Текст книги "Вчерашнее возрождение (ЛП)"
Автор книги: Тесса Бейли
сообщить о нарушении
Текущая страница: 17 (всего у книги 18 страниц)
Слова ободрали его горло до крови. – Я… отказался забрать у неё то, от чего отказался сам, не зная того ада, который последовал за этим.
Снова Кларенс, казалось, побледнел, прежде чем отступить в свою раковину ненависти. – Что ж. – Его лицо скривилось в усмешке. – Я нахожусь в великодушном настроении. Джонас, раз уж ты так очарован человечеством, почему бы не сымитировать один из их самых нелепых обычаев, а? – Он встретился глазами с каждым членом Ордена. – Это только справедливо, чтобы Джонасу позволили последний ужин.
Улыбка Кларенса была зловещей, когда он указал на слугу в костюме.
– Приведите ему его пару.
– Нет, – взревел Джонас, даже когда его клыки опустились, его аппетит собирался, как ураганные тучи. Он с ужасом наблюдал, как слуга схватил Джинни под мышки и начал нести её к Джонасу. Глаза расширились от испуга, она боролась – а он не мог пошевелиться. Его рот исходил слюной от голода, уже пробуя чистый, идеальный вкус её. Вкус, в котором он нуждался. Зверь внутри него ожил со стенанием, требуя удовлетворения. Моя. Моя. Моя. Он уже чувствовал, как её мягкость уступает дорогу в знак уважения к его укусу, и прилив жизни на своем языке. Джинни. Моя пара.
Вся тоска этой жизни пронеслась в долю секунды, а затем всё, что он мог видеть – это её боль. Другой вампир смеет приложить палец к его любви? Огни в великом зале померкли и замигали. Удерживай это под контролем. Удерживай.
Джонас поймал Джинни прежде, чем её внезапная потеря равновесия заставила её удариться о пол. Он прижал её к себе, стоня от ощущения её в своих руках. Она боролась против него, и его мозг требовал, чтобы он отпустил её, отпустил прямо сейчас, но он не мог.
О Боже, он не мог.
Высший Орден смеялся над его слабостью, но он проигнорировал этот режущий слух звук и сосредоточился на драгоценном биении её сердца. Еще только одну секунду. Еще одну секунду, и он отпустит её. Рот Джонаса двигался в её волосах, вдыхая её запах, как жадный скряга, его руки прослеживали каждый дюйм её спины. – Ты не знаешь этого, любовь моя, но я бы убил, украл и умер ради тебя. Бояться нечего.
Джинни отстранилась ровно настолько, чтобы встретиться взглядами, и то, что он увидел в их прекрасной глубине, вернуло его миру краски. Более того, её пульс снова забился правильно. Доверчиво и ровно.
Она… знала его.
Она знала его и любила.
Её воспоминания были нетронутыми.
– Я знаю, – прошептала она. – У меня нет страха, Красавчик.
Затем самым едва заметным движением причина его существования наклонила голову влево, обнажая шею.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ
У них действительно, действительно не было времени на воссоединение.
Джинни хотела бы обратного. Чтобы у неё были бесконечные часы, чтобы греться в возвращении Джонаса, потому что он пропал в то самое мгновение, когда она притворилась, будто не знает его, потерявшись в горе, и свет угас в его глазах. Кошмары о последних десяти минутах будут преследовать её вечно, настолько они были мучительно ужасными, но она до мельчайших деталей следовала плану Элиаса. Если бы Джонас перестал смотреть на неё так, словно она восстала из мертвых, это могло бы сработать.
Нет, это сработает.
«Я люблю тебя», – беззвучно произнесла она губами, всё еще пытаясь вырваться из его хватки и, к счастью, безуспешно. «Теперь ищи компромисс».
Подобие звука вырвалось из него, такая любовь сияла на неё сверху вниз, что она подкосилась бы под её тяжестью, если бы он не удерживал её. Очень медленно его внимание переместилось на её шею, и он сглотнул, страх исказил его черты – и она вспомнила то, что он говорил ей о Заглушении.
