Текст книги "Вчерашнее возрождение (ЛП)"

Автор книги: Тесса Бейли

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц)

Добби спрятал лицо в ладонях. Джонас на мгновение прикрыл глаза, жестоко осознавая собственное лицемерие – ведь в переулке, менее чем в ста ярдах от места, где он сидел, его ждал человек. Тем больше причин доставить её в безопасное место и исчезнуть из её идеальной орбиты. – Боюсь, тебе нужно уехать из города как можно скорее. Поначалу пребывание рядом со своими близкими может показаться вполне посильным, но ты либо устанешь от того, что твоя жажда утолена лишь наполовину, и выпьешь их. Либо внушишь себе, что делаешь им одолжение, тоже «Заставив их замолчать», как кто-то поступил с тобой. Это не одолжение. Вечная жизнь может звучать заманчиво, но она… – Пугающая. – Это еще мягко сказано. – Особенно когда ты не можешь быть с той, в ком нуждаешься сверх всякой меры. – Возникает постоянное ощущение бега на месте, когда ты просыпаешься снова и снова, но никогда не стареешь. Никогда не достигаешь вех или… – Поняв, что уклонился от темы, Джонас потянулся через стол и постучал по кожаному кисету. – Здесь достаточно наличных, чтобы обустроиться на первое время. Я вложил туда контактную информацию для нескольких городов в США и Мексике. – Это обязательно должен быть город? – деревянным голосом спросил Добби. – Так легче затеряться в толпе. – Джонас указал рукой на интерьер «Убежища». – В каждом из этих городов я открыл точно такое же место, как это. Ты можешь проконсультироваться с управляющими насчет местных источников крови и спросить насчет вакансий. Не рискуй с солнцем и не ускоряйся, если есть шанс, что тебя увидят. А нас сейчас видят везде и всегда, так что, повторюсь, не рискуй.

Добби пристально уставился на стол. – Почему бы просто не нарушить правила и позволить Высшему Ордену покончить с этим? Зачем жить в этом жалком, бесконечном цикле? – У меня нет ответа на этот вопрос. Безусловно, многие пошли по этому пути.

Он и сам подумывал об этом много раз – после исчезновения своей пары, после смерти родителей. Единственное, что его останавливало – знание, что позади не останется никого, кто мог бы помочь Добби этого мира. А теперь? Теперь Джонас не был уверен, что сможет заигрывать со смертью, зная, что Джинни жива и где-то дышит. Жизнь в мире, где она существовала, делала тьму одновременно выносимой и невыносимой.

– Как такое вообще допускается? – прохрипел Добби, беря стакан Джонаса с кровью и осушая его, чем вызвал у Джонаса тихий смешок. – Как Высший Орден может наказывать нас за то, что мы пьем из людей, если только мы тоже не «Заставляем их замолчать»?

Знакомая ярость заставила челюсть Джонаса сжаться. – Чтобы гарантировать наше дальнейшее существование, – прорычал он. – Попытка «Заставить замолчать» человека срабатывает не всегда, но порыв… он всегда сидит внутри нас. Зачастую новый вампир не может с собой совладать и начинает обращать безрассудно, что приводит к мертвым людям и вампирам, оставленным лицом к лицу с наказанием. Однако людей «Заставляют замолчать» куда чаще, чем уничтожают вампиров, что ведет к росту нашей численности. Численность, которая на наглядном примере учится бояться Высшего Ордена. Их противоречивые правила привели лишь к одному чертовски порочному кругу – и мне жаль… – Джонас отодвинулся от стола, досадуя на себя за то, что отклонился от сценария. – Мне жаль, что с тобой это случилось.

– Спасибо, – произнес Добби, кладя руку на кисет, явно чувствуя себя неловко при выражении благодарности. – Я не уверен… что бы я делал без тебя. Джонас кивнул. – Пустяки. – Он помедлил, прежде чем подняться. – Кто именно тебя «Заставил замолчать»? – Я не знаю, – прошептал Добби. – Я ничего не помню после того, как пошел домой со своей смены в закусочной.

Другими словами, его воспоминания были стерты.

