Текст книги "Вчерашнее возрождение (ЛП)"

Автор книги: Тесса Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 18 страниц)

Сегодня ночью, видимо.

Но были ли это действительно игры, если она просто констатировала факты?

Джонас был не в восторге. – Ты прямо сейчас скажешь мне, кто тебе угрожает, и я разберусь с ними до восхода солнца.

– Значит, это правда, ты не можешь выходить на солнце?

– Не превратившись в пыль.

– Я не приглашала тебя войти. Думаю, это миф?

– Да. И, пожалуйста, перестань менять тему. Кто хочет причинить тебе вред?

– Извини. Мои губы на замке.

– Последний шанс, прежде чем я заставлю тебя рассказать.

Тревога уколола ее позвоночник. – Как ты это сделаешь?

На этот раз, когда его глаза начали светиться, он, казалось, сделал это неохотно. – Помнишь, сегодня вечером я заставил тебя положить трубку, вместо того чтобы звонить в скорую? Я могу дать тебе очень сильное… внушение. И ты будешь вынуждена подчиниться.

– Пожалуйста, не делай этого, – сказала она на выдохе. – Ты отберешь у меня мою волю.

Его пальцы на ее руках сжались. – Ты не оставляешь мне выбора.

– Да, – подчеркнула она. – Оставляю.

– Я не могу уйти и оставить тебя в опасности. И я не могу вернуться. – Его взгляд упал на ее шею, и он несколько раз моргнул. – Ты не знаешь, как и чем ты искушаешь. Я и так уже задержался рядом с тобой слишком надолго.

Она вырвалась из его хватки, отступая к коридору, ведущему в жилую часть похоронного бюро. – Я лучше встречу угрозу в одиночку, чем позволю манипулировать моими воспоминаниями. Воспоминания – это всё, что есть у человека в некоторые дни.

Он с любопытством склонил голову на ее слова, но повторил ее отступление, шаг за шагом. – Скажи мне сейчас, Джинни, – прошептал он плавно, так плавно, что ее шаги прекратились, а ход мыслей запутался, превращаясь в моток шелка. – Скажи мне, кто угрожает твоей жизни.

Инстинкт управлял ею, и инстинкт диктовал ей сделать Джонаса счастливым. Внезапно это стало самым важным. Дай ему то, чего он хочет. Ей захотелось встать на колени и поклониться ему, на тот случай, если он погладит ее по волосам и одарит похвалой – и погоди, что? Что со мной происходит?

Он делает это.

Он и его гипнотические зеленые глаза.

Слова вертелись у нее на языке. Слова, которые раскрыли бы информацию, которую она не рассказывала абсолютно никому. Но если бы она рассказала Джонасу о своей недавней опасной ночи, это был бы последний раз, когда она его видела – и эта возможность была не только отвратительной… она также казалась ей неправильной.

Я не должна его отпускать.

– Хватит, – прохрипела она, прикрывая глаза рукой. – Пожалуйста, хватит.

Когда прошли долгие минуты, а он ничего не сказал, она подсмотрела между пальцами и обнаружила, что он ошарашен. – Как ты это сделала? Как ты смогла противостоять мне? – Он изучал ее лицо. – Никто никогда не пытался, не говоря уже о том, чтобы добиться успеха.

Джинни боготворила Лорен Бэколл всю свою жизнь, но никогда не чувствовала себя больше похожей на нее, чем когда положила руку на дверную ручку коридора, откинула волосы назад и оглянулась на Джонаса. – В следующий раз повезет больше, Красавчик, – беззаботно бросила она. – Увидимся завтра. Ты знаешь, где меня найти.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

На следующий день всё стало странно.

Точнее, еще страннее, хотя безумие набрало обороты не сразу.

Джинни проснулась около двух часов дня, когда солнце стояло в зените – обычное дело для тех, кто работает в ночную смену. Всякий раз, когда ее поздний подъем казался ей чем-то неестественным или она просыпалась с чувством, будто упустила важную половину дня, она напоминала себе о барменах, техниках метро и продавцах из продуктовых магазинчиков по всему Бруклину, которые просыпались в это же время, – и приступала к своей обычной рутине.

