Текст книги "Вчерашнее возрождение (ЛП)"

Автор книги: Тесса Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 18 страниц)

ГЛАВА ШЕСТНАДЦАТАЯ

Джинни проснулась от звуков спора.

Из-за отсутствия окон у неё не было возможности определить время суток. Пока она не начала искать свой мобильный, она и не осознавала, что он всё еще оставался в «Эндерс». Вместе с её сумочкой. С сонанием она выбралась из постели, и события предыдущей ночи вернулись к ней потоком красок и ощущений.

Теперь она была парой Джонаса. На всю жизнь.

Горячая дрожь пробежала по её затылку.

Её новая реальность казалась какой угодно, только не реальностью, тем более что её прежние обязанности никуда не делись. Ей всё еще нужно было позвонить Лариссе и проверить, не поступало ли новых запросов от клиентов. Кроме того, оставалось дело с сегодняшней выставкой платьев и последними штрихами, которые ей всё еще нужно было внести в свою коллекцию. Обычные вещи – и она была фактически благодарна за них, хотя и задавалась вопросом, сможет ли выполнение привычных дел хоть когда-нибудь снова казаться прежним, теперь, когда эта ноющая потребность в Джонасе стала частью её самой.

Как она могла скучать по нему до боли, когда он находился в соседней комнате?

Прижав руку к испуганно бьющемуся сердцу, Джинни вышла в коридор.

Спор резко прекратился.

Она повернула за угол и вошла на кухню, застав троих вампиров и одну охотницу в состоянии замершего движения.

Её взгляд тут же отыскал Джонаса. Он стоял, упершись ладонями в кухонный стол, лицом к Роксане, и на его лице всё еще читалось волнение. Оно исчезло, стоило ему увидеть Джинни. – Доброе утро, – прохрипел он, осматривая её с ног до головы, его пальцы сжались на столе.

– Утро, – выдохнула она, чувствуя, как по конечностям пробежала дрожь. Вокруг ведь другие люди. Мысленно встряхнувшись, она заправила волосы за ухо, будучи уверенной, что выглядит так, словно спала в кустах во время урагана. – У тебя есть зеркало, Роксана?

– Нет, – сказала та, протягивая Джинни свой телефон. – Переключи на фронтальную камеру.

– Я сэкономлю тебе время, – глухо произнес Джонас. – Ты выглядишь потрясающе.

– Черт возьми. Вы двое не могли бы сбавить обороты? – спросил Элиас, уткнувшись лицом в холодильник. – Это вызывает неловкость.

– Не у меня, – отозвался Такер, откидываясь на спинку стула. – Я готов смотреть на это в любое время. Запишите меня.

Джонас бросил на него косой взгляд. – Даже в самых диких твоих мечтах – нет.

Такер пожал плечами. – Попытка не пытка.

Джинни подняла фронтальную камеру, поморщилась от своего вида «жертвы торнадо» и быстро опустила телефон. – Из-за чего вы все спорили до этого?

Все посмотрели на Джонаса.

Он оттолкнулся от стола. Направился было ответить и остановился. – Мы обсуждали, как лучше действовать в безопасности. Теперь, когда мы с тобой… – Он засунул руки в карманы брюк. – Теперь, когда мы вместе. – Пристальный взгляд его глаз метнулся к ней. – Навсегда.

В её животе всё сжалось. – Ты имеешь в виду, как действовать безопасно, чтобы нас не обнаружили?

– Займи свое место в Ордене и измени законы. – Элиас с хлопком закрыл холодильник, но остался стоять спиной к ним. – Ты отказываешься от должности, которую многие жаждут.

– Кларенс никогда не изменит законы, – отчеканил Джонас. – Пытаясь убедить его сделать это ради собственной выгоды, я бы только подверг её опасности.

– Мне плевать, что вы, кровопийцы, решите делать, – вздохнула Роксана. – Я здесь только для того, чтобы защищать человека.

Джонас покачал головой. – Да уж, ты отлично с этим справилась, притащив мою пару в бар охотников. Разве ты не понимала, насколько ценной она будет для них? Чтобы выманить меня?

– Человек не мог бы такое почувствовать, – закипела Роксана. – Она была в безопасности.

