неё. Его губы беззвучно читали слова: «Пожалуйста, не надо».
Почему-то после этих слов незнакомца она ожидала, что этот момент растворится. Что ночь поблекнет и растает, словно карандашный набросок, погруженный в воду. Однако этого не произошло. Другое присутствие перетянуло её внимание влево, прочь оттуда, где оно по-настоящему хотело быть – от незнакомца под деревом. Но с ними там был кто-то еще.
Статическое электричество поползло вверх по руке Джинни. Она вяло повернула голову в сторону этого другого присутствия, но там был лишь контур темной фигуры, окруженный далекими огнями ярмарки.
Фигура в малиновом капюшоне.
Джинни резко выпрямилась в постели, в её горле застрял всхлип.
Её пальцы вцепились в простыни, сжимая их в кулаках, чтобы удерживать себя в настоящем. И в бодрствовании тоже. В прошлый раз, когда ей снился этот сон, она очнулась посреди средней полосы автомагистрали. Не в этот раз, слава Господу. Она была в своей спальне, пусть даже и не могла избавиться от гнетущей тяжести этого сна. Часть её даже жалела о том, что она больше не спит – так она бы узнала, что произошло дальше. О чем так сокрушался незнакомец под деревом?
И как каждая секунда этого сна могла казаться настолько отчетливой, вплоть до хруста гравия и травы под ногами и запаха жареных каштанов?
Дымка сна окончательно рассеялась, и события прошлой ночи лавиной вернулись назад. Пальцы Джинни автоматически потянулись к шее, к тому месту, где зубы Джонаса случайно задели её и пустили кровь. Там не было ни пореза, ни боли, ничего, что могло бы доказать, что это вообще происходило.
Свинцовая тяжесть осела в её животе.
Пара.
Что он имел в виду под этим?
Пара.
– Есть сегодня для меня свежие трупы?
От неожиданности Джинни испытала приятный шок. Она поспешно перебралась на край кровати и обнаружила Роксану, которая непринужденно лежала на полу.
– Ты вернулась, – выдохнула Джинни, и к её глазам подступили слезы. Прежде чем она успела остановиться, она скатилась с кровати и приземлилась рядом с охотницей, тут же закинув ногу через её тело и сжав в медвежьих объятиях. – Куда ты пропадала?
– Я не одобряю подобные проявления эмоций, – отозвалась Роксана, хотя в её голосе звучал противоречащий словам смех. – От этого я чувствую себя какой-то размякшей.
– Размякшей?
– Я именно это и сказала. Слезь с меня, безумное ты животное.
– Ладно, хорошо. – Джинни отпустила Роксану и отползла назад, буквально светясь от восторга из-за возвращения подруги. С тех пор как охотница ушла, Джинни в основном беспокоилась о том, как бы остаться в живых, но, увидев Роксану лично, она поняла, как отчаянно нуждалась в ней. – Ты не ответила. Куда ты уходила?
– На север штата. На юг штата. – Роксана принялась разглядывать свои ногти. – То тут, то там.
– Что заставило тебя вернуться?
– Принц. – Она фыркнула. – Кто же еще?
Джинни нахмурилась. – Я не понимаю. Он устранил угрозу прошлой ночью. Мне больше ничего не угрожает.
– Хммм. – Ей показалось, или взгляд Роксаны на мгновение скользнул к её шее? – Возможно, это правда. А возможно, он посчитал, что тебе не стоит быть одной в свой день рождения.
Вместо того чтобы ощутить тепло или радость от заботливости Джонаса, она почувствовала лишь обжигающее, тягучее, как сироп, предчувствие беды. – Он ведь не вернется, да?
Роксана уклонилась от ответа, отведя взгляд: – Эти вампирские драмы меня не касаются. Я здесь только ради вечеринки.
– Роксана, пожалуйста, – прошептала она. – Прошлой ночью кое-что случилось…
– Придержи эту мысль, – быстро перебила её охотница и закатилась под кровать. – У нас гости.