Внутри нас есть яд, который высвобождается только тогда, когда жертва близка к… смерти. Это непроизвольно, продукт нашей истинной природы хищников, и это единственное, что может трансформировать человека…
Эти обстоятельства были далеки от идеальных, учитывая предсмертное состояние на повестке дня, но какой у них был выбор?
Джинни брыкалась и извивалась в его руках, вызывая новый смех Высшего Ордена. Элиас выступил вперед, словно чтобы лучше рассмотреть Джинни и Джонаса, но трое стражников оттащили его в сторону. Мимо Лариссы.
Ларисса.
Казалось невозможным, что её ветреная мачеха была той фигурой в багровой мантии, которая являлась в её снах, а теперь работала на Высший Орден. Что её предсказание чуть не стало катализатором убийства Джинни.
Дважды.
Теперь это имело смысл, почему Ларисса, казалось, никогда не старела. Хотя… почему она так усердно пыталась убедить Джинни уехать с ней из Кони-Айленда? Чтобы удержать её подальше от Джонаса и, следовательно, от гнева Высшего Ордена? Была ли Ларисса искренней, когда говорила, что любит Питера Линна? Джинни надеялась на это. Очень сильно. Одно дело – водить за нос её саму, но то, что Ларисса одурачила её милого отца, было неприемлемо. Однако Джинни не могла думать об этом сейчас. На кону стояло слишком много. Её будущее с Джонасом. Его жизнь. Её собственная. И она могла разыгрывать видимость борьбы лишь до тех пор, пока Высший Орден не поймет, что она притворялась.
– Посмотрите на него. Внезапно снова стал таким благородным. – Отвращение короля было осязаемым. – Слава богу, пророчество изменилось. Этот совет никогда бы не выжил под его слабым руководством.
– Ты сильнее всех, кого я когда-либо знала, – прошептала Джинни, приподнимаясь, чтобы говорить прямо на ухо Джонасу. – Джонас. Сейчас или никогда.
Они на мгновение встретились глазами, и она изо всех сил постаралась передать ему свою полную уверенность в нем. Какая она непоколебимая. Как сильно она его любит. Должно быть, он правильно перевел её взгляд, потому что сделал судорожный вдох и закрыл глаза, словно впитывая её слова как можно глубже.
Когда он снова открыл их, они сияли как изумруды.
Если еще несколько минут назад он был бледным, едва держащимся на ногах, то теперь он походил на решительного воина. Свирепый. Непобедимый.
Он наклонил голову Джинни в одну сторону и наклонился, замерев, когда его клыки были в дюйме от её шеи. – Пожалуйста, прости меня за эту боль. Будь со мной через всё это. Останься со мной.
– Вечно.
Его клыки вонзились в толстую вену на шее Джинни, и её конечности обмякли. Она тяжело задышала, глядя в потолок, мгновенно распознав разницу в том, как Джонас пил её кровь. Это было быстро, свирепо и целенаправленно. Раньше он боялся убить её, но теперь… в каком-то смысле, убить её и было целью.
Головокружение нахлынуло на Джинни, её веки потяжелели. Рука Джонаса сжалась на ткани формы отельной горничной, которую Элиас украл для неё, притягивая её еще ближе, его хриплые звуки удовлетворения превратились в отчаянное рычание. Вот и всё. Перемена, о которой он говорил, должна была наступить в нем – его истинная природа хищника. Скоро её уже не будет рядом, чтобы видеть это, потому что её зрение уже тускнело, и она не чувствовала своих ног, рук, губ.
Её голова откинулась назад, и она заметила Лариссу, незаметно отступающую назад в тени, натягивая капюшон обратно на голову. Возможно, из-за потери крови Джинни померещилось, но она была готова поклясться, что провидица едва заметно кивнула ей.
