Текст книги "Покорение"
Автор книги: Тереза Скотт
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц)
Глава 17
– Вставай, – сказал вождь похитителей – это был он. Кармен удивленно смотрела на него, еще не придя в себя ото сна. Она снова закрыла глаза, изо всех сил желая, чтобы холодное, неприятное лицо, которое она увидела перед собой, оказалось только дурным сном.
Он крепко ухватил ее за запястье и рывком поднял на ноги. Это был не сон. Кармен стояла, покачиваясь, ее бирюзовые глаза были широко распахнуты. Она настороженно смотрела на низкорослого мужчину, стоявшего перед ней. Его взгляд был так же неприятен, как и лицо. Ей хотелось убежать, но какой-то голос подсказал ей, что он набросится на нее, как койот на кролика, если почувствует в ней страх или слабость. Она сглотнула комок в горле, выпрямилась и выдернула свою руку:
– Убери руки!
Испанские слова ничего не означали для него, или он сделал вид, что не понял их. Он усмехнулся и что-то сказал на своем языке. Они некоторое время смотрели друг на друга, потом он схватил ее за плечи и развернул к потухшим углям ночного костра. Он сильно толкнул ее в спину между лопаток.
Она, качнувшись, сделала несколько шагов, и он снова сказал что-то низким гортанным голосом. Она резко обернулась, ее грудь тяжело вздымалась, дыханье сделалось прерывистым:
– Отстань от меня! – прохрипела она свирепо.
Он подошел и снова толкнул ее к погасшему костру. Он почему-то хотел, чтобы Кармен подошла туда, но она не понимала зачем. Она повернулась, крепко сжала губы, чтобы унять их дрожь, выпрямила спину и не спеша направилась к костру, ожидая в любой момент нового удара промеж лопаток.
Они подошли к костру, и он показал ей на несколько еще тлеющих головней. Он ухмыльнулся и опять что-то гортанно проговорил, затем показал на остатки коровьей туши, лежащие неподалеку темной глыбой. Кармен, наконец, стала понимать, что ему нужно. Он хотел, чтобы она приготовила ему завтрак. Она скрестила руки на груди и, стиснув зубы, уставилась на него непримиримым взглядом. Он так же непримиримо стиснул зубы и в упор посмотрел на нее. Эта борьба двух непримиримостей могла бы неизвестно чем кончиться, но Кармен вдруг решила уступить и сделать то, что он требовал. Она вспомнила, как безжалостно молодой индеец ударил донью Матильду. Она не будет противостоять этому мужчине, пока какие-нибудь особые обстоятельства не вынудят ее к сопротивлению. Он был опасен, и по выражению его лица она почувствовала, что он очень жесток. Она должна выжить и поэтому будет делать то, что он хочет – до поры до времени.
Он снова ухмыльнулся, когда увидел, что она направилась к туше, и пошел следом. Когда они подошли, облако мух поднялось над тушей, и она из черной превратилась в красно-белую. Кармен зажала рукой рот, чтобы ее не стошнило. Индеец нагнулся и выхватил из-за пояса нож. Кармен в ужасе отпрыгнула, а он злобно засмеялся. Он стал отрезать от туши куски мяса. Отрезанные куски он швырял Кармен. Она догадалась подставить подол, и куски мяса и сала летели туда, оставляя на платье огромные пятна крови и жира. Однако Кармен даже не разжала губ. Борьбу надо вести осторожно – и испачканное платье не надо принимать в расчет.
Кармен начала собирать ветки и поленья для костра, и индеец ушел, предварительно убедившись, что она делает то, что он приказал.
Позже, когда мясо уже поджарилось, Кармен поднялась от костра и поискала глазами индейского вождя, но нигде его не увидела. Пожав плечами, она снова присела у костра и стала отщипывать маленькие кусочки мяса от огромного ломтя. Она старалась не обращать внимания на мух, которые уже накинулись на подвешенное над костром мясо. Кармен была очень голодна, ведь она ничего не ела с прошлого утра.
