Текст книги "Вчерашнее возрождение (ЛП)"
Автор книги: Тесса Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 15 (всего у книги 18 страниц)
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
Джинни никогда не было страшно внутри своего сна.
Однако на этот раз она дрожала, шагая по тропинке на окраине ярмарки. Звуки из комнаты смеха теперь казались искаженными, и она чувствовала, как пот выступает на её ладонях и стекает по напряженной спине.
Он стоял под деревом. Мужчина в кепке газетчика и подтяжках. Больше всего на свете ей отчаянно хотелось добраться до него. Желание быть с ним теперь приобрело такую остроту, которая раньше проявлялась лишь в легких оттенках. Теперь она подхватила юбку, чтобы побежать в его сторону. Добраться до него любыми возможными способами.
– Не надо, – беззвучно произнес он губами, напрягаясь и отстраняясь от дерева. – Пожалуйста, не надо…
Фигура в багровом капюшоне мелькнула на периферии её зрения, и она сорвалась на бег, отчаянно стремясь достичь мужчины под деревом. Если бы она только смогла до него добраться, ей бы не причинили никакого вреда. Его стремление защитить её почему-то было само собой разумеющимся. Это было понятно без слов, хотя они никогда даже не разговаривали. Но чем ближе она подходила к нему, тем сильнее это зловещее присутствие тянуло её назад, лишая возможности бежать так быстро, как требовалось.
Ветер сорвал с него кепку, и она впервые увидела лицо мужчины, который ночь за ночью ждал её под деревом.
– Джонас, – прошептала она, протягивая руку и зная, что он взял бы её, если бы мог.
Каким-то образом она ведь уже знала, что её ждал именно он, верно?
Да. Конечно. Она всегда это знала.
Всё погрузилось в тишину.
Тишину и… безбрежность.
Она всё ещё спала, но ничего не видела.
Могла лишь чувствовать ветерок, скользящий по её обнаженным ногам, и неровную землю под ступнями. И Господи, как же ей было холодно. Дрожь сковала её в свои тиски и не отпускала, её зубы стучали. Она поднесла руки к лицу и обнаружила там повязку, закрывающую ей глаза. Кто надел её на неё?
Где был Джонас?
Она жалобно позвала его по имени, сдергивая повязку, и воздух с испуганным вдохом вырвался из её легких. У неё не было времени подготовиться или поймать равновесие. Она покачнулась на крошечном уступе, выступающем из склона утеса, поскользнулась и полетела вниз… вниз, к скалам, оставшимся далеко внизу, а её крики уносились ветром вслед за ней.
Джинни приготовилась к удару, который так и не последовал.
Он не последовал, но она снова была слепа. Вновь на той зыбкой земле, а воздух вокруг неё был бесконечным и шумным. Шумным. Вот это было ново. Она не могла вернуться на утес. Не желая напугать саму себя и упасть во второй раз, она медленно потянулась вверх и сняла повязку – и крик ужаса застрял в её горле.
Слезы обжигали глаза, колени яростно дрожали.
– Нет, нет, нет, нет, – разрыдалась она, её губы онемели от шока.
Водная гладь простиралась перед ней, казалось, на мили вперед, усеянная редкими точками лодок. И они были такими маленькими. Господи, они были такими крошечными, а это значило, что она находилась на огромной высоте. Позади неё мчался транспортный поток. Ветер яростно трепал и путал её волосы. Земля справа и слева. Мост. Она была на мосту.
На самом краю моста.
Джинни замерла, боясь даже обернуться и найти способ сойти с карниза. Ветер был настолько свирепым, что любое малейшее нарушение равновесия могло сбить её с ног и обрушить в воду внизу. В воду, которая казалась лишь ужасной, безмолвной чернотой.
Мое сердце сейчас разорвется.
Оно билось с такой силой, что её тело содрогалось в такт этим паническим ударам.
– Джонас, – прошептала она, и слезы покатились по её щекам. – Джонас.
Что-то случилось. Что-то пошло совсем не так, иначе он был бы здесь. Он ни за что не позволил бы ей вообще оказаться на этом мосту. Ей придется спасать себя самой. Не только потому, что она отчаянно хотела жить, но и потому, что Джонас мог умереть без неё, и сама эта мысль едва не разрывала её пополам.