– Довольно, – сказал король, но, конечно, Джонас не слушал. Из-за того, что его проигнорировали, кулак Кларенса стукнул по трону, отчего у Джинни заколотило в голове. – Довольно.
Шепот поднялся в зале, подобно воронке смерча.
Он обращает её.
Он обращает её, чтобы обойти правило.
Пронизывающая боль рванула в её шею, и Джинни прикусила губу, чтобы сдержать стон, но он не мог быть удержан и перерос в полноценный крик. Джонас почти отстранился в этот момент, но она каким-то образом нашла в себе силы потянуться вверх и крепко удержать его. С прерывистым звуком тревоги, смешанным с отчетливым голодом, он глубоко потянул её кровь, увлекая её за собой на самый пол и просто хищнически терзая её, придавливая всем своим весом к ковру.
Боль в шее притупилась.
Всё притупилось.
Свет появился перед её глазами, и беспомощно Джинни последовала за ним —
Вес Джонаса внезапно покинул её, и в туманной дали она услышала громкий грохот. Кто-то подхватил её, ветер лильнул её кожу перед тем, как её снова опустили на землю. Когда ей удалось приоткрыть веко, она обнаружила себя у подножия широкой лестницы, по которой спустилась… часы назад? Минуты?
Онемение внутри неё исчезло, и боль рванулась обратно, зажав её органы в кулак, точно заложников. Её рот открылся в беззвучном крике, и она начала дрожать. Это оно? Это происходит?
– Джонас, – жалобно захныкала она. – Джонас.
Джинни впилась пальцами в свою грудь, готовая разорвать её, чтобы добраться до агонии в своем сердце, и казалось, это продолжалось вечно, ударяя хлыстом по остальным её внутренностям, нанося повреждения – и она переживала каждую жестокую секунду этого. Выхода нет, выхода не было, и человек внутри неё инстинктивно искал помощи, повернувшись на бок и пытаясь позвать.
Никто её не слышал. Только не в разгар идущей битвы.
Высший Орден больше не восседал на своих тронах. Они окружили Джонаса кольцом, их мантии были в клочьях. А Джонас… она никогда не видела его таким. Подобно Богу. Он отражал атаки, которые они швыряли в его сторону, перехватывая их энергию и посылая её обратно вдвое более мощной. Поваливая их одного за другим.
Но они продолжали подниматься, перегруппировываться, атаковать снова. Невозмутимые.
– Ты не должен был продержаться против нас и минуты, – произнес Кларенс с благоговейным ужасом. – Где ты обрел такую силу?
Элиас появился рядом с Джонасом, его взгляд был полон значения и эмоций. – Угрожай паре вампира один раз, и он станет сильнее, чтобы защитить её. Забери её жизнь? Угрожай ей снова и снова? Вы сами создали свой худший кошмар.
– У нас больше нет кошмаров, – протянул создатель Джонаса. – Мы не спим.
Не обращая внимания на комментарий Кларенса, Элиас вместо этого кивнул Джонасу. – Время пришло. Ты справишься. Я прикрою тебя.
– Как трогательно, – процедил создатель Джонаса, направляя заряд матового воздуха в сторону Элиаса. Элиас перекатился в сторону, но не раньше, чем его задело движущимся силовым полем. Сцепив зубы, он поднялся на ноги и уже собирался снова присоединиться к Джонасу в центре круга, но что-то привлекло его внимание и заставило улыбнуться. Джинни не потребовалось много времени, чтобы понять, что это было. Такер.
Такер… и целая армия. Сотни мужчин и женщин.
Они с грохотом сбегали по лестнице вокруг неё с оглушительным боевым кличем, бросаясь прямо в самую гущу схватки во главе с Такером. Армия двигалась на такой высокой скорости, что невозможно было ошибиться – это были вампиры. Один мужчина, в частности, дрался, удерживая равновесие на протезе ноги, бейсболка была низко надвинута на лоб. Несколько из них были сбиты с ног еще до того, как смогли добраться до Высшего Ордена – который теперь безошибочно являлся врагом, – но остановить их всех было невозможно.