Не успела Роксана скрыться из виду, как в комнату ввалилась Ларисса. К её груди была прижата бутылочка «Найквила», а из одной ноздри торчал скомканный бумажный платок. – Какого черта ты делаешь на полу?
– О, эм. Сережку ищу.
– Неважно. – Она взмахнула бутылочкой с синей жидкостью. – Я подхватила простуду. Вот почему я ненавижу устраивать поминки. Каждая бабуля в доме норовит разрыдаться у меня на плече или заставить пожать их сопливые руки. Боже. – Она содрогнулась и сделала глоток лекарства. – Сегодня второе прощание с Кристофом. Понятия не имею, зачем им понадобилось два дня, если вчера почти никто не пришел, но пока они платят, я вопросов не задаю. – Она прервалась, чтобы издать оглушительный и болезненный чих. – Ты сможешь взять на себя второе прощание, а также свою ночную смену? Это с четырех до шести.
– Да, я справлюсь.
Что угодно, лишь бы выставить Лариссу из комнаты. К тому же, если на поминках будет нехватка гостей, ей хотелось бы воспользоваться шансом и поддержать скорбящую семью. Её отец поступил бы именно так.
– Отлично. – Ларисса улыбнулась и наклонила голову, но с её красным носом и опухшими глазами она сейчас напоминала клоуна из детских кошмаров. – Ты еще не думала по поводу продажи дома?
– Пока нет, прости. В последнее время я была немного отвлечена.
Улыбка Лариссы стала натянутой. – Мир ведь такой большой, понимаешь? Намного больше, чем Кони-Айленд, Джинни. Тебе нужно выбраться отсюда и повидать его.
Джинни не знала, что на это ответить. Сейчас Кони-Айленд казался ей гораздо больше и безумнее, чем когда-либо прежде.
– Ну, – нерешительно произнесла Ларисса в затянувшейся тишине. – Я пошла спать.
– Поправляйся, Ларисса.
Мачеха повернулась, собираясь уходить, но в последнюю секунду снова просунула голову в дверь. – О, и еще… – Она закусила губу, выглядя так, словно боролась с собой. – С днем рождения.
Дверь со щелчком закрылась.
Джинни вздохнула и села, наблюдая, как Роксана выкатывается обратно из-под кровати. – Может, мне её убить? – предложила Роксана. – Она и так гниет изнутри. Я бы сделала ей одолжение.
– Не надо убивать мою мачеху.
– Великолепно. Теперь мне придется придумывать другой подарок на день рождения.
В горле Джинни забулькал смех, а её взгляд переместился на часы. – Как я умудрилась проспать так долго? – Она вскочила на ноги и бросилась к шкафу. – Мне нужно одеться и подготовить зал для прощания. Расставить цветы, разложить поминальные карточки…
– Раз уж ты так вежливо просишь, я тебе помогу.
Джинни изогнула бровь, глядя на охотницу. – Тебе просто хочется поглазеть на покойника.
– Это несправедливо, – заныла Роксана. – Когда убиваешь вампира, от него остается только прах. Жутко разочаровывает.
Джинни выбрала единственное черное платье в своем гардеробе, которое когда-то купила в «Macy’s», а затем принесла домой и дополнила широким атласным поясом и цветком с правой стороны воротника. – Кстати о вампирах: Элиас искал тебя.
– Мне плевать, – отрезала Роксана, затягивая свой светлый хвост потуже. – Когда? Что именно он сказал?
Почувствовав, что наткнулась на удачную возможность, Джинни постучала пальцем по подбородку. – Я не уверена, что смогу вспомнить в точности…
– Это еще что такое? – Другая женщина прищурила глаза. – Ты утаиваешь от меня информацию, чтобы набить себе цену?
Джинни сбросила свое вчерашнее платье и натянула черное, слишком остро осознавая, что ей понадобится принять душ, как только закончатся поминки. – Я расскажу тебе, что делал и говорил Элиас… – Разумеется, с некоторыми изменениями. Пожалуй, лучше не повторять его слова про «безрассудную девчонку». – …Если ты объяснишь, зачем ты здесь на самом деле.
