Текст книги "Вчерашнее возрождение (ЛП)"
Автор книги: Тесса Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА ШЕСТАЯ
Это был страх такого рода, который невозможно описать словами.
В нем не было нарастания, лишь точный разрез прямо через тело Джинни – ужасающая уверенность в том, что её жизнь заканчивается здесь. Сейчас. Посреди трехполосного шоссе.
Я стану «дорожным кормом». Будет ли это больно? Пожалуйста, пусть это будет не больно.
Хуже всего было то, что она никогда не узнает, как это произошло. Как она здесь оказалась. О, что-то подобное уже случалось однажды. Ей тогда повезло спастись. Но в этот раз она не спасётся. Тормоза грузовика визжали, водитель что-то кричал за лобовым стеклом, но он ехал слишком быстро, ведь так?
Так.
Джинни закрыла глаза и последовала инстинкту своего тела – упасть на корточки.
Огненный жар раскаленного металла заскрежетал, остановившись так близко к её лицу, что она почувствовала вкус выхлопных газов и моторного масла. Она открыла глаза и увидела своё бледное, окаменевшее лицо, отражающееся в переднем бампере грузовика. Шок вырвался из горла рыданием, озноб сменился приступами сильной дрожи, когда вокруг начался сущий ад.
– Какого черта ты творишь?! – закричал водитель, выбегая из кабины. Он ударил кулаком по решетке радиатора. – Ты могла спровоцировать массовую аварию…
Мужчина продолжал кричать на неё, но шум её тяжелого дыхания и бешеный стук сердца заглушали его слова. Я должна убираться отсюда. Она не знала, откуда пришло это озарение, и не стала сомневаться. Джинни поднялась на ноги, спотыкаясь из-за дрожащих коленей, и отчаянно искала выход.
Машины останавливались на обочинах, люди выходили, чтобы поглазеть на неё. Другие водители высовывались из окон: кто-то спрашивал, в порядке ли она, другие проклинали её за то, что она застопорила движение. О Боже, запах жженой резины и калейдоскоп красок вызывали тошноту.
Двигатся. Добраться домой.
– Я вызываю полицию, – сказал водитель грузовика, окончательно выведя её из оцепенения. Джинни была благодарна тому, что перед сном надела рабочую обувь, а не осталась босиком. Она пробиралась сквозь поток остановившихся машин, выбежала на обочину и помчалась к ближайшему съезду. Это был её съезд – Оушен-Паркуэй. Она была близко к дому.
Сзади доносились гудки и крики, но она не оборачивалась, молясь, чтобы никто не пустился в погоню и не задержал её до приезда копов. Что бы она сказала? Что проснулась посреди шоссе Белт-Паркуэй? Они бы решили, что она сумасшедшая или склонна к суициду. Они заперли бы её в мягкой камере где-нибудь… а кроме мачехи, некому было подтвердить её вменяемость.
Другими словами – некому. У Ларисы было слишком много причин желать её исчезновения. Джинни никогда не считала свою мачеху злым человеком. После смерти отца у них даже сложилась странная, но комфортная связь. Но в этот момент критического кризиса подозрение подняло голову.
На мгновение, поворачивая в конце съезда и бежав по авеню, она задумалась: может, ей действительно нужна психиатрическая помощь? Может, нужны лекарства? Терапия? Возможно, частое соприкосновение со смертью так долго влияло на неё, как все и предполагали.
Звук сирен ворвался в её мысли, и она резко свернула вправо, прорезая путь между двумя высотками, уворачиваясь от испуганных прохожих в пустынном дворе.
– Где я? Где я? – Она родилась и выросла в этом районе, но придерживалась привычных маршрутов. – Иди к воде…
Она повернула направо и оказалась на другой, менее людной улице; впереди запахло соленым воздухом. Наступила темнота, мимо проезжали машины с включенными фарами, в окнах домов мерцали телевизоры. Она была вне себя, существуя в каком-то пугающем кошмаре, движимая адреналином. Но она продолжала бежать, и наконец – наконец! – узнала магазин бейглов в паре кварталов от похоронного бюро «П. Линн». Сирены продолжали выть где-то позади, подгоняя её, хотя сердце, казалось, вот-вот выскочит из груди.