Несмотря на жалкое состояние своего тела, Джинни не могла не наблюдать с затаенным триумфом, как членов Высшего Ордена хватали одного за другим, прижимали к земле и усмиряли силами этой самодельной армии. Вот и всё. Законное начало правления Джонаса. Всё началось здесь, и она гордилась им. Так гордилась.
Джонас стоял над Кларенсом, его плечи ходили ходуном от ярости. – Теперь ты умрешь во имя её, – прохрипел он, поднимая правую руку и сжимая её в кулак, пока его создатель не начал задыхаться, царапая невидимые руки вокруг своего горла.
– Разве ты не видишь, что она умирает? – Король выдавил смешок. – Она умирает.
Кулак Джонаса упал в сторону. Он замер и резко развернулся, его взгляд тут же устремился на неё. – Нет, – прошептал он, в мгновение ока оказавшись рядом с ней. – Ты… – Он лихорадочно заводил руками по её телу, его брови сдвинулись в замешательстве. – Ты не должна быть в сознании. Джинни.
Она попыталась заговорить. Ничего не вышло.
– Элиас, – взревел Джонас, его глаза были дикими. – Что, черт возьми, происходит?
Свет, к которому она пыталась идти, замаячил ярче, поглощая её, но она прошла лишь половину пути, тьма давила с одной стороны, палящий зной – с другой. Её разрывало надвое.
– Твой яд высвободился? – закричал Элиас.
– Да.
– Весь?
Их голоса затихали мало-помалу, по мере того как Джинни начала отдаляться от своего тела, как туман, уходящий из залива. Наполненный мукой крик Джонаса заставил её бороться. Она с боем пробила себе путь обратно к полному бодрствованию, даже несмотря на то, что именно там обитала боль. Лучше быть в агонии, чем разлучиться с Джонасом в конце.
– Я не понимаю, – прохрипел Джонас, приподнимая её лицо. – Её сердцебиение сильное, но кожа остывает так быстро.
Джинни попыталась передать глазами, что ничто не было его виной. Что она найдет его снова в следующей жизни и в жизни после неё… но движение прямо за его плечом привлекло её внимание. Джонас слишком глубоко тонул в своем горе, чтобы заметить, что Кларенс вырвался из рук удерживающих его вампиров. Король освободился от их хватки, развернулся ровно на столько, чтобы схватить кол, и полетел в направлении Джонаса с поднятым оружием. Смутно Джинни подумала о том, что обычно движения короля показались бы ей размытым пятном и не более того, но сейчас? Она могла четко определить каждый шаг, могла видеть пламя мести в его глазах, слышать, как волокна ковра движутся под его ногами.
И в ситуации, когда Джонас оказался в опасности, её тело взяло верх.
Сила пробилась сквозь паутину боли и вспыхнула в её животе, выстреливая к кончикам пальцев, ногам, волосяным луковицам. Отрицание последовало следом. Тяжесть ответственности. Без официальной команды от мозга Джинни рванулась на ноги и бросилась между королем и Джонасом.
– Джинни! – прогремел Джонас. – Нет.
Да.
Сюрприз был на её стороне, иначе ей пришел бы конец.
Её кулак выбил кол из руки короля, и тот со стуком упал на землю, к её ногам. Король в шоке уставился на Джинни на миллисекунду, прежде чем прыгнуть вперед – бросившись прямо на кол, который она подобрала с непостижимой скоростью и теперь сжимала в кулаке. Воздух вышел из его открытого рта, как из сдувающегося мяча, его глаза перевелись на Джонаса, замерли, и он превратился в ничто, сперва в тлеющие угольки, а затем в пепел.
Оставшиеся члены Высшего Ордена закричали, звук эхом отозвался от высокого потолка зала. Джинни упала как подкошенная, её последний запас энергии был исчерпан.
Конец.
Она не могла оставаться больше ни секунды. Онемение поползло по ней, и она рухнула на спину в приступе дрожи.