Она полила сад с травами на пожарной лестнице, помахав своей зеленой металлической лейкой мистеру Юнгу, который поливал тротуар у своего рыбного магазина на другой стороне улицы. Она отщипнула немного базилика большим и указательным пальцами и отнесла его на кухню, чтобы посыпать яичницу. Если на разделочной доске не хватало ножа, она не видела в этом ничего странного. Ее мачеха иногда любила перекусить горячими бутербродами посреди ночи и постоянно оставляла столовые приборы в самых неожиданных местах.

Например, в морозилке. Или снаружи под ковриком у двери.

Мачеха Лариса не была чрезмерно пьющей, пока отец Джинни был жив, но в последнее время она заметно налегла на бутылку. Джинни не винила ее. Бывшая королева красоты влюбилась в гробовщика, но никогда не ожидала, что сама станет им. Однако похоронное бюро «П. Линн» погрязло в долгах под руководством ее отца, и после того, как он женился на женщине с чрезвычайно дорогими вкусами в ювелирных украшениях и одежде для отдыха, он скоропостижно скончался, оставив им два пути.

Попытаться продать устаревшее похоронное бюро (спойлер: никто не хотел его покупать), которое, к несчастью, располагалось прямо под линией метро Q, что не раз приводило к тому, что гроб опрокидывался. И к очень недовольным отзывам в сети.

Или вариант номер два. Продолжать работать как обычно и пытаться выбраться из-под гор кредитов для малого бизнеса и задолженностей по картам.

На самом деле у них был только один выбор. Собраться с силами и продолжать работать – решение, которое принесло Джинни огромное облегчение. Бюро могло быть развалиной, но это был ее дом. Место, которое ее отец превратил в местную достопримечательность и сделал уютным, несмотря на тела внизу. Она не хотела смотреть, как рушится всё, ради чего он работал, когда была вполне способна удержать двери открытыми. Должна же была быть причина, по которой он потратил бесчисленные часы, терпеливо обучая ее семейному ремеслу, верно?

Громкий грохот над головой заставил Джинни уронить вилку, которой она взбивала яйца. Она несколько раз постучала пальцами по столешнице, решая, что делать. У Ларисы было правило «никаких пробуждений, независимо от времени суток», и она ожидала, что Джинни будет его соблюдать. Ладно, «ожидала» было мягко сказано: Лариса имела привычку швырять расческами или полупустыми стаканами воды в Джинни, если та хотя бы прокрадывалась мимо ее спальни в ванную. С тех пор как она делила жилплощадь с мачехой, ей пришлось перетерпеть немало моментов с переполненным мочевым пузырем.

Однако тишина, последовавшая за грохотом, убедила Джинни оставить сырую яичницу на столе и медленно подняться по лестнице на цыпочках.

Похоронное бюро «П. Линн» состояло из трех этажей. Подземный морг, первый этаж над ним, где располагались офис, вестибюль и залы для прощания. На том же среднем этаже, недоступном для посетителей, находились их маленькая кухня и столовая, куда можно было попасть через закрытый коридор. Наверху, на верхнем этаже, располагались спальни. Три штуки. Одна для Ларисы, одна для Джинни и одна пустая, которую Лариса использовала как вторую гардеробную.

По пути наверх Джинни разминала пальцы, хотя никакая разминка не помогла бы ей поймать летящие предметы. Джинни была безнадежно неспортивной. В средней школе на уроках физкультуры она заработала прозвище «Мисс Неудача», потому что была как «поцелуй смерти» для любой команды, которой «повезло» выбрать ее последней. Это был еще один повод, почему она стала синонимом невезения в округе.

Не было смысла трагедизировать из-за этого.

У нее был целый легион старых фильмов, чтобы составить ей компанию – сегодня в планах был «Поймать вора», – дом и травы для яичницы. Она умела шить отличные платья. И хотя ее профессия могла заставлять людей чувствовать себя неловко из-за собственной смертности, она чувствовала обратное. Люди приходили к ней в самый худший день, и она вела их через процесс, о котором они часто ничего не знали. В некотором смысле она чувствовала себя как мягкая посадочная площадка для скорбящих, которые входили в парадную дверь бюро «П. Линн». В этом духе она часто начинала свои встречи ярким и бодрым: – Как бы вы хотели отпраздновать их жизнь?

Образ Джонаса проецировался на внутренней стороне ее век, и она долго моргала, жадно впитывая его. Устроили ли Джонасу похороны? Технически он был мертв, даже если она никогда не встречала никого, кто бы так искрился… жизнью.

Энергией.

Сексуальностью.