Роксана наклонила голову, явно впечатленная. – Эта твоя уловка могла бы сработать, если бы мне было не всё равно на кровососа, который меня ищет. – Она вытащила из кармана прямоугольный золотой предмет и принялась обмахивать им лицо, как веером. – Скорее всего, он просто хотел вернуть свою кредитку. Мои новые сапоги превысили его лимит расходов.
Джинни закончила завязывать бант на спине платья и с трудом сглотнула, бросив на охотницу многозначительный взгляд. – Пожалуйста, мне нужно знать, что с Джонасом всё в порядке. У нас… вчера произошла оплошность, и я за него напугана. – Её пальцы мелко задрожали, истосковавшись по ощущению его прохладной кожи. – Я боюсь, что он больше никогда не вернется.
Охотница опустила глаза в пол, но Джинни успела заметить на её лице тревогу. – Джинни, мое призвание – защищать людей. И я не исполню его, если дам тебе то, чего ты хочешь. Не в этот раз.
– Он сказал «пара». Мне кажется, он назвал меня своей парой. Что это значит?
– Извини, здесь я тебе ничем не могу помочь. – Роксана обошла кровать и взобралась на подоконник, перекинула ноги на другую сторону и грациозно спрыгнула на пожарную лестницу. – Встретимся внизу.
Она осталась стоять, глядя на тающий силуэт, оставленный её подругой, а дурное предчувствие в животе разгоралось всё сильнее. Что-то было не так. То, что произошло в её спальне прошлой ночью, было чем-то значительным, и ей требовалось выяснить, чем именно. Но как? На протяжении всей поездки на квартиру к Джонасу на ней была повязка. Существовал шанс, что она сможет восстановить в памяти повороты и сообразить, как туда добраться, но интуиция подсказывала: чтобы провернуть это, ей придется оторваться от Роксаны.
Она накрыла ладонью то место на шее, где Джонас слизнул струйку крови, не оставив после себя раны. Может, он держится в стороне, потому что это слишком сильно ему понравилось?
Непроизвольный прилив удовольствия заставил волоски на её теле подняться дыбом, а пальцы ног – вжаться в ковер. Было бы вполне логично, если бы её вкус пришелся ему по душе, и теперь он проявлял благородство, обрывая с ней контакты. Он ведь с самого начала говорил ей, что её запах, её кровь – особенные, верно? «Если бы кто-то поставил хоть одну царапину на твоей коже, Джинни, я бы совершенно сошел с ума, и тем не менее я каждую секунду дня сгораю от желания вонзить зубы в твою шею. Я не знаю, как сделать это проще для тебя».
Джинни в трансе подошла к своему комоду, взяла расческу и принялась рассеянно расчесывать волосы. Пока не наткнулась на колтун, который вызвал в ней волну возмущения.
С тех пор как она встретила Джонаса, все правила устанавливал только он. Назначал телохранителей. Завязывал ей глаза. Запирал её в комнатах. Если она и дальше позволит ему диктовать условия их отношений – а другого слова для того, что между ними было, к худшему или к лучшему, не существовало, – она останется без него. Его не было всего несколько часов, но она уже знала: жить в его отсутствие – это очень, очень холодное место.
Джинни не для того провела всю жизнь в похоронном бюро, чтобы не усвоить ценность правила: жить каждым днем как последним. Сожаления были долгоиграющим ядом, и если бы ей суждено было умереть завтра, она отказывалась оставлять их после себя.
Испытав облегчение от появившейся цели, она направилась к выходу из комнаты, уже составляя в уме мысленный список предстоящих дел —
Боль вспыхнула в её боку, словно под ребра вонзили нож. Крик агонии застрял у неё в горле, и она пошатнулась, налетев на дверь. Руки судорожно вцепились в место удара в поисках раны, но ничего не находили. Там ничего не было. Там ничего не было. Почему же тогда было так чертовски больно?
Боль исчезла так же стремительно, как и ударила, оставив её обессиленной и тяжело дышащей.