– Прекратите все, – сказала Джинни, подходя к Джонасу и кладя руку ему на предплечье. – Нет смысла ссориться из-за этого сейчас. Я в порядке.

Джонас вздрогнул от её прикосновения. – Джинни…

– Ты сидел на цепи в комнате, планируя покончить с собой, – неровно произнесла она. – И у тебя хватает наглости кричать из-за того, что я вышла выпить по бокалу пива?

– А-а-а. – Такер рассмеялся и хлопнул по столу. – Человеческие женщины не проигрывают в спорах, мужик. У них есть целая картотека того дерьма, которое ты сделал неправильно. Тебе лучше это признать.

– Это правда? – спросил Джонас, и его выражение лица смягчилось от веселья.

– Я не знаю. – Её нос сморщился. – Я никогда не выигрывала в спорах, потому что у меня никогда не было отношений.

– Слава Богу за это, – промурлыкал он, наклоняясь, чтобы посмотреть на её губы.

Она быстро отшатнулась назад. – У меня нет с собой зубной щетки, – выпалила она, прикрывая рот. – И это не было намеком на то, чтобы попросить её. Я знаю, что остаюсь здесь всего лишь во второй раз.

– И?

– И… я не знаю. – Жар подступил к её шее. – Я не хочу, чтобы ты подумал, будто я на что-то претендую.

Джонас взглянул на Роксану. – Чего я недопонимаю?

– Не спрашивай охотницу, – протянул Элиас. – Она не знает, как думают нормальные женщины.

– Она боится, что ты посчитаешь её навязчивой. – Роксана показала Элиасу средний палец. – Я обычно больше переживаю о том, чтобы мужчины, с которыми я встречаюсь, не становились навязчивыми. Так раздражает, когда это происходит. – С резким звуком раздражения Элиас сорвался с места и исчез из кухни так быстро, что волосы самодовольной Роксаны остались колыхаться в воздухе. – Чувствительный какой.

– С чего бы мне не хотеть, чтобы ты льнула ко мне? – спросил Джонас, игнорируя эту сцену. – Я ожидаю, что ты будешь льнуть ко мне, Джинни.

– Просто у нас не было разговора о… логистике. Когда мы будем видеться и где. Ты собираешься просто появляться в моей спальне по ночам? Меня по-прежнему будут водить повсюду с завязанными глазами? Я…

– Она чувствует себя неуверенно, Джонас, – крикнул Такер. – Исправь это.

– О, я исправлю, – медленно произнес он, изучая её с большей, чем обычно, интенсивностью. – Как только пойму самый эффективный способ. Хотя я не уверен, что что-то говорит о «я предан тебе» сильнее, чем превращение женщины в источник поддержания собственной жизни.

– Ты мыслишь как вампир, – сказал Такер. – Она человек. Ей нужны человеческие жесты.

– Эй. – Джинни скрестила руки на груди. – Хватит говорить обо мне так, будто меня здесь нет.

Губы Джонаса дернулись в улыбке. – Извини, любовь моя. Ты голодна?

– Да. – Она перешла на шепот. – А ты?

– Всегда, – выдохнул он, и его веки опустились. – Но я могу подождать.

– Правда можешь?

– Я собираюсь проявлять сдержанность с самого начала. – Джонас очертил большим пальцем ямку на её шее. – Я не стану подавлять тебя.

Он повернулся и мгновенно переместился к кухонной стойке прежде, чем она успела ответить, оставаясь неподвижным с кулаками на столешнице какое-то мгновение, после чего потянулся за коробкой яиц. Каким был бы её ответ? Что, как ни странно, ей нравилось то чувство, когда он пил её кровь досыта? Что это казалось облегчением и возвращением домой, соединенными воедино? Делало ли это её постыдной или странной?

Джинни встряхнулась. – Роксана, можно я воспользуюсь твоим телефоном, чтобы позвонить Лариссе? Я оставила свои вещи в баре.

Роксана закатила глаза в ответ на рычание Джонаса. – Конечно, подруга.

Она взяла телефон в гостиную, села на диван и по памяти набрала номер похоронного бюро. Мачеха Джинни ответила после второго гудка. – Похоронный дом П. Линн.