«Правило номер 150: Настоящая жена за столом позволяет слугам положить себе в тарелку лишь несколько небольших кусочков. Лучшие куски предназначаются мужу».Кармен вспомнила это правило безо всякого уважения, даже хихикнула про себя. Томас Торквемада никогда не ел жареную говядину в глуши каньона, затерянного в Новом Свете, это уж точно.
Тем временем вождь уже стоял позади Кармен, его лицо было свирепо, голос груб и жесток. Он схватил ее за руку и рывком поднял на ноги, указывая на куски мяса. Его восклицания были громки и неистовы. Очевидно, как сообразила Кармен, он или вовсе не хотел, чтобы она ела, или хотел выбрать себе лучшие куски.
Она бросила мясо и отступила от костра. Он свирепо посмотрел на нее, забрал мясо, все куски до единого, и пошел к одной из хижин. Кармен, уперев руки в бедра и кипя от злости, смотрела ему вслед. А что же она должна есть? Не получив ответа от удаляющейся спины индейца, она снова направилась к коровьей туше.
Кармен ожидала, что кто-нибудь остановит ее, но этого не случилось. Внимательно осмотрев почти оголенный скелет, она все же смогла срезать немного мяса с костей. И вдруг поймала себя на мысли, что она,испанская аристократка, представительница одного из знатнейших родов Севильи, выскребает остатки мяса с коровьего скелета! На мгновение ей захотелось выбросить те обрезки мяса, которые она держала в руках. Но, скрипнув зубами, Кармен удержалась. Севилья далеко отсюда, до нее полсвета. Торквемада и его мир с понятиями об истинных женах так же далек. Если Кармен не станет есть, она умрет. Это простая истина.
Она огляделась, увидела дальние холмы. Над нею – высокое голубое небо. Да, она далеко от Испании, от знатных семейств, от тетушки Эдельмиры, сестры Франсиски, своего неприветливого дядюшки Фелипе. Конечно, никто из ее знатной родни не позволил бы ей выскребать кусочки мяса от скелета, покрытого мухами. Они, вероятно, предпочли бы, чтобы она держалась гордо и вообще отказалась от пищи. Но тогда она умрет от голода.
Кармен нахмурилась. Она колебалась. Огляделась еще раз. Здесь нет испанской знати – здесь только небо, холмы, каньоны, индейцы и она. Ее мир изменился внезапно и безвозвратно, и что теперь делать? Она знала, что принадлежит к знатному испанскому роду, она и в душе оставалась аристократкой, и этого у нее никто не отнимет. А окружающий мир? Он круто изменился. Следует ли ей измениться в соответствии с окружающей обстановкой? Какой сделать выбор?
Внезапно из глубины всего ее существа поднялось яростное желание жить. Она выдержит это суровое испытание и доберется до Санта Фе. Любой ценой. А чтобы это свершилось, она должна есть. Чтобы выжить, чтобы хватило сил.
Она наклонила голову и заглянула внутрь туши. Попробовала выдернуть оттуда еще кусочек. Ей это удалось, и она удовлетворенно улыбнулась. Набрав еще немного мяса, она направилась к костру, намереваясь приготовить себе еду. Она должна выжить.
Глава 18
– Ты зашел слишком далеко, сын ненавистных испанцев! – зарычал на Пуму Злой. – Это наши владения. Что ты делаешь здесь? Уходи!
Пума остановился поодаль, его гнедой жеребец беспрерывно переступал ногами. В поисках отступников-апачей Пума скакал по сильно пересеченной местности, через холмы и долины. Он даже удивился тому, что, наконец, нашел их. Убежище отступников было хорошо спрятано, даже для разведчика из племени хикарилья. Он спешился и направился к вождю. Казалось, воздух между этими двумя потрескивает и готов воспламениться.
Холодновато-голубые глаза Пумы пристально изучали обстановку: хижины, куча разноцветных платьев у ручья, остатки костра, скелет коровы. Где-то в стороне мелькнули белокурые волосы. Не думай сейчас о ней,предостерег он себя. Думай о Злом, о твоем враге.
Пума стиснул зубы. Что и говорить, Злой без труда захватил женщину. И табун лошадей.