Она резко обернулась, но комната была пуста, и единственным звуком были её собственные хриплые вдохи.
Тело пробила дрожь, от макушки до кончиков пальцев ног, и хотя боль ушла, ощущение надвигающейся катастрофы осталось.
Что-то нарушилось. Вселенная пошатнулась. Хватит ждать, пока её переставляют как фигуру, и позволять себя защищать без подробных объяснений того, с чем именно она столкнулась. Она намерена получить ответы.
Сегодня ночью.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Джинни сидела бок о бок с Роксаной в заднем ряду зала для прощаний.
Кристоф лежал в своем гробу, на его лице застыло выражение мирного равнодушия. На прощании присутствовала всего одна скорбящая: она сидела неподвижно в первом ряду, сложив руки на коленях и обвив четки вокруг костяшек пальцев. Джинни попыталась было утешить женщину, но та, как и её покойный муж, держалась несколько отстраненно – и это было её право. Каждый скорбит по-своему.
Когда до конца оставалось двадцать минут, Джинни вытянула шею в надежде, что кто-нибудь войдет в дверь, но в вестибюле по-прежнему царила тишина.
– Я не понимаю этого ритуала, – прошептала Роксана, заговорив с Джинни впервые с тех пор, как они встретились внизу, испытывая неловкость после их разговора в спальне. – Этого человека нет в том ящике. Он где-то в другом месте.
Печальная улыбка коснулась губ Джинни. – Это устроено не для него.
– В каком смысле?
– Мне никогда раньше не приходилось облекать это в слова. – Джинни задумалась на несколько мгновений. – У каждого человека есть колода карт для каждого, кого он любит. У тебя есть карты сожалений, карты хороших воспоминаний, карты плохих воспоминаний. Когда один из твоих людей умирает, эта колода карт взлетает в воздух, и карты разлетаются повсюду. Поминки и похороны нужны для того, чтобы разложить их в новом порядке. Ты обязана это сделать. Одна половина каждого воспоминания, которое у тебя было с ними, исчезла. Тебе нужно понять, как жить дальше, имея на руках только свою половину. Это гораздо труднее, чем кажется.
Роксана качнула ногой, обтянутой в кожу. – Звучит запутанно, Джинни. Может, лучше вообще не иметь близких.
Прежде чем Джинни успела ответить, в вестибюле раздался громкий грохот. Спустя секунды в комнату вбежала женщина, таща за собой чемодан на колесиках. Она бросила его у двери и резко замерла, словно наткнулась на стеклянную стену. Её руки взлетели к рту, и она медленно двинулась вперед. Женщина в первом ряду обернулась, и её отрешенное выражение лица сменилось облегчением, за которым хлынул поток горя. Новоприбывшая всколыхнула воздух, проходя мимо Джинни и Роксаны; она наклонилась, чтобы обнять женщину в первом ряду, и в зале воцарилось ощущение завершенности.
– Забудь то, что я сказала про карты, – вздохнула Джинни. – Вот ради чего этот ритуал на самом деле.
Роксана неэлегантно шмыгнула носом. – Сегодня я напьюсь, и ты тоже.
– Весь мой опыт общения с алкоголем сводится к мачехе. О! И двум недавним бутылкам пива. Что, если из меня выйдет ужасная пьяница, которая испортит всем вечер тем, что будет танцевать на столах и выворачивать желудок?
– По мне, так это звучит как отличная вечеринка, но мы не пойдем развлекаться куда-то. Не в этот раз. – Она крутанула кистью. – Я стащу бутылку водки из ликеро-водочного, и мы устроим девичник дома. Я даже посмотрю один из твоих старых фильмов.
– Похоже, у тебя есть какая-то причина держать меня взаперти.
– Не нужно читать мои действия, – проворчала Роксана. – Это очень грубо.
Джинни повернулась вперед, наблюдая за сценой в начале зала. Женщины стояли перед гробом, слившись в объятиях. Были ли у них сожаления? Может быть, пропущенный телефонный звонок от Кристофа или спор о политике, который обернулся неделями молчания? Она часто задавалась вопросом, что делали бы люди, обладай они даром предвидения. Как бы они все изменили, если бы знали наперед, что принесет будущее?