Она могла погибнуть, так и не сказав ему, что любит его.
Нет.
Нет, она была обязана им обоим не терять надежды. Если он в опасности, она чертовски сильно рассчитывала на то, что он выживет. Что он вернется к ней.
Она совершенно точно не могла оставаться там долго, не предпринимая никаких действий. Это было очевидно. Её ноги уже подкашивались от необходимости сохранять абсолютную неподвижность на крошечном выступе – и да, она знала без необходимости смотреть вниз, что он был крошечным, потому что пальцы её ног свисали над бездной.
Паника подступила к горлу, и пар от её прерывистого дыхания клубился вокруг лица. Гнев пробился сквозь почву её страха, словно маленький зеленый росток, становясь всё больше и больше. Кто-то притащил её сюда. Кто-то, кто желал ей вреда. Смерти. Сеймур, возможно, и был убит, но очевидно существовал другой вампир, который стремился причинить ей зло. Был ли Сеймур вообще когда-либо настоящей угрозой? Тот, кто поместил её на этот мост, следовал той же схеме: не убивать её напрямую, а обходить правила, ставя её в положение, когда она сделает это сама. И это… точно так же, как её поездка на Белт-Паркуэй, выглядело бы как самоубийство, верно?
Тот, кто хотел её смерти, мог выйти сухим из воды.
Нет, она не могла этого допустить.
Сделав долгий, медленный вдох, Джинни повернула голову влево в поисках хоть какой-то опоры для рук. Хоть чего-то, к чему она могла бы подобраться и за что ухватиться, чтобы не рухнуть вперед, в эту ледяную тьму. Там ничего не было. Только ровная, светло-голубая стена выкрашенной стали. Светло-голубая. Должно быть, я на мосту Верразано, – смутно подумала она, стараясь не поддаться отчаянию от того, что не находит никакой зацепки.
Осторожно она прижала ладони к неровной поверхности позади себя, вдыхая и выдыхая. Вдох и выдох. Она закрыла глаза и попыталась найти свой внутренний центр, найти хоть что-то, что помогло бы ей удерживать неподвижность.
Она, возможно, смогла бы продержаться так достаточно долго, чтобы Джонас нашел её, если бы не грохот. Каким-то странным образом она почувствовала его приближение. Возможно, из-за сна, в котором она сорвалась с утеса на острые скалы внизу.
Это ведь было неизбежно, верно?
Наверху завизжали шины, и Джинни напряглась, прикусив нижнюю губу до крови. Металл заскрежетал, и мост закричал вибрацией под её ногами. Потребовался лишь самый крошечный толчок, чтобы она оступилась вперед, и её нога не встретила ничего, кроме воздуха. Падение не происходило в замедленной съемке. Это было обрушение вниз со скоростью сто миль в час, без какого-либо контроля над собственным телом, с хаотично бьющимися конечностями и криком, разрывающим её голосовые связки. Джинни крепко зажмурила глаза и в эти финальные секунды подумала о прекрасных изумрудных глазах…
Невесомость.
Пульс бешено стучал в ушах. Где-то вдалеке завыл туманный горн.
Никакого удара.
Ничего.
Ещё один сон?
Неужели ей снился очередной сон?
Осторожно Джинни открыла глаза и обнаружила над собой Джонаса в момент прыжка. Он прыгал с моста, протягивая к ней руки. По мере того как он приближался, становилось очевидно, что сама она не двигалась. Она что, парила? Взгляд в сторону подсказал Джинни, что она застыла в нескольких футах над зловещей черной водой.
– Я держу тебя! – закричал он хриплым, повелевающим голосом. – Я держу тебя, Джинни!
В следующий миг он добрался до неё, обхватил обеими руками за талию и резко развернулся, меняя их положение так, чтобы его спина приняла удар о воду первой, и всё вокруг ускорилось. Они рухнули со всплеском, погружаясь в эту черноту в шлейфе пузырей, а ледяная температура обжигала её кожу. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они вынырнули на поверхность, хотя в реальности это, вероятно, заняло всего несколько секунд. Джонас обхватил её лицо ладонями и пристально всмотрелся в неё, хрипло бормоча самому себе какие-то неразборчивые слова и выглядя так, будто находился на грани полного безумия.