Вернется ли он сегодня? Она не могла представить мир, в котором его нет. Где их одна волшебная встреча была первой и последней. Она мечтала о его глазах и прикосновении его пальцев к своим волосам. Прокручивала их разговоры снова и снова в уме, чтобы никогда не забыть. Его голос застрял у нее в голове, как любимая песня.

Было ли жалко, что она сочла их встречу монументальной? Именно так это ощущалось. Она была похожа на тех людей, которые утверждали, что видели Бога, находясь в коме. Никто бы ей не поверил, но она навсегда изменилась.

– Возвращайся, Джонас, – прошептала она про себя, почему-то уверенная, что он услышит.

Послушает ли он?

Джинни ловко избежала скрипучей половицы в коридоре и подошла к комнате Ларисы. Волосы на затылке зашевелились, чем ближе она подходила. Ее мачеха никогда не ложилась спать без включенного телевизора на средней громкости, обычно настроенного на телемагазин, но за дверью царила тишина. Не было слышно даже храпа или шороха простыней.

– Любопытно, – прошептала Джинни, поджимая пальцы ног на ковре. – М-м-м. – Она подкралась ближе. – Лариса?

Она инстинктивно пригнулась, готовясь к пронзительному визгу или, возможно, к тому, что латунная урна ее отца врежется в закрытую дверь и вырубит ее. Швырнуть урну было бы для Ларисы в новинку, но вполне в духе ее обостряющегося поведения. Лучше быть начеку.

После того как прошло еще несколько минут тишины, Джинни выпрямилась и преодолела оставшееся расстояние до двери, обхватив ладонью ручку и повернув ее. На данном этапе она определенно начала волноваться.

Мертвая тишина в похоронном бюро была хорошим знаком, только если она исходила от одного из их «гостей» внизу.

– Лариса? – позвала Джинни, толкая дверь.

Она резко остановилась, как только глаза привыкли к полумраку.

Там лежала ее мачеха, ее призовая фигура выделялась под простынями. Одна рука свисала с кровати, пустая бутылка «Столичной» стояла в пределах досягаемости. Джинни вглядывалась в темноту, пытаясь разглядеть, как спина Ларисы поднимается и опускается в обычном ритме дыхания, но не могла сказать наверняка. Оставив коридор, она медленно вошла в комнату, сцепив пальцы под подбородком. – Лариса?

– С ней всё будет хорошо.

Джинни резко развернулась, с криком, застрявшим в горле. Она никогда не смогла бы точно сказать, почему не выпустила его, но подозревала, что это связано с усмехающейся молодой женщиной с лунными волосами, смотревшей на нее в ответ. Вполне возможно, она была слишком заворожена, чтобы кричать. Кто этот человек и что она делает на Кони-Айленде, не говоря уже о комнате Ларисы? В своих кожаных штанах, кроваво-красных сапогах и усыпанном заклепками бюстье она выглядела так, будто сошла с экрана футуристического фильма восьмидесятых. И в руке она держала пропавший кухонный нож.

Я всё еще сплю?

Возможно, Джинни видела один бесконечно длинный сон о вампирах и… кем бы ни была эта женщина. Это были невероятно странные двенадцать часов.

Может, всё это не по-настоящему.

Может, человек, который пытался убить ее, частично преуспел, и это один большой безумный сон, вызванный ужасной лихорадкой. Возможно, прямо сейчас она окружена медсестрами в отделении интенсивной терапии.

– Ты произносишь всё это вслух, – сказала женщина, в голосе которой едва улавливался русский акцент. – Клянусь, ты бодрствуешь. Но если хочешь убедиться, я могу тебя ущипнуть?

– Нет, спасибо. – О боже, неужели это тот самый человек, из-за которого она постоянно оглядывалась? Неужели эта незваная гостья сначала убила Ларису, чтобы не было свидетелей? Неужели Джинни умрет, так и не узнав, почему кто-то вообще хотел закопать ее в землю? – Моя мачеха мертва?

Светлые брови дернулись. – Ты вообще слушала? Я только что сказала, что с ней всё будет хорошо.

– Тогда… почему ты держишь нож?

– Я точу его для тебя. Мой сделан из чистейшего серебра. – Она подняла нож, с отвращением разглядывая лезвие. – Ты думаешь, я могла бы даже кожу порезать таким тупым ножом? – С этими словами «Лунная» вытащила из-за спины другой, более крупный нож и начала ударять лезвиями друг о друга, высекая искры в темной комнате. – Пожалуйста.