Взгляд Пумы испытующе остановился на Злом. Краем глаза он увидел, что блондинка направляется к нему. Ему хотелось сказать ей, чтобы она ушла. Он все-таки не смог удержаться и посмотрел на нее. Она была бледна, но покорности в ней не было и следа. Она пристально смотрела на Пуму, и какая-то надежда светилась в ее бирюзовых глазах. Он отвернулся.
– Уходи отсюда, я сказал!
Пума быстро повернулся к Злому Человеку, мысли толпились в голове. У него не было никакого заранее подготовленного плана. Он просто скакал по каньону, и за очередной излучиной оказался лагерь отступников. Очень неудачно, что он наткнулся на них днем. Он вздохнул. Его инстинкт следопыта оказался сильнее, чем он думал, – время, проведенное в тюрьме, не притупило его. Но умение рассчитать время – о, это истинно апачское умение – его придется совершенствовать.
Несколько человек стояло вокруг Злого. Угнавший Двух Коней встретил взгляд Пумы с вызовом и самодовольной усмешкой. Краем глаза Пума заметил женщину, нырнувшую в хижину. Он определил, что она из его родного племени. Кажется это была Утренняя Роса, сестра Угнавшего Двух Коней. Если это действительно она, то ей уготована беспокойная жизнь в банде отступников. Лучше бы ей остаться в деревне, где вождем был Человек Который Слушает.
Взгляд и мысли Пумы возвратились к Злому. Хитрый вождь отступников, вероятно, ждет малейшего повода, чтобы напасть на Пуму. Но Пума не хотел давать ему повод к нападению, разве что не будет другого выхода. Пуме нужна была блондинка. И, по возможности, какое-нибудь испанское оружие – тогда Злой поостережется нападать на деревню, где жило племя Пумы, если у него и были такие намерения.
Пума нахмурился. Он не собирался рисковать жизнью, чтобы заполучить то, что хотел, – для этого был лучший способ, чем драка. Может быть, в самом деле…
– Я хотел бы побыть с вами, – произнес спокойно Пума. – Присоединиться к вам на время.
Злой смотрел на Пуму, явно не веря тому, что услышал.
– Я не верю тебе, – прорычал он. – Что тебе нужно? Зачем ты здесь? Ты мне не нужен. Мои люди тоже не хотят, чтобы ты был с нами. Посмотри на них.
Это была правда. Никто не смотрел на Пуму дружелюбно. Большинство из банды Злого были знакомы Пуме – они вместе росли. Но было и несколько незнакомцев. Один имел раскраску команча. Пума скрипнул зубами.
Пума с непроницаемым лицом смотрел на своего врага. Он не хотел лгать, но не мог сказать и правду. Он небрежно пожал плечами:
– Я знаю испанский язык, у меня хорошая лошадь и оружие. Уверен, что это принесло бы вам пользу.
Злой воинственно выпятил челюсть. Он недоверчиво и пристально уставился на Пуму:
– Я не верю тебе, наконец, – сказал он. Затем, ухмыльнувшись, добавил: – В чем дело? Или твои псы-испанцы вышвырнули тебя? – в его голосе послышалось презрение.
Глаза Пумы вспыхнули, но голос и поза не изменились.
– Я не люблю испанцев, – спокойно произнес он. – Они держали меня в тюрьме. Вам это хорошо известно.
Злой ухмыльнулся, но на мгновение отвел глаза. Пума заметил это. Что такое? Чувство вины? – удивился он.
– А почему ты продал меня команчам? – громко спросил он. – Почему пытался убить? Почему ты так меня ненавидишь? – Пума вдруг устал от ощущения ненависти Злого и захотел узнать правду.
Злой устремил на Пуму взгляд своих черных глаз:
– И я не люблю испанцев. Даже больше, чем ты. Они захватили мою страну. Но ты… Ты вызываешь у меня раздражение – ты испанец.
Ожесточение отразилось на лице Злого, и он продолжал:
– Однако мой отец разрешил тебе жить с нами, в нашей деревне. Он даже оказывал тебе предпочтение, считал, что ты станешь вождем после него. А ведь были другие молодые мужчины, гораздо достойнее тебя. – Голос Злого стал низким, как раскат грома.
Лицо Пумы оставалось бесстрастным, хотя он был поражен. Вождь отдавал предпочтение ему? Отсюда все и началось? Значит, ненависть и презрение Злого к Пуме начались с зависти?