– Ты упала. Боже, ты упала. Ты упала. Ты упала.
Джинни издала истерический звук, её адреналин резко пошел на спад, и она разрыдалась; волна прошла по её телу, прежде чем сковать её яростной дрожью, всколыхнувшей воду, где они качались, словно буйки.
– О, Джинни. Любовь моя, только не слезы. Пожалуйста, пожалуйста. – Он сильно поцеловал её в губы, затем в щеки, лоб и нос. Грубые прикосновения его рта почему-то заставили её плакать еще сильнее. – Ты только что заставила мое сердце снова забиться, малышка, а теперь ты вырываешь его.
– К-к-как я там оказалась? Я просто… а потом… я думала, что собираюсь…
Он прервал её еще одним грубым поцелуем, его подрагивающие руки гладили её мокрые волосы. – Я проснулся от того, что на моей груди было серебро, а ты уже наполовину высунулась из окна. Проклятье, ты исчезла, а я не мог пошевелиться. Не мог пошевелиться.
– Как ты снял его?
– Я не знаю. Я не знал, что это возможно, но ты ускользала из зоны моей досягаемости, и я просто… я вырвался. Оно потеряло надо мной власть.
Непроизвольно её рука коснулась его груди, словно желая содрать этот металл уже после случившегося. Вместо этого она обнаружила глубокий след сожженной, воспаленной, обожженной кожи. – Джонас. Почему он не заживает быстрее?
– Ты переживаешь из-за какой-то царапины, когда только что упала с моста? – процедил он сквозь зубы, сжимая её плечи. – Иисус Христос, мне нужно вытащить тебя отсюда. Мне нужно доставить тебя в безопасное место.
Джинни была слишком истощена, чтобы протестовать, когда Джонас закинул её к себе на спину и поплыл. Её голова бессильно опустилась на его плечо, и она наблюдала, как вода проносится мимо на бешеной скорости.
– Поговори со мной, любовь моя, – мрачно прошептал он. – Я всё время вижу, как ты падаешь.
Поговорить? Она едва могла удерживать глаза открытыми. По всей видимости, её мозг справлялся со стрессом от падения навстречу смерти, просто решая завершить этот день. – Ты мне снился, – пробормотала она в полузабытьи. – Ты снился мне всё это время.
– Снился я?
Она утвердительно промычала, потеревшись лицом о его мокрое плечо. – На окраине ярмарки. Ты ждал меня под деревом в своей кепке и подтяжках. – Рассеянно она заметила, как напряглись мускулы на спине Джонаса, а ритм его гребков сбился. – Я пыталась подойти к тебе, но человек в красном капюшоне всё испортил.
– Джинни, – прохрипел он, высаживая её из воды на пристань и выбираясь следом. Она уже собиралась лечь прямо на деревянные доски, но он перехватил её, поднимая к своей груди. – Не засыпай. – Он слегка встряхнул её. – Расскажи остальное.
– Ты велел мне вернуться, но я не послушалась. Ты был нужен мне. – Она спрятала голову под его подбородок и позволила дремоте окончательно сомкнуться вокруг неё. – Мы были нужны друг другу.
Последнее, что она запомнила перед тем, как сон забрал её, – это то, как Джонас смотрел на неё сверху вниз в полном шоке. И что странно… с узнаванием.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Джинни проснулась на мягких, божественных простынях под трио сердитых мужских голосов.
Она приоткрыла веко, ожидая увидеть в одной комнате с собой Джонаса, Такера и Элиаса, но её встретила лишь темнота. Осторожно перебирая пальцами по пушистой подушке, она наткнулась на что-то твердое. Прикроватная тумбочка? Она продвинулась еще на несколько дюймов, приподнялась и включила лампу, обнаружив, что находится в каком-то незнакомом месте.
Гостиничный номер?
Воспоминания пробивались сквозь её затуманенный разум. Всё её тело вздрогнуло, когда падение с Верразано вернулось к ней во всей силе, снова поместив её в самый центр свободного падения. Она тяжело вздохнула и втянула больше кислорода, по иронии судьбы пожалев, что у неё нет воды.