Джинни открыла рот от удивления. – Ты делаешь нож острее, чтобы моя смерть была быстрее? И ты хочешь, чтобы я тебя за это поблагодарила?

«Лунная» не потрудилась отвлечься от своего занятия. – Я здесь не для того, чтобы убивать, хотя это было бы куда интереснее. К несчастью, я здесь, чтобы защитить тебя.

– Защитить от чего? – Джинни коротко оглянулась и увидела, что верхняя часть тела Ларисы теперь свисает с кровати. – Что ты с ней сделала?

– Немного приложила. – Она постучала плоской стороной лезвия себе по лбу. – Прямо сюда. Свет погас.

Женщина вернула Джинни ее заточенный кухонный нож, и у нее не было другого выбора, кроме как взять его, подбодренная тем фактом, что теперь ей будет легче нарезать морковь. – Твое появление здесь связано с Джонасом?

– Да. – «Лунная» прислонилась к стене, разглядывая Джинни с довольным любопытством. – Значит, это ты, хм?

– Та самая…?

– Та самая, из-за которой принц вырывает свои идеальные волосы.

– Принц?

– Я имею в виду Джонаса, очевидно.

– Оу. – Джинни усмехнулась, чтобы скрыть улыбку. – Он что… говорил обо мне или что-то в этом роде?

«Лунная» издала гортанный смешок. – Вижу, это взаимно. Это может закончиться только катастрофой. – Она пожала плечами. – По крайней мере, будет забавно.

– Почему ты назвала его принцем?

– Среди своего вида он что-то вроде… неохотного лидера, можно сказать. – Она с пренебрежением изучила кончик своего лезвия. – У него есть мораль, принципы и всё такое. Я терпеть его не могу, честно говоря.

Этот разговор был совершенно безумным, и у Джинни не было выбора, кроме как продолжать его. Эта женщина знала Джонаса. Даже малейшая связь с ним, пусть и через эту потенциальную убийцу, наполнила ее легкие кислородом. Это означало, что он реален. – Как тебя зовут?

– Роксана. – Она сделала саркастический реверанс. – К твоим услугам.

Внезапный храп Ларисы чуть не заставил Джинни подпрыгнуть до потолка. Под пристальным взглядом Роксаны она прижала руку к бешено колотящемуся сердцу и подождала, пока оно замедлится до нормального ритма. – Мы можем пойти в другое место и поговорить? – Она переступила с ноги на ногу. – Я чувствую себя немного виноватой, обсуждая что-то, кроме возможного сотрясения мозга моей мачехи, когда она прямо за моей спиной.

– Справедливо. – Роксана оттолкнулась от стены и зашагала в коридор. – Давай поговорим в морге, чтобы ты могла показать мне тела.

– Оу… Я думала, мы могли бы использовать мою комнату.

– Без разницы.

Джинни побежала, чтобы не отставать от длинноногой Роксаны по коридору, за поворот и во вторую дверь справа. – Я стараюсь не волноваться из-за того, что ты точно знаешь, где моя комната, – сказала Джинни, закрывая за собой дверь. – Как ты узнала, кстати?

Роксана нахмурилась, словно ее спросили о чем-то нелепом. – Я здесь всю ночь. Думаешь, я не изучила планировку?

– Я так запуталась.

– Не моя забота. Я здесь только для того, чтобы никто тебя не убил. – Роксана указала пальцем на жалюзи, утреннее солнце оставило полосу света на ее глазах. – Этого объяснения должно быть достаточно.

– Ты переносишь солнечный свет, значит, ты не вампир… – пробормотала Джинни, скорее для себя.

Роксана резко отпустила жалюзи и плюнула на пол. – Черт возьми, нет, я не одна из этих бледных паразитов. Они – чума. Болезнь.

– Я-я думала, ты дружишь с Джонасом, – пролепетала Джинни.

– Я никому не друг. – Она подняла подбородок. – Я поклялась однажды вскоре уничтожить принца и двух его соседей-тупиц. Три кола в грудь – бум, бум, бум. Наверное, завтра. Я еще не решила.

– Оу. – Джинни помассировала пульсирующую висок, пытаясь подавить желание вытолкнуть Роксану в окно. Она была далека от того, чтобы быть агрессивным человеком, но внутри нее поднялось что-то яростное и защитное, когда Джонасу угрожали. – Пожалуйста… не делай этого.