– Вождь, мой собственный отец, выгнал меня из деревни, но оставил тебя. Даже это одно могло бы объяснить тебе, почему я тебя ненавижу. – Злой сжал кулаки.
Неужели это правда, удивился Пума. Значит, Злой возненавидел Пуму за то, что отец считал его достойным занять место вождя. Даже более сильный человек, чем Злой, расценил бы такое отношение к себе собственного отца, как удар по мужской гордости. А Злой смог ответить только тем, чем всегда отвечал на обиды в детстве – он стал лягать своих обидчиков.
– Почему ты решил связать свою судьбу со мной? – спросил он Пуму. – Ты ведь знаешь, что я хотел убить тебя. И я это сделаю.
Пума опустил один уголок рта, изобразив кривую усмешку и пожал плечами:
– Я сумею защитить себя.
Услышав такой ответ, Злой резко выпрямился. Окружающие его мужчины зарычали и вскочили на ноги. Самоуверенность Пумы удивила их.
– Я не боюсь вас, – продолжал Пума. – Но не могу понять, почему я не могу присоединиться к вам на время, если это принесет обоюдную пользу?
Злой ничего не ответил. Он пристально посмотрел на Пуму, потом на своих приспешников, потом снова на Пуму. Он обдумывал ответ. То, что он произнес, изумило Пуму:
– Я не намерен целый день торчать здесь и переругиваться с тобой. Если хочешь присоединиться к нам, ты должен исполнять мои приказания. Пойми это!
Пума кивнул, почувствовав облегчение. Злой поверил ему. Он хотел еще раз взглянуть на блондинку, но заставил себя не делать этого.
– Подбери с земли эти тряпки. А мы посмотрим, как ты это сделаешь! – Глаза Злого светились лютой ненавистью, и Пума понял, что этот человек пойдет на все, чтобы вновь попытаться убить его.
Пума стал собирать с земли разноцветные платья. Злой начал подтрунивать над ним. Его люди отпустили одну-две шуточки, но затем успокоились, возможно, вспомнив, с какой уверенностью держался Пума, разговаривая с их вождем. Они росли с ним вместе и знали ему цену. Первым отошел от него Угнавший Двух Коней. Пума хладнокровно собрал разбросанные платья в одну кучу, и только его стиснутые зубы показывали, что приказание Злого было для него унизительно.
Злой неторопливо прохаживался возле Пумы, пока тот собирал платья, и усмехался.
– И не рассчитывай ни на одну лошадь из захваченных нами! – проворчал он.
Пума держал в руках груду платьев. Он боялся не сдержаться и наговорить лишнего. Злой, наконец, ушел.
Пума перевел дыхание. Он сжал в руках пышное бирюзовое платье и перевел взгляд на женщину. Она наблюдала за ним, возможно, уже давно. Он увидел, что ее глаза прямо-таки прикованы к нему. Он тоже пристально посмотрел в ее прекрасные бирюзовые глаза, которые соперничали яркостью с тем платьем, которое он держал в руках. Густые темные ресницы обрамляли эти глаза, но и они не могли скрыть того, что она глубоко уязвлена его невниманием. Его пальцы еще сильнее стиснули платье. Он уже готов был встать и подойти к ней.
Но удержался. Злой находился рядом, возможно, даже следил за ним сейчас. Он не должен знать об истинных намерениях Пумы. Жизнь Пумы в очередной раз изменилась. Но бешеный стук его сердца свидетельствовал о том, что эта женщина затронула в нем что-то самое сокровенное – и он ответил ей.
Он отвернулся от нее и увидел, что Злой подозрительно наблюдает за ними. Пума снова вернулся к своей унизительной работе, даже довольный тем, что она у него есть.
Однако краешком глаза Пума продолжал следить за блондинкой. Она все еще смотрела на него. Ее щеки уже не были бледны, они порозовели, глаза ее блестели – в них светилась надежда.