Джонас ворвался в комнату через смежную дверь, на нем не было ничего, кроме черных спортивных штанов. Его волосы всё еще были мокрыми, а это значило, что он либо принял душ, либо они всё еще не просохли после их импровизированного заплыва. Она надеялась на последнее, потому что это означало бы, что она пробыла в беспамятстве недолго.
– Ты очнулась, – Джонас сел на край постели, и от его веса на матрасе она покатилась в его сторону. Автоматически его палец запутался в её волосах, а большой палец массировал кругами её висок. – Как ты себя чувствуешь?
Она положила голову ему на бедро. – Я в порядке.
Он молча наблюдал за ней, сдвинув брови.
– Я рада, что рана на твоей груди затягивается. Мне не нравилось думать о том, как сильно это, должно быть, болело.
– Хммм.
Ей это чудилось, или он вел себя странно? – Что не так?
– Ничего, – тихо сказал он. – Всё.
– О, и это всё?
Ни намека на улыбку со стороны Джонаса.
– Из-за чего вы спорили?
– Ну, мы вовсе не спорили, – сказал Такер, шумно входя в комнату с натянутой ухмылкой на лице. – Твои мамочки и папочка просто вели дискуссию.
Джинни полностью села, прижавшись спиной к изголовью кровати, слишком поздно понимая, что на ней надет незавязанный белый отельный халат. К счастью, Джонас запахнул полы и затянул пояс на её талии прежде, чем она успела обнажиться перед Такером. Она взглянула на смежную дверь, ожидая, что Элиас присоединится к ним в комнате, но проем оставался пустым. – Как долго я спала?
– Два часа, – ответил Джонас. – Мы в Хилтоне на Стейтен-Айленде. Это было самое близкое место, которое я смог найти.
Такер прыснул со смеху. – Послушайте, с каким отвращением в голосе он говорит об этих трех звездах.
Джонас всё еще странно смотрел на неё. – На эту ночь сойдет, но ты всегда должна рассчитывать на лучшее.
– Что с тобой происходит? – прошептала она, потянувшись, чтобы почесать его подбородок. – Ты смотришь на меня так, будто у меня вырос рог единорога. – Её глаза расширились в притворном беспокойстве. – Боже мой. Он правда вырос?
– Нет. – Его улыбка была кривой, взгляд – напряженным. – Ты идеальна, как и всегда.
Должно быть, она оставила свой стыд плавать в гавани Нью-Йорка, потому что даже в присутствии Такера в комнате её соски превратились в чувствительные бугорки под халатом, и она подумывала о том, чтобы потянуть Джонаса на себя в постель. Просто чтобы напомнить себе о восхитительном давлении его веса. О, надо же. Как же ей не хватало его веса.
– Боже мой. Этот твой бешеный пульс… – Его взгляд упал на её губы и вспыхнул. – Успокойся ради меня, любовь моя. – Джинни обуздала свое скачущее либидо двумя руками. Или, во всяком случае, попыталась это сделать. Джонас испортил её прогресс, наклонившись и заговорив прямо ей в ухо. – Ты помнишь, что сказала мне перед тем, как уснуть?
Джинни покопалась в памяти, но не смогла вспомнить ничего после того, как забралась к Джонасу на спину в воде. – Нет.
– Мммм.
– Что значит «мммм»?
– Элиас, – позвал Такер в другую комнату. – Они меня игнорируют.
С горящими щеками Джинни отшатнулась от Джонаса. – Прости. – Было трудно сосредоточиться, когда Джонас упорно отказывался перестать разглядывать её как какую-то загадку, которую он пытался разгадать. – Эм. Из-за чего мы спорим?
– Вы ни из-за чего не спорите, – подчеркнул Джонас. – Ты отдыхаешь.
Элиас вошел в комнату с накинутым капюшоном, вновь скрывающим его лицо от взгляда. – Она имеет право знать, что ты уходишь, – сказал он обыденным тоном.
Джонас закрыл глаза. – Пошел ты, Элиас.
– Я слышал это предостаточно. – Новоприбывший растянулся на диване в неосвещенном углу комнаты. – Это не меняет фактов.