Искаженное паникой лицо Джонаса заполнило пространство над ней. – Элиас, дай мне свой нож.
– Что ты собираешься делать?
Издалека Джинни улавливала происходящий обмен репликами. – То, что подсказывает мне нутро, – прерывисто сказал Джонас. – У меня нет выбора. Я отказываюсь ходить по этой земле без неё.
Она приоткрыла один глаз как раз вовремя, чтобы увидеть, как лезвие Элиаса полоснуло по диагонали через запястье Джонаса, кровь выступила в порезе – и что-то внутри неё жадно встрепенулось. Он держал рану над её ртом, позволяя нескольким каплям упасть, прежде чем прижать её вплотную к её губам. Капля скользнула по её горлу, и спина Джинни выгнулась над полом. Мгновение назад её руки были лишены сил, но теперь они вцепились в запястье Джонаса, удерживая его руку неподвижно, пока всё больше и больше крови капало ей в рот.
Её сердце забилось хаотично, качая кровь сильнее и… громче, чем она когда-либо могла вспомнить, словно она слушала ультразвуковое исследование на полной громкости.
Вкус был райским.
Частично это была её собственная кровь, да, но она несла в себе и Джонаса тоже. Каким-то образом её вкусовые рецепторы могли различать отдельные молекулы, которые хранили его суть, и их она смаковала больше всего, со стоном, когда они скатывались по её горлу.
– Вот так. Возвращайся ко мне, любовь моя. – Слезы сдавили его голос. – Джинни, пожалуйста.
Её веки вздрогнули и опустились, и она погрузилась в сцену из своего повторяющегося сна, но ракурс изменился. Теперь она была Джонасом, стоящим под деревом и наблюдающим за собственным приближением. Другой версией себя, но тем не менее собой. Костная, глубинная тоска, голод, одержимость принадлежали Джонасу. Всё ради неё. Она задрожала перед лицом этого.
Затем она увидела себя в бальзамировочной комнате, одетой в свое зеленое клетчатое платье и белый халат. Жажда сдавила её горло и сжала, внутренняя сила воли боролась с желанием наброситься, подчинить и завоевать. Заявить права. Неужели он действительно боролся с такими яростными порывами в её присутствии? Как он справлялся с этим всё это время?
Неумолимой была его боль. Не прикасаться к ней было для него почти невыносимо. Уходить от неё до восхода солнца оставляло его опустошенным, снова и снова, доходя до отчаяния. Это отчаяние проникло в неё теперь, и она поняла его.
Теперь она жила его реальностью, её человеческая любовь сталкивалась с чем-то стихийным, чем-то животным и необратимым. Взрываясь.
Она отпустила запястье Джонаса, обмякнув на полу, руки раскинулись в стороны, но она должна была успокоить его. Так сильно жаждала его облегчения, что улыбнулась. – О, слава Богу, – сказал он, падая вперед, чтобы прижаться лбом к её животу. – Я почти потерял тебя. Я почти, черт возьми, потерял тебя.
«Ты не потерял», – хотела прошептать она, но не могла найти свои вокальные способности.
– Послушай её сердце. Оно никогда полностью не останавливалось. – Джонас поднял голову, его голос звучал благоговейно. – Это значит… я… её пара тоже. Связь уже была установлена. Даже когда она еще была человеком?
– Должно быть, поэтому она чувствовала твою боль.
– Мы можем поддерживать друг друга, – прошептал Джонас.
– Ей не придется просыпаться от укуса своего партнера, – сказал Элиас, приседая на корточки рядом со своим другом. – Её сердце никогда не засыпало.
Джонас наклонился и мягко поцеловал её в губы. – Я никогда не позволю ему замолкнуть.
Джинни посмотрела в глаза мужчины, которого любила, впервые заметив четыре отдельных оттенка зеленого. Его вдохи ласкали её барабанные перепонки. Она могла чувствовать изгиб его мышц сквозь два слоя одежды, слышать трение ткани о его кожу – и ей пришлось вонзить пальцы в ковер, чтобы не притянуть Джонаса к себе, жаждя давления его тела, его губ на своих.