Сердце Пумы пело от радости. Очень хорошо, что он последовал сюда за Кармен Сильвера. Губы его искривила усмешка. Сначала он боялся, что Злой легко разгадает его замысел. Но теперь он был уверен, что нашел верный путь к ее спасению. Он силен и ловок. И он желает ее. Чтобы получить ее, он сумеет перехитрить Злого и его шайку.
Пума поднял с земли еще одно платье, на этот раз из золотистого бархата, и поднес его к носу. Платье хранило ее запах. Да, она будет принадлежать ему, эта женщина с прекрасными бирюзовыми глазами, и он готов на все, на любой подвиг, чтобы получить ее.
Глава 19
Кармен поймала себя на том, что смотрит в сторону разведчика-индейца, ехавшего с караваном, и смотрит с надеждой. Как он здесь оказался? Привычным жестом волнения приложив ладонь к горлу, Кармен наблюдала, как он разговаривает с вожаком индейцев, захватившим ее. Даже отсюда, со значительного расстояния, Кармен было ясно, что их разделяет глубокая вражда.
Если бы только он взглянул на нее. Кармен сама не могла ничего сказать ему взглядом, потому что он был занят тем, что подбирал ее разбросанные платья. Кармен нетерпеливо потрясла головой.
Наконец-то вожак разбойников отошел, и Кармен могла поймать взгляд разведчика. Они посмотрели друг на друга. Индеец держал в руке ее золотистый бархатный наряд. Кармен так необходимо было рассказать ему, о своей беде… но, может быть, он знает? Ах, да какое ему дело до ее бед?
Но она молила его взглядом о помощи, и в свой взгляд она вложила всю свою душу.
Он ничего не сказал. И Кармен не выдержала.
– Умоляю, – попросила она, делая несколько шагов по направлению к нему. – Пожалуйста! Не покидайте меня! Помогите.
Ей тут же пришло в голову, что благородная испанская дама никогда не станет умолять; но ведь ни одна из благородных испанских дам, кого она знала, не попадала в руки к индейцам. И Кармен подавила в себе этот язвительный голос, упрекавший ее в потере гордости. Она должна помнить, что мир вокруг нее переменился. Ей нужна помощь, и нужно звать на помощь. Иначе она останется здесь с людьми, которые либо ненавидят ее, либо совершенно равнодушны к ее судьбе.
– Пожалуйста! – И Кармен протянула к нему красные, исцарапанные руки.
Пума поглядел на ее красивое заплаканное лицо – и заскрипел зубами. Он ничего не мог сделать. Ничего. Броситься на помощь к ней сейчас – означало бы поторопить печальную развязку. Он глядел в эти бирюзовые глаза-озера, наполненные мольбой и надеждой на него, и ощущал угрызения совести: он не может выручить из беды пленницу своего заклятого врага! Он прибавил еще очко на счет Злого: когда-нибудь он с ним поквитается.
Пума ощутил на себе взгляд Злого и пожал плечами. Он отошел от пленницы и зло пнул кучу тряпья. Обернувшись на Злого, он увидел, как тот торжествующе улыбается. Его глаза были прищурены.
Кармен молча отошла, опустив плечи. Пума потянул за узду своего жеребца. Пума не был бы мужчиной, если бы смог спокойно глядеть в прекрасные глаза женщины и не иметь возможности помочь ей.
Солнце заходило. Индейцы готовили вечернюю пищу. Пума слушал яростные слова прекрасной испанки, направленные против Злого, и почти жалел его. Почти. Как он это терпит? Испанка ругала и проклинала Злого на чем свет стоит.
Кармен упрекала Злого в том, что он оставил старуху-дуэнью в безвестном каньоне – там, где Пума как раз нашел ее. Пума удивлялся отчаянной смелости пленницы, которая так бесстрашно набрасывалась на своего врага. Ее верностью старухе и ее смелостью нельзя было не восхититься.
Пума усмехнулся: вряд ли Злой понял многое из того, что она кричала ему. Но Пума понимал большинство слов, хотя одно озадачивало его: даже в своей ярости она не употребила ни одно из тех бранных слов, которым его выучили в тюрьме Мехико. Потом он понял: сила ее ярости была не в словах, а в голосе.