– Ларисса. Привет, это Джинни.

– Джинни. Где ты? Я спустилась за коробкой салфеток, потому что всё еще чувствую себя как дерьмо, а тут пять сообщений от мужчины, который хочет назначить похороны своего сына. Я не могу с ним встретиться. Я как зомби.

Она удерживала остатки своего терпения. – Когда он хочет встретиться?

– Сегодня вечером. В шесть часов. Я знаю, что твоя смена начинается позже, но…

– Ох, Ларисса. Я бы сделала это, но сегодня вечером моя выставка платьев…

– Твоя что?

Джинни закрыла глаза. – Ничего. Я просто подготовлюсь попозже. Ты можешь подтвердить встречу и сообщить ему, что я буду?

– Да. Хорошо. – Её голос звучал как сдувающийся плот. – Джинни, мы должны продать это место, даже если понесем убытки. Это как день сурка из ада. Я не создана для того, чтобы быть окруженной смертью и грустными людьми. Клянусь, мне кажется, от этого я заболеваю.

– Хорошо, Ларисса, – выдавила Джинни сквозь онемевшие губы. – На этой неделе я действительно сяду и обдумаю это. Я серьезно. Я не хочу, чтобы ты была несчастна.

– А разве ты сама не несчастна? Разве ты не хочешь попробовать что-то новое? Мы могли бы… я не знаю. Мы могли бы даже попробовать что-то новое вместе? Я ведь не такая уж плохая, правда? – Её мачеха оборвала саму себя ругательством. – Послушай меня, как я разглагольствую. Я просто на стрессе.

– Всё нормально. – Джинни сжала губы. – Пока, Ларисса.

На том конце провода уже пошли короткие гудки.

Джинни позволила телефону упасть на колени, вздрогнув, когда обнаружила, что Джонас стоит у края дивана, наблюдая за ней с беспокойством.

– Ты всё это слышал? – спросила она.

В его золотистых глазах словно решались уравнения. – Да.

Она кивнула, благодарная за то, что он не стал настаивать на расспросах. – Мне пора домой.

– Я знаю. – Было очевидно, что ему это тоже не нравится. – Сегодняшний вечер важен для тебя. Роксана останется с тобой, пока я не смогу…

– Выйти на улицу?

Джонас оставался неподвижен. Но впервые различия между ними предстали долгосрочной проблемой. Это были не просто детали, которые перестали бы иметь значение, стоило только стереть её память. Джонас не мог выходить на солнечный свет. Они никогда не смогут вместе прогуляться по набережной или даже полежать в постели воскресным утром, когда свет струится сквозь окно.

Хотя, когда она сама в последний раз делала подобные вещи?

В каком-то смысле она и так вела образ жизни вампира, просыпая большую часть дня и работая в ночную смену. Пребывание в помещении днем не стало бы для неё таким уж большим изменением, но Джонас тем не менее выглядел обеспокоенным.

– Всё в порядке, – сказала она. – Я буду скучать по тебе до вечера, но всё в порядке.

– Я тоже буду скучать по тебе. Безжалостно. – Вена на его виске дернулась, когда он протянул руку. – Иди позавтракай.

Это определенно был новый опыт – завтракать, сидя на коленях у Джонаса, пока его большой палец поглаживал её поясницу туда и обратно. Она была благодарна, что Роксана тоже съела немного яиц, так что ей не пришлось быть единственной, кто ест. Как только они закончили и все вместе убрали посуду, в её животе начали пошаливать нервы. Из-за того, что она покидала Джонаса?

Именно так это и ощущалось. Словно они собирались оказаться на противоположных концах страны, а не на противоположных концах Кони-Айленда.

– Я слышу, как быстро бьется твой пульс, любовь моя, – прошептал он ей на ухо. – Всё будет хорошо.

Джинни помахала ладонью у лица. – Почему я так себя чувствую?

– Мне тоже не хочется отпускать тебя, но я не знаю, совпадают ли наши причины. – Он спрятал её голову под своим подбородком. – Возможно, ты переживаешь, что боль вернется, если ты уйдешь от меня. Она не вернется. Не раньше, чем я снова тебя увижу.