Она-то знала.
Большую часть своей жизни она сидела на этом самом стуле и изо дня в день наблюдала за целым парадом чужих сожалений. У неё не было оправданий тому, чтобы сидеть сложа руки и просто смотреть, как жизнь проходит мимо. Слишком долго именно этим она и занималась. После внезапной смерти отца она, возможно, создала себе привычные шаблоны поведения, которые отвлекали её от горя, но эти шаблоны стали способом прятаться. Они не открывали её новому опыту. Тому, который позволил бы ей почувствовать что-то новое.
Начиная с этого момента, Джинни брала управление своей судьбой в собственные руки. Она больше не хотела поступать так, как от неё ожидали. Хватит безопасных шаблонов и защитных механизмов.
Джинни деликатно прокашлялась. – Я иду тусоваться. По-настоящему.
– У меня было предчувствие, что ты это скажешь. – Роксана побарабанила пальцами по колену. – Я ведь могу привязать тебя к стулу.
– Но ты этого не сделаешь. Не в мой день рождения.
– Джинни, ты из тех отвратительных людей, которые называют это «неделей дня рождения»? С этим я смириться не смогу.
– Нет, не из тех, – с тихим смешком отозвалась Джинни. – Но у меня больше нет других рычагов давления, чтобы выторговать себе один вечер веселья и свободы. Я не бессмертна. У меня нет твоих невероятных навыков…
– Продолжай, я слушаю.
– …На данный момент всё, что у меня есть, – это дата в календаре.
И желание выманить одного конкретного человека из его укрытия, даже если для этого придется танцевать на столе. Не то чтобы она собиралась озвучивать этот план вслух. Затея казалась ей довольно неоригинальной, но что еще ей оставалось делать, не имея ни силы, ни способа связаться с Джонасом?
К тому же, это был её двадцать пятый день рождения, и, возможно, это само по себе являлось достаточным поводом, чтобы немного сойти с ума. В детстве её дни рождения состояли из торта-мороженого в комнате отдыха при морге, пока отец завывал полную благих намерений, но жутко фальшивую версию «Happy Birthday».
Впервые в жизни… ну, вообще впервые… у неё появилась подруга, с которой можно было оторваться. Если Роксана находилась здесь потому, что Джинни по какой-то причине всё еще угрожала опасность, Джинни была полностью уверена: охотница не позволит ничему случиться с ней во второй раз. Они могли бы даже повеселиться.
– Ты ставишь меня в трудное положение, Джинни, – сказала Роксана, поднимаясь на ноги. – Но мы пойдем развлекаться. Хотя бы потому, что я превратилась в какую-то дурочку, которая забивает на алкоголь и танцы только потому, что кровосос попросил её об этом. – Её губа презрительно дернулась. – Их всех уже давно следовало истребить.
Джинни решительно кивнула. – Завтра.
– Да, завтра. А сегодня мы устроим разнос. – Охотница погрозила пальцем на наряд Джинни, и в её лице промелькнуло озорство. – Но сначала мы найдем тебе что-нибудь чуточку более интригующее. А то ты выглядишь как Пастушка-гот.
Прижимая куртку к себе, чтобы скрыть глубокое декольте, Джинни бежала трусцой по тротуару, стараясь не отставать от Роксаны. Вокруг них небо было расцвечено фиолетовыми и оранжевыми полосами – красивый закатный небосвод, который, казалось, отбрасывал сияние на многоквартирные дома и продуктовые лавки, выстроившиеся вдоль Мермейд-авеню. Ночной бриз доносил со стороны углового карибского ресторанчика ароматы карри и специй джерк, напоминая Джинни о том, что между завершением прощания с Кристофом, душем, сушкой волос феном и примеркой нарядов для Роксаны она совсем забыла поужинать.
– Куда мы идем?