Рот Джонаса изогнулся у её губ. – Всё еще собираемся испытывать проблемы с тем, чтобы сохранять спокойствие, да?
О Господи, звук его голоса. Он разворачивал её, как подарок. – Меню дали понять, что нам больше не понадобится быть… спокойными.
Кончики их языков встретились в самом легком касании. – Я очень этого жду.
– Я тоже. – Пульсация отозвалась в её горле. – Мне жаль… насчет Кларенса. Он был твоим отцом, в некотором роде…
Он оборвал её недоверчивым звуком, его глаза вспыхнули с интенсивностью. – Мне нужна ты и больше никто. – Руки Джонаса дрожали, когда он обхватил её лицо. – Есть вещи, через которые человек не переступает так легко, – сказал он, цитируя «Тихого человека» и заставляя её сердце взмыть ввысь. – Любить тебя – одна из них. Я буду делать это вечно, Джинни. Но если ты еще хоть раз подвергнешь себя опасности…
– Не посоветовавшись с тобой сначала?
– Да…
– Звучит знакомо, не правда ли?
Эмоции захлестнули его черты. – Кто знал, что я могу быть так благодарен, зная, что буду вести один и тот же спор о компромиссах на протяжении тысяч лет?
Джонас поднял Джинни и прижал её к своей груди. Он ни разу не перевел с неё внимания, пока пересекал зал и устраивался на троне, где сидел Кларенс. Затем он окинул взглядом собрание вампиров, которым помог в трудную минуту, его лицо было бесстрастным, пока каждый из них опускался на одно колено и прижимал кулак к груди.
Их голоса прозвучали в унисон: – Королю.
Джонас прижал Джинни ближе. – И его королеве, – сказал он.
ЭПИЛОГ
Три месяца спустя
Джинни посмотрела на букет роз, плотно зажатый в её руках. Одним словом, они были розовыми, под стать её свадебному платью. Но они были гораздо большим. Крошечные капли росы цеплялись за бутоны. Зеленые листья были пронизаны тонкими, замысловатыми прожилками самых разных размеров. Если прислушаться, можно было услышать, как по ним переносится влага, чтобы питать розы.
Изумление изогнуло её губы, и она прижала букет к груди.
Её ноги стояли на крыше похоронного бюро, но она с тем же успехом могла бы парить в воздухе – столько надежды и оптимизма было в её сердце.
Сегодня она выходила замуж за свою любовь.
За своего суженого, своего лучшего друга, короля для своей королевы.
Джинни стояла за завесой из цветов, ожидая момента, чтобы пойти к алтарю, и хотя она изнывала от тоски из-за разлуки с Джонасом – пусть даже их разделяли всего несколько ярдов, – ей нужно было прочувствовать этот миг. Осознать весь путь, пройденный ради достижения такого… завершения.
С крыши доносился тихий гул разговоров гостей, и она могла различить каждый отдельный голос. Элиас и Такер сидели в первом ряду под водопадом из мерцающих гирлянд и роз; Такер, без сомнения, чувствовал себя крайне неуютно в своем костюме. Остальные голоса были в новинку для Джинни, но становились всё более и более знакомыми. Они принадлежали Заглушенным, которым Джонас помогал советами на протяжении многих лет, а теперь они стали членами его королевского двора. Джонас управлял своим королевством так же, как делал всё остальное. С душой, справедливостью и мудростью, и служившие ему вампиры были преданны не только Джонасу, но и Джинни.
Заняв трон, Джонас сразу же начал вносить изменения в политику Высшего Ордена и сейчас находился в процессе отправки послов во все крупные города, чтобы те помогали вампирам пережить переход из человеческого состояния в бессмертное. Питаться людьми по-прежнему было незаконно. И теперь заглушать людей по собственной воле, оставляя их без руководства, тоже больше не разрешалось. Но по настоянию Джинни Джонас пошел на компромисс и решил выносить решения по вопросам Заглушения индивидуально, рассматривая каждый случай отдельно.