Подавив в себе второе извинение – судя по всему, сладкая, искренняя натура Джинни накладывала на него свой отпечаток, – Джонас встал и повернулся к залу, ожидая, пока все обратят на него внимание. Большинство лиц он узнавал если не с недавних пор, то с тех пор, как в последний раз был в Нью-Йорке. Некоторые из них, казалось, неплохо устроились, другие были угрюмы, их взгляды были пустыми и устремленными в никуда. С тяжелым сердцем он подумал о том, сколько местных жителей было уничтожено Высшим Орденом за нарушение правил, и их места теперь пустовали.

– Мне нужно знать, вступал ли кто-нибудь в контакт с кем-то новым в городе, – отчетливо произнес он, следя за реакцией. – Со Старейшиной.

По залу пронесся шепоток, начались нервные переглядывания. В конце концов, не существовало правила, запрещающего убивать друг друга, и никто в «Убежище» не был соперником для вампира, обладающего способностями Старейшины. Способностями, которые зарабатывались тем, что год за годом, раз за разом приходилось переживать стрессовые ситуации. Войны, уличные бои, гибель человеческих близких, потеря пары-вампира. Каждое из этих событий пополняло запас энергии внутри существа, превращаясь в силовое поле, готовое высвободиться в любой момент.

Осматривая комнату, Джонас заметил лишь одного присутствующего вампира, который не выглядел удивленным его вопросом. Вампир дождался, пока Джонас встретится с ним взглядом, после чего медленно и многозначительно посмотрел на потолок.

Громкий глухой удар над головой заставил Джонаса броситься назад в переулок с максимально возможной скоростью.

Джинни.

Без Джонаса в машине кожа Джинни словно покрылась коркой льда. Еще мгновение назад она чувствовала себя защищенной и счастливой в его объятиях, а теперь сидела, дрожа, точно на дне колодца. Отчаянно нуждаясь в том, чтобы на что-то отвлечься, она внимательно прислушивалась к любым звукам, кроме собственного дыхания и барабанящих по рулю пальцев Такера.

Прошло не менее десяти минут, когда снаружи открылась и закрылась дверь, а затем всё смолкло, если не считать звука падающих капель воды, далекого гула машин и пролетающего над головой самолета. Такер включил радио, но Элиас тут же смахнул его руку, что привело к спору. Их матери подверглись весьма оскорбительным нападкам.

Джонас отсутствовал уже около двадцати минут, когда снова со стоном открылась и закрылась дверь. Ей до безумия хотелось сорвать повязку и посмотреть, приближается ли Джонас – не говоря уже о том, чтобы узнать, где он был, – но она заставила свои руки оставаться по швам.

В мгновение ока атмосфера в машине изменилась. Джинни почувствовала это и подалась вперед. – Что, черт возьми, происходит? – прорычал Элиас.

Она сорвала повязку, дважды моргнув от резкого света уличного фонаря, после чего рванулась к двери, с той стороны, где вышел Джонас, и прижалась лбом к холодному стеклу. Там, в залитом лунным светом переулке, стоял Джонас. К нему присоединился другой вампир. По крайней мере, так это можно было назвать.

Может, она спит? Наверняка. Не могло быть такого, чтобы одно из самых ужасающих существ, которые Джинни когда-либо видела, плавно спускалось с крыши здания. Словно он был закреплен в невидимой страховочной привязи. Кожа на его шее и руках была синевато-белой и пронизанной венами, хотя большая его часть скрывалась под широкополой шляпой и плащом. Седая коса на его спине мерно покачивалась из стороны в сторону, напоминая Джинни метроном. Он двигался в неспешном темпе с самодовольным выражением лица.

Джонас оставался совершенно неподвижен, наблюдая за его приземлением. – Как всегда, невозмутимый принц, – пробормотал Такер. – Нам нужно выйти туда. – Жди, – остановил его Элиас. – Мы ждем. Это может быть отвлекающий маневр, чтобы увести нас от неё.

Дрожь пробежала по спине Джинни. – Вы думаете, это тот самый сильный вампир, который переносил меня во сне? – Вопрос в том, зачем? – спросил Такер. – Просто чтобы обеспечить соблюдение правила об отношениях между вампирами и людьми, или есть другая причина? Возможно всё.