– В место, которого ты не найдешь на Yelp. – Проходивший мимо мужчина уставился на Роксану, и та оскалила на него зубы. – Можно подумать, он никогда раньше не видел человека в красном латексном комбинезоне.
Джинни пожалела, что они всё еще не дома – тогда она смогла бы поправить одолженные стринги, которые в данный момент пытались забраться туда, где им были совсем не рады. – Этот комбинезон более или менее неудобен, чем то, что надето на мне?
Роксана, казалось, её не слышала. Она была занята тем, что сканировала улицу и крыши – в поисках чего? Джинни не знала. И её подруга не спешила откровенничать. – Послушай меня, Джинни. Если я скажу тебе что-то сделать сегодня вечером, подчиняйся мне беспрекословно. Если ты сможешь это сделать, мы, возможно, вполне вероятно, приятно проведем время. Мы договорились?
– Я слышу тебя четко и ясно.
– Потрясающе. – Она подхватила Джинни под локоть и резко повернула направо, увлекая их на узкую улочку, застроенную закрытыми гаражами, посреди которой протекала неглубокая канава со сточными водами. – Ловлю себя на мысли, что чувствую вину за то, что ранее назвала тебя Пастушкой-гот. Пожалуйста, скажи мне какую-нибудь гадость, чтобы я могла со спокойной совестью двигаться дальше.
– О нет, я не хочу…
– Я настаиваю.
Джинни надула одну щеку и медленно выпустила воздух. – Ты пугающе жестокая?
– Я просила оскорбление. А не похвалу. – Роксана цыкнула языком. – Неважно, мы почти на месте. Краткая сводка: владелец – мой бывший парень, и он до сих пор думает, что у него есть шанс. Шанса нет. Не упоминай Джонаса, Элиаса или Такера. Вообще ничего не говори о вампирах, иначе нас обеих убьют.
– Может, нам стоит просто пойти в TGI Fridays?
– Это бар охотников. – Что-то тревожное промелькнуло на её лице. – Здесь мы в наибольшей безопасности. Если только…
– Если только я не упомяну главную причину, по которой мы вообще знакомы. Поняла.
– Дерзко. Мне нравится. – Она провела Джинни между двумя гаражами и увлекла вниз по крутой лестнице. – Эта одежда уже делает свою работу.
Они остановились перед металлической дверью в самом низу лестничного пролета. Это была обычная старая дверь, на которую никто бы не взглянул дважды. Можно было предположить, что она ведет в помещение, доступ к которому есть только у электросети. За ней не было слышно ни единого звука. На самом деле Джинни уже собиралась спросить Роксану, туда ли они пришли, когда металл заскрипел и отворился – и оглушительная музыка в стиле хип-хоп чуть не лишила её слуха.
Рефлекторно Джинни зажала уши руками, поэтому расслышала лишь часть разговора между Роксаной и лысым, смуглым мужчиной в белом кожаном жилете, который стоял перед ними, едва не задевая макушкой дверной косяк.
– Знал, что ты вернешься, – крикнул он, оценивающе оглядывая охотницу. – Что-то не вижу огнемета, который ты свистнула, когда мы тусовались в прошлый раз.
– Он у меня в химчистке.
Он хохотнул, после чего перевел внимание на Джинни. – Обычно ты путешествуешь в одиночку. Что это за свежее мясо?
– Её мясо не для тебя, Лютер. Мы здесь просто чтобы выпить. Это разрешено?
– Думаю, это можно устроить. – Он отошел в сторону и мотнул подбородком в направлении царившего за дверью хаоса. – Добро пожаловать в «Эндерс». Оставь для меня танец, Рокс.
– Нет.
Лютер запрокинул голову и рассмеялся.
Закатив глаза, охотница взяла Джинни за руку и повела внутрь. Из-за обилия огней, вспыхивающих в такт басам, было невозможно разглядеть всё, пока тебя тащила вперед защищающая Роксана, но она увидела достаточно, чтобы понять: место забито до отказа людьми спортивного вида, которые, казалось, соревновались друг с другом в том, кто удержит спину ближе к стене. Символы, которых Джинни не узнавала, были нанесены неоново-зеленой и white аэрозольной краской на кирпич, с потолка свисали одиночные ультрафиолетовые лампы, мужчины и женщины танцевали на возвышениях практически без одежды.