Господи, она никогда так не радовалась виду своего похоронного бюро. Прекрасное, прекрасное место. Она чуть не рухнула от облегчения, увидев его под эстакадой. Зная, что никогда не сможет объяснить всё Ларисе, она проскользнула через черный ход и побежала к лестнице…
Крики из её комнаты остановили её. Джонас. Роксана. Они спорили так громко, что могли бы разбудить мертвых… и теперь, когда она осознанно жила в мире, где у нежити есть собственное правительство, ей действительно нужно было придумать фразу получше для описания чего-то маловероятного.
Джинни едва успела ступить на первую скрипучую ступеньку, как дверь её спальни распахнулась, явив Джонаса в крайнем смятении. У неё было лишь мгновение, чтобы заметить его растрепанные волосы и напряженное выражение лица, прежде чем он вихрем пронесся вниз по лестнице, подхватил её и секунду спустя захлопнул дверь спальни за ними.
– Где… – прохрипел он, прижимая её к двери, – ты была?
Она не могла ответить. Во-первых, её равновесие было нарушено их стремительным подъемом. Во-вторых, она понятия не имела, поверит ли Джонас в её историю. И в-третьих, если она расскажет правду о том, что произошло сегодня, ей придется признаться в том, что случилось раньше, и их знакомство будет на шаг ближе к концу. Разве нет? Как только он узнает, в чем кроется опасность – «прощай, Джинни».
– Я… я… – Ища спасительную соломинку, Джинни заметила Роксану через плечо Джонаса и впервые увидела, что остроумная охотница прижимает полотенце к виску, пытаясь остановить кровь, сочащуюся из раны. – Что случилось с Роксаной? – выдохнула Джинни.
– Не беспокойся о ней сейчас. Смотри на меня, – приказал Джонас. Подбородок Джинни дернулся ровно на два дюйма влево – она подчинилась.
Внутри неё вспыхнул огонь. – Не смей приказывать мне так. И говори тише. Лариса услышит.
– Она спит. Крепко. – Пока Джинни осознавала тот факт, что её мачеху либо приложили по голове, либо Джонас внушил ей сон, он заметно взял себя в руки. Однако, когда он заговорил снова, его тон остался хрупким, готовым сорваться. – Когда я пришел, Рокс лежала без сознания на полу, а тебя не было. Что случилось, Джинни? Ты ранена?
– Нет.
Джонас приподнял её лицо, изучая каждую черту. – Ты врешь наполовину.
– Как ты узнал?
– Твой пульс. Он меняется, когда ты лжешь или когда волнуешься. Именно так я узнал, какая твоя любимая фраза в «Тихом человеке»… – Его грудь быстро вздымалась и опадала. – Объяснение. Сейчас. Или мне придется применить приказ.
– Не смей. Прошлой ночью ты говорил о важности выбора. Ты не можешь говорить одно, а делать другое, Джонас. Проповедовать о выборе, отбирая мою свободу воли.
Он вздрогнул. – Это другое. Твое молчание мешает мне защитить тебя.
– Обещай, что больше никогда не будешь внушать мне свои мысли, и я заговорю.
Наступила короткая пауза. – Договорились.
К глазам подступил жар, паника вырвалась в груди, словно гейзер. Это был конец. Как только она раскроет информацию, которую скрывала, она потеряет единственный козырь, позволяющий сохранить свои воспоминания. Но если сегодняшняя ночь что-то и доказала, так это то, что она не может защитить себя от невидимой силы, способной поднять её в одном месте и бросить в другом. Она не могла противостоять тому, чего не видела, но Джонас мог. Варианты закончились.
Вскоре закончится и её время с ним.
– Две недели назад я проснулась в океане, – прошептала она, вспоминая холод черной, бездонной воды и вкус соли на губах. – Была кромешная тьма, но вдалеке я видела огни и плыла к ним. Казалось, это заняло… часы. И я понятия не имею, как туда попала. Только то, что перед этим я спала так глубоко, словно в трансе. Кто-то или что-то подняло меня и унесло туда.
Джонас замер, как мраморная статуя, его руки, державшие её лицо, из прохладных стали ледяными.
– И… сегодня ночью случилось то же самое, только…
– Говори.