Пума оторвался от своего занятия – собирания дров для костра, чтобы еще раз полюбоваться пленницей и восхититься ею. Собирать хворост для костра – это задание специально дал ему Злой, чтобы унизить, потому что заготовкой дров и воды у апачей занимались только женщины.
Кармен была в ярости:
– Мне все равно, кто ты есть! – кричала она. Про себя она назвала его Головой, потому что его голова была непропорционально большой. – Но ни один мужчина не может называться мужчиной, если он бросает старую женщину на произвол судьбы в пустыне! В такой жаре! Да она может умереть! Может быть, уже умерла! Это будет на твоей совести!
Кармен вскоре поняла, что ее упреки не доходят до Головы, и оставила это пустое занятие. Он не понимал по-испански, а она не говорила на его языке. Она взглянула на высокого индейца с голубыми глазами – того, которого недавно умоляла о помощи. Он позволял над собой смеяться! Он собирал хворост – и ничего не предпринимал. Она поджала губы, и презрение появилось на ее прекрасном лице.
Пума поймал это выражение презрения и отвернулся с каменным лицом. Значит, она презирает его? После того, как они обменялись такими понимающими взглядами; после того, как он понял, что она доверяет ему – это презрение было для него тем горше. Как быстро она переменила свое отношение к нему! Значит, она от всех ждет предательства. Но в таком случае, чего же ожидать от испанской женщины?
И он подумал о пожилой женщине, которую отыскал на дне ущелья. Да, ужасающая жара могла бы убить ее. Красавица-испанка была права. Но она была неправа в отношении него, Пумы. Однако Пума не мог сейчас рассказать Кармен о том, что спас ее дуэнью.
Пума сжал зубы: его оскорбило презрение испанки. С мрачным выражением лица, не в силах больше выносить ее отношения к нему, он отошел, чтобы собрать хворост неподалеку и еще раз перед темнотой осмотреть лошадей.
Стало темно. Пума присел у костра вместе с бандой Злого. Весь день Злой наблюдал за ним, и Пума знал это. Наблюдал за ним и Угнавший. И все остальные. Надо как-то уйти – но не раньше, чем он найдет способ спасти донью Кармен.
К этому времени Пума уже знал о драгоценностях, которые были в небольшом кожаном мешке, привязанном к поясу Злого. Злой вслух хвастал, что сможет обменять эти красивые побрякушки на оружие, и даже аркебузы, у испанцев. Если эта смертоносная банда будет вооружена аркебузами и защищена испанскими доспехами, подумал Пума… тогда они смогут наводить страх не только на равнинных индейцев и испанцев, но и делать рейды в горы – грабить собственный народ.
К Пуме начинала приходить мысль о том, чтобы украсть и Кармен, и кожаный мешочек у Злого. А также нескольких лошадей, чтобы бежать на них. Пума смотрел на пламя костра, размышляя о том, как выполнить задуманное.
От этих мыслей его оторвал поток злобных слов, произнесенных на испанском. Пума посмотрел в сторону и увидел, что Злой подошел к Кармен и схватил ее, понуждая идти с ним. Злой был в любовном расположении духа, и это особенно взбесило Пуму. Пума настороженно наблюдал, сможет ли испанка отбиться от наглого апача. До сих пор Злой только делал намеки вздохами и жестами, но Пума знал, что скоро это кончится. Голос Кармен звенел от гнева и страха.
Ни разу больше она не посмотрела на него, не позвала на помощь, заметил Пума. Раздраженный, он бросил палку в огонь. Поднялся. Раз она так исполнена презрения к нему, решил Пума, то пусть и отбивается сама. Как только Пума встал, пятеро бандитов поднялись вместе с ним. Надо было ему прежде догадаться. Цепные псы. Он посмотрел на сжатые кулаки и суженные от злобы глаза Угнавшего Двух Коней и подумал, что при такой слежке спасти женщину будет нелегко. Пума пожал плечами и снова сел у костра.
Пума повернулся, чтобы посмотреть, что происходит с доньей Кармен. Она отбросила руку Злого, и он вышел из себя. Пума глядел на сцену с бесстрастным лицом, но ему было приятно видеть, что Злой взбешен. Ситуация обострялась. Ему было жаль женщину, вынужденную противостоять целой шайке вооруженных мужчин. Ему хотелось броситься на помощь, но он вынужден был выжидать.