– Я бы больше переживала, что боль вернется к тебе… но, думаю, дело не в этом. – Она попыталась облечь свою тревогу в слова. – Всё кажется таким хрупким. Словно это… мы… можем быть отобраны в любую минуту.

Он крепко поцеловал её в лоб. – Мы с тобой – полная противоположность хрупкости.

Всё еще чувствуя себя как на иголках, Джинни кивнула. Возьми себя в руки. Они не могли быть вместе двадцать четыре часа в сутки. У них обоих были обязанности. Они независимые люди. Ей нужно работать в похоронном бюро и заниматься своими интересами. Ему нужно обучать новичков. Если она сейчас поддастся порыву никогда не отходить от Джонаса ни на шаг, она никогда не сможет преодолеть это в будущем.

– Почему ты переживаешь из-за того, что отпускаешь меня?

– Хотя мы и не хрупкие, любовь моя… ты хрупкая. Ты бы не выдержала аварии или падения с высоты или… – Он прервался на тяжелом выдохе. – Роксана, пожалуйста.

– Я буду охранять её ценой своей жизни, – сказала охотница, ожидавшая у двери. – В меру моих возможностей. Ты знаешь, что буду.

– Я знаю, что теперь нам нужно беспокоиться о том, как бы Высший Орден не узнал о нас, но Сеймур мертв. Ты позаботился о немедленной угрозе прошлой ночью, – напомнила ему Джинни, поднимаясь с его колен на ноги. – Увидимся, когда зайдет солнце.

– Я буду следить за часами, – промурлыкал он, перехватив её руку и коснувшись губами костяшек пальцев. – Пока, Джинни. – Она была уже почти у двери, когда Джонас с решительным выражением лица вырос между ней и выходом. – Неужели моя пара не поцелует меня на прощание?

Цветы распустились в почве её нервных окончаний, прорастая, как весенние маргаритки. – Ты уверен, что это хорошая…

Рот Джонаса уже накрыл её губы, лишая её легкие воздуха. Он вбирал его в себя и возвращал ей в жадном обмене. Пальцы его правой руки обхватили её затылок, проскальзывая в волосы и зажимая их в кулак, а его язык проник в её рот, чтобы соприкоснуться их языками. Лишь намек. И еще один. Такое нежное трение по сравнению с его хваткой, которая с тем же успехом могла состоять из стальных прутьев. Бедра Джинни зудели от желания устроиться на его бедрах, но он заставил её голову кружиться слишком сильно, чтобы довести это до конца, вновь забирая воздух из её тела и вдыхая его в неё снова.

– Я переношу тебя в своих венах, ты переносишь меня в своих легких.

Ошеломленная, она кивнула.

С удовлетворенной ухмылкой он повернул её лицом к двери, где Роксана всё еще ждала с отведенными глазами. – Сегодня вечером, Джинни.

Она уходила в таком беспамятстве, что только на улице, стоя на тротуаре, осознала: Джонас не завязал ей глаза. Повернувшись лицом к зданию, она поняла, что всё это время спала в подвале заброшенного театра «Шор». Квартира мужчин представляла собой анфиладу гримерных комнат, не так ли? Вот откуда взялись те рамы с большими лампочками.

– Меня больше ничего не удивляет, – прошептала она, глядя вверх на заколоченные арки и старинную каменную кладку.

– Нет? – отозвалась Роксана, подмигнув ей. – В этом мире, когда вещи перестают тебя удивлять, подожди пять минут.

В тот момент Джинни еще недостаточно знала жизнь, чтобы признать правоту слов своей подруги. Но очень скоро ей предстоит это узнать.

ГЛАВА СЕМНАДЦАТАЯ

Джинни отошла в сторону, чтобы её не сбила Ларисса со своим чемоданом.

– Что значит «ты сматываешься»?

– Я объясню еще один раз, – крикнула мачеха через плечо. – Позвонил инвестор и спросил, продается ли бизнес. Я ответила: «Да, конечно. Вам стоит связаться с Джинни, чтобы сделать предложение». Но его интересовала только моя доля.

Ларисса снова взбежала по лестнице, появившись мгновение спустя с еще одним чемоданом, который буквально трещал по швам от нижнего белья.