В конце концов, разве они сами не были доказательством того, что вампир и человек могут влюбиться и решить провести вечность вместе?
Компромисс с женихом был прекрасной вещью… пусть порой и непростой задачей.
Например, Джонас непреклонно настаивал на том, чтобы Джинни осталась с ним в подземном дворце Высшего Ордена, который они как раз вовсю переделывали. Но она напомнила ему о важности наследия её отца. И кроме того, хотя её любимым местом было место рядом с будущим мужем, она была не из тех, кто сидит сложа руки и позволяет остальным выполнять всю работу.
Похоронное бюро П. Линна больше не было похоронным бюро.
Они заколотили окна, превратили морг в анфиладу спален, и теперь это был реабилитационный центр для новообращенных, только что Заглушенных вампиров.
Поначалу Джинни переживала, что будет ужасно скучать по работе гробовщика. По доверенной ей важной задаче – провожать усопших с заботой и уважением. Но, странным образом, она ведь по-прежнему занималась относительно тем же самым, верно? Вампиры приходили к ней и Джонасу растерянными и одинокими. Через наставничество и предоставление ресурсов они могли отправить нежить в новую жизнь, вооружив их необходимой поддержкой. Её новое предприятие даже наполнило её чувством семьи, которого так не хватало в прежней сфере деятельности. Теперь у неё были друзья и цель.
Что касается самой Джинни, ей потребовалось совсем немного руководства, чтобы приспособиться к вампирскому образу жизни. Они с Джонасом провели много времени, размышляя о причинах, обычно в перерывах между приступами страстной любви, которые часто приводили к поломке мебели.
У Джонаса была теория, которая звучала так: судьба выбрала их в качестве пары, будь они вампирами или кем угодно еще. И поэтому тело Джинни было подготовлено, даже в его человечности, сделать этот шаг, чего бы это ни стоило. Вот почему она чувствовала его боль. Вот почему её дух путешествовал во времени и снова нашел его. Судьба распорядилась так – и свершение этого предназначения навсегда изменит ход вампирского мира.
Джинни посмотрела на огни Кони-Айленда, задержав внимание на театре «Шор», где Такер и Элиас всё еще время от времени останавливались, когда не находились во дворце. Им поручили задание разыскать Лариссу – и они искали. Повсюду, но безрезультатно. Вначале Джинни чувствовала себя преданной своей мачехой. Словно в её личную жизнь годами бесцеремонно вторгались. Но теперь…
Чем больше она прокручивала в голове ночь, когда Джонас захватил трон, тем больше вспоминала. Когда Кларенс спросил Лариссу, изменилось ли пророчество, она ответила «да». Хотя оно явно не изменилось. Если бы Ларисса не солгала ради них, та ночь могла бы закончиться совсем иначе. Странным образом Джинни теперь чувствовала себя в долгу перед провидицей. И если бы её отец был жив – а Господи, как бы ей хотелось, чтобы он был здесь и видел её свадьбу сегодня, – он бы хотел, чтобы Джинни простила Лариссу, и она простила. Прощать было довольно легко, когда любовь занимала каждый дюйм её сердца и души.
Одинокая скрипка заиграла, и пальцы Джинни крепче сжали стебли роз, а тело проделало привычное движение, делая глубокий вдох, хотя в этом вряд ли была необходимость. Джонас ждал её, и она уже могла различить его пульс среди десятков других – верный, тяжелый, полный предвкушения. Её клыки чуть было не выдвинулись в ответ, но она сильно прижала язык к резцам, усмиряя себя обещанием, что это будет позже.
Позже Джонас зажмет её в каком-нибудь тихом углу, грубо обхватит сзади и приподнимет, чтобы она могла дотянуться до его шеи, – и когда она прокусит его кожу и сделает глоток, его стоны заставят содрогнуться стропила.