Такер мог бы повторить это еще раз. В этом мире, где она теперь жила, открывалось куда больше возможностей. Она пряталась на заднем сиденье машины, пока хорошие вампиры защищали её от других, злых вампиров. И зачем? Она понятия не имела. Но жизнь, которую она знала прежде, теперь казалась не более чем неосведомленным прологом.

– Пригнись как можно ниже, Джинни, – скомандовал Такер. Она подчинилась, но медленно поползла обратно вверх, чтобы наблюдать за происходящим. Голос Джонаса доносился до неё через окно – приглушенный, но резкий. Королевский. – Я так понимаю, это не случайная встреча. Что тебе от меня нужно?

Вампир улыбнулся, обнажив ряд длинных острых зубов. – Сеймур Блайт к вашим услугам. – Он наклонил голову вправо. – Тебе понравилось, что потеря любимого человека маячит перед тобой, как морковка на веревочке?

Сказать, что Джонас ощетинился, было бы преуменьшением. Его мышцы, казалось, увеличились в объеме, отбрасывая более массивные тени, и даже через окно машины Джинни услышала резкий звук опускающихся клыков. – Ты пытался убить Джинни, – прохрипел он, и его голос превратился в струящуюся ленту чистой жестокости. – Я всего лишь направил эту расходную человеческую единицу навстречу её гибели. – Зачем? – крикнул Джонас.

– Нам действительно нужно выйти и помочь, – рявкнул Такер. Элиас издал звук несогласия. – У него не будет шансов победить существо такой силы, если только он не будет защищать её. Мы остаемся. – Я – мотивация? – Джинни прижала ладони к стеклу, сгорая от желания распахнуть дверь и закричать Джонасу, чтобы он возвращался внутрь. – Ладно. Хорошо. Я бы всё равно не ушла, только, пожалуйста, идите помогите…

Прежде чем она успела договорить, Сеймур взмахнул запястьем и отправил Джонаса катапультироваться в противоположный конец переулка. Джинни подавила крик при виде того, как его сильное тело врезалось в ряд мусорных баков. Не успела она сделать следующий вдох, как он уже был на ногах, а в его глазах кружились искры еще более темного оттенка зеленого, чем обычно. Его челюсть была сжата так сильно, что едва не трещала – и это почти случилось, когда Сеймур рассек рукой воздух, и голова Джонаса резко дернулась назад, словно от удара, заставив его пошатнуться.

– Сделайте же что-нибудь, – взмолилась Джинни. Элиас подался вперед на пассажирском сиденье. – Подожди.

И действительно, с Джонасом начали происходить изменения. Одна только злоба в его глазах преобразила его, и Джинни вспомнила, что он говорил ей в офисе похоронного бюро чуть раньше этой ночью: «Эти способности обычно просыпаются в вампире, когда он или она переживает что-то мучительное. С каждым разом всё сильнее. И ты, любовь моя, определенно подходишь под это описание».

В мгновение ока Джонас сбросил пальто, оставшись в строгих брюках, подтяжках и нежно-серой рубашке на пуговицах. Дежавю кольнуло её сознание, но она была слишком сосредоточена на молитвах о выживании Джонаса, поэтому смогла лишь отмахнуться от этого чувства и зашептать поток слов прямо в стекло, слегка запотевшее от её дыхания. – Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста…

Время словно замедлилось, когда она встретилась взглядом с Джонасом через стекло. Едва заметное движение его зрачков вниз заставило Джинни пригнуться без колебаний – и в этот же миг тело Сеймура с силой швырнуло на машину. Бам! – Ах ты ж сукин сын, – выдохнул Такер.

Джинни выпрямилась и увидела, как Джонас одной лишь вытянутой рукой оторвал Сеймура от машины и швырнул его на стену здания. Она едва не закричала от радости. Собственно, уже собиралась, но Сеймур в этот момент перехватил инициативу, поразив Джонаса волнистыми лентами прозрачной энергии, отчего тот свалился с ног и упал на спину. Оставив его уязвимым.