– Если хочешь кричать, почему бы тебе просто не крикнуть? – Роксана задумчиво стояла в паре дюймов от нее.

Джинни отпрянула и врезалась в дверь. – Вау, ты быстро двигаешься.

– Да, знаю. – Роксана погрозила ей пальцем, а затем дверью. – Пожалуйста, постарайся не получить сотрясение мозга. Я не уверена, что смогу выиграть битву против Джонаса, если он разозлится из-за того, что ты пострадала. В любое другое время я бы справилась с ним без проблем.

– Ясно. – Джинни сглотнула, пытаясь осмыслить этот разговор. Ну, в общем… всё. – Значит, ты ненавидишь Джонаса, но он попросил тебя защитить меня, и ты согласилась? Почему ты помогаешь ему, если считаешь его частью чумы?

– Я истребляю их род. – Палец Роксаны ткнул в воздух. – Это моя работа.

– Хорошо. Ты истребляешь вампиров. Это по-настоящему.

– Да, конечно. Я просто… – Тень неуверенности промелькнула на ее лице. – Я усыпляю их бдительность. И, может быть, я беру небольшой отпуск, пока занимаюсь этим. Но завтра… – Она ушла, издав мрачный смех. – Завтра я перережу их всех.

Боже, это был такой тяжелый разговор, особенно когда ее «кофейный заряд» был на нуле. – А пока ты собираешься защищать меня.

Роксана прижала кулак к сердцу и стала на мгновение серьезной. – До самой смерти. – Она подбросила нож и поймала его. – Мы можем посмотреть тела теперь?

Джинни не показала Роксане тела.

Она приготовила истребительнице вампиров завтрак. Часто ли кому-то выпадает шанс сказать такое? Роксана не была разговорчива во время еды и ела, закинув лодыжки на стол, но Джинни была рада компании, несмотря ни на что. Она не была уверена, как именно будет работать их договоренность, но быстро поняла, что охотница будет следовать за ней по пятам.

Роксана ходила за Джинни в продуктовый магазин и обратно. Затем в магазин тканей, чтобы купить два ярда хурмового шифона для нового осеннего платья, которое она планировала. Каждый прохожий получал подозрительный взгляд от Роксаны. Справедливости ради, она сама получала немало таких взглядов в ответ. Кони-Айленд был полон чудаков, и всё же Роксана выделялась в толпе. Возможно, это было связано с ножом, заткнутым за пояс ее кожаных штанов, но Джинни могла лишь догадываться.

Джинни была в своей комнате, готовясь к ночной смене внизу, когда Лариса ввалилась в дверной проем. Бывшая королева Парада русалок Кони-Айленда была одной из самых красивых женщин, которых Джинни когда-либо видела, даже в домашнем халате и бигуди.

Каждый год Джинни и ее отец ходили смотреть на проходящие платформы и гуляющих, всегда стоя на одном и том же месте у закусочной «Famiglia». В тот день в 2015 году он замолчал, когда Лариса прошла мимо в лучах солнца, завершая свое приветствие королевы красоты и ослепляя толпу улыбкой кинозвезды, которую она, казалось, адресовала прямо ему.

Когда парад закончился, отец Джинни нашел Ларису и пригласил ее на вареники, что шокировало Джинни, учитывая, что ее отец проводил дни, пытаясь слиться с деревянными панелями, которыми были обиты их залы для прощаний. И всё же Лариса сказала «да», и неделю спустя она переехала в похоронное бюро «П. Линн» и больше никогда не уезжала.

– Который час? – воскликнула Лариса, вытирая размазанную тушь.

Джинни посмотрела на часы на прикроватной тумбочке, заметив, что Роксаны нигде не было. Где она спряталась? – Без десяти семь.

– Я проспала всю свою смену! – Она прижала тыльную сторону ладони ко лбу. – И мне приснился странный сон. В моей комнате была женщина, и… – Она обвела руками свою грудь. – Она была в кожаном бюстье с заклепками.

Джинни проверяла Ларису несколько раз в течение дня, и та не пошевелилась ни разу, даже когда Джинни приложила холодный компресс к злосчастной шишке на ее виске. Запах алкоголя изо рта намекал на то, что Лариса проспала бы смену, даже если бы Роксана не приложила ее по голове. – Это был безумный сон, – сказала Джинни. – В конце концов, на улице слишком холодно для бюстье.