Джинни почувствовала себя так, словно она снова стояла на карнизе Верразано. Запыхавшаяся, потерявшая равновесие и готовая покатиться кубарем. – Что он имеет в виду под «ты уходишь»? – В её рту было сухо, как в пустыне. – Куда ты собираешься?
– Я собирался сказать тебе, когда ты еще немного поспишь. – Жалка на его щеке напряглась. – Я собираюсь пойти к Высшему Ордену. Ради тебя. Ради нас.
Её кровь застыла. – Нет. Зачем?
Тикали секунды тишины. – Как давно тебе снятся эти сны, Джинни?
Тогда всё к ней вернулось. То, как она цеплялась за спину Джонаса, пока он рассекал воду, и рассказывала ему о человеке под деревом. О нем. – С тех пор как я встретила тебя.
– Встретила меня. – Его смех был безжизненным. – Ты знаешь меня гораздо дольше, чем думаешь. – В его глазах было столько веса, пока он изучал её, что она могла существовать только на линии их огня. – Или, может, и нет. Мы не разговаривали в первый раз. Не по-настоящему.
– О чем ты говоришь, принц? – медленно спросил Такер.
– Вот и мне хотелось бы знать, – добавил Элиас.
Его голос стал хриплым, когда он заговорил. – Моя пара. Она исчезла бесследно, и я так и не смог найти её снова. Я увидел её в первый раз у школьного бала. Ей было всего восемнадцать – и она была человеком. Я держался в стороне. Я пытался держаться в стороне, просто присматривая за ней, до той ночи на ярмарке.
Сердце Джинни застучало по барабанным перепонкам. Она почти ощущала вкус жареных орехов в воздухе, пахла сахарной ватой, слышала звенящие звуки аттракционов. Больше всего она чувствовала Джонаса под деревом. Тот атмосферный щелчок от осознания, что она находится именно там, где должна быть, с ним, когда рука судьбы подталкивает её ближе.
– Клянусь, она знала меня, – прохрипел теперь Джонас. – Клянусь… ты знала меня.
– Я знала. Я ждала.
Эмоции захлестнули его лицо. – У меня не было двух пар. Я просто нашел тебя снова. – Его голос дрожал, когда он ласкал её щеку. – Куда же ты исчезла?
Ледяной ветер из прошлого остудил её кожу. – С утеса, – онемевшими губами прошептала она.
Прошли тяжелые мгновения, пока они смотрели друг на друга.
Медленно Джонас поднялся с кровати, прижав кулаки к вискам. Он прошел в одну сторону, развернулся и остановился, согнувшись пополам и издав оглушительный рев. Джинни бросилась закрывать уши обеими руками, пригибаясь к одеялу, в то время как искры посыпались из каждого источника света и розетки в гостиничном номере, опаляя ковер с легким шипением.
– Это мой создатель творит такое? – Он потянул себя за волосы. – Стал бы мой создатель пытаться отнять тебя у меня дважды?
– Конечно, стал бы, – пробормотал Элиас. – Он безжалостный ублюдок.
– Я не понимаю, – сказала Джинни, переводя взгляд с одного мужчины на другого.
Джонас замер, глядя в пространство. – Он – общий знаменатель. Когда я нашел тебя в первый раз, я был только что Заглушен. Никто больше не знал обо мне. Я еще не принял на себя никаких обязанностей под его началом, так что никто не стал бы наносить удар по мне, чтобы насолить ему. И это та же самая схема. Подвергать тебя опасности с ровно таким запасом, чтобы ты погибла сама. – Он провел рукой по лицу. – Утес. Мост. Боже мой, это ведь он стоит за этим, верно?
– Он уж точно чертовски силен для этого, – сказал Такер.
Джинни моргнула. – Он хочет моей смерти, чтобы ты не нарушил правила и не вступил в отношения с человеком?
– Он контролирует всех вокруг себя, как марионеток на ниточках. Если бы я нашел свою пару, это перенесло бы мою преданность в другое место. – Джонас выругался. – Но зачем нападать на тебя снова сейчас, когда я и так ясно дал понять, что не буду иметь с ним ничего общего? И как он нашел тебя во второй раз еще до того, как мы вообще встретились?
– Ты не можешь просто явиться туда и требовать ответов на свои вопросы, – сказала она, и её голос осип. – Верно? Это слишком опасно.