– Нет, – выдохнула Джинни. Шар искрящегося воздуха завис над ладонью старого вампира; оставались считанные секунды до того, как он нанесет удар по Джонасу. Пока тот лежал. Нет, она не могла позволить этому случиться. Если она была катализатором для пробуждения его способностей, то она выполнит свою задачу. Она поможет ему, а не будет стоять в стороне, как ненужная деталь.

Сеймур замахнулся, готовясь нанести удар Джонасу. Ради такого мужества ей придется заглянуть в самые глубины своей души. Ни одна из её привычных героинь на этот раз не послужила бы ей опорой – простите, Элизабет, Лорен и Грейс. В этот раз она пойдет по стопам полноценной девушки Бонда. Глубоко вздохнув, Джинни распахнула дверцу машины и шагнула наружу.

– Нет! – взревел Джонас, перекатываясь и вскакивая на ноги. Сеймур повернулся со звериной улыбкой и перенацелился на Джинни. – Что ж, она только облегчает мне задачу. – Ее ноги дюйм за дюйм оторвались от земли, и это ощущение полета показалось ей пугающе знакомым. – Куда же мне усадить эту маленькую птичку на сей раз? На небоскреб, пожалуй?

Бездонные глаза Сеймура остекленели, когда его шея с хрустом сломалась. Он рухнул кучей на землю, опустив Джинни обратно на бетон. Но ведь вампиры не умирают от сломанной шеи, верно? Ответ на её вопрос был получен, когда Сеймур дернулся и начал подниматься, несмотря на тошнотворные повреждения своего тела.

Джонас оседлал грудь мужчины, крепко сжимая в руке то, что казалось обломком ножки стула. Самодельный кол? Джонас что-то говорил, но она едва могла разобрать слова. Она сделала нерешительный шаг вперед, когда чья-то рука обхватила её за талию, увлекая назад, пока она не уперлась в бок машины, а Такер и Элиас закрыли ей обзор.

– Ну это был безумный шаг, дорогуша, – бросил Такер через плечо. – Стоит ей выпить пару бутылок пива, как она внезапно начинает жить на грани. – Не могу поверить, что этот человек начинает мне нравиться, – пробормотал Элиас из-за поднятого воротника.

У неё не было времени для того, чтобы принимать комплименты. Не тогда, когда ей слишком сильно хотелось услышать диалог между Джонасом и Сеймуром. Держась за рукав куртки Такера, она просунула лицо между своим личным вампирским щитом и прислушалась. – Зачем ты пришел за ней? – крикнул Джонас поверженному вампиру. – Отвечай мне. – А зачем же еще? – смех старого вампира грохотал, словно двигатель, но в нем сквозила тень печали. – Твой отец.

Голова Сеймура была повернута под неестественным углом, но сейчас его шея медленно выпрямлялась под звук растягивающихся сухожилий. Такер и Элиас напряглись по обе стороны от Джинни за долю секунды до того, как Сеймур вскочил и попытался схватиться за кол – но было слишком поздно. Джонас с огромной силой опустил оружие по дуге и пронзил правую часть груди Сеймура, в результате чего раздался громкий свистящий звук – и хлопок. Прах взметнулся туда, где когда-то находился старый вампир.

Джонас опустился на колени среди кружащихся обломков и опустил голову. – Черт подери. – Дрожь пробежала по мускулам его плеч, а затем он вскочил на ноги, в мгновение ока оказавшись прямо перед ней. Такер и Элиас расступились, оставив её сидеть на корточках боком, словно самого очевидного в мире подслушивающего. – Джинни, – произнес он смертельно тихим голосом. – Ты. Вышла. Из машины.

Она выпрямилась и отряхнула юбку, не желая видеть обвинение и возмущение в его взгляде. – Я пыталась тебя мотивировать. – Ты согласилась сидеть смирно, – процедил он сквозь зубы, сжимая её плечи. – Я скрестила пальцы, – прошептала она, чувствуя, как тепло подступает к её шее. – Пожалуйста, постарайся помнить, что мы очень близки к моему дню рождения.