Наконец Злой решил оставить пленницу в покое, но Пума был настороже. Злой не отказывался так легко от того, чего хотел. Кармен только на время казалась спасенной.
Спустилась ночь. Индейцы залегли спать: кто возле костра, кто в вигвамах. Пума бодрствовал: он подозревал за Злым какие-то намерения.
Кармен обернула свое бирюзовое платье вокруг ног и прилегла, дрожа, поближе к костру. Ее лицо было обращено к огню, а спину холодил ночной воздух. Туман спускался с гор, и вскоре спина стала замерзать, а груди было слишком жарко от костра.
Кармен вспоминала, как она отбросила домогавшиеся ее руки этого страшного человека, Головы, – и удивлялась собственной смелости. Она закрыла глаза. А другой индеец, этот голубоглазый разведчик… от него не стоит ждать помощи. Он только лишь смотрел на нее – и спокойно оставил ее один на один с Головой.
Кармен простонала и уронила лицо на скрещенные руки. Она была так одинока, так ужасно одинока. Она вздохнула и потерла лоб, стараясь заснуть. Надо отдохнуть.
Но тревожные мысли не оставляли ее. Она удивлялась тому, что все еще жива. В этот день она несколько раз была на волоске от смерти. Она перевернулась на спину и посмотрела на огромную желтую луну и молчаливые звезды. Останется ли она в живых завтра?
Наверное, она задремала, потому что проснулась она от ощущения, что к ее горлу приставлен нож. От ужаса она не могла пошевелиться. Грубая рука схватила ее за плечо, и она поднялась на ноги, дрожа всем телом.
При свете луны Кармен увидела лицо Головы. Он злобно усмехался и показывал ей знаками, чтобы она шла за ним к выходу из каньона.
Она не знала, что ему нужно теперь от нее, так же, как не знала, что он хотел от нее весь вечер, когда приставал к ней, но она четко знала, что ейэтого не хочется. Она еще раз пожалела, что не настояла на том, чтобы святые сестры рассказали ей, что же происходит между мужчиной и женщиной, но… по-видимому, сестра Франсиска и сама не знала этого, а больше спросить было не у кого. Однажды она попробовала спросить об этом у тети Эдельмиры, но тетя поджала губы и отвернулась.
А теперь, когда под ножом она идет с этим отвратительным человеком к стоящим неподалеку деревьям…теперь слишком поздно. Там она узнает все – и поймет, чего он хочет от нее. Она шла медленно, часто оступаясь; ее ноги ранил колючий кустарник. Она знала, что раздражает мужчину своей медлительностью, но ноги не слушались ее. Он дважды колол ей спину лезвием ножа.
Они достигли горла ущелья, где стены были всего в человеческий рост. Индеец подтолкнул ее к стене, чтобы она взобралась на нее. Наверху она заметила заросли кустарника. Это ее последний шанс. Если она хочет спастись, надо броситься туда. В этот момент Голова споткнулся. Раздался крик. Снизу Кармен услышала грохот и, к своему изумлению, увидела, что прямо на них несется табун лошадей, которых захватили индейцы.
С громким криком Голова прыгнул со склона и бросился ловить лошадей. В лунном свете Кармен увидела нескольких индейцев, бегущих вслед за ним.
Кармен выпрыгнула из зарослей кустарника, куда укрылась вначале, и побежала к группе валунов – может быть, там она скроется от глаз индейцев.
Она не обращала внимания на царапины от веток и колючек.
Надо скрыться, надо скрыться,билась мысль в унисон с летящими шагами ее ног. Не останавливаться. Прочь, прочь от этого жуткого человека, что бы там он не предпринял дальше.
Она не слышала звуков погони. Наверное, индейцы ловят лошадей и забыли про нее. Единственный звук, который теперь до нее доносился – это ее собственное срывающееся дыхание.
Достигнув одинокого дерева возле груды валунов, она поднырнула под нижние ветви и стала озираться. Почти ничего не было видно. Она сдерживала дыхание, чтобы не выдать себя возможной погоне. Легкие ее горели.
Кругом была тишина.