– Теперь в своей юбке и майке я уже не чувствую себя такой раздетой.
– О, ну надо же. А я так переживала, – съязвила Роксана, усаживая Джинни в самый угол барной стойки. – Посиди здесь, пока я составлю в уме список всех присутствующих.
– Ты сказала, что мы в безопасности в этом месте. О чем ты беспокоишься?
– Джинни, тебе пора уяснить, что никто и никогда не находится в безопасности. Нигде. Ни в какое время.
Джинни приняла эти слова близко к сердцу. Разве не правда, что она жила в одном измерении этого мира, у которого на самом деле было два измерения? Может, больше? Сегодня несколько раз, когда она закрывала глаза, она думала о Сеймуре, слетающем с крыши в переулок. О том, как её тело перемещалось по ночному небу. Вполне возможно, что безопасность – это не более чем смехотворное понятие.
Особенно для таких людей, как она сама.
– Принести тебе что-нибудь выпить?
Джинни как раз снимала куртку, когда к ней подошел бармен. Теперь она повернулась на стуле лицом к нему, сбрасывая куртку в то же самое мгновение – и тут же вжилась в образ одной из своих кинозвезд. Элизабет Тейлор, возможно, в фильме «Место под солнцем». Да. Джинни прямо видела её сейчас: то, как она заходит на гламурную вечеринку и упирается бедром в бильярдный стол с бокалом в руке. – Мне шампанского.
Бармен уставился на неё невидящим взором.
Роксана кашлянула. – Два пива. – Когда бармен скрылся из виду, она повернулась к Джинни: – Если в этом месте и есть шампанское, то на вкус оно как моча.
– Тогда в другой раз.
Уголок губ охотницы дернулся вверх. – Ага.
Джинни поудобнее устроилась на стуле и осмотрела зал, отведя взгляд, когда пересеклась глазами с двумя посетителями в разгар поцелуя. – Так что произошло между тобой и Лютером? Он кажется милым.
– Да, в этом-то и была проблема. – Роксана шлепнула деньги на стойку в обмен на пиво и осушила половину бутылки. – Он хотел устраивать двойные свидания с охотой на нечисть и всё в таком духе. Я бы скорее сама себя прикончила.
Джинни отпила свой напиток и вздохнула от ледяной горечи в горле. – По-моему, это то же самое пиво, которое мне давал Такер. Или, может, они все одинаковые на вкус.
– Такер давал тебе пиво? И Джонас позволил ему сохранить голову?
– Джонас знает… – Она осеклась, пытаясь подобрать правильные слова. – Это немного странно, если подумать, но Джонас знает, что я не смогу заинтересоваться кем-то другим, пока он существует. Или пока я знаю о его существовании, во всяком случае. И я знаю то же самое о нем. Как-то так получается, что это понимается без слов.
Жилка забилась на виске Роксаны. – Да, так оно и должно быть, – произнесла она так тихо, что Джинни засомневалась, правильно ли расслышала. – А что насчет того времени, пока ты не встретила своего… Джонаса? Были парни?
– Нет. У меня было одно свидание с Гордоном, и я думаю, он бы не отказался от второго, но…
– Откажи ему. – Она пожала плечами. – Если, конечно, хочешь, чтобы он жил.
– Хочу, – быстро сказала Джинни. – Ты ведь не хочешь сказать, что Джонас бы…
– Именно это я и говорю.
– Прекрасно, ничего не скажешь. Убивать моего единственного потенциального ухажера, когда сам он так твердо намерен забрать мои воспоминания и сделать ноги.
– Убийство человека за то, что он подошел к тебе слишком близко, для него было бы непроизвольным действием, Джинни… – Роксана оборвала себя, сделав затяжной глоток пива. – От пива у меня язык развязывается.