Он издал пронзительный звук. – Не смей шутить, когда я только что чуть не потерял тебя. – Близнецы-искры вспыхнули в его eyes. – Ты – угроза самому моему рассудку. Возмущение укололо её в бок, словно шип. – Думаешь, легко было сидеть здесь и смотреть, как ты сражаешься за свою жизнь? – Прости, если я не готов быть благоразумным, когда ты пытаешься дать себя убить, – прорычал Джонас, протягивая руку за её спину и открывая дверь, усаживая её на заднее сиденье, пока Такер и Элиас возвращались на свои места впереди.

Тишина щелкнула в темной машине, словно кнут. – В очередной раз ненависть вампира к твоему родителю и его жестокой политике ставит тебя – а на этот раз и её – под перекрестный огонь, – произнес наконец Элиас. – Как долго ты собираешься притворяться, что твоя связь с ним несущественна?

Челюсть Джонаса дернулась в ответ. – Существует куда больше вампиров, которые поддерживают меня, чем тех, кто желает мне смерти из-за какой-то мнимой связи с ним, которой больше нет. – Он замолчал. – Угроза устранена. Вот что сейчас важно. – Он хмуро посмотрел в окно машины. – Кларенс рассказывал мне истории о Старейшинах, развивающих предвидение. Сеймур, должно быть, был одним из них. Как иначе он мог узнать о Джинни еще до того, как я ее встретил?

Вопрос повис в воздухе, пока Такер не хлопнул Элиаса по плечу. – Мы что, просто притворимся, что у него теперь нет этих улетных способностей, или как?.. – Не получив ответа от пассажира, он повернулся на своем сиденье. – Ты только что пронзил колом миллиардолетнего вампира так, словно намазывал майонез на ломтик хлеба Wonder Bread. Ты не хочешь поговорить об этом? – Она была в опасности, – сказал Элиас. – Его па… – Это невозможно, и ты это знаешь, – перебил его Джонас, застегивая ремень безопасности Джинни так, словно она была трехлетним ребенком. – Вези нас в похоронное бюро.

С визгом шин Такер прибавил газу, рванул на улицу, включил стереосистему и принялся барабанить по рулю в такт грохочущим басам. Джонас нашел на сиденье повязку, но прежде чем он успел завязать её на глазах Джинни, она закрыла их и вместо этого уткнулась лицом в его грудь. Его руки медленно обхватили её, давление усиливалось, пока он не сжал её крепко-крепко.

– Кто-то пытался убить тебя, любовь моя. Из-за того, кто я есть. Кем я был. И всё же ты доверяешь мне, рискуешь ради меня… ты всё равно цепляешься за меня. – Он покрывал её лоб поцелуями. – Мне следовало бы вытрясти из тебя всю дурь. Вместо этого мне хочется встать на колени и поблагодарить судьбу.

Сердце Джинни сжалось с такой силой, что ей пришлось со свистом перевести дух. – Похоже, ты хочешь дать мне больше времени с тобой. И мои воспоминания. Он сокрушенно покачал головой. – Угроза устранена, любовь моя. Моя защита больше не требуется, – неровно произнес он, прежде чем бросить мрачный взгляд в окно. – К тому же, неужели мы когда-нибудь сможем обмануть себя, думая, что любого количества времени вместе будет достаточно?

Нет. Конечно, ответом на этот вопрос было яростное «нет». Дрожь охватила её. Они подошли к концу пути. Завтра утром, когда она проснется, она больше не вспомнит Джонаса Кантрелла или последние несколько дней. Пожар чувств внутри нее будет потушен, и существовал огромный шанс, что она никогда больше не испытает и сотой доли этого. Если только она не окажется очень убедительной этой ночью.

ГЛАВА ОДИННАДЦАТАЯ

Джинни сидела на краю своей кровати, наблюдая за тем, как Джонас ходит взад-вперед. Если прищуриться, можно было представить, как он неистово расхаживает по каменному полу перед ревущим замковым камином, а позади него развевается мантия. Слуги замерли бы в тени, ожидая приказов. Всё в нем так неоспоримо выдавало лидера и уверенного в себе человека, даже если сейчас он, казалось, находился в полном смятении, бормоча что-то себе под нос, как делал это последние пятнадцать минут. Он привез её домой с намерением стереть её воспоминания, но до сих пор так и не смог этого сделать – и это дарило ей надежду. «Я веду главный бой в своей жизни». Именно так это и ощущалось. Битва за то, чтобы проснуться завтра и всё еще знать, каково это – жить с такой глубиной чувств к другому человеку. Как она сможет жить без этого?