– Не знаю, почему мне раньше никогда не присылал в голову такой поворот, но в завещании твоего отца указано, что в случае его кончины компания делится пятьдесят на пятьдесят. И там нет ни слова, запрещающего мне передать мою часть кому-то другому. И дело сделано. – Она победно вскинула руки вверх. – Аллилуйя. Я свободна.

– Но… – Джинни прижала тыльную сторону запястья ко лбу. – Ты только что продала половину бизнеса, даже не поговорив со мной?

– Я поговорила со своим юристом.

Джинни была вынуждена сесть на ступеньки. Ноги её больше не держали. – Но я даже не знаю этого человека.

– Мне жаль, милочка, но это больше не моя проблема. – Ларисса замедлила шаг во время своего третьего захода наверх, вздохнув, когда проходила мимо Джинни. – Послушай, ты хорошая девочка. Немного странная, но никто не совершенен. Я сделала всё, что могла, дорогая. – Она приподняла руку и опустила её. – Это место просто наводит на меня чертов ужас.

– Ты действительно любила моего отца? – выпалила Джинни вопрос, даже не осознавая, что он годами вертелся у неё на языке, так и не будучи озвученным. Более того, это подтачивало её изнутри – мысль о том, знала ли вообще эта женщина, впитавшая в себя так много из наследия Питера Линна, насколько тихо экстраординарным человеком он был. – Любила ли, Ларисса? Потому что это место, которое ты так ненавидишь… это он. Это абсолютно он.

– Да, – хрипло прошептала её мачеха, и её глаза превратились в два идеальных стеклянных озерца. – Я действительно любила его. Как ты думаешь, почему я оставалась здесь так долго? Как ты думаешь, почему я так упорно пыталась… – Она прервала саму себя, покачав головой. – Да, я любила Питера Линна, вплоть до его неровной бороды и разных носков.

Джинни закрыла глаза. – Спасибо.

В глазах её мачехи промелькнуло искреннее горе. – Последний шанс поехать со мной. – Ларисса шутливо толкнула Джинни кулаком в плечо. – Начать всё с чистого листа где-нибудь в другом месте.

– Я должна остаться.

Ларисса кивнула. – Ну, тогда на этом всё, полагаю. – Она выглядела так, словно хотела сказать что-то еще, но снова вскочила на ноги, будто этого пронзительного момента никогда и не было. – Инвестор предложил мне цену в два раза выше моей запрашиваемой за пятьдесят процентов «П. Линн». Единственным условием было то, чтобы я съехала сегодня.

– Что? Они что, планируют переехать сюда жить?

Роксана громко прокашлялась из своего укрытия в комнате Джинни.

Ларисса резко развернулась. – Ты это слышала?

– Нет. – Ларисса начала красться по лестничной площадке в направлении шума, и Джинни запаниковала. – Знаешь, иногда мертвые тела выпускают воздух. Должно быть, это было оно.

– Но у нас сейчас нет никаких тел, если уж на то пошло.

– О, я забыла упомянуть, – сказала Джинни, почесывая бровь. – Новый постоялец прибыл как раз тогда же, когда и я. Всё было заранее устроено. Разве я не говорила тебе?

– Нет… – Ларисса помедлила. – Ой, да кому какая разница? С меня хватит. Пусть мертвые тела делают всё, что им вздумается.

Джинни дождалась, пока Ларисса снова скроется в своей комнате, после чего быстрым шагом направилась в собственную спальню и закрыла дверь. – Что это было?

Роксана выкатилась из-под кровати. – Спроси имя инвестора.

С этими словами она укатилась обратно из виду.

Крайне неледиподобное ругательство повисло на губах Джинни, когда она топала обратно в коридор, крича: – Ларисса. Как, ты говоришь, звали этого человека?

– О, эм… как же его… – Она высунула голову из дверного проема. – Дж. Кэнтрелл. Звучит довольно мило, кстати. Может, тебе повезет.

Челюсть Джинни отвисла где-то в районе коленей. Из-под кровати послышалось хихиканье Роксаны. Она не знала, радоваться ей или быть в ярости.

В ярости. Определенно в ярости.