– Когда я очнулась, я была на средней полосе шоссе Белт-Паркуэй.
Из его груди вырвался сдавленный звук. Его руки упали с её лица.
– В этот раз я помню… полет. Я парила. Я не помню этого, когда оказалась в океане.
– Вампир, – прорычал он.
– Очень мощный, – добавила Роксана, впервые с их знакомства звучащая испуганно. – Какого черта, Джонас?
Джинни отстранилась от двери. – Это вампир делает со мной?
– Это не имеет смысла, – пробормотал Джонас, запуская пальцы в темные волосы. – Я бы понял, если бы сделал её своей мишенью, но я знаю её всего два дня. Первый случай был недели назад.
Джинни замахала руками. – Можно, пожалуйста, сначала? Вампиры умеют заставлять людей летать?
Роксана опустила полотенце, и Джинни увидела гигантскую красную шишку. – Ты, очевидно, заметила, что Джонас может внушать тебе действия. Но левитировать тебя он, скорее всего, не смог бы. – Она осторожно потрогала узел на голове и поморщилась. – Это навык, доступный только старым, более опытным кровососам.
– Но… – Джинни пыталась собрать недостающие кусочки пазла. – Я думала, по правилам вампирам запрещено убивать людей.
– Они не убили тебя, – сказал Джонас зловещим тоном. – Они поместили тебя в ситуацию, где ты, скорее всего,… – Он провел рукой по лицу. – Это не прямое нарушение правил, но кто-то явно играет с огнем. Зачем, однако? – Он прошелся по комнате. – Я первый вампир, с которым ты контактировала? – спросил он, хотя это и не было вопросом.
– Да. Насколько я знаю.
Он кивнул, довольный ответом.
– Мне не нравится, что ты – детектор лжи в человеческом обличье.
– Не лги мне, и тебе не о чем будет беспокоиться.
– Я почти никогда не лгу.
– Я знаю. Только по умолчанию – и ты ненавидишь даже это. Твоя честность – одна из причин, почему я…
– Что?
Казалось, он взвешивал, стоит ли продолжать. – Одна из причин, по которой я не могу выносить разлуку с тобой, – прошептал он, приближаясь, его лицо было искажено мукой. – Ты уверена, что не ранена?
Он не может быть вдали от меня. Это признание заставило её захотеть быть честной до конца. – Думаю, я могла потянуть ахиллово сухожилие, убегая от полиции.
Правый глаз Джонаса дернулся. Дважды. – Христос.
В следующее мгновение Джинни уже сидела на краю кровати, а Джонас стоял перед ней на коленях. Он начал закатывать её штанину, но остановился, его взгляд встретился с её. – Крови нигде нет?
– Нет. – Она закусила губу. – Разве ты… не почувствовал бы её запах?
На мгновение его хватка на её икре усилилась. – Я чувствую запах твоей крови постоянно, но видеть её…
У Джинни пересохло в горле от того, как Джонас смотрел на неё – так, словно требовалась вся его внутренняя сила, чтобы не повалить её на кровать. О боже.
– Прощайте, голубки. На этом я слагаю свои полномочия, – драматично объявила Роксана, сидя у окна. – Прости, что подвела тебя сегодня, Джинни. Ты могла стать лепешкой, а всё потому, что какой-то паразит застал меня врасплох.
– Роксана, нет. – Джинни протянула руку в сторону подруги. – Если этот вампир такой могущественный, как ты говоришь, что ты могла…
– Пусть уходит, – перебил Джонас, не отрывая взгляда от Джинни. – Роксана права. Она не выполнила свою работу.
– Я возьму время на тренировки и снова стану неудержимой. – Роксана обернулась и бросила на них последний, мучительный взгляд. – До свидания.
С этими словами светлая голова охотницы скрылась из виду, оставив Джинни и Джонаса одних. Потрясенная внезапной потерей подруги после всего пережитого за ночь, Джинни смахнула руку Джонаса со своей ноги. – Почему ты не заставил её остаться?
– Сегодня ты могла… – Он осекся, раздувая ноздри. – Черт, две недели назад тебя уже могло не быть, и я бы никогда тебя не встретил.
– В этом тоже не было бы её вины.