«Заставь его говорить». Разве не это эксперты советуют делать заложникам в ситуациях с заложниками? Установить контакт. Очеловечить себя, чтобы получить больше шансов на выживание. И ведь именно за это она сейчас боролась, верно? За выживание?

– Так значит, – она облизнула губы. – Ты теперь так же силен, как и тот вампир, который оставлял меня в океанах и на автомагистралях. Как ты это делаешь? Что ты при этом чувствуешь?

Он перестал ходить и посмотрел на свои руки. – Обычно мое зрение может улавливать мельчайшие вещи. Пылинки, насекомое в нескольких ярдах отсюда. Но это… – Он шумно выдохнул. – Сегодня, когда ты выбралась из машины, мой страх словно всё кристаллизовал. Я мог видеть молекулы в воздухе, выделять их и манипулировать ими. Объекты перестали быть объектами. Они были просто массами атомов, которые можно расщепить или переместить. Это… трудно описать.

– По-моему, у тебя отлично получилось, – сказала она. «Заставляй его говорить. Тяни время». – А ты можешь объяснить, почему кто-то нацелился на тебя… и, соответственно, на меня, из-за Кларенса?

Взволнованные пальцы зарылись в его волосы. – Джинни, я не могу изливать тебе душу только для того, чтобы потом отнять эти знания… это сделает меня еще более законченным ублюдком. – Я не буду знать, что ты ублюдок. Я вообще не буду тебя знать.

Мука исказила черты его лица. – Любовь моя.

Она прижала ладони к покрывалу и постаралась, чтобы её голос звучал спокойно и ни капли не умоляюще. – Просто поговори со мной. Совсем немного. Пожалуйста?

После недолгой видимой борьбы с самим собой он заговорил приглушенным тоном. – Кларенс, мой создатель, – Король Высшего Ордена. Он обладает наивысшей властью среди вампиров. Сегодняшний случай – далеко не первый, когда кто-то раскрыл мою связь с ним и попытался меня устранить. Хотя это первый раз, когда кто-то оказался уязвим из-за связи со мной. Мне так жаль, что я не предвидел этого. – Не извиняйся. Ты защитил меня.

Он фыркнул и снова принялся ходить по комнате. – Недостаточно быстро. Я мог бы всё еще быть внутри и беседовать с новичком, когда он явился в переулок. Он мог бы… – Но не сделал этого. – И уж точно не благодаря тебе. – Он выразительно выгнул бровь, глядя на неё. – Любительница выходить из машин.

Слабые улыбки промелькнули на их губах. – Ты расскажешь своему отцу… создателю об этом нападении? – Я стараюсь не иметь с ним дел, но он время от времени связывается со мной, когда ему удается засечь мое местоположение до того, как я двинусь дальше. – Он промелькнул мимо Джинни, остановившись у окна с пожарной лестницей. – Наши отношения сложны. Когда я был только «Заставлен замолчать» (Silenced), он намеревался сделать так, чтобы я пошел по его стопам. – Он хотел, чтобы ты возглавил Высший Орден? – Боже упаси. Он никогда не откажется от власти. Во всяком случае, добровольно, – сказал Джонас. – Ему нужен заместитель, который будет исполнять его волю. Я не был согласен с тем, как он управляет, позволяя «Заставлять замолчать» людей, а затем карая тех, кто не может обуздать навязанную им вампирскую природу. Это варварство. – Он прикусил изнутри щеку. – После очередной крупной ссоры я ушел. Кларенс много раз ясно давал понять, что хочет моего возвращения, чтобы я занял свое место в Ордене. Видишь ли, я его единственный потомок. Когда вампир достигает определенного возраста, его яд иссякает, и он больше не может «Заставить замолчать» человека. – Он безвкусно усмехнулся. – Скорее всего, он хочет моего возвращения ради клятвы верности, чтобы я никогда не смог оспорить его господство, а не потому, что испытывает ко мне какое-то мнимое родство. Но я никогда не вернусь. – Даже на ужин в честь Дня благодарения?