Это был уже второй раз за двадцать четыре часа, когда Джонас принимал огромное решение, даже не черкнув ей электронное письмо. И это шло следом за чередой решений, которые он принимал от её имени с самого первого дня. О, она вступала в эти отношения с широко открытыми глазами. Однако менее чем через сутки она уже сомневалась в собственном рассудке.

– Как он мог сделать что-то подобное, даже не спросив? – выдохнула Джинни, возвращаясь в свою спальню в состоянии ступора. – Клянусь, я бы никогда не согласилась, чтобы он меня выручал. Я сама пыталась разобраться, что делать.

– Ты просила о человеческих жестах.

– Нет, не просила. Это вы с Такером решили, что мне нужны человеческие жесты.

– Ты действительно так расстроена из-за этого? – спросила Роксана, по какой-то причине всё еще оставаясь под кроватью. – Джонас при деньгах. Он этого даже не почувствует, и теперь нам не придется бить старую Лариссу по башке каждый раз, когда мы приходим. Это выгодно всем.

– Он не может принимать настолько масштабные решения, когда они затрагивают нас обоих. Как бы ты себя чувствовала, если бы Элиас…

– Нет-нет-нет. – Сначала показался покачивающийся указательный палец Роксаны, а затем и она сама целиком. – Не упоминай его и не порти мне мое приподнятое настроение.

– Что между вами двумя произошло? – спросила Джинни, ведя себя более резко, чем обычно, потому что только что случилась эта безумная масштабная вещь, а Роксана вела себя крайне легкомысленно. Посмотрим, насколько легкомысленной она будет, если задеть её за живое. – Ведь он и есть причина, по которой ты не можешь их истребить, верно?

Роксана хлопнула по полу. – Я сделаю это завтра!

Джинни фыркнула.

В дверях появилась Ларисса, уставившись на Роксану и её кожаное бюстье так, словно они оскорбляли её лично. – Кто ты такая?

– Смерть. Пришла за долгами, – сказала Роксана, вытаскивая нож из своего сапога. – Уходи сейчас же, и, возможно, я оставлю тебя в живых.

Ларисса с криками побежала вниз по лестнице, словно дикие кабаны щелкали зубами у неё за пятками.

– Ну, это было излишне.

Роксана подбросила нож, перевернув его в воздухе, и поймала. – Она сама напросилась.

Смех защекотал Джинни в горле, поэтому она прижала ладонь к губам, чтобы удержать его. Неужели такова теперь будет её жизнь? Качаться от тревожного к шокирующему и к абсурдному с каждым тиканьем часов?

– Часы, – выдохнула она. – Который час? Мне нужно закончить платья до вечера, и еще эта встреча с мужчиной по поводу его сына…

– Я побуду вот здесь, поднизу, – произнесла Роксана, вновь исчезая под двуспальной кроватью Джинни. – Разбуди меня, если повезут тележку с закусками.

Покачав головой, Джинни принялась за дело. Она подкатила скрипучую вешалку на колесиках к своей зоне отдыха и запустила швейную машинку. К счастью, недоделанных вещей оставалось не так много. Она обработала подол своего зеленого шерстяного платья А-силуэта, вдохновением для которого послужила рождественская елка, а затем пришила красное украшение в виде падуба над нагрудным карманом.

Официальное белое шелковое платье требовало отпаривания, а также прикрепления искусственного меха к воротнику. И, возможно, ей нужна была дорожка из страз, идущая вниз между грудей и расходящаяся по бедрам?

С иголкой и ниткой, намертво зажатыми между губ, она никогда в жизни не работала быстрее, и к тому времени, как дело подошло к концу дня, она, вопреки всему, имела на руках полную, готовую коллекцию.

Джинни с тоской посмотрела на свой диванчик для дневного сна, но времени на отдых не было. Она быстро приняла душ, высушила волосы феном и нанесла блеск для губ, тушь и немного румян. В то время как её привычным выбором для любого торжественного случая – если это не были похороны – было что-то яркое и с узорами, она поймала себя на том, что тянется к красному легкому шифоновому наряду в глубине своего шкафа. Черный пояс стягивал струящийся материал на талии, а слои рубиново-красной ткани ниспадали до середины бедра.

И впервые, надевая платье, она чувствовала себя именно собой. Не Элизабет Тейлор, не Лорен Бэколл и даже не Грейс Келли.

Просто Джинни.

– Полагаю, это называют «глоу-ап», – промурлыкала Роксана, подходя к ней сбоку. – Наша размолвка окончена?

– Это не была настоящая размолвка, – вздохнула Джинни.

– А-а-а. Ты приберегаешь свой гнев для Джонаса.

Джинни расправила плечи. – Как я и сказала, он не может принимать важные решения, которые касаются нас обоих, без какого-либо общения. Это несправедливо. – Она покачала головой. – Мое сердце уже доверяет ему, но вот мой разум – это совсем другая история. Мне нужно, чтобы они оба были заодно. И то, и другое для меня важно.

– Он привык быть принцем. Он издает указ, остальные повинуются.

– Почему?

Роксана пожала плечами. – Он внушает преданность. Даже мне.

– Это как-то связано с тем фактом, что Джонас помог Элиасу, когда тот был только-только «Заглушен»?

– Я думала, наша размолвка закончилась, – шмыгнула носом охотница.

Джинни скрыла улыбку. – Мне пора на встречу. Не могла бы ты сделать мне огромную услугу и сложить эти платья в чехлы для одежды? Это сэкономит мне время, когда нужно будет уезжать на выставку.

– Нет. – Она провела ладонью по шее. – Мне нельзя оставлять тебя одну. Старейшина, может, и устранен, но теперь нам нужно беспокоиться о Высшем Ордене, раз уж ты посчитала мудрым отдать себя кровопийце.

– Пять минут. Пожалуйста? – Джинни уже пятилась из комнаты. – Я и так буду опаздывать. И в любом случае, солнце зайдет еще только через полчаса. Это естественный репеллент против вампиров.

– Я провожу тебя до кабинета и убежусь, что там нет незваных гостей. Или пауков. Или острых углов. Я не стану рисковать твоей хрупкой человеческой природой.

Джинни закатила глаза, но протестовать не стала, пока Роксана шла за ней вниз по лестнице. – Возможно, мне было бы лучше, если бы… – Она внимательно следила за реакцией охотницы. – Если бы Джонас обратил меня в вампира.

Она не обязательно имела это в виду взаправду. Во всяком случае, пока нет. Потеря человечности не была тем, к чему она могла бы когда-либо отнестись так легкомысленно. Но ей хотелось знать, возможно ли это вообще. Ей хотелось знать, чего это потребует. И, что еще важнее, каковы последствия. Джинни больше интересовало удовлетворение своей любопытной натуры, нежели реальное обсуждение такой возможности.

Лицо Роксаны оставалось бесстрастным, но её шаги замедлились. – Ты больше не сможешь поддерживать его жизнь.

Боль полоснула её по горлу, когда в памяти всплыло воспоминание о том, каким бледным и обезумевшим от голода он был. – Смогло бы хоть что-то поддерживать его, если бы я была «Заглушена»?

– Случаев, подобных твоему, еще не бывало. Вампир находит свою пару в лице человеческой девушки, девушка становится единственным источником пропитания для вампира, девушка превращается в вампира… Я не знаю, что происходит после этого.

Джинни обдумала это, и страх перед неизвестностью залег в её животе тяжелым валуном. Она стояла посреди вестибюля, пока Роксана проверяла каждую тень и потенциальное укрытие, целенаправленно стуча каблуками по бордовому ковру, пока, наконец, не дала Джинни сигнал, что всё чисто.

– Не покидай этот кабинет, – сказала Роксана, ткнув пальцем в воздух. – Я вернусь. Сразу после того, как упакую эти платья, словно я кто-то, кто зарабатывает минималку и говорит фразы вроде: «Я постараюсь найти сиделку».

– Ты лучшая, – крикнула Джинни ей вслед, уже доставая каталоги с образцами и документы для подготовки к встрече. Она достала ноутбук и открыла их верную – и частенько сбоящую – базу данных, чтобы прочесть информацию, которую Ларисса должна была внести для сегодняшней встречи. Однако там ничего не было. Просто начальная буква «К», номер телефона и время встречи. – Похоже, Ларисса уже стояла одной ногой за дверью, – пробормотала Джинни.

Удар грома заставил Джинни поднять голову.

Разве должен был пойти дождь? Когда она проверяла в последний раз, небо было ясным.

В её маленьком, обделенном воздухом кабинете не было окон, но когда вестибюль значительно потемнел, она поднялась со своего места. Свет в помещении всё еще горел, но окна стали почти черными от внезапной бури. Она обогнула стол и остановилась в дверном проеме; её сердце взлетело к самому горлу, когда прогремел гром, за которым тут же последовала вспышка молнии, на мгновение осветив пустой вестибюль.

Там. В самом дальнем конце, возле комнаты для посещений.

Неужели она увидела силуэт человека, или глаза сыграли с ней злую шутку?

В приглушенной тишине она слышала только звук собственного дыхания. Вдох, выдох, вдох, выдох. Чего-то не хватало. Тихого тиканья напольных часов. Неужели они перестали работать? Из-за нехватки света она не могла разглядеть время, которое показывали две стрелки. Ворвался шум дождя, барабанившего по окнам, словно драже «Тик-Так», падающее с неба, и гром громыхнул снова, сопровождаемый очередным разрядом молнии.

В периферии её зрения произошло движение, и она резко повернула голову в ту сторону. Ничего. Наверняка просто движение тени.

Волосы на затылке Джинни встали дыбом.

Медленно она отступила обратно в кабинет и закрыла дверь, повернув замок. Роксана спустится с минуты на минуту. Конечно, Джинни была напугана. Её жизнь превратилась в парад необычного. То, чего раньше никогда не существовало, стало её новой нормой. Стоит вампиру однажды совершить покушение на твою жизнь, и ты, возможно, больше никогда не почувствуешь себя в полной безопасности. Разве это не универсальная истина?

Кто-то постучал в дверь кабинета.

Один раз.

Пауза.

Дважды.

Пауза.

В третий раз.

Роксана не стала бы стучать.

Джинни попятилась и ухватилась за стол, оставаясь как можно более неподвижной. Кто находился по ту сторону двери? Если это был вампир, который желал причинить ей вред, она ничего не смогла бы сделать, чтобы остановить его. Даже если бы у неё был большой, жуткий кол, ей не хватило бы навыков или скорости, чтобы вогнать его в цель.

Еще один, более громкий стук заставил её подпрыгнуть, и её рука взметнулась, чтобы прикрыть рот. – Джинни?

Её рука опустилась. – Такер?

– Как дела, милая?

Она издала прерывистый смешок и отперла дверь, открыв её и обнаружив Такера в дождевике и резиновых сапогах. Золотая цепь. Без рубашки. – Сумасшедшая у нас погода.

– Да уж, нечасто мне доводится выбираться на улицу до шести вечера осенью. Чувствую себя снова ребенком. – Даже когда он шутил, Джинни видела беспокойство, таящееся в уголках его опущенного рта. – Где Рокс?

– Пакует мои платья на вечер.

– Я прямо здесь, – сказала охотница, входя в комнату с деревянным колом наготове. – Что, черт возьми, происходит с этой бурей?

– Не могла бы ты убрать эту штуку? – Такер подождал, пока она спрячет оружие в сапог. – Не знаю. Она налетела довольно быстро.

– Слишком быстро, – пробормотала Роксана. – Где принц?

– Он задержится. У того новичка, с которым он встречался на днях, экзистенциальный кризис. Он встретит нас там. – Он запрыгнул на стол и подмигнул Джинни. – А до тех пор я возвращаю «тело» в понятие «телохранитель».

Борясь с улыбкой, Джинни проверила время на своем ноутбуке. – Человек, с которым у меня встреча, опаздывает. Я просто позвоню ему, чтобы убедиться, что он всё еще идет.

Она подняла трубку офисного телефона и набрала номер, услышав в ответ серию гудков. – Номер, который вы набрали, больше не обслуживается, – пробормотала она, повторяя за роботизированным голосом. – Подарим ему еще пять минут.

Человек, назначивший встречу, так и не пришел.

Некоторое время спустя, когда она, Роксана и Такер выносили её платья и загружали их в ожидавшую машину, Джинни посмотрела на небо и не смогла обнаружить ни малейшего намека на облако.