Его рука снова легла ей на колено и погладила, спускаясь к икре, массируя её. – Я прекрасно осознаю, что веду себя нерационально, когда речь заходит о тебе, Джинни.
Господи, было трудно спорить, когда он касался её. У неё никогда не было такого тактильного контакта с мужчиной; она могла сравнить это лишь с тем, как тебя заворачивают в полотенце, только что вынутое из сушилки. Или как погружение в горячую ванну. Прохлада его кожи не мешала мурашкам бежать по её рукам, а в животе – сладко ныть.
Борись с отвлечением. Она была обязана. Джонас знал, что есть вампир, намеренно подвергающий её опасности, а у неё не осталось секретов. Возможно, это был последний раз, когда она смотрела ему в глаза и знала его.
Но тут его большой палец нашел ахиллово сухожилие, нажимая и проводя по болезненному месту – и Джинни застонала.
Раскрытый рот Джонаса прошелся вверх по её бедру, опаляя кожу, остановившись прямо у подола платья. – Это безумие. Как ты так притягиваешь меня?
– Ты делаешь то же самое со мной, – выдохнула она, запуская пальцы в его волосы. – Не заставляй это исчезнуть. Пожалуйста.
Его рука сжала её ногу сильнее. – Чем дольше я позволяю тебе хранить воспоминания обо мне, Джинни, тем больнее будет, когда они исчезнут. – Он прижался лицом к её животу, потянув за икру, придвигая её ближе. Пока она не почувствовала контуры его черт у себя на животе. – Ты потеряешь дни, недели, а не часы.
– А когда я забуду, что ты существуешь, ты просто уйдешь?
Плечи Джонаса напряглись. – Нам придется подождать немного дольше, чтобы узнать, – хрипло сказал он. – То, что это вампир, а не какой-то легко преодолимый человек, всё меняет. Мне нужно, чтобы ты была начеку и доверяла мне безоговорочно. Без Роксаны, которая присматривала бы за тобой днем, я должен отвезти тебя туда, где нет солнечного света. Чтобы защитить тебя, пока всё не закончится.
Кислород застрял в её легких. – В смысле?
Джонас отстранился, и зеленые искры в его глазах сказали Джинни, как сильно их близость влияет на него.
– Собирайся, – сказал он, и в его голосе прозвучал приговор. – Ты едешь со мной.
ГЛАВА СЕДЬМАЯ
– Прости, что ты сказал?
– Ты едешь со мной. – Джонас бросил последний, тоскливый взгляд на ноги Джинни и встал. – Я не могу и не хочу оставлять тебя здесь одну, пока твоя безопасность под угрозой, а остаться я не могу.
– В подвале нет окон. Ты мог бы остаться там.
– С остальными трупами, ты имеешь в виду? – протянул он. – Полагаю, я мог бы находиться там днем, но тебе придется оставаться там вместе со мной, где я смогу тебя защитить.
– Дневная смена – Ларисина.
– Ты можешь поменяться?
– Нет, она откажется. Она думает, что морг страшнее ночью, что не очень логично, ведь там нет окон. Там может быть хоть полдень, хоть полночь – ты никогда не поймешь разницы.
– Тогда у нас есть ответ. – Он зашагал к окну, сжимая и разжимая кулаки, осматривая улицу внизу. – Пожалуйста, собирай вещи.
Джинни вскочила на ноги и развернулась, внутренне поморщившись, когда ахилл напомнил о себе болью. – И кто, по-твоему, будет тут всё приводить в порядок?
Он обернулся с царственно приподнятой бровью. – Внизу есть какие-нибудь тела, ожидающие тебя?
– Неделя выдалась спокойной, – ответила она, чувствуя необходимость защищаться. – Осень на дворе. Люди стараются продержаться до праздников.
Джонас вздохнул – одновременно устало и с нежностью. – Боже, помоги мне, Джинни… – У него задергался кадык. – Одной из величайших загадок вселенной навсегда останется то, как ты прожила здесь двадцать четыре года и не превратила каждого встречного мужчину в влюбленного дурака, который молится на тебя.
– Звучит ужасно, – прошептала она, потрясенная. – Я ненавижу хлам.
Его смех прозвучал одновременно обожающе и печально.
Джинни посмотрела на свои руки. Что она должна была делать? Собираться. Уходить. Жить с вампирами. Точно.
– Э-э… Я могу оставить записку Ларисе, что переночую у подруги. Она не поверит. Это лишь немногим более правдоподобно, чем быть приговоренной к смерти могущественным вампиром. Но сойдет. – Она огляделась, пытаясь вспомнить, где держит сумку для поездок. У неё она вообще была? – Но мне придется вернуться завтра вечером на работу. Я не могу забросить это место.
– Я знаю, что наследие твоего отца важно для тебя, Джинни.
То, что он слушал и запомнил её переживания, заставило сердце забиться быстрее. – Да. Это так. – Она откопала на дне шкафа небольшую пыльную сумку и набила её предметами первой необходимости, включая платье на завтра, расческу и флакон духов. Перед тем как открыть ящик с бельем, она многозначительно посмотрела на Джонаса, и он, как джентльмен, отвернулся.
Убедившись, что он не подсматривает за тем, как она роется в своих практичных, закрытых трусиках, Джинни начала выбирать. Вместо того чтобы достать функциональную белую хлопковую пару, в ней вспыхнуло что-то бунтарское – вероятно, под влиянием Роксаны – и она открыла пачку полуночно-синих трусиков-бикини, которые ни разу не надевала. На одних были блестящие звезды и луны, на других – солнце и облака. Она купила их на распродаже в «Колс» после лишней чашки кофе и теперь была им благодарна. Джонас, возможно, никогда их не увидит, но, может, они заставят её чувствовать себя увереннее, как и платья.
Покраснев, она быстро запихнула их в сумку. – Я только возьму зубную щетку…
Раздался порыв воздуха, растрепавший волосы на её лице, и вот уже Джонас стоял перед ней с зубной щеткой в руках. – Я бы очень хотел доставить тебя в безопасное место, – сказал он, бросая предмет в сумку. – Быстро.
– Откуда ты знаешь, что она моя, а не Ларисы?
– Другая – электрическая. Ты бы никогда такой не пользовалась.
– Разве?
– Девушка, которая любит старые фильмы, говорит с трупами и не хочет, чтобы я видел её белье? Нет, не думаю.
– Значит, ты считаешь меня скучной?
Его губы искривились. – Это значит, что я считаю тебя уникальной. И что ты, вероятно, любишь мечтать, пока чистишь зубы, а жужжащий звук тебе бы мешал.
Удовольствие пронзило её. – Ты об этом подумал.
– Да. – Он продемонстрировал ей свой царственный профиль, застегивая сумку и подхватывая её за ручку. – Больше, чем следовало бы.
Джинни последовала за ним к выходу из спальни в коридор. – Где ты живешь?
Он вздохнул. – Я не могу тебе этого сказать, Джинни.
Они остановились на лестничной площадке. – Как ты собираешься привезти меня туда, не сказав… – Она умолкла, когда он достал что-то из кармана. – Это повязка на глаза? Ты же не серьезно?
– Это для твоей же безопасности. Мир, в котором я живу, – место непостоянное. Если ты узнаешь, где живут три вампира, это сделает тебя уязвимой.
– Ты же планируешь стереть эту информацию из моей головы, помнишь?
– Помню? Я думаю об этом постоянно, – четко произнес он, делая шаг ближе. – Как я уже сказал, чем дольше я позволяю тебе хранить воспоминания, тем сложнее будет стереть их точно. Я не хочу рисковать.
Джинни расправила плечи и проплыла вниз по лестнице, оставив Джонаса идти позади с сумкой. На одно фантастическое мгновение она представила, что она – Грейс Келли в фильме «Поймать вора». Богатая дебютантка с красивым слугой, готовящаяся к отъезду в Париж. Она отчаянно пожелала иметь пару белых шелковых перчаток, чтобы эффектно натянуть их, изображая недовольство.
– Итак, – пробормотала она, когда Джонас остановился рядом с ней внизу. – Пусть водитель подаст мою машину.
– Что это было? – спросил Джонас, в его голосе прозвучало любопытство.
– Н-ничего.
Он спрятал усмешку и направил её по коридору к черному ходу. – Как по заказу, у нас есть водитель.
– Кто это?
Джонас помедлил, держась за ручку двери. – Один из моих соседей, Такер. Приготовься.
– К чему?
Он открыл рот, чтобы ответить, закрыл его и вместо этого толкнул дверь. Она услышала низкий гул басов раньше, чем черный «Импала» показался у обочины. Машина постояла на холостых, прежде чем окно пассажирской двери опустилось – и в ночной воздух вырвались клубы дыма. Дым рассеялся, открыв Чеширскую улыбку с зажатой в зубах сигарой. Улыбка принадлежала мужчине размером с гору, с золотой цепью на толстой шее.
Ярко окрашенные татуировки были единственным, что его покрывало, – он был явно без рубашки, а его цвет кожи напоминал Джинни слегка обгоревшего на солнце ирландца, с которым она работала в морге и который умер во время отпуска.
– Джонас, – окликнул Такер, медленно вынимая сигару изо рта. – Это человеческая девушка.
– Я прекрасно осознаю, кто она. Потуши сигару.
Такер не выглядел довольным, туша окурок в пепельнице. – Мы съедим её на ужин? – протянул он. – Или съедим её на ужин?
Джонас оставил её в легком замешательстве своим стремительным уходом. Секунду назад он стоял рядом, а в следующую уже говорил с Такером низким, неразборчивым тоном через окно водителя.
Послушав минуту, Такер откинул голову и захохотал. – Сам принц нарушает правила. Черт возьми, чувак, это будет интересно.
Джинни оказалась на заднем сиденье раньше, чем успела перевести дыхание, Джонас втиснулся рядом. – Что ты ему сказал?
– Только то, что у него на ужин будет «кол (stake)», если он приблизится к тебе на пять футов.
– Стейк? Я думала, вы не едите обычную еду.
– К-о-л.
– Оу. – Осознав кровавый намек, она подалась вперед. – Приятно познакомиться, Такер. Ты шутник, да?
– К вашим услугам.
– Извини, что Джонас уже пригрозил тебе жизнью ради меня, но признай, ты это заслужил после того, как оставил его на бальзамирование.
Глаза, полные юмора, встретились с её взглядом в зеркале заднего вида. – Угрозы моей жизни – это часть работы.
– Работа вампира?
– Нет. – Он указал на круглую наклейку на переднем стекле. – Водителя Uber.
Джинни хихикнула. – Понятно.
– Не суди меня слишком строго за розыгрыш, милочка, – продолжил Такер. – Иногда подшучивать – это то, что позволяет нам оставаться людьми. Насколько это вообще возможно. Считай, что я оказал ему услугу.
– Никогда не пойму, как ты уговорил Элиаса согласиться на эти розыгрыши, – пробормотал Джонас. – Это не совсем в его стиле.
– Я поймал его с фотографией Роксаны. Пообещал никому не рассказывать, если он поможет мне провернуть розыгрыш. – Он преувеличенно поморщился. – Упс.
– Веди машину, – мягко сказал Джонас. – И не называй Джинни «милочкой».
Джонас потянулся с тонкой черной полоской ткани, собираясь завязать её на глазах Джинни, когда её осенило. – Джонас, откуда мне знать, что это не ты бросаешь меня в океаны и на шоссе?
Его руки упали, как камни, на сиденье. Прошло несколько секунд. – Как ты можешь меня об этом спрашивать?
Она ждала.
– Я же объяснял тебе: чтобы транспортировать тебя таким образом, нужен кто-то старше и сильнее.
– Откуда мне знать, что это правда? – Не разрывая напряженного взгляда, она потянулась вниз и потрогала ткань повязки. – Ты просишь моего абсолютного доверия, не давая ничего взамен, Красавчик (Dreamboat).
– Она назвала его Красавчиком! – из динамиков донесся гомерический хохот Такера. – Да уж, определенно. Это будет чертовски интересно.
Мучительное выражение лица Джонаса было последним, что она видела, прежде чем повязка погрузила её мир во тьму.
Джинни мысленно считала третий поворот направо, который они сделали после отъезда от похоронного бюро «П. Линн», хотя не могла быть уверена, что они не петляли и не выбрали окольный путь, чтобы сбить её с толку. Каждый раз, когда они выезжали на прямую, она считала секунды до следующего поворота и запоминала направление, на случай, если оно когда-нибудь ей понадобится. Как жительница Кони-Айленда всю свою жизнь, Джинни знала как минимум четыре пути к набережной. Если она не ошибалась, они были недалеко от знаменитых дощатых настилов, когда Такер нажал на ручной тормоз.
– Я припаркуюсь и встречу вас внутри, – крикнул сосед Джонаса. – Не говорите и не делайте ничего, о чем можно было бы сплетничать, пока я не вернусь.
Джонас рассеянно хмыкнул. – Ей понадобятся еда и вода. Можешь купить продукты? Яйца, хлеб, молоко…
Такер издал звук, похожий на рвотный позыв. – Гадость.
– И захвати для неё одеяло.
– Слушаюсь, всемогущий принц.
Задняя дверь со стороны Джонаса открылась, и вот он уже переплел их пальцы, посылая волны «звездной пыли» вверх по её руке. Он помог ей выйти из машины, хотя Джинни почувствовала его нерешительность, прежде чем он обнял её за поясницу, подталкивая вперед. Дверь открылась, и холодный воздух просочился наружу, окутывая Джинни, пока она не оказалась полностью внутри. Та же дверь закрылась за её спиной, погружая их в полную тишину. Звуки движения, крики чаек и автомобильные радиоприемники резко стихли, и всё, что она могла слышать, – это их с Джонасом шаги.
– Мы входим в лифт, – пробормотал он у самого её уха, направляя её влево. – Скоро я сниму повязку.
Она скрестила руки на груди, чувствуя, как металлическая коробка дернулась вниз, сменив движение на знакомый механический гул лифта.
– Ты молчишь, потому что обиделся?
Джинни плотно сжала губы, потому что да, она была довольно раздражена, и если бы начала говорить, из её рта, вероятно, вырвалась бы куча саркастичных комментариев. Только этим вечером её чуть не сбил грузовик. Теперь её перевозил самонадеянный вампир, у которого все ещё были планы «замазать» её память и который не хотел, чтобы Джинни знала, где он живет. Он подстраховывался, пока у самой Джинни не было возможности сделать то же самое.
– Мне жаль, что ты не согласна с моими методами, Джинни, – сказал он низким голосом. – Я просто хочу обеспечить твою безопасность.
Ладно. Она определенно не была создана для того, чтобы играть в молчанку. Слова прыгали друг через друга, стремясь вырваться наружу. – Почему тебя вообще волнует, что со мной случится?
Жилка на его виске дернулась. – На этот вопрос есть сложный ответ.
Она сняла повязку, игнорируя его осуждающий взгляд. – Попробуй.
Джонас смотрел прямо перед собой на металлические двери лифта. Когда Джинни проследила за его взглядом, единственным лицом, которое смотрело на неё в зеркальной поверхности, было её собственное. Мурашки пробежали по спине. Она оглянулась и увидела, что Джонас внимательно изучает её реакцию.
– Если бы кто-то хоть на царапину повредил твою кожу, я бы сошел с ума, Джинни, и при этом я каждую секунду дня горю желанием вонзить зубы в твою шею. Я не знаю, как сделать это для тебя менее сложным. – Двери лифта открылись. – Добро пожаловать домой.
Её выдох прозвучал так же дрожаще, как и её ноги. – Что бы случилось, если бы ты это сделал? – спросила она. – Если бы выпил мою кровь, то есть.
Зеленые искры вспыхнули в его глазах, его рука судорожно сжала поручень лифта. – Боюсь, я не смог бы остановиться.
– Ты думаешь, что убьешь меня, верно? Нарушишь одно правило – и все остальные полетят следом. – Она шагнула вперед. – Но я знаю, что ты бы не стал.
– Ты так уверена, да? – Его внимание скользнуло к её шее. – Мы закончили говорить об этом, – отрезал он, наклонившись и взяв Джинни за запястье. Он вывел её из лифта в бетонный коридор с единственной гудящей лампочкой перед еще одной дверью. – Я защищу тебя от себя и от того, кто пытается причинить тебе боль. Это обещание.
– Будут ли твои соседи… – она указала на свою шею. – Будут ли они чувствовать то же самое, что и ты, насчет вонзания зубов?
Он проследил за движением её руки с жадным интересом. – То, что я реагирую на тебя так, уже достаточно необычно. Чтобы двое из нас – это неслыханно. – Джонас достал связку ключей из внутреннего кармана куртки. – Тем не менее, я не рискую, так что подумал об этом. Если бы Такер чувствовал такой уровень… – Он с шумом выдохнул. – …голода, мы бы уже знали, так как ты ехала в одной машине. Если Элиас почувствует хоть десятую часть моей жажды к тебе, я увезу тебя в другое место. Он моложе и у него нет такой силы воли, чтобы воздерживаться, – сказал он, бросив на неё косой взгляд. – Если моя проверяет свои пределы, то кто-то с меньшей силой не смог бы справиться.
– Оу. – Она сглотнула. – Отлично.
– Джинни, – сказал он, проводя костяшками пальцев по её скуле. – Ты в безопасности. Иначе я бы никогда не привел тебя сюда.
Она кивнула.
Он открыл дверь, и она последовала за ним внутрь… Что это за место?
Они вошли в синеву. Это было похоже на глубины океана.
– Прости за темноту. Мы видим в полной темноте так же хорошо, как и при свете. – Он подошел к ближайшему настенному светильнику и повернул регулятор, излучая слабый свет. – Я прослежу, чтобы они были включены, пока ты здесь.
Джинни кивнула. – Спасибо.
Просторная комната с низким потолком была залита лазурным сиянием, исходящим от аквариума с подсветкой у дальней стены. Справа находился обеденный стол, окруженный стеллажами и стойкой, идущей вдоль всей стены; слева располагалась гостиная зона с мягкими серыми диванами и девятитысячедюймовым телевизором. «Холостяцкая берлога» в крайней степени, хотя она не была похожа на типичную квартиру. Что-то в планировке и отсутствии уюта подсказывало, что помещение когда-то использовалось в коммерческих целях.
Стены были оклеены текстурными черными обоями, украшенными золотыми светильниками и матовым стеклом. Винтажные элементы были повсюду, вплоть до узорчатых решеток на вентиляции и сложных потолочных карнизов. Хотя они не были включены, там были осветительные приборы в форме рамок для картин – те, что напоминают старомодные туалетные столики. Большие лампочки окружали места, где раньше были зеркала. Лорен Бэколл могла бы сидеть перед таким в шелковом халате, читая записку к дюжине роз от Богарта.
– В этом аквариуме на самом деле нет рыб. Мы слишком часто переезжаем, чтобы заводить питомцев, но Такер считает, что это придает помещению атмосферу, – сухо сказал Джонас. – Здесь нет кухни, – сказал он, жестом указывая на левую часть комнаты, где гудел прибор из нержавеющей стали. – Но у нас есть холодильник, так что мы сможем сохранить твою еду свежей.
– Как я приготовлю яйца?
– Хм. – Он одарил её мальчишеской полуулыбкой. – Я об этом не подумал. Прошло много времени с тех пор, как мне приходилось беспокоиться о приготовлении еды.
– Ничего страшного. Я ведь буду здесь недолго, правда?
– Правда. – Его улыбка померкла. – Как только я устраню угрожающую тебе опасность… я отвезу тебя домой, туда, где тебе место.
Джинни прошла в комнату, переживая из-за пустоты в груди. Если ей уже грустно от мысли об уходе, что она почувствует, когда время действительно придет? И что гораздо важнее, Джонас только что признался, что жаждет её крови каждую секунду дня. Почему она не кричит о помощи?
Почему ей хочется прислониться к его твердой груди и просто тихо существовать в этой безмолвной, необъяснимой связи между ними?
– Ты собираешься провести для меня экскурсию?
– В некотором роде. – Джонас подошел к Джинни, взял её теплую руку в свою холодную и повел её через квартиру в широкий коридор. – Не уверен, что ты хочешь видеть больше того, что Такер считает дизайнерскими решениями. А Элиас крайне скрытен. Я отдам тебе свою комнату, пока ты здесь, так что отведу тебя туда.
– А где будешь спать ты… – Джинни поймала себя на мысли. – То есть… как часто ты спишь?