На лице Джонаса промелькнула едва заметная тень веселья, но тут же испарилась. – Держаться подальше от единственной семьи, которая у меня есть, – это легко по сравнению с тем, каково будет держать дистанцию с тобой. – Он провел ладонями по лицу. – Боже, любовь моя. Я не знаю, смогу ли я это вынести. – И не нужно узнавать, – прошептала она. – Мы можем быть осторожными… – Нет. Нет, Джинни, – резко и властно прикрикнул он, крепко зажмурив глаза. – Ты уже воочию убедилась, какую опасность я приношу в твою жизнь. Король нажил бесчисленное множество врагов, и из-за этого я являюсь мишенью. Я не сделаю мишенью и тебя.

Она с трудом сглотнула, чувствуя, как в коленях зарождается дрожь. – Тогда сделай это. Сотри себя из моей памяти. Чего ты ждешь?

В долю секунды он оказался прямо перед ней. Из его груди вырвался полный отчаяния стон, а в глазах начали вспыхивать зеленые искры. Пора. – Уже полночь, – выпалила Джинни.

Он вздрогнул, выглядя почти благодарным за то, что она его прервала. – Что? – Официально наступил мой день рождения.

Джонас опустился перед ней на колени, подался вперед и прижался лицом к её животу, крепко сжав в кулаках ткань её платья по бокам. – Прости меня. Прости меня.

Джинни, не колеблясь, запустила пальцы в его волосы, мягко поглаживая и массируя его затылок круговыми движениями. – Только если ты сделаешь мне подарок перед тем, как… перед тем, как сделаешь это.

Когда он поднял голову, в его взгляде читалась настороженность, но и страстное ожидание. – Чего бы ты хотела от меня, любовь моя? – Поцелуй, – выдохнула она, чувствуя, как кружится голова от их близости и той невероятной интенсивности, которую он излучал. – Всего один.

Воздух вокруг них мгновенно стал тяжелым, словно горячая грозовая туча. В чертах лица Джонаса промелькнуло что-то хищное, и в ответ на это её бедра невольно сжались. Приглушенный свет лампы окутал их туманным сиянием, и время словно замедлило свой ход. Она сидела на кровати, пока это прекрасное, вечное существо стояло на коленях между её дрожащими коленями, и само их положение разжигало огонь желания в её мыслях. Это настолько будоражило её, что соски затвердели под чашечками бюстгальтера, а платье, которое было на ней, вдруг показалось пластиковой пленкой, от которой требовалось немедленно избавиться.

– Всего один, – хрипло повторил Джонас. Она затаила дыхание, когда он приподнял подол её юбки, обнажив ноги до середины бедра. Его ладони легли на её колени и скользнули вверх по задравшейся ткани. Одного этого прикосновения хватило бы, чтобы её пульс взлетел до небес, но затем он приподнял её левую ногу и наклонился, целуя внутреннюю сторону бедра приоткрытыми губами. – Где ты хочешь свой поцелуй? Здесь? – Я-я имею в виду, это очень, очень приятно. Но, эм… – Что за слова? – Вообще-то я надеялась, что повыше.

Не отрывая обжигающих губ от её бедра, он одарил её порочной усмешкой. – О Господи, – поспешно добавила она, густо покраснев. – Нет. Я имела в виду мой рот.

Его язык скользнул наружу, очертив круг. – Чего бы я только не отдал за возможность сказать, что в следующий раз мы будем куда изобретательнее.

Её сердце пропустило удар. Что, если ей не удастся убедить его отказаться от идеи забрать её воспоминания? Осознание возможной неудачи обрушилось на неё с такой силой, что она откинулась назад на кровать, разрываясь между отчаянием и возбуждением. Однако вес Джонаса, под которым прогнулся матрас, снова увлек её к желанию. Особенно когда его лицо оказалось прямо над ней, а взгляд намертво приковал её губы.