Пожалуйста, не уходи.
Как будто она произнесла это вслух, его глаза умоляли её о понимании. – Ему нужна клятва верности, которую я отказался ему дать. Дача этой клятвы означала бы, что я никогда не смогу оспорить его место, а это способно сделать только я. Теперь я собираюсь предложить эту клятву в обмен на снисхождение. И, прежде всего, на твою безопасность.
Джинни схватилась за перехваченное горло. – А если он откажет?
– Я не могу жить вечно в страхе, что тебя у меня отнимут. Если он стремится вернуть меня в строй, причиняя тебе вред, я не могу игнорировать эту проблему. Я должен встретить это лицом к лицу. Пожалуйста, пойми.
– Он может казнить тебя за нарушение правил, – надрывно произнесла она, поднимаясь и притягивая его к себе за ворот рубашки. – Не надо. Пожалуйста, не надо.
– Джинни… – несчастно выдохнул он ей в лоб.
Осознание пришло к ней, и она уцепилась за него, как за спасательный круг. – Как ты собираешься выжить? Если ты пойдешь, ты должен взять меня с собой.
– Никогда. – Никогда еще это слово не звучало тверже. Его сверкающие глаза сопровождали его шлейфом зеленых искр. – Ты останешься здесь с Элиасом и Такером. Я сделаю всё, что в моих силах, чтобы вернуться к тебе. – Он запнулся, отводя взгляд. – А если не смогу, твоя жизнь будет в гораздо большей безопасности. Поверь мне в этом, любовь моя.
– Вот тебе и компромисс, – ахнула она, убегая в ванную и запирая за собой дверь. Ничто не было под её контролем.
Ничто.
Испытав в ту ночь ощущение свободного падения, она отчаянно нуждалась в противоположном. В твердой почве. В четком плане. Ждать и надеяться, что всё устроится, возможно, и было тем, как она действовала в прошлом, но только не сейчас. На кону стояло её будущее, и она не хотела ждать и идти по заранее предопределенному пути, ведомая рукой судьбы, она хотела вырубить этот чертов путь сама. Хрупкий человек должен был остаться позади и…
Хрупкий человек.
Она только успела присесть на край ванны, когда кто-то трижды постучал в дверь. Её мысли всё еще вращались среди возможностей – неужели она действительно обдумывает это? – поэтому она проигнорировала стук и продолжила думать.
Металлический замок дверной ручки щелкнул, и Джонас решительно шагнул внутрь, закрывая за собой дверь. – Я не могу уйти, пока ты злишься на меня.
Она смахнула слезу прежде, чем та успела упасть. – Может быть, я буду злиться вечно, так что тебе придется остаться.
– Ах, Джинни. Не разбивай мне сердце.
– Не разбивай мое, – прошептала она. – Я люблю тебя. И ты можешь уйти сегодня вечером и никогда не вернуться. Из-за меня.
Явно игнорируя каждое слово, слетавшее с её уст, он подошел к ней, пока она говорила, и опустился на колени у её ног, собирая её сопротивляющееся тело и прижимая к себе, несмотря на её протесты. – Не смей говорить мне, что любишь меня, и отталкивать.
– Ты не можешь идти на компромисс только тогда, когда тебе это удобно, Джонас. – Она повернулась в его руках, и он намеренно потерял равновесие. Джинни оказалась на полу у него на коленях, его руки обхватили её, как стальные обручи. – Это так не работает.
– Я тоже люблю тебя, – хрипло сказал он ей в волосы. – И теперь я знаю, почему она захлестывает меня на каждом шагу, эта любовь, которую я питаю к тебе. Она, черт возьми, удвоилась. Меня дважды сразила одна и та же прекрасная душа.
– Мою ли душу ты любишь больше всего?
Он взял её за подбородок, приподнимая его так, чтобы они встретились взглядами. – Тебя всю, – ответил он почти со злостью. – Твою душу, твое сердце, твое тело. Я сказал – всё.
– Изменится ли всё это, если я стану такой же, как ты?
Джонас отшатнулся, словно его ударили. – Что ты сказала?
Какое-то время она ничего не говорила, просто давая ему увидеть, что она серьезна. Потребовалось усилие, чтобы вырваться из его рук, но ей это удалось, и она поднялась на ноги. – Моя жизнь пролетит для тебя в мгновение ока. И каждую божью секунду этой жизни мы будем беспокоиться о том, что она оборвется слишком рано.
– Джинни, прекрати это, – выдохнул он, поднимаясь. – Повернись и посмотри в зеркало.
Тяжело сглотнув, она оглянулась через плечо, обнаружив себя в ванной в одиночестве, хотя и знала, что это не так. Никогда нельзя было перепутать одиночество со стоянием рядом с магнетической жизненной силой, которой являлся Джонас. – Если твой аргумент в том, что я не смогу смотреть на себя в зеркало, тебе придется придумать что-то получше.
Он схватил её за плечи. – Я буду боготворить тебя, в каком бы обличии ты ни была, но ты можешь возненавидеть себя так же, как ненавидел себя я. Я не буду нести ответственность за уничтожение твоей человечности. За то, что сделаю тебя зависимой от крови. Не буду.
– Будешь. Потому что я не стану жить без тебя. И то, что ты изменишь меня, защитит тебя от Высшего Ордена. Не оставляй меня здесь со знанием того, что я – причина, по которой тебя казнили.
– Если выбор стоит между моей смертью и твоей, то выбора нет.
– Ты думаешь, мне будет лучше, не так ли? – медленно произнесла Джинни. – Ты всё еще закован в той комнате, приговаривая себя к смерти, чтобы мне не пришлось тратить жизнь на то, чтобы поддерживать в тебе жизнь. – Его дрогнувшая челюсть подсказала ей, что она была по крайней мере частично права. – Проклятье, Джонас. Я сама приняла это решение, а ты не уважаешь его. Ты не уважаешь меня.
Выглядя измученным, он развернул Джинни и прижал её к двери, с силой упершись кулаком над её головой. – Я благоговею перед тобой, – сказал он, прижимаясь губами к её уху. – Но я не сделаю этого. Не тогда, когда есть шанс спасти нас с помощью моей клятвы верности и оставить тебя человеком.
Его непреклонность подсказала Джинни, что она потерпела поражение. И это поражение позволило неминуемому страху потерять его проникнуть внутрь. Оно всколыхнуло землю под её ногами и заставило её сжаться от боли. Если это был последний раз, когда она видела Джонаса, она не собиралась терять ни секунды. Чуть приподняв подбородок, она потянулась между ними и развязала халат, поведя плечами, пока он не соскользнул с её тела и не упал на пол. – Если таково твое решение, тогда займись со мной любовью так, будто это в последний раз. Возможно, так оно и есть.
Джонас напрягся всем телом, прижавшись к ней, его руки опустились на её бедра, помедлив, прежде чем обхватить их. – Ты намеренно хочешь уничтожить меня?
– Нет, я намерена сделать так, чтобы мы почувствовали себя единым целым, – справилась она с собой, хотя её кости уже таяли от одного простого прикосновения. – Дай мне что-то, благодаря чему я буду помнить тебя.
– Джинни.
Прежде чем он успел сказать что-то еще, она притянула его лицо к своему для поцелуя. Его губы поначалу были жесткими, но она издала умоляющий звук в горле, и он содрогнулся в ответ, впечатывая её тело между собой и дверью, его рот накрыл её губы с прерывистым стоном. Его капитуляция в сочетании с отчаянием Джинни были подобны спичке, брошенной в пороховую бочку. Они взорвались движением, его пальцы вцепились в боковины её трусиков, сдергивая и толкая их вниз. Они соскользнули по её лодыжкам, и она сбросила их, ни разу не прервав поцелуй.
Она не могла.
Он был поглощающим, и он поглощал. Жадно крал её дыхание и сохранял его внутри своего тела, поддерживая в ней жизнь движениями своего языка и массирующими руками, которые, казалось, оказывались везде. На её бедрах, талии, обнаженной груди.
Когда его большие пальцы погладили её возбужденные соски, она отстранилась с хныканьем, получив лишь долю секунды, чтобы глотнуть кислорода, прежде чем он снова начал яростно целовать её. – Это не успокоение, – прорычал он, прижавшись их лбами друг к другу. – Я не спокоен.
– Если бы я была такой же, как ты, – прошептала она ему в губы, – ты мог бы брать меня так жестко, как тебе хочется…
Его глаза вспыхнули, как ограненные драгоценности, и он оборвал её слова своим ртом, проводя языком у неё во рту, словно запоминая каждый уголок. Пламя целовало каждую чувствительную точку на её теле, нервные окончания покалывало. Даже с закрытыми глазами она чувствовала, как свет в ванной то гаснет, то разгорается, и это доказательство того, что Джонас был подвластен эмоциям, усиливало её нужду. Делало её дикой.
Жаждая еще больше доказательств, осязаемого свойства, она провела рукой по его обнаженной груди, натыкаясь на его твердый член там, где он поднялся над поясом его спортивных штанов, прижимаясь к его животу. Сквозь мягкий материал она обхватила его рукой. Его бедра толкнулись в ответ, сильно прижав её к двери и выбив из неё дух. И впервые она всерьез восприняла угрозу того, что его физическая сила способна причинить ей травму.
– Христос, – густо выговорил он, отпуская её рот, но всё еще совершая волнообразные движения нижней частью тела навстречу её прикосновению, словно против воли. – Я сделал тебе больно?
– Нет. – Она покачала головой, стягивая спортивные штаны с его бедер, её тело изнывало без него как можно ближе. Как можно ближе. – Нет, но нам, наверное, следует замедлить темп, – выпалила она в газовом порыве путаных слов.
– Ты говоришь одно, а поощряешь другое, – пробормотал он, подсаживая её к двери, отчего её ноги оказались в нескольких дюймах от пола. Он опустил рот к её груди, вылизывая дорожку между сосками, прежде чем глубоко всосать каждый из них, его щеки впали так, что она мгновенно стала мокрой. Готовой. Нуждающейся.
Её бедра автоматически обвили его поясницу, пальцы ног впились в его натянутые ягодицы. Ничего не оставалось, кроме как цепляться, сжимать его между ног. Её лоно было таким чувствительным, таким беззащитным. – Джонас, Джонас, Джонас.
– Ты не хочешь заниматься любовью, Джинни. – Его зубы прошлись по её соску, облизывая укус, пока он устанавливал испепеляющий зрительный контакт. – Ты хочешь трахаться, не так ли?
Это слово, слетевшее с его идеальных губ, бросило похотливые искры в её и без того ошеломляющий голод. – Думаю, да. Да?
– Ты немного в ярости на меня, из-за этого? – Он потерся своим твердым достоинством о влажный стык её бедер, его челюсть расслабилась от этого трения. Она знала это, потому что тоже чувствовала это невероятное скольжение и притирку. – Ты хочешь проводить меня, зная, что ты зла, чтобы я сильнее старался вернуться и загладить вину.
Влага подступила к её глазам. – Может быть.
Его кивок был смиренным, но глаза оставались расплавленными. – Я неспособен отказать тебе в чем-либо. В чем угодно. – Он потянулся вниз, обхватил пальцами свою плоть, пристраивая гладкую головку внутри неё – и вогнал себя до упора под аккомпанемент задушенного крика Джинни. На мгновение Джонас затих, его рот был открыт у её уха. Затем: – Ты еще уже, когда злишься.
Щекотка с ревом пронеслась по низу её живота, её бедра яростно дернулись, когда оргазм захлестнул её. – О Боже мой. – Она заерзала, отчаянно нуждаясь в опоре, в ветке, за которую можно ухватиться, пока её несло по бурным порогам. – О Боже мой.
– Скажи мне, что ты любишь мой рот, – процедил он сквозь зубы, совершая бедрами медленные круговые движения под ней. – Ту грязь, которую я говорю тебе. Скажи мне, что ты любишь мой член. Твое тело уже признается.
– Я люблю это! – закричала она в глубине горла, встревоженная, восхищенная, преодолеваемая тем, как долго её неуправляемо бросало в тисках наслаждения. – Это слишком хорошо. Я не могу. Я не могу.
– Знаешь ли ты, каких усилий мне стоит удерживать на привязи монстра внутри себя, Джинни? Если поводок лопнет, я трахну тебя прямо сквозь эту дверь, и да поможет мне Бог.