– Полегче, тигрица, – раздался голос с легким русским акцентом. – Ты придашь новый смысл выражению «застенчивая невеста».
– Роксана? – выдохнула Джинни, резко оборачиваясь. И там, в лунном свете, стояла её подруга, которая пропадала без вести более трех месяцев. В платье цвета хурмы. – На тебе платье, которое я тебе сшила.
– На мне. – Она подхватила юбку и приподняла её, открывая ряд кольев, пристегнутых к её бедрам. – Очень удобно прятать оружие.
– Ты будешь жаловаться, если я тебя обниму?
Роксана шмыгнула носом. – Я стерплю это в день твоей свадьбы. Даже несмотря на то, что теперь ты кровопийца.
Джинни бросилась Роксане на шею, удивившись, когда истребительница ответила на объятия. – Думаю, это значит, что теперь тебе придется меня уничтожить, – прошептала Джинни.
– Да. Завтра.
Эмоции тяжелым грузом легли на грудь Джинни, когда она отстранилась. – Проводишь меня к алтарю?
Роксана хмыкнула, но её глаза подозрительно увлажнились. – Ты хочешь, чтобы истребительница вела тебя к алтарю на вампирской свадьбе?
– Да. Пожалуйста.
Её подруга уже собиралась ответить, но напряглась, когда Элиас присоединился к ним за завесой из цветов, наполнив воздух электричеством. – Король начинает проявлять нетерпение в ожидании своей невесты… – Он осекся, увидев Роксану, и его взгляд медленно скользнул по ней сверху вниз. – Ты здесь. В платье. – Его шрам стал мертвенно-белым, гнев зажегся в его темно-карих глазах. – Где, черт возьми, ты была?
– Там, где хочу быть.
– Ты… – Мускул дернулся на его щеке. – Ты намеренно оставила мою кредитную карту, чтобы я не мог тебя выследить.
Голос Роксаны звучал прерывисто. – Привыкай к этому. Я ухожу, как только провожу Джинни к алтарю.
Он шагнул в личное пространство Роксаны. – Куда ты направляешься?
Был ли это страх в глазах истребительницы? – В Россию. Меня вызвали обратно, и поделом.
Элиас издал удушливый звук.
– Да. Это… было круто. – Истребительница выдавила улыбку и обошла застывшего Элиаса, подхватив Джинни под руку. – Пойдем?
Джинни хотелось расспросить подругу – и она обязательно это сделает. Что бы ни ждало её в России, это было не к добру. Совсем не к добру. Она выяснит, что это такое, и использует свою новую власть в качестве королевы Высшего Ордена, чтобы помочь любыми возможными способами. Роксана защищала её, когда она нуждалась в этом больше всего, и она отплатит тем же.
Однако в этот момент в поле зрения, между двумя секциями стоящих свадебных гостей, появился Джонас, и всё остальное перестало существовать.
Если бы в её легких был воздух, вид её жениха в смокинге выбил бы его окончательно. Сердце Джинни взяло нагрузку на себя, дико стуча в горле. Суженый. Мой суженый. Господи, помоги ей, она едва не подхватила подол платья, чтобы побежать по усыпанному цветами проходу ему навстречу.
Джонас, казалось, обдумывал то же самое – пробежать по проходу, чтобы заключить её в свои объятия. Выражение его лица колебалось между нетерпением и благоговением, зелень его глаз горела, как два близнеца-пламени. «Любовь моя», – беззвучно произнес он губами, прижимая руку к сердцу. «Иди ко мне».
Рядом с ней Роксана рассмеялась и высвободила свою руку. – Иди.
Издав звук, средний между всхлипом и рыданием, Джинни бросила подруге букет. Затем она подхватила подол своего свадебного платья и побежала навстречу ждущему её Джонасу.
В объятия вечного счастья, к которому они шли на протяжении двух жизней.
КОНЕЦ