– Она ничего из этого не вспомнит, – прошептал он самому себе, и его рот начал опускаться ниже. Ближе. Еще ближе. Заставляя её нервные окончания буквально плавиться. – Но ты-то будешь помнить, – едва слышно прошептала она.

Его дыхание смешалось с дыханием Джинни. – Да. Буду. Всегда, – хрипло отозвался он. – Этим поцелуем я добровольно обрекаю себя на пожизненные муки. С днем рождения, любовь моя.

То, что последовало за этим, разрушило любые её прежние представления о поцелуях. Прикосновение губ к губам не было просто чем-то, что красиво смотрится на экране телевизора или в кино. Важно было то, что происходило внутри.

Сначала он повернул голову, пробуя её на вкус с жадным, стонущим придыханием. Это длилось бесконечно: он впитывал этот первый вкус, а она растворялась в нем. С жадностью. Безоговорочно. Его твердое тело опустилось на неё сверху, и этот ощутимый напор заставил её ахнуть, когда язык Джонаса ворвался в её рот. О-о-о…

Их языки сплелись, словно несчастные влюбленные после долгой разлуки – требовательно, изголодавшись друг по другу. Джинни распахнула глаза и увидела то же самое пылающее изумление в глазах Джонаса, прежде чем его веки снова опустились вместе с её собственными; поцелуй полностью подчинил их себе, чувства требовали выхода, а голод вонзал свои когти всё глубже.

При следующем движении их языков Джинни невольно поджала колени, и Джонас с рычанием подался вперед, намертво переплетаясь с ней нижней частью тела. Прижимаясь. Натягиваясь как струна. Огромная разница в их силе была очевидной. Как было очевидно и то, что он отчаянно пытался держать себя в руках, из-за чего его тело крупно дрожало от напряжения.

К несчастью, тело Джинни, казалось, никак не могло перестать искушать эту нечеловеческую силу. Внутренняя сторона её бедер скользила вверх и вниз по его бедрам, всхлипы в горле сменялись вздохами, которые вырывались в его горячий, ищущий рот. Боже, его рот. Он был одновременно умелым и неистовым, словно Джонас прекрасно знал, что делает, но не мог справиться с лавиной нахлынувшей похоти. Да. Боже, это была похоть. Грандиозный потоп, для спасения от которого требовался ковчег.

Их руки сплелись над её головой, но Джонас тут же прижал её запястья к постели. Его бедра качнулись, и твердая плоть его возбуждения прижалась к самому началу её женского лона – и надавила. Прямо туда. Даже через ткань платья трение оказалось достаточным, чтобы она вскрикнула, и этот сорвавшийся звук что-то изменил в Джонасе.

Он еще сильнее углубил поцелуй, окончательно лишая её зачатков разума долгими, чувственными движениями жестких губ по мягким; из его мощной груди вырывались дикие хриплые стоны, а пальцы так крепко переплелись с пальцами Джинни над её головой, что она поняла: его сила воли на исходе.

Хорошо.

Еще.

Хорошо.

Только не останавливайся.

Жизнь была бы невозможна без этого. Раньше её и не было. Она просто существовала без этого чувственного плена его языка, без тяжести его тела. Всего этого ей не хватало. Всё это было для неё потеряно.

Джинни скрестила лодыжки на поясе его брюк и выгнула спину, восхищенно ахнув, когда он навалился сверху, удерживая её с еще большим напором. С еще большей настойчивостью. С ненасытностью. – Джинни, – густым, сорванным голосом произнес Джонас. – Я потерян.

– Нет. Ты нашелся. Останься со мной.

«Останься со мной». Эти слова эхом отозвались в её голове, словно крик в пещере. Перед её мысленным взором мелькнул образ. Джонас всё еще лежал на ней, но их окружение превратилось в движущийся туман. Разноцветные огни и пищащие звуки кружились где-то вдалеке, громкие и обрывочные, но она отмахнулась от них как от чего-то неважного. Ничто не имело значения, кроме этого мужчины и того, как сама его суть обещала не просто удовольствие, а его бесконечный источник.