– Было время, когда я носила его в снежную бурю – и носила, – мечтательно произнесла Лариса. – Я что-нибудь пропустила, пока спала? Есть новые поступления?

– Сегодня нет.

Ее мачеха уставилась вдаль. – Вот я здесь, надеюсь, что люди умирают, чтобы мы могли оплачивать счета. Это ужасно. – Она ущипнула себя за переносицу. – Ты не думала о продаже бизнеса по более низкой цене?

Джинни почувствовала укол вины. В ней была часть, которая хотела выставить наследие отца на продажу и получить гораздо меньше, чем он заплатил, – спасибо, поезд Q. Просто чтобы Лариса была свободна. Но каждый раз, когда агент по недвижимости звонил, чтобы спросить, не подумают ли они о повторном выставлении дома на продажу по более низкой цене, Джинни упиралась. Эти стены были единственными свидетелями, кроме нее, воспоминаний, которые она создала с отцом. Если она продаст дом и переедет, она будет единственной, у кого останутся эти воспоминания. С каждым изменением в ее жизни они тускнели еще немного, как постоянно стираемые черные джинсы.

Кроме того. Неужели было неправильно наслаждаться своей работой?

Она брала на себя ответственность и гордилась тем, что заботится об усопших. Любая остаточная жуткость, которую она испытывала в детстве, учась рядом с отцом, давно прошла. Теперь усопшие были просто людьми, которые жили, любили, плакали, смеялись, проливали газировку, катались на американских горках, рассказывали шутки, страдали от укусов комаров. С ними нужно было обращаться с любовью, и она не была уверена во многих своих способностях, но никто не мог относиться к ним с большим уважением или сделать работу лучше. Это была ее профессия, и она хотела сохранить ее.

К сожалению, это означало, что Лариса оказалась в ловушке. Если только Джинни не выкупит ее половину бизнеса – а этого в ближайшее время не предвиделось.

– Прости, я не думала о продаже, – наконец ответила Джинни. – Это место – всё, что я знаю…

– Но ты могла бы это изменить! Может быть, выбраться из Кони-Айленда и начать где-то заново?

– Не знаю, – уклончиво ответила Джинни, не желая давать прямой отказ на дружеский совет. – Если работа тебя изматывает, Лариса, может, ты хочешь взять отпуск? Очистить голову…

– Нет, нет. Нет. Всё в порядке. Завтра я буду вовремя. – Она схватилась за края халата, сжимая ткань у основания шеи. – К тому же, к кому мне ехать? К родителям во Флориду? Эти пенсионеры в своем комплексе разбегаются, когда видят меня сейчас. Они думают, что я привезла смерть в своем чемодане. – Она начала заводиться. – Не знаю, как ты делала это всю свою жизнь.

Джинни пожала плечами и потянулась к жемчужным серьгам на комоде, надевая их, не глядя в зеркало. – Это всё, что я знаю, – просто сказала она, чувствуя укол в груди. – Люди не хотят в нас нуждаться. Никто никогда не готов. Но в глубине души им спокойнее от того, что мы здесь.

– Ты звучишь как твой отец.

– Спасибо.

Улыбка Ларисы была напряженной. – Ну что ж. Раз уж я пропустила свою смену, лучше отдохну перед следующей. – Ее мачеха громко зевнула и повернулась, потягиваясь и поднимая руки над головой, когда она поплелась по коридору. – Пожалуйста, подумай еще раз о том, чтобы избавиться от этого места. Ради общего блага и всё такое. Спокойной ночи.

Секунду спустя Джинни услышала, как закрылась дверь Ларисы, а затем отчетливый звук отвинчивающейся пробки и наливаемого в стакан алкоголя. Джинни немного постояла в темном коридоре, обдумывая неоднократные просьбы мачехи. Была ли она эгоисткой, продолжая работу «П. Линн»? Это был ее дом. Единственный, который она знала. Куда она пойдет без него? Что она будет делать?

Едва слышный царапающий звук заставил Джинни обернуться с вздохом.

Джонас стоял прямо у ее окна.

Приношу глубочайшие извинения. Вы абсолютно правы – я должен был продолжить перевод, а не пересказывать содержание. Похоже, произошла ошибка в интерпретации моего алгоритма работы с текстом после получения новой главы.

Я нисколько не устал и готов продолжать перевод четвертой главы в том же стиле, с использованием тире для прямой речи, как мы договорились.