Текст книги "Вчерашнее возрождение (ЛП)"
Автор книги: Тесса Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 18 страниц)
Не желая донимать Роксану в их совместный вечер, Джинни повернулась на стуле к залу, впервые заметив танцпол, спрятанный в дальнем углу под неоново-желтой люстрой. Тела двигались плавно, сближаясь и отдаляясь, бедра покачивались, руки искали прикосновений. Каково было бы вот так танцевать с Джонасом? С его губами в её волосах и его ногой, зажатой между её бедер?
Бармен закончил выполнять заказ компании справа от Роксаны, и прежде чем он успел уйти обслуживать другого клиента, Роксана тронула его за локоть. – Два шота, пожалуйста. «Патрон».
– Ага, – буркнул тот, уходя.
Джинни глубоко вздохнула, внутренне готовясь к своему первому шоту настоящего алкоголя, и от нервов почувствовала, как подступает поток болтовни. – Как охотники находят это место?
– «Эндерс» стоит здесь уже целый век. Думаю, слухами земля полнится. Что до меня, я наткнулась на Лютера, когда мы выслеживали одного и того же вампира в Грейвсенде. Он тут вроде как неофициальный управляющий. Владельца никто никогда не видел, но ходят слухи.
– Какие?
– Говорят, она свирепая. Что у себя в кабинете она выставляет головы охотников, которые не оплатили счет в баре. Кое-кто говорит, что она мафиозная принцесса. Никто не знает правды. – Шоты поставили перед ними. Роксана пододвинула один к Джинни, после чего подняла свой. – За твое здоровье.
Текила обжигала при глотке. Господи, ну и жгло. Джинни, впрочем, не нашла это неприятным. Ощущение разлилось теплым озером в её животе, подарив ей расслабленное чувство оптимизма. – Пойдем потанцуем.
Роксана поморщилась. – Могу я уговорить тебя потанцевать сидя?
Джинни виновато покачала головой: «Без вариантов». – Я даже танцевать-то не умею, так что это должно быть весело.
– Повторяй только за мной. Не за теми, кто тут изображает совокупление.
– Идет.
Они спрыгнули со стульев и принялись пробираться между высокими столиками и группками людей. В шаге от танцпола у Джинни раздвоилось в глазах. Музыка расширилась, слова растягивались бесконечно, прямо как её шаги. Двигалась ли она вообще? Становились ли огни ярче?
Именно тогда нахлынула боль.
– Ох, – выдохнула она, её колени обрушились на пол, отчего боль выстрелила вверх по бедрам. Но это было ничто по сравнению с пронзающей агонией в желудке. Острый спазм, который она могла сравнить разве что с раскаленной кочергой, вонзившейся ей в утробу, заставил её завалиться набок и свернуться в позу эмбриона. Она крепко сжалась в комок, но от этого боль стала только сильнее. Ничего не помогало. Ничего не помогало.
О Господи, прекрати это.
– Джинни! – Роксана была рядом, проводя руками по всему её телу, и её прикосновения оставляли за собой ощущение пожара. – Что случилось? Что не так?
– Я не знаю, – выдохнула она, чувствуя, как в горле начинается жуткая пульсация. Появилось ощущение, что ей что-то нужно. Лекарство. Прямо сейчас, сейчас, сейчас. Что с ней происходило? Она не могла больше выносить эту пытку – и всё, о чем она могла думать, был Джонас. Он был нужен ей здесь. Он бы остановил боль.
Где-то на периферии сознания она поняла, что вокруг них собираются люди. Барные стулья отодвигались в стороны, музыка затихла. До неё донесся голос Роксаны, а вместе с ним – чей-то глухой, но знакомый голос. Словно он доносился по телефону.
– Будешь отчитывать меня позже! – кричала Роксана. – С ней что-то не так… Я не знаю! Если бы я знала, я бы тебе не звонила. Ей больно, но никаких повреждений нет. Боже, она… она как будто умирает. Скажи мне, что делать! Нет. Он взял с меня обещание, что я не стану. – Последовала тяжелая пауза. – Н-нет, тебе нельзя сюда приходить. Тебе нельзя…
Боль Джинни наконец утихла, оставив её тяжело дышащей и слабой на липком полу, охваченной крупной дрожью. Она не могла даже вымолвить слова, чтобы сказать Роксане, что с ней всё в порядке. Впрочем, у неё всё равно не было бы времени сказать ни слова, потому что именно в этот момент дверь бара с грохотом распахнулась, и началось полное безумие.
ГЛАВА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ
– Ну и парочка чертовых идиотов, – пробормотала Роксана.
Джинни с трудом приняла сидячее положение и успела лишь мельком заметить Элиаса и Такера на входе в бар, как Роксана утащила её в угол и приказала не двигаться. С отвисшей до пола челюстью она наблюдала, как каждый охотник в заведении выхватил по колу.
– О боже, – прошептала Джинни. – Силы слишком не равны.
Неужели Элиас и Такер пришли в «Эндерс» из-за неё? Что они вообще могли сделать, чтобы облегчить её непонятное недомогание? Ей определенно нужен был человеческий доктор, а не два вампира. Но даже когда эта мысль промелькнула в её голове, она уже приподнималась, чтобы разглядеть дверь, надеясь, что Джонас войдет следом за ними. Буквально умоляя об этом.
Он не вошел.
Она подавила прилив разочарования и сосредоточилась на том, что происходило здесь и сейчас – и на весьма реальной возможности того, что вот-вот случится что-то ужасное. Её друзья могли пострадать из-за неё. Они ведь точно не смогут вдвоем выстоять против целого зала профессиональных охотников на вампиров.
Помещение разделилось надвое.
Вампиры с одной стороны, охотники – с другой.
Роксана встала между двумя сторонами и заколебалась, переводя взгляд с этой парочки на своих коллег. Если можно так выразиться.
– Уходи, – прохрипел Элиас; его лицо было частично скрыто низко надвинутой бейсболкой. Джинни было ясно, что он обращается к Роксане, но окружавшие её охотники начали бормотать свои предположения. – Уходи!
Роксана оставалась неподвижной.
Охотник в первом ряду, со множеством пирсингов на лице, рванулся вперед; его кол был высоко занесен над головой, а воздух пронзил боевой клич. Он направлялся прямиком к Элиасу, когда Роксана застала его врасплох ударом ноги сбоку, отчего тот с грохотом отлетел в ряд столов, опрокидывая на пол бутылки и свечи.
Роксана с растерянным выражением лица посмотрела на ошеломленного охотника, затем медленно перевела взгляд на толпу разгневанных коллег.
Лютер выступил вперед из толпы, на его лице читалось предательство. – Я правильно всё понимаю? Ты защищаешь… вампира?
Сменив замешательство на скучающий вид, она пожала плечами. – Просто пытаюсь уравнять шансы. Никто не любит игру в одни ворота.
– Тебе сюда путь заказан навсегда, – выплюнул Лютер.
Роксана вздохнула. – Значит ли это, что предложение познакомиться с твоими родителями больше не в силе?
Элиас издал низкое рычание и шагнул, заслоняя собой Роксану.
Охотники ощетинились.
Джинни медленно поднялась на ноги и перехватила взгляд Такера. Он едва заметно покачал головой, так что она осталась на месте, хотя её инстинкт требовал со всех ног бежать к выходу. Таким образом они могли бы последовать за ней и избежать стычки, которая явно грозила стать смертельной. Если с её друзьями что-нибудь случится из-за неё, она не сможет жить с этой скорбью и чувством вины.
Но что она могла сделать? Она не обладала сверхчеловеческими способностями и, вероятно, не смогла бы одолеть того, чья профессия называется «охотник на вампиров», даже в самый худший их день – разве что в шашки. Ей ничего не оставалось, кроме как ждать и наблюдать.
Лютер указал в её сторону. – Вон та пришла вместе с Роксаной. Тащите её в заднюю комнату.
План меняется.
У Джинни не было времени на размышления, так как два свирепых охотника тут же начали к ней приближаться. Никогда в жизни она так сильно не желала иметь атлетическое отношение, как в тот момент, когда сделала разбег, запрыгнула на свой освободившийся барный стул и побежала прямо по стойке. Она успела преодолеть всего футов пять, прежде чем её перехватили за лодыжку. Она как раз собиралась заехать нападавшему ногой в лицо – вероятно, попутно извиняясь, – когда какое-то смазанное цветное пятно подхватило её со стойки и перенесло к выходу.
– Держись, милая.
Такер.
Он опустил её на подкашивающиеся ноги и подтолкнул к двери. – Уходи. Беги домой. Мы встретимся с тобой там.
Не дожидаясь её ответа, он засучил рукава рубашки и вальяжно пристроился рядом с готовыми к бою Элиасом и Роксаной. – Давненько у меня не было приличной драки в баре, – протянул он. – Кому первому я начищу рожу?
Начался настоящий ад.
Вспыхнувшее сражение отбросило Джинни спиной к стене, и какое-то мгновение она могла лишь смотреть во все глаза и поражаться мастерству Роксаны. Она принимала удар сразу от двоих охотников, сражаясь спина к спине с Элиасом; её конечности двигались изящными и смертоносными смазанными контурами. Такер с улюлюканьем прокладывал себе путь через вереницу посетителей бара, уворачиваясь и петляя со скоростью урагана. Он выхватывал колья из их рук и запускал их в потолок, где они и застревали, что приводило охотников в бешенство.
Мне нужно уходить.
Такер велел ей уходить, но она словно приросла к месту. Все трое её друзей оказались здесь из-за неё. Роксана пришла, чтобы отпраздновать день рождения Джинни, а друзья Джонаса были здесь из-за её таинственного приступа. Она не могла просто так бросить их на произвол судьбы. Не попытавшись помочь.
Даже сейчас кольцо охотников вокруг Элиаса и Роксаны сжималось. Пока что преимущество было на их стороне, но надолго ли? Каждый раз, когда они повергали одного из своих противников, на его место вставал другой.
Закусив нижнюю губу, Джинни окинула взглядом зал. Шансы были не в их пользу, но, возможно, она могла бы сделать что-то, чтобы их уравнять.
Устроить диверсию. В кино это всегда срабатывало, верно?
«В кромешной тьме мы видим так же хорошо, как и при свете».
Как только слова Джонаса всплыли в памяти Джинни, она скользнула вдоль стены к бару, надеясь, что её перемещения останутся незамеченными. К счастью, бармен тоже присоединился к потасовке, так что никто не помешал ей зайти за стойку и заняться поисками выключателей. Вот они. Прямо за кассовым аппаратом, рядом с пожарной сигнализацией.
Джинни щелкнула выключателями, и из зала тут же донеслись крики смятения. Надеясь, что друзья воспользуются неразберихой как возможностью уйти, она повернулась, чтобы сбежать, но передумала и для верности дернула рычаг пожарной сигнализации. Послышалось шипение воды, после чего с потолка хлынул сплошной поток – а затем взвыла оглушительная сирена, заглушая возгласы и звуки сталкивающихся друг с другом тел.
Она больше не теряла времени: рванула к открытому проходу барной стойки и резко повернула направо, молясь, чтобы не споткнуться в темноте по дороге к двери – и не споткнулась. Потому что кто-то подхватил её и побил все рекорды скорости на суше по пути наружу из бара, вверх по лестнице и на улицу. Во всяком случае, она предположила, что маршрут был именно таким. Джинни не видела ничего, кроме мелькающих красок, пока они не оказались под мигающим уличным фонарем на противоположной стороне переулка.
Пытаясь прийти в себя после свиста ветра в ушах, Джинни уперлась руками в колени и, тяжело дыша, пересчитала всех присутствующих. Все были на месте и, не считая царапины на щеке Роксаны, невредимы. Слава Господу.
– Отличная помощь, милая, – хмыкнул Такер, давая Джинни «пять». – А в твоей крови есть тяга к неприятностям, верно?
– Кстати о крови… – произнес Элиас из тени, чуть в стороне от круга света, отбрасываемого уличным фонарем. – Нам пора двигаться дальше.
Роксана выругалась по-русски. – Мы не повезем её туда. Я обещала ему.
– Если бы он знал, что разлука причинит боль и ей тоже, неужели ты думаешь, он захотел бы, чтобы ты держала это обещание?
Рот охотницы сжался в суровую линию.
– Вот именно. – Элиас сделал паузу, после чего коротко бросил: – Ты собираешься заняться этой раной на щеке или так и будешь стоять и истекать кровью?
– У меня как-то нет под рукой аптечки.
– Может, у твоего бойфренда в баре она есть.
Не теряя ни секунды, Роксана зашагала в том направлении, откуда они только что пришли. – Может, и есть.
Элиас перехватил её за локоть на полушаге. – Даже не думай.
Джинни вклинилась между ними. – Что ты имел в виду? – выдохнула она, её пульс резко подскочил. – Что ты имел в виду под «причинит боль и ей тоже»? Джонасу больно?
– Ну, это еще мягко сказано, – прохрипел Элиас, отпуская руку Роксаны.
Он собирался сказать что-то еще, но в пятидесяти ярдах от них в переулок высыпали охотники, явно разыскивая их четверку, чтобы продолжить бой. – Вот они! – крикнул кто-то.
– Мам, ну еще пять минуточек? – захныкал Такер, хрустя костяшками пальцев.
– Пожалуйста, – взмолилась Джинни. – Мне нужны ответы.
Элиас вздохнул. – Поговорим, когда доберемся до места. – Он повернулся спиной к Роксане, и та, закатив глаза, запрыгнула на него. Джинни сделала то же самое с Такером. – Держись переулков. Меньше всего нам нужно, чтобы нас поймали на превышении скорости.
Оми взмыли в ночное небо, двигаясь с такой огромной скоростью, что на этот раз Джинни определенно не понадобилась бы даже повязка на глаза. Её взгляд не успевал зафиксировать ни одного ориентира, прежде чем тот исчезал позади. В одну секунду они неслись по улице, а в следующую её уже опускали на пол в лифте здания Джонаса, окруженную со всех сторон защищающими её Роксаной, Элиасом и Такером. Все трое настороженно следили за тем, как расходятся металлические двери, балансируя на носках.
Почему?
Дыхание Джинни стало учащаться, волоски на затылке встали дыбом. Звонок известил о том, что они прибыли на цокольный этаж, когда воздух пронзил оглушительный, яростный крик отрицания.
Джонас?
Все существо Джинни просто-напросто требовало, чтобы её пустили туда, откуда доносился вой Джонаса. Он страдает, он страдает, он страдает. Её разум в этом процессе не участвовал. Сердце и, возможно, какое-то более примитивное, стихийное начало толкнули её к двери квартиры; пальцы обхватили дверную ручку. Ей дали возможность дернуть её лишь один раз и обнаружить, что она заперта, прежде чем Роксана силой оттащила её назад. Прочь от того места, где она должна была быть.
Внутри неё созрело рыдание, вырвавшееся наружу, пока она отчаянно боролась в тисках подруги. Горло пережало так, что она не могла сделать вдох; магнетическое притяжение тянуло её обратно к двери, и она не желала ему сопротивляться. Она хотела войти. Войти прямо сейчас. Пойти к нему. Взгляд застилал яростный багровый оттенок, а пальцы превратились в когти.
– Отпусти меня! – закричала Джинни. – Пожалуйста!
Был ли это её собственный голос?
Она звучала почти как одержимая, но в тот момент ей было плевать на то, как это выглядит. Кого вообще волнует что-либо, когда твое сердце раз за разом выдирают и подтягивают к самой яремной вене? Он там, внутри. Я нужна ему.
– Джонас!
Лампы в коридоре затрещали, то гаснув, то вспыхивая, словно пульс. А затем раздался еще один рев – на этот раз он выкрикивал её имя.
Её легкие сковало, а кожа ощущалась как термоусадочная пленка, стягивающая кости.
С мучительным поскуливанием Джинни рванулась в хватке Роксаны, заметив, что Такер и Элиас теперь тоже удерживают её – и это делало их врагами.
– Впустите меня, – умоляла она, глядя на дверь квартиры как на врата рая.
– Не раньше, чем ты выслушаешь, – отрезал Элиас, чья рука стальной полосой обхватила её сзади поперек плеч. – Поверь, я на твоей стороне. Я знаю, что твой приход туда неизбежен, но сначала нам нужно тебя подготовить.
Роксана прижала прохладную ладонь к щеке Джинни и медленно кивнула ей: – Он в порядке. С ним всё будет в порядке.
Очевидно, это было именно то, что ей требовалось услышать, потому что она обмякла, как марионетка с перерезанными нитями; Элиас и Роксана помогли ей опуститься на пол. – Почему у него такой голос? Что случилось?
Охотница села перед ней на пол, скрестив ноги, и взяла Джинни за руки. – Это может прозвучать немного пугающе. Нам следовало выпить больше текилы. – Она переменила позу. – Прошлой ночью, когда Джонас попробовал твою кровь, для него стало очевидным, что ты – его пара.
Теплое удовольствие овеяло чувства Джинни при этом слове, и она с тоской посмотрела на дверь. – Что именно это значит? Его пара?
И почему мне это так сильно нравится?
Роксана заколебалась. – Ну…
– У меня было предчувствие, когда я увидел, как он ведет себя рядом с тобой, – тихо произнес Элиас у неё за спиной. – Но считалось, что для нашего вида невозможно обрести пару… дважды.
Слова Джонаса, сказанные несколькими днями ранее, вернулись к ней: «Я чувствовал что-то похожее на любовь однажды, очень-очень давно. Пожалуй, еще до рождения твоих родителей».
– У него уже была пара до этого, – выдавила Джинни побелевшими губами.
– Недолго, – подтвердил Такер. – Очень недолго. Но продолжительность времени не имеет значения. Это судьба. Связь. В случае с Джонасом в оба раза его парой становилась смертная.
– И это не просто крайне необычно, Джинни, – медленно произнесла Роксана, и её взгляд был несвойственно для нее сочувствующим. – Это влечет за собой определенные… трудности.
– Какие именно? – Внезапно никто из них не захотел смотреть ей в глаза. Даже Элиас, который не казался человеком, склонным медлить при сообщении плохих новостей. – Просто скажите мне.
– Вампир чувствует свою пару, но пока он не попробует её кровь, он остается «Заглушенным», – объяснила Роксана. – Прошлой ночью… ты заставила его сердце биться снова.
Чистая радость заставила её легкие перехватить. – И чем же это плохо? – воскликнула Джинни. – Он что… теперь человек?
Такер присел рядом с ней на корточки, на его лице отражалось сострадание. – Далеко не так. Ему по-прежнему нельзя находиться на солнце, у него остались его способности, и ему нужна кровь для поддержания жизни. На самом деле он стал еще более вампиричным, чем раньше, – и Роксана права. Это влечет за собой кучу осложнений. – Он вздохнул. – Теперь, когда он вкусил кровь своей человеческой пары, он не может пить ни из кого и ни из чего другого. – Он потер затылок. – Точнее, он может… но это ни капли не утолит жажду. Это не насытит его, и он начнет…
– Слабеть, – емко закончил Элиас. – Умрет.
Ребра Джинни словно вдавились внутрь. – Нет. – Она покачала головой и попыталась снова подняться на ноги, отпихивая предательские руки Роксаны. – Вы не собирались говорить мне об этом? Вы думали, я позволю ему умереть?
– Он взял с меня обещание, – сказала та, вскакивая на ноги и вставая между Джинни и дверью, удерживая её вытянутыми руками. – Поставь себя на его место. Он не хочет, чтобы ты провела всю свою жизнь в качестве… в качестве…
– Закуски, – выговорил Элиас. – Постоянной закуски. Каждый божий день твоей жизни.
Земля содрогнулась от силы следующего завывания Джонаса. С потолка посыпалась пыль, отвлекшись на которую трое её друзей упустили момент, и Джинни рванулась к двери, дергая за ручку. – Откройте её. Пустите меня к нему.
– Подумай сначала, милая, – сказал Такер, совершенно буднично прижимая ладонь к двери, чтобы та оставалась закрытой. – Он наш друг. Он когда-то спас нам жизни. Мы хотим видеть его смерть не больше твоего. Но он четко выразил свою волю.
Мысли Джинни вернулись к их разговору в переулке возле бара. До того, как она по-настоящему поняла, о чем шла речь. – Элиас сказал, что Джонас не захотел бы держать меня в стороне, если бы знал, что разлука причиняет боль и мне тоже.
– Боль, которая утихнет, если он… – Элиас прошелся по коридору и замер, уперев руки в бока. – Когда он в конце концов уйдет.
Каждое оголенное нервное окончание в её теле кричало о том, что нужно прорваться внутрь квартиры, но она изо всех сил подавила этот импульс, пытаясь вырваться из тисков отчаяния. Что-то внутри неё ожило, запульсировало, как электрический ток. И этот ток тянулся прямиком к Джонасу. Но она была самостоятельной личностью. Она была отдельной, независимой женщиной, и в это мгновение перед ней расходились две тропы.
Если она пойдет по одной, её будущее окажется полнейшей загадкой. Что значит быть парой вампира? Утолять его жажду каждый божий день.
Она проигнорировала возбуждение и чувство удовлетворения, которые пытались подтолкнуть её к поспешному выбору. Вместо этого она представила себе последствия принятия такой жизни.
– Я продолжу стареть? – прошептала она.
Такер посмотрел на пол и кивнул.
Она переварила это. – Что произойдет с ним, когда я умру?
– Мы не знаем, – ответил Элиас, всё еще стоя к ней спиной. – Те немногие разы в прошлом, когда вампир спаривался с человеком… их либо казнил Король, либо…
– Либо?
– Либо их попытка «Заглушить» их не сработала.
В висках у Джинни тяжело застучало, вызывая головокружение. Она закрыла глаза и почувствовала присутствие Джонаса внутри квартиры – нелюдимого, тоскующего и глубоко несчастного. – Я тоже, Красавчик, – прошептала она, прижав ладонь к двери.
Что, если она выберет другую тропу?
Ту, где будущее куда более предсказуемо?
Она продолжит работать в похоронном бюро, окруженная воспоминаниями о счастливых временах с отцом, но так никогда и не создаст новых счастливых воспоминаний. Своих собственных.
Сама мысль о том, чтобы каждое утро просыпаться в своей постели и знать, что Джонаса больше нет на этой земле, затопила её жгучей кислотой. Она привалилась к двери и с хрипом вдохнула воздух – и поняла. Она поняла, что эта иссушающая агония никогда не утихнет. Она не поблекнет, как остатки какой-нибудь мимолетной влюбленности. Уже дважды она физически ощущала его боль. Разве нет? Да. Связь подобного рода не умирает. Позволить ей умереть без боя было бы преступлением.
Более того, она не была уверена, что сможет жить без него.
Называйте это интуицией, но она больше не была просто самой собой. Не просто Джинни. Она несла на своей душе невидимый отпечаток этого вампира. Быть вместе – так было суждено. Жизнь без него вообще не рассматривалась как вариант. Это означало бы полоснуть мачете по вечной ленте судьбы.
Самым твердым голосом, какой только смогла набрать, Джинни произнесла: – Я понимаю, что делаю. Откройте дверь.
Не оборачиваясь, она почувствовала, как Элиас, Такер и Роксана переглянулись. Это её не волновало. Она была сосредоточена на мужчине по ту сторону двери. Теперь, когда она приняла решение жить как его пара, чего бы это ни стоило, ощущение правильности легло на её плечи и заставило её поднять подбородок. Какие бы препятствия ни ждали их впереди, они будут вместе. И они исцелят друг друга.
Элиас вставил ключ в замок, повернул его и толкнул дверь.
Джонаса нигде не было видно, но его запах скользнул в её горло, словно теплый мятный шоколад – сладкий и желанный. Инстинкт подсказал ей, где он находится, и от этой догадки её глаза наполнились влагой.
– Он прикован цепями в той комнате, верно? Серебряными?
– По его собственному приказу, – сказала Роксана. – Нам нужно оставить его на цепи, Джинни. Пока он не вернет контроль над собой. Он сейчас… сам не свой.
– Какой же контроль ему пришлось проявить… – Такер тихо свистнул. – Попробовать свою пару и мало того, что отказать себе в добавке, так еще и добраться до дома и запереть себя. Это, должно быть, едва его не убило.
Сердце Джинни болезненно сжалось. – Что ж, его мучения заканчиваются прямо сейчас. – Она расправила плечи и зашагала в направлении дальней комнаты…
…Только для того, чтобы быть поваленной волной боли настолько колоссальной, что первые два приступа показались бы легким чиханием. Посреди гостиной она согнулась пополам и тяжело рухнула на правое плечо, жалко закричав во всю глотку. Лезвия полосовали её внутренности, а огонь поднимался по горлу, требуя, требуя, требуя…
Где-то вдалеке она услышала грохот цепей и сорванный крик Джонаса, звавшего её по имени.
Роксана упала рядом с Джинни, на её лице отразилась мука. – Что нам делать?
Ничего. Они ничего не могли сделать.
Она должна была справиться сама.
Ей нужно было добраться до Джонаса.
Сейчас же. Иначе что-то подсказывало Джинни, что боль сломит её окончательно.
Борясь с обжигающими волнами, проходящими через её нутро, Джинни перевернулась на живот и на руках и коленях поползла по коридору. В какой-то момент Элиас пробежал вперед и распахнул дверь – явив её взору Джонаса.
Ну, или то, что когда-то было Джонасом